Жанр: Научная фантастика
Берег Красного Гора 1. Тени марса
...утскокитайский
словарь, с помощью которого удалось расшифровать письменность тангутов.
На пьедестале "Знаменитого", прямо в центре, был укреплен вертикальный шест, вокруг
которого, лицом к лицу, стояли глиняные статуи в рост человека. Перед ними лежали большие
рукописные листы письма "сися", сотнями наложенные один на другой. Все это хорошо
сохранилось в сухом климате пустыни.
В мавзолее, по всей видимости, было похоронено Духовное лицо, его скелет находился в
сидячем положении. Неплохо сохранившийся череп принадлежал, скорее всего, женщине в
возрасте пятидесяти лет.
Во время третьей экспедиции русского ученого были обнаружены прекрасные фрески с
изображениями Фантастических птиц и обломки глиняных статуэток.
Писатель из НАСА щедро делился все новыми и новыми сведениями о древнем азиатском
городе. Эдвард Маклайн узнал, в дополнение к предыдущей информации, что среди
письменных документов, найденных в Хара-Хото, были, в частности, книга гаданий и отрыок
из поучений Чингисхана, а на бумажных деньгах сохранилась надпись: "Подделывателям будут
отрублены головы..."
Далее в файле излагалось народное предание о последних днях Хара-Хото, записанное
Петром Козловым.
"Последний владетель города Хара-Хото - батырь Хара-цзянь-цзюнь, опираясь на
непобедимое войско, намеревался отнять китайский престол у императора, вследствие чего
китайское правительство вынуждено было выслать против него значительный отряд. Проиграв
ряд сражений, батырь укрылся в последнем его убежище, городе Хара-Хото, который
противники обложили кругом.
Не имея возможности взять город приступом, императорские войска решили лишить
осажденных воды, для чего реку Эцзин-Гол отвели от города, запрудив прежнее русло мешками
с песком. Осажденные начали рыть колодец, во даже на 300 метрах воды не оказалось. Тогда
батырь решил дать противнику последнее генеральное сражение, но на случай неудачи заранее
использовал выкопанный колодец, скрыв в нем все свои богатства, которых, по преданию, было
не менее 80 арб и телег, по 20- 30 пудов в каждой - это одного серебра, не считая других
ценностей, потом умертвил двух своих дочерей, а потом сына и дочь, дабы неприятель не
надругался над ними. Сделав все это, батырь приказал пробить брешь в северной стене вблизи
того места, где скрыл свои богатства. Во главе войска он устремился на неприятеля.
В этой решительной схватке погибли и Хара-цзянь-цзюнь, и его до того времени
считавшееся непобедимым войско. Взятый город императорские войска по обыкновению
разорили дотла, но скрытых богатств не нашли. Говорят, что сокровища лежат там до сих пор,
несмотря на то что китайцы соседних городов и местные монголы не раз пытались овладеть
ими. Неудачи свои в этом предприятии они всецело приписывают заговору, устроенному самим
Хара-цзянь-цзюнем. В действительность сильного заговора туземцы верят в особенности после
того, как в последний раз искатели клада вместо богатств отрыли двух больших змей, ярко
блестящих красной и зеленой чешуями..."
И лишь после всех этих салатов и других холодных закусок читателю, в данном случае
Эдварду Мак-лайну, предлагали основное блюдо. Оно явилось командиру "Арго" в виде
короткой информации о том, что среди множества документов, найденных в Хара-Хото,
оказались и пять рисунков, пять схем - таких же, как в подземной камере теотиуаканской
пирамиды Луны, на другом краю земли... Схемы были снабжены одной и той же лаконичной
надписью: "Дом Небесного Фо-Хи".
И вновь ничего не сообщалось о том, кому в голову пришла идея сопоставить рисунки,
найденные в азиатской пустыне, с рисунками из Теотиуакана. Сообщалось только о том, что
монгольские рисунки, по всей видимости, являются копиями с более древнего оригинала - или
с еще одной копии.
После пробела со знакомыми уже Эдварду Маклайну тремя звездочками шла информация
о том, кто такой этот Фо-Хи.
Как оказалось, Фо-Хи был легендарным китайским императором, считавшимся
бессмертным.
В китайских хрониках говорилось, что Фо-Хи был рожден девственницей ("Как Христос",
- подумал Эдвард Маклайн), которая во время купания обнаружила на своей одежде цветок и
съела его. И впоследствии у нее родился тот, кого хроники называли Хозяином Времени...
По некоторым же преданиям, Фо-Хи был рожден не девственницей, а спустился с неба в
сопровождении неземных существ со слоновьими хоботами. ("С Марса", - уверенно сказал
себе Эдвард Маклайн.) От времени Фо-Хи осталось несколько галек с линиями, нанесенными
по три (две линии, как правило, прямые и одна - ломаная); линии отнюдь не природного
происхождения, появившиеся на гальке не случайно. Эти линии назывались триграммами. "ФоХи
управлял всем сущим под небом, - гласило предание. - Он посмотрел наверх и созерцал
сверкающие созвездия, затем он посмотрел вниз и рассмотрел формы, увиденные им на Земле.
Он различил знаки, украшавшие птиц и зверей, и, созерцая себя, он изучил свое собственное
тело, на котором также нашел знаки космоса. Изучив все это, он составил восемь основных
триграмм для того, чтобы раскрыть тайну небесных явлений, происходящих в природе, а также
чтобы постичь все".
На основе этих триграмм впоследствии была создана знаменитая И-Цзин, Книга Перемен.
В ней говорилось о том, что в каждой точке своего течения время разделяется на несколько
ветвей, и давались советы, как избрать то или иное решение, пойти по той или иной ветви.
Опять же по преданию, Фо-Хи, закончив свое правление, удалился в иные края, в
небесные сферы или же на некий остров. Он не стареет и время от времени выходит из своего
укрытия...
Это было окончание файла, и Эдвард Маклайн, еде раз взглянув на компьютерное
изображение "Дома Небесного Фо-Хи", закрыл его.
Оставался последний, третий файл. Командир "Арго" приготовился к чтению еще одной
истории о каком-нибудь Изумрудном Городе, откопанном во льдах Антарктиды, в котором
обнаружена копия Марсианского Сфинкса в натуральную величину, но третий файл был совсем
не об этом. И, читая его, Эдвард Маклайн то и дело саркастически усмехался. "Эдвард, прости, но психологам, наверное, виднее - даже если это простая
перестраховка. И согласись, гораздо интересней узнать все эти сведения на марсианской
орбите, чем тащиться с ними от самой Земли. Чем тяжелее мозги - тем больше расход
топлива. Не принимай близко к сердцу, Эд.
Есть несколько мнений, но большинство специалистов полагает, что точками на
рисунках отмечены входы внутрь Сфинкса. Надеюсь, у твоей команды найдется время
проверить это предположение.
Только - не в ущерб погрузке!
Удачи!"
- Та-ак... - сказал Эдвард Маклайн, вытянул ноги и откинулся на высокую спинку
кресла.
Да, наверное, психологи все-таки были правы - как бы он общался с Алексом, владея
такой информацией? Безусловно чувствовал бы дискомфорт: знаю - но молчу." И они бы тоже
чувствовали, что он от них что-то скрывает. Меньше знаешь - крепче спишь...
Но с экипажем он поделится этим известием не раньше чем "консервная банка" доставит
сюда, на "Арго", первую партию золота. Чтобы было "не в ущерб".
Правда, и связи пока все равно нет.
Эдвард Маклайн покосился на экран, прилежно отображающий ставшую уже привычной
панораму Сидонии. Легкой кисеей разметались над древней равниной безобидные облака.
Теотиуакан... Хара-Хото... Сидония... Марсианский Сфинкс... "Дом Небесного Фо-Хи"...
Эдвард Маклайн знал, что запомнит эти названия навсегда. На всю жизнь.
Входы внутрь Сфинкса... Вот будет здорово, если это действительно входы!
Ну когда же, когда же восстановится эта чертова радиосвязь?..
- Все будет хорошо, - словно убеждая себя в этом, произнес он. - Все обязательно
будет хорошо.
В отсеке царила тишина, и в космосе тоже царила тишина, но какой она была?
Безмятежной или настороженной?..
6. Под маской
Много всяких беспорядочных мыслей успело промелькнуть в голове Алекса Батлера в тот
бесконечно Растянувшийся отрезок времени, когда он поворачивался к воротам.
- Эй, не вздумай стрелять! Опусти пистолет, Алекс! - страшным грохотом, как
показалось ареологу раскатилось под высокими сводами.
Высокий плечистый человек в ярко-оранжевом, комбинезоне, выставив в защитном жесте
руку вперед, застыл в свете направленных на него фонарей Алекса Батлера и Флоренс. Ареолог
совершенно не мог понять, когда успел выхватить из висевшей на поясе кобуры свой "магнумсупер"
- единственное оружие экспедиции.
- Господи, Свен, как ты меня напугал... - безжизненно сказала Флоренс.
Батлер, приходя в себя, поспешно опустил пистолет. Действительно, в кого он собирался
стрелять здесь, на этой опустошенной планете, все временное население которой составляли
только они, четверо землян? Вероятно, это давили на психику темнота и тишина, царящие
внутри Марсианского Сфинкса, и неожиданный скрежет за спиной спустил с цепи первобытные
страхи... А это всего лишь Свен Торнссон пошире раскрыл ворота, чтобы попасть внутрь, - не
мог он при своей внушительной комплекции протиснуться в узкий проем между створок.
- Как же ты меня напугал! - повторила Флоренс и нервно рассмеялась. - Стучаться
надо, прежде чем входить.
- Ты еще скажи: поискать дверной колокольчик, - тяжело дыша, проворчал Свен,
подходя ближе. Здесь, на фоне величественных ворот огромного зала, заполненного темнотой,
он все-таки походил своими габаритами и шлемом на какого-нибудь инопланетянина-агрессора
из телесериалов. - Вы что совсем с ума сошли, ребята? Это у вас называется "сейчас
осмотримся - и назад"? Да, Алекс?
- А в чем, собственно, дело? - недоуменно спросил ареолог, пряча пистолет в кобуру.
- Мы только что вошли и ничего еще не увидели.
Он вдруг замер, расширившимися глазами глядя на Свена, а потом медленно произнес:
- А вообще, как ты здесь оказался? Ты же всего пять минут назад говорил с нами из
лагеря! Или морочил нам голову, а сам шел следом за нами? Не утерпел?
Теперь пришла очередь Торнссона вытаращить глаза.
- Ты что, Алекс? - тихо, почти вкрадчиво, но очень внятно сказал он, словно
растолковывая что-то ребенку или не очень сильному умом взрослому. - Какие пять минут?
Час я отпустил на то, чтобы вы здесь побродили. Потом пытался связаться с вами, но вы не
отвечали: ни ты, ни Фло. "Хорошо, Свен, - сказал я себе. - Обе рации одновременно выйти
из строя вряд ли могли, лохнесских чудовищ здесь, как утверждают яйцеголовые, вроде бы не
должно быть - значит, этим новым колумбам упало на головы что-то тяжелое или же они
провалились в какую-то яму и лежат без сознания". Мы, помнится, говорили про ловушки... Но
поскольку думать так плохо мне вовсе не хотелось, я успокоил Лео и решил, что вы попали в
какую-то мертвую зону - в смысле, для связи мертвую. И потому мы с Лео еще с полчаса
добросовестно трудились, но настроение у нас, сами понимаете...
Алекс Батлер и Флоренс слушали пилота, буквально раскрыв рты, словно не Свен
Торнссон это был, а сам старик Гомер, декламирующий свои бессмертные творения.
- Так вот, - продолжал Торнссон, попеременно глядя то на ареолога, то на Флоренс, -
мысли наши были уже далеко от золота, от погрузки, и тут я еще Раз подумал о ловушках.
Возможно, это была неудачная мысль, но я все-таки напомнил Лео, что по инструкции один из
нас должен оставаться в лагере, и со всех ног бросился сюда. И обнаружил, что вы, слава
Господу, живы и здоровы, но с вами здесь действительно что-то произошло. Сдается мне, что
вы просто потеряли чувство времени. Возможно, здесь какая-то аномалия, какая-то патогенная
зона, влияющая на восприятие. Так что убраться надо бы отсюда поскорее - вот что я обо всем
этом думаю.
- Возможно, - задумчиво сказал Алекс Батлер. Флоренс, встрепенувшись, взглянула на
него. - Только дело, похоже, вовсе не в нашем восприятии, то есть не в наших субъективных
ощущениях. Взгляни. - Он поднял руку, чтобы пилот смог увидеть прозрачный "глазок" с
вмонтированными часами. - Четырнадцать семнадцать. А последний сеанс связи у нас с тобой
был в четырнадцать ноль восемь. Сколько на твоих, Фло?
- Четырнадцать... семнадцать, - срывающимся голосом ответила нанотехнолог. - То
же самое...
- А на твоих, Свен?
Пилот уставился на зеленые светящиеся цифры своего табло, где быстро сменяли друг
друга секунды.
- Шестнадцать двадцать восемь, все правильно! У вас что-то с часами!
- Неужели непонятно? - воскликнул ареолог, возбужденно переминаясь с ноги на ногу.
- Там, за воротами, со времени нашего сеанса прошло два часа с лишним, а здесь - всего
лишь десяток минут, не более! Дело не в нас, не в нашем восприятии, а во времени. Тут, внутри
этой штуковины, время течет иначе, гораздо медленнее, чем снаружи! Я не знаю: причина этого
в аномалии, неизвестной нашей науке, - гравитации-то повышенной здесь не наблюдается, -
или же до сих пор тут работает какая-то хроноустановка марсиан, я точно знаю другое: если мы
пробудем здесь еще несколько минут, сюда, наплевав на все инструкции, примчится
ошалевший Лео, потому что для него там, в лагере, прошло уже часа два с тех пор, как ты
бросился нас спасать. Если мои подсчеты верны. Так что можно представить его состояние.
- Хроноустановка марсиан - это ты сильно сказал, - заметил Свен Торнссон. - А Лео
успокоить не проблема: нужно просто выйти за ворота и связаться с ним, там-то связь
проходит.
- Светлая голова... - как-то рассеянно отозвался Алекс Батлер. - Так иди и свяжись.
- Может, пусть лучше Фло? А то я здесь еще ничего не видел, только на вас,
ненаглядных, и смотрел.
Ареолог вновь ответил, словно размышляя о чем-то другом:
- Не слишком много ты здесь и увидишь: темно и пусто, как в желудке у нашего Лео без
куска обожаемой им ветчины и пива. Если здесь когда-либо что-то и бы... Есть! Наконец-то
подсчитал!
- Что? - чуть ли не в один голос спросили Флоренс и пилот.
- Время здесь, внутри Сфинкса, течет раз в тринадцать-четырнадцать медленнее, чем
снаружи, за воротами. По известной гипотезе Паттена и Уиндзора, Цивилизация на Марсе
могла погибнуть пять тысяч лет назад от бомбардировки осколками Астры - развалившегося
небесного тела, планетоида... Хроноустановка до сих пор работает... предположим... Здесь,
Внутри, прошло что-то около трехсот шестидесяти лет... А что, если средний возраст марсиан
был не семьдесят - семьдесят пять, как у нас, землян, а раз в пять больше? Или пусть даже и
меньше - все равно тут могло выжить не одно поколение уцелевших!
Ареолог замолчал, и вновь наступила тишина, а теперь она казалась несколько иной...
- Ты хочешь сказать, что тут могут быть марсине? - почти шепотом спросила Флоренс.
- Это похлеще хроноустановки, но не более чем твое предположение, Алекс, -
осторожно сказал Свен Торнссон.
Ареолог резко повернулся к нему:
- Да, но, по-моему, вовсе не лишенное оснований. Это же гигантское сооружение, тут
может быть столько всего... А что, если есть и какая-то не менее гигантская подземная часть, с
хранилищами воды и продовольствия, - кто-то ведь им, сидонийцам, угрожал, была какая-то
угроза извне! Как пить дать, на Марсе было несколько государств... Почему он в этом должен
отличаться от Земли? И не всегда они ладили друг с другом, это же ясно! А здешний воздух?
Уж не связана ли и эта странность с какими-то до сих пор работающими установками?
- В фантазии тебе не откажешь, Алекс, - сказал Свен Торнссон, - но сейчас все-таки
неплохо бы побеспокоиться о нервах Леопольда.
- Тьфу ты, дьявол! - спохватился Батлер. - Я все-таки абсолютно бездарный
руководитель. Фло, иди свяжись с Лео, а мы попробуем отыскать хоть что-нибудь... Может
быть, какой-то ход...
Флоренс, не успев еще сдвинуться с места, вдруг крикнула:
- Смотрите, что это?!
Свет трех мощных фонарей слился в единый поток, устремленный к воротам, - но там
уже не было никаких ворот... И медленно надвигалось на астронавтов, поглощая свет, что-то
черное... абсолютно черная стена...
- Вот дьявол! - сдавленно воскликнул Алекс Батлер вновь невольно хватаясь за
пистолет.
Лучи фонарей беспорядочно заметались в разные стороны - и везде было одно и то же:
черные стены двигались на них, словно сама темнота все сживала и сжимала кольцо, стремясь
раздавить, стереть в прах трех чужаков, посягнувших на ее извечный покой.
- Это ловушка! Допрыгались! - воскликнул Свен Торнссон и бросился на
подступившую почти вплотную черноту, пытаясь протаранить ее своим телом.
Алекс Батлер открыл стрельбу, отчаянно закричала Флоренс - и свет фонарей мгновенно
исчез, словно накинули на них черное покрывало. Кольцо сжалось до предела - и мрак
поглотил чужаков и растворил их в себе...
Таяла, растворялась в безбрежной пустоте вереница образов, в невнятные затихающие
отзвуки превращались слова, обрывки слов уносило ветром за тридевять земель, и проливались
они короткими дождями в тех краях, которых никто не видел и не увидит, - да и не было уже
ни дождей, ни краев, а был слабый свет, проникающий под неплотно сомкнутые веки. И Он
сделал усилие и открыл глаза - словно, поднатужившись, поднял могильные плиты. Сел и
некоторое время тер виски - что-то непрерывно ускользало, просачивалось, просеивалось, не
оставляя по себе никакой памяти; быстро сглаживались отпечатки впечатлений, как будто тудасюда
ходил по ним тяжелый Утюг, и вот уже вовсе не разобрать: с кем это было? Когда? и было
ли вообще? Блуждания, какие-то встречи" позабывшиеся разговоры, картины, сменяющие друг
друга, - где это было? что это было?.. Напряжение мышц, сердце, стучащее у самого горла,
долгий бег - откуда? куда?..
Сны наяву? Явь во сне?
Он вспомнил наконец, кто он такой и кто эти двое что лежат рядом с ним на каменном
полу в неярком свете, льющемся от стен, - это холодно светились сами камни.
"Господи, что с нами случилось? - смятенно подумал Алекс Батлер. - Где мы? И где мы
были?.."
Он вытер рукавом мокрый лоб, несколько раз глубоко вздохнул - ему было душно, и в
следующее мгновение осознал, что ни на нем, ни на его неподвижно лежавших на полу
спутниках нет шлемов. Баллонов тоже не было, а вот комбинезоны остались; на их плотной
ткани проступали какие-то смазанные темные пятна. Алекс Батлер торопливо схватился за
кобуру - пистолет оказался на месте, хотя ареолога не покидало смутное ощущение, что вот
"магнума"-то как раз вроде бы и не должно было быть, потому что кто-то когда-то вырвал
оружие у него из рук - в тех долгих скитаниях неизвестно где... А впрочем, какие скитания?
Довольно отчетливо помнилось лишь одно: надвигающиеся со всех сторон черные стены... Все
остальное могло быть не более чем сновидением, бредом, галлюцинациями, наваждением или
какими-то другими взбрыками из области скорее духа, нежели материи.
Шевельнулся и приподнял голову лежавший ничком Свен Торнссон. Коротко вздохнула и
открыла затуманенные глаза Флоренс Рок. Алекс Батлер потер пятно на рукаве своего
комбинезона, посмотрел на пальцы - на них ничего не осталось. Понюхал рукав - никаких
посторонних запахов. Он обернулся - сзади призрачно светилась стена. А впереди темнел
неширокий проход. Вероятно, именно этим путем они и пришли сюда, в небольшое, абсолютно
пустое помещение с низким потолком - но когда? зачем? откуда?.. Или они вовсе сюда не
пришли?..
Свен Торнссон уже сидел, обхватив руками колено, и вид у него был такой, словно он
упорно, но безуспешно пытается решить какую-то задачу - или что-то вспомнить. Флоренс со
спутанными волосами тоже сидела и молча осматривалась. Лицо ее не было ни веселым, ни
печальным - скорее, несколько отрешенным; возможно, так выглядят больные, только-только
очнувшиеся после наркоза.
И никто из астронавтов словно бы не решался нарушить молчание.
Алекс Батлер уперся рукой в холодный пол и почувствовал, что у него болит плечо.
Смутной тенью мелькнул в сознании образ какой-то двери, которую они со Свеном поочередно
пытались выбить, чтобы поскорее убраться... откуда?.. Образ мелькнул - и угас.
- Где мы? - Тревожный полушепот Флоренс наконец нарушил тишину. - Боже, мне
столько всякого привиделось...
Алекс Батлер подался к ней:
- Ты что-то помнишь?
Флоренс неуверенно пожала плечами: - Н-нет... пожалуй... Просто какое-то общее
впечатление: что-то было. А вот что?..
- У меня то же самое, - вступил в разговор Свен Торнссон. - Ну точно как бывает,
когда просыпаться и еще несколько мгновений что-то помнишь из своего сна. Но все тут же
выветривается, как на сквозняке. Признаться, я думал - нам крышка.
- Я тоже, - кивнул ареолог. - Куда-то подевались шлемы и баллоны. Возможно, мы
сами их и вы, бросили. А потом могли здесь чем-то надышаться, отсюда и видения.
Свен Торнссон посмотрел на него долгим взглядом и медленно сказал:
- Брось, Алекс. Ты прекрасно знаешь, что никакие это не видения. Тут что-то другое.
Лично я склонен считать, что мы до сих пор в ловушке. Мы подверглись какому-то
воздействию... наше сознание подверглось.., и, возможно, сейчас продолжаем находиться под
воздействием. Может быть, когда-нибудь что-нибудь и вспомним - уже на Земле, под
гипнозом.
"Если нам удастся отсюда выбраться", - подумал ареолог и тут же попытался прогнать
эту мысль.
- Древний Лик, - тихо произнесла Флоренс и, поморщившись, провела пальцем по
ссадине на лбу. - Мы где-то в недрах этого древнего Лика.
- Рядом с городом великих жрецов, - добавил пилот.
- Кое-что получается и без гипноза, - сказал Алекс Батлер. - Да, на сон или бред не
очень похоже: не могли же мы все бредить одинаково!
Струился, струился от стен холодный, безжизненный, чужой свет, придавая
неестественную бледность лицам людей и странный блеск их глазам. Сухой теплый воздух,
казалось, искажал звуки, и голоса астронавтов звучали тоже неестественно, словно из-под
повязки. Низкий каменный потолок был монолитным" он нависал над головами, он давил, и
неизвестно было каких размеров толща отделяет это маленькое пустое помещение от внешнего
мира; может быть, они находились где-то у вершины Марсианского Сфинкса, а может быть -
глубоко под поверхностью...
После нескольких попыток связаться с Каталиной они оставили рации в покое... Нужно
было действовать, пытаться без всякой нити Ариадны найти выход из глубин инопланетного
колосса - но они продолжали сидеть, озаренные чужим недобрым светом, словно не решаясь
встать и сделать первый шаг. Они знали, чем вызвана нерешительность: боязнью обнаружить,
что единственный выход из этого помещения оканчивается тупиком...
- И умирало все живое в тот день, когда решил ты покарать нас, о Лучезарный... -
внезапно сказала Флоренс. Словно прочитала строку из невидимой книги.
- Да, да, да, - покивал Алекс Батлер. - Что-то такое и у меня... Твой гнев испепелил
весь мир... Очень знакомо... Конец света... Вся планета - могила...
- Господи, а мне еще вспомнились стихи Ли Мастерса, - продублировала его
похоронную интонацию Флоренс.
Где Элмер, Герман, Берт, Том и Чарли,
Слабый волей, крепкий в труде,
Шут, пьяница, забияка?
- Все, все спят, спят на холме.
Того доконала лихорадка,
Тот сгорел в шахте,
Того прикончили в драке,
Тот умер в оковах,
Тот сорвался с моста,
работая на жену и детей.
- Все, все спят, спят на холме.
Где Элла, Кейт, Мэг, Лиззи и Эдит,
Нежное сердце, простая душа, хохотушка, гордячка,
счастливица?
- Все, все спят, спят на холме...
На слове "Мэг" у Флоренс дрогнул голос. Она собиралась продолжить, но Свен Торнссон
не выдержал.
- Хватит, Фло! Если мы так и будем здесь сидеть сложа руки, то у нас тоже появится
прекрасная возможность уснуть внутри этого холма. Навсегда.
"Такая возможность уже появилась", - подумал Алекс Батлер.
- А может быть, мы и так уже давно уснули, - сказала Флоренс, и глаза ее превратились
в льдинки, и погасли в них отблески холодного неяркого света. - Мы уже умерли здесь, а все
это, - она вяло обвела рукой вокруг себя, - последнее, что мы видели перед смертью... Мы
умерли, и тела наши давно остыли, а это видение - ну, как черная дыра... существует в
собственном коллапсе, независимо от нас...
- Наверное, ты прав, Алекс. - Свен Торнссон резко поднялся на ноги. - Наверное,
воздух здесь все-таки ядовитый, влияет на мозги. Что ты несешь, Фло? Черная дыра, коллапс!
Никаких дыр, кроме вот этой! И вы как хотите, а я намерен из нее выбираться.
- Подожди, Свен, - слабым голосом сказала Флоренс, остановив тем самым и ареолога,
который тоже собирался встать с каменного пола. - Не обращай внимания, это я так,
машинально. Я чувствую, что у меня в голове какая-то работа идет, словно я на компьютере в
поисковую систему вошла. Чувствую, вот-вот должно что-то вспомниться...
- Ну-ну, - сказал Свен Торнссон, бросив взгляд на Алекса Батлера. - Подождем. - Он
снова сел и обхватил руками поднятые колени. - Только давай форсируй, а то к ужину
опоздаем и Лео все наши порции слопает.
- Лео такой, он может, - подхватил ареолог ощутив прилив сил. Кто сказал, что они
собираются остаток дней своих провести в этом склепе? Найдется выход, найдется! В крайнем
случае, Лео вернется на орбиту, заберет командира-"Арго" повисит и на автоматике, - и
вдвоем они что-нибудь придумает. Обязательно придумают... Хотя - почему только вдвоем?
Там же целый ЦУП есть, умник на умнике! Подскажут, как решить проблему...
- Есть... есть... - едва слышно прошептала Флоренс. - Проступает...
Она прислонилась спиной к стене, закрыла глаза и начала медленно, с остановками,
говорить, словно впав в транс, - и вновь казалось, что она читает невидимую книгу:
- ...О Лучезарный! Ну почему, почему именно я стал избранником твоим, почему именно
мои глаза ты открыл, чтобы мог я видеть то, что неведомо никому, кроме тебя? Есть ведь
другие, более достойные дара твоего... нет!.. не дара - тяжкого бремени, которое возложил ты
на слабые плечи мои... - Слова Флоренс камнями падали в тишину, и понятно было, что ее
голосом говорит сейчас кто-то другой, говорит из глубины времен. - О Лучезарный, прости
мне дерзкие слова мои, отврати гнев свой от недостойного творения твоего! Смиряюсь, о
Лучезарный, покоряюсь воле твоей, ибо кто есть я? Пылинка валкая, ветром гонимая, песчинка
малая на ре
...Закладка в соц.сетях
