Жанр: Научная фантастика
Берег Красного Гора 1. Тени марса
Алексей Корепанов
Тени Марса
Берег Красного Гора 1.
Аннотация
Красная планета, самая близкая к нам и самая таинственная. Она всегда манила и
пугала. Она будоражила умы, подбрасывала загадки.
И вот сбылись вековые мечты землян. Астронавты совершили посадку на берегу
древнего высохшего океана, где еще в прошлом веке были найдены удивительные структуры,
подозрительно похожие на искусственные образования: Купол, Пирамида, Город, Лицо.
Древний Вавилон и египетские пирамиды, мертвые города в разных концах Земли -
Теотиуакан и Хара-Хото... Не только они каким-то образом связаны со знаменитым
Марсианским Сфинксом.
Неприветливо он встречает сверхсекретную экспедицию, чья задача - доставка на
Землю золота, обнаруженного автоматическими станциями на равнине Сидония...
В то время пусть заговорят камни... пусть откроются тайны
непостижимого.
Мерлин
Утро было пасмурным, но теплым. Трава на лужайке перед домом еще не успела
пожухнуть от летней жары, и при виде этой влажной от росы, такой родной, домашней,
привычной зелени она ощутила легкий укол в сердце. Словно чей-то холодный коготок
высунулся на мгновение - и тут же спрятался. В шезлонге у сетчатой ограды лежала
раскрытая книжка с яркими рисунками - это Мэгги вчера оставила ее там, убежав в дом
смотреть мультфильм. Отсюда, с крыльца, картинки выглядели просто разноцветными пятнами,
но она знала, что это за комикс. Она сама купила его дочке два дня назад, когда они ездили в
торговый центр, а потом ели мороженое на набережной Теннесси. "Кот Победитель на Планете
Чудес". Отважный кот, с легкостью выходящий целым и невредимым из любых переделок.
Вчера вечером Мэгги долго не могла угомониться, капризничала, и только довольно
резкое замечание бабушки о том, что шестилетним девочкам просто непозволительно так себя
вести, более-менее привело ее в чувство. Она еще немножко похныкала, поворочалась в
постели - и наконец затихла. И до сих пор не проснулась. Как, впрочем, и ее бабушка.
Она уже выехала со двора на улицу на подержанном "форде" матери и, остановившись у
тротуара, вышла из машины, чтобы закрыть ворота, - и в это время дверь соседнего дома
распахнулась и на крыльцо выбежала Пенелопа, огненно-рыжая полноватая женщина лет
сорока, давняя напарница матери в воскресных прогулках по парку с обязательной чашечкой
кофе на террасе у Теннесси и не менее обязательным бисквитом.
- Доброе утро, Фло, - слегка запыхавшись, произнесла она, поравнявшись с
автомобилем. Одета она была явно не по-домашнему, - короткая светлая блузка навыпуск и
белые брюки, туго облегающие широкие рубенсовские бедра, свидетельствовали о том, что
Пенелопа не намерена в ближайшее время сидеть дома у телевизора или заниматься
кулинарией.
- Привет, Пен, - ответила Флоренс, управившись с воротами и возвращаясь к "форду"
цвета вишневого варенья. Пенелопа была старше лет на пятнадцать, но они давным-давно
обходились без особых церемоний, еще с тех пор, когда этот старый дом, дом матери, был и ее
домом и отец еще не удрал на Западное побережье, променяв их на толстозадую и грудастую то
ли официантку забегаловки, то ли продавщицу попкорна, которую черт принес сюда, в
Чаттанугу, погостить у тетки...
- Ты куда-то по делам, Фло? - Пенелопа одернула блузку, и было видно, что ей не
хочется навязываться, но что поделать - обстоятельства.
- Не то чтобы по делам - так, кое-какие покупки. Я ведь завтра улетаю в Юту...
надолго... Оставляю Мэгги с мамой. У тебя какие-то проблемы, Пен?
- Если бы ты меня подбросила до больницы... Тебе ведь в ту сторону, да?
Наверное, не так уж и много наберется в мире людей, чья жизнь годами и десятилетиями
являет собой образец безмятежности и счастья; несравненно больше таких, кто скрывает в
шкафу какой-нибудь скелет. Она знала, что Пенелопа отнюдь не исключение. Она когда-то
заглянула в шкаф Пенелопы, в потаенный дальний шкаф, - и увидела оскал черепа и желтые
кости... Со временем скелеты только прибавлялись.
Муж от Пенелопы не удрал, пустившись в странствия, подобные Одиссеевым, - она сама
рассталась с ним, оставшись с сыном. Периодически появлялись в ее доме и другие мужчины,
кто постарше, кто помоложе, но почему-то надолго не задерживались - значило ли это, что
рыжим не особенно везет в жизни? Сын ее рос замкнутым и отчужденным, и, кажется, были у
него серьезные проблемы с наркотиками, и занимался он не совсем понятно чем. А вчера,
сказала Пенелопа, хмурясь и продолжая нервно одергивать блузку, забрал машину и укатил
куда-то, и до сих пор не вернулся, хотя и обещал. Потому что прекрасно знал - ей, Пенелопе,
нужно в больницу.
Это был еще один скелет из мрачного шкафа соседки. Больная мать, которую уже не один
год пытались вернуть к полноценной жизни врачи городской клиники Святого Марка.
Ретроградная амнезия, потеря памяти - последствие страшной автокатастрофы, в которую
мать злосчастной Пенелопы попала, возвращаясь на автобусе из Ноксвилла, от сестры. Был
дождь и туман, и ей еще повезло, если это можно назвать везением, - из тех, кто ехал тем
утренним рейсом вместе с ней, выжили только семеро...
- Если ты торопишься, тогда ждать не надо, - продолжала Пенелопа, не переставая
издеваться над блузкой. - Как-нибудь доберусь, не в пустыне же...
- Ну что ты, Пен, - сказала Флоренс и открыла дверцу. - Я как раз в те края. Садись.
- Ой, сейчас, только сумки возьму. - Пенелопа, тряхнув своей роскошной пламенеющей
гривой, чуть вперевалку поспешила к дому, и ее полные ягодицы крутыми волнами ходили под
обтягивающей тканью брюк, вот-вот, казалось, готовых лопнуть от такого неудержимого
напора. - Я быстро, - на ходу обернувшись, заверила она. - Спасибо, Флосси!
Соседка скрылась в доме, а она в ожидании сидела за рулем и рассматривала себя в узкое
зеркало, прикрепленное над ветровым стеклом. Мимо проезжали редкие пока авто, деревья
застыли в безветрии под пасмурным небом - и что-то вновь кольнуло в сердце, слабо, но
ощутимо, словно где-то вдали, за тысячи миль, вгонял иголки в куклу злобный колдун.
...Соседка расставила свои сумки на заднем сиденье и сама устроилась там же и что-то
говорила, что-то о сезонных скидках, - но она почти не слушала Пенелопу. Автомобиль катил
по пустынным улицам, и светофоры на перекрестках спросонок недоуменно моргали
разноцветными глазами. Проехав по мосту над серой и тоже какой-то то ли сонной, то ли
тоскующей рекой, неторопливо несущей свои воды в дань далекой Огайо, вишневый "форд",
купленный когда-то еще отцом, добрался до центральной части города - здесь жизнь бурлила
уже вовсю, будто в этих кварталах и не было ночи.
На одном из поворотов ее подрезало такси, заставив резко затормозить, - смуглокожий
водитель, наверное, из тех, с Ближнего Востока, даже не оглянулся, а Пенелопа разразилась
нелестными замечаниями в его адрес.
- Если он так же трахается, как водит, толку от такого мало - слишком тороплив, -
завершила она свою филиппику и принялась собирать с сиденья выпавшие из сумки апельсины.
Много машин и много людей, подумала она, невольно улыбнувшись финальному пассажу
Пенелопы. И шум моторов, и чьи-то разговоры, и грохот отбойных молотков - начало лета,
пора дорожного ремонта. Люди... Толпы, потоки людей... А совсем скоро будет тихо и
малолюдно - там, у нас, в пустыне на юге Юты. А потом будет еще тише и еще малолюдней
- уже вдалеке и от Юты, и от Хьюстона, и от Флориды... В далеком далеке. А мама, Мэгги и
Саймон будут думать, что она все еще здесь, совсем рядом, на базе в уютной пустыне...
Конечно, тяжело расставаться с дочкой - не на месяц и не на два... почти на полтора
года!.. Но такой шанс выпадает раз в жизни, и если не воспользуешься им - будешь корить
себя до самого окончания земного пути... а может быть, и после, переселившись в Тонкий мир,
о котором все чаще и чаще говорят не только малотиражные оккультные издания, но и вполне
серьезные ученые... Упустить такой шанс - все равно что добровольно отказаться от главного
выигрыша в лотерее, от самого-самого главного суперприза.
Саймон понимает и поддерживает: подготовка - значит, подготовка, как же без
тренировок? Строжайший карантин - тоже понятно, без такого карантина никак не обойтись.
Мэгги еще поймет, и будет гордиться, и будет потом хвастаться перед одноклассниками.
Мама... А маме и не надо ничего знать. Может быть, когда-нибудь, лет через пять, а то и
десять...
Протолкавшись через перегруженный центр, "форд" выехал на сравнительно тихую
улицу, ведущую к клинике Святого Марка. Торговые комплексы остались позади, и Пенелопа,
прервав какие-то свои рассуждения, неуверенно предложила:
- Может, я здесь выйду, Фло? Тут всего-то пять-шесть кварталов, а тебе ведь за
покупками.
- Не трепыхайся, Пенни, - сказала она, бросив взгляд в зеркало заднего вида, где горело
костром отражение рыжей гривы. - Будешь топать с сумками, как верблюд. Угостишь мою
маму лишним бисквитом - и мы в расчете, о'кей?
- О'кей! - легко согласилась Пенелопа. - Не один, а два лишних бисквита и домашний
яблочный пирог!
- Только смотри не переусердствуй. Как бы ее не разнесло! Она должна быть в хорошей
форме, чтобы справляться с Мэгги.
- Я ей помогу, - заверила Пенелопа и вздохнула. - Всегда мечтала о дочке... Ты
счастливая, Фло...
Она промолчала. И вновь, уже в который раз, невольно подумала о человеке, о котором
запрещала себе думать. О человеке, который очень скоро будет рядом. Рядом - и долго. Почти
полтора года. Она про себя называла его Ясоном. Но место Медеи было не ее местом. Она
просто не имела права на это место...
Ясон... Эдвард Маклайн... Ясон-Эдвард Маклайн. Предводитель аргонавтов.
Тот, мифический, Ясон женился на Медее. Но мифы и реальность - совершенно разные
понятия, редко пересекающиеся друг с другом...
На просторной площадке у ворот клиники уже стояли несколько авто. Широкая,
вымощенная желтой плиткой дорожка, петляя, тянулась от ворот к окруженным деревьями
двухэтажным белым корпусам.
"Дорога из желтого кирпича", - мелькнуло у нее в голове. Только эта дорога отнюдь не
вела к волшебнику Страны Оз, в Изумрудный город, и не шагала по ней девочка Дороти.
За высокой оградой из толстых железных прутьев с заостренными наконечниками
раскинулся больничный парк - деревья, аккуратно подстриженные кусты, клумбы чуть ли не
всех цветов радуги, длинные скамейки с изогнутыми спинками.
"Замечательное место, - подумала она, припарковываясь рядом с приземистым
"ягуаром". - Если бы оно не было больницей".
Люди сидели на скамейках, люди прогуливались по дорожкам вдоль клумб и кустарника,
пожилые и не очень, и было видно, что это не простые отдыхающие. Отпечаток болезни лежал
на их осунувшихся лицах, казавшихся серыми в бледном свете пасмурного утра, сулящего
такой же пасмурный день, и опущены были их плечи, и неуверенной была походка. Там, в
парке, находились безусловно больные люди, и она с замиранием сердца подумала, что многие
из них не выздоровеют уже никогда.
- Спасибо, Флосси, - с чувством сказала Пенелопа. - Уж выручила так выручила.
- Тебя подождать? - спросила Флоренс, разглядывая невеселую картину за больничной
оградой.
- Что ты, что ты! - замахала руками Пенелопа. - Я ее покормлю, погуляю с ней, а уж
потом обратно. Так ведь налегке! Поезжай, Флосси, у тебя же свои дела.
- Давай хоть до ворот помогу донести, - предложила Флоренс, и Пенелопа вновь легко
согласилась:
- Ну, если тебе не очень трудно... Еще один бисквит с меня! Лично тебе, Фло.
- Не стоит все измерять бисквитами, - заметила она, открывая дверцу.
- Ну да, есть еще наши симпатичные баксы, - поддакнула Пенелопа и спиной вперед
выбралась из машины.
Флоренс, досадливо поморщившись, пожала плечами и взяла у Пенелопы одну из сумок.
Вступать в дискуссию явно не стоило.
Следуя за шествующей утиной походкой Пенелопой, она приблизилась к воротам, не
отрывая взгляда от больничного парка, - что-то там, в этом парке, притягивало ее, словно был
там какой-то невидимый магнит. Или удав. Из-за кустов показалось инвалидное кресло с
высокой спинкой и большими, тускло блестящими колесами, которое неспешно толкал перед
собой санитар в бледно-зеленом халате - долговязый, стриженный под ежик парнишка никак
не старше двадцати, - скорее всего, подрабатывающий студент или же волонтер из Армии
Спасения. В кресле сидела пожилая женщина в невзрачной серой кофте. Ноги ее были
прикрыты клетчатым пледом, а сухие кисти рук безвольно свисали с подлокотников. Женщина,
чуть подавшись вперед, остановившимся взглядом смотрела на дорожку, и трудно было
сказать, видит ли она что-нибудь или нет, а если видит - осознаёт ли увиденное. Женщина
была совершенно седой и выглядела беспомощной и жалкой.
- То же самое, что и у моей, - сказала Пенелопа, остановившись. - Память отшибло
начисто, да еще и ходить не может. - И, тяжело вздохнув, добавила: - Я тут уже почти всех
знаю... особенно из давних.
"В чем дело? - в смятении подумала Флоренс, не в силах отвести глаз от окаменевшего,
похожего на маску лица несчастной. - Что я там увидела, что?.."
- У матери хоть я есть, - грустно продолжала Пенелопа, - а у этой никого, ни родных,
ни знакомых. Ее сюда откуда-то из Европы привезли, уже давным-давно... Она даже имени
своего не помнит, а если что-то и говорит, то какую-то бессмыслицу. - Она вновь шумно
вздохнула, запрокинула голову. - Господи, да минует нас чаша сия...
И внезапно, словно отзываясь на это движение Пенелопы, сидящая в инвалидном кресле
медленно выпрямилась, и взгляд ее стал осмысленным. Санитар вез ее вдоль ограды, в десятке
шагов от двух женщин, приехавших на "форде" цвета запекшейся крови, и больная всем телом
поворачивалась к ним, и руки ее уже не свисали как плети, а вцепились, с силой вцепились в
черные подлокотники.
"Что же это? - Она никак не могла понять, что с ней такое, и сумка вдруг стала тяжелой,
словно ее набили камнями, и ноги ее приросли к асфальту. - Она ТАК глядит на меня... Что?..
Почему?.." Мысли были лихорадочными и растерянными.
Седая женщина с сухим, истончившимся, морщинистым лицом разжала пальцы и
вскинула руку к небу. Она указывала на низкое небо, затянутое серой мутью облаков, и что-то
тихо говорила, и по дряблым щекам ее ползли слезы, выдавливаясь из выцветших глаз.
- Не приведи Господь... - пробормотала Пенелопа. - Давай сумку, Фло, я пойду.
...Давно скрылись за деревьями санитар и седая пациентка, потерявшая память, а она
продолжала стоять у больничной ограды, за которой простирался печальный, совершенно иной
мир, и на сердце у нее было тяжело. Так тяжело, словно кто-то подлый и беспощадный завалил
его многотонными плитами.
Она стояла соляным столпом, ощущая себя ни в чем не повинной женой Лота, покаранной
жестоко и несправедливо, а перед внутренним взором ее все маячила и маячила тонкая
иссохшая рука, воздетая к серым грозным небесам, за которыми нет и не может быть ничего
хорошего.
Потом она все-таки смогла вернуться в машину - но сердце продолжало болезненно
ворочаться в груди тяжелым комком, и трудно было дышать...
1. Новые аргонавты
- Господи, ничего бы не пожалел сейчас отдать за бутылку пива и добрый кусок
ветчины! - с чувством воскликнул Леопольд Каталински и, состроив гримасу, с размаху
впечатал в стол тубу с концентратом. - Ну почему я, болван этакий, не догадался прихватить с
собой хоть немного ветчины?
- Все равно ты бы ее уже давно слопал, - с улыбкой заметила сидящая напротив
Флоренс Рок. - И согласись, все-таки это, - она кивнула на прилипшую к крышке стола
белую, с веселенькими красными узорчиками тубу, - гораздо лучше, чем питательные
растворы внутривенно. Три раза в день.
- Не вижу особой разницы, - пробурчал Леопольд Каталински. - Пусть мне пиво
качают внутривенно.
- С ветчиной! - фыркнул Алекс Батлер.
- А по-моему, на провиант грех жаловаться, - возразил Свен Торнссон, извлекая из
держателя очередную тубу. - Вы согласны, командир?
Командир Эдвард Маклайн, отрешенно потягивавший лимонный напиток, пожал плечами:
- Сдается мне, что наш дражайший Лео просто-напросто отлежал себе зад в усыпальнице
и теперь брюзжит почем зря. - Сделав очередной неторопливый глоток, он назидательно
поднял палец и, немного помолчав, философски добавил с соответствующей мудростью во
взоре: - Ветчина, уважаемый Лео, далеко не самое лучшее из того, что существует в этом
мире.
- Совершенно верно, - с серьезным видом кивнул Алекс Батлер. - Разве может
сравниться какая-то там несчастная ветчина - даже в совокупности хоть и с дюжиной бутылок
пива - с хорошо прожаренной индейкой, этим чудесным продуктом, ради которого,
собственно, Господь и затеял всю эту возню с созданием Вселенной?
- Остряки-самоучки! - проворчал Леопольд Каталински. - Да ну вас всех! - Он
махнул рукой, но губы его невольно растянулись в улыбке, и мгновение спустя смеялись уже
все сидящие за столом. Все пять членов экипажа межпланетного космического корабля "Арго",
с каждой секундой все ближе и ближе подлетающего к Марсу.
Впервые за многие месяцы все астронавты собрались вместе. До этого трое из них,
усыпленные вскоре после начала перелета по маршруту Земля - Марс, коротали время в
специальном отсеке, который они называли усыпальницей, - замедление метаболизма на
длительный период существенно сокращало расход продуктов питания и нагрузку на
регенераторы воздуха, что имело немаловажное значение в столь длительном рейсе. Да и чем
занимались бы все эти месяцы пилот марсианского модуля Свен Торнссон, археолог Алекс
Батлер и инженер Леопольд Каталински?
Другое дело - командир. Командиру просто не положено вот так безмятежно спать во
время полета. К тому же он выполнял и обязанности бортинженера, за время предполетной
подготовки освоив эту специальность. Анализ оперативной обстановки, сверка курса, связь с
Землей, профилактические, а при необходимости и мелкие ремонтные работы - забот и хлопот
было выше головы, и Эдвард Маклайн за эти месяцы изрядно похудел (хотя и так был
сухощав), несмотря на тщательно подобранный рацион и оптимальный, по мнению
специалистов, режим питания. И это при том, что полет обслуживало более сотни работников
ЦУПа - они были земным экипажем "Арго", и от их умения и смекалки во многом зависело
успешное осуществление небывалой еще в истории космонавтики миссии.
Не приходилось скучать и нанотехнологу Флоренс Рок, дающей все новые и новые
задания нанокомпьютеру, - и без устали трудились миниатюрные ассемблеры-сборщики и
репликаторы-копировщики, перестраивая системы корабля и тем самым наирациональнейшим
образом приспосабливая их к условиям полета. Первого полета к Марсу не автоматического
космического аппарата, которых немало было запущено за четыре с половиной десятка лет к
Красной планете, а межпланетного корабля с экипажем на борту.
Экипаж подбирался долго и тщательно, сито строжайшего отбора прошли десятки
первоклассных специалистов - впрочем, даже и не подозревавших о цели этого отбора. Круг
претендентов все сужался и су-(на одном из этапов выбыл и муж Флоренс, Саймон Рок, тоже
великолепный нанотехнолог, - у него были проблемы с сердцем) - ив конце концов на
последние сборы в штате Юта, в пустыне, где был уже давно смоделирован ландшафт Красной
планеты, прибыли пятеро - те, кто сейчас приближался к Марсу на космическом корабле
"Арго".
Они разместились на базе, затерянной в просторах пустыни, и готовились к полету бок о
бок, но знали друг о друге не так уж и много.
Командир-бортинженер, сорокалетний Эдвард Маклайн, был профессиональным военным
летчиком и астронавтом. Узнав, что он родом из Южной Каролины, из Колумбии, Флоренс Рок
невольно вспомнила о другой "Колумбии" - шаттле, разбившемся при посадке в 2003-м, вслед
за "Челленджером". Вспомнила - но, конечно, ничего не сказала, хотя почудилось ей в этом
что-то недоброе, зловещее. Командир был подтянут и строен, как и положено командиру, виски
его покрывал легкий налет седины, а лицо походило на выбитые в скале знаменитые барельефы
первых американских президентов. Он не отличался многословием, но Флоренс все-таки
выведала, что он женат и есть у него двенадцатилетний сын Марк. Протянулась между
командиром и нанотехнологом невидимая ниточка и с каждым днем, проведенным вместе,
становилась все прочнее, разрастаясь, превращаясь в паутину... Для Флоренс это началось еще
до базы, и она невольно прислушивалась к своим чувствам и долго не могла заснуть по ночам...
Глядя на Флоренс Рок, нанотехнолога, довольно высокую гибкую блондинку, просто
нельзя было не обратить внимание на ее бирюзовые глаза, на удивление очаровательные и
заманчивые. Флоренс было Двадцать семь, она вместе с мужем работала в Хьюстоне и давно
уже находилась в сфере деятельности Национального аэрокосмического агентства - без
нанотехнологий дальние космические полеты с экипажем представлялись весьма
проблематичными. Флоренс дала согласие после долгих раздумий и колебаний - в первую
очередь из-за дочки, - и все долгие месяцы после старта ее не покидала непонятная,
совершенно, казалось бы, беспричинная тревога - ведь полет проходил довольно гладко,
"Арго" пронзал космический вакуум, как горячий нож масло, но тревога оставалась,
притаившись где-то в глубине Алекс Батлер, тридцатисемилетний ареолог, специалист по
Марсу, бредил Красной планетой с детства, когда впервые увидел сделанные "Викингами"
снимки марсианской поверхности, и все последующие годы упорно шел к осуществлению
своей мечты - собственными ногами пройтись по пескам и камням иного мира, тлеющим
угольком заглядывающего с ночного неба в его окно. Алекс был одним из ведущих ареологов, и
дома его ничего не держало - пятнадцатилетняя дочка жила вместе с его бывшей женой и
желания видеться с ним, судя по всему, не имела. Временами Алекс был склонен к
философствованию, случались минуты - не самые лучшие, - когда он брал гитару и пел
старые песни, хотя голосом поп-звезды Создатель его не наделил. Привез он гитару и на базу в
пустыне, а вот на "Арго" пришлось обходиться без нее...
Свен Торнссон, потомок викингов и уроженец Восточного побережья, куда в седые
времена плавали его воинственные пращуры, еще с середины девяностых годов прошлого века
участвовал в разработке пилотируемых спускаемых аппаратов, предназначенных именно для
посадки на Марс, хотя было ему всего тридцать пять лет. Он не сомневался в том, что именно
ему предназначено пилотировать спускаемый модуль в Первой марсианской экспедиции,
однако претендентов на эту роль оказалось более чем достаточно, и ему пришлось изрядно
попотеть, утверждая свой приоритет. Свен выглядел как настоящий викинг - он был высок,
широкоплеч, светловолос, обладал завидной реакцией и не менее завидным хладнокровием,
женой пока не обзавелся и не собирался, по его словам, менять статус холостяка в обозримом
будущем. Несмотря на это, дефицита женского внимания он не испытывал и то и дело менял
подруг.
Пятый член экипажа "Арго", многопрофильный инженер, "мультиинженер", Леопольд
Каталински, в отличие от пилота, за свои тридцать шесть лет успел трижды жениться и трижды
развестись и ни в одном браке не нажить сына или дочь. Этот невысокий лысеющий крепыш с
постоянно блестящими черными "итальянскими" глазами и кустистыми бровями слыл
универсалом уже не первый год, его ценили, потакали всем его капризам, но какая-то
врожденная неудовлетворенность заставляла его одну за другой менять компании,
обслуживающие Национальное аэрокосмическое агентство. Несмотря на все профессиональные
достоинства, его кандидатура долго находилась под вопросом, потому что инженер-универсал
был довольно вспыльчив, имел привычку вдрызг разругаться с кем угодно из-за сущего пустяка
- и это, конечно же, могло крайне негативно повлиять на психологический климат в
коллективе Первой марсианской экспедиции. Однако Леопольду Каталински очень хотелось
побывать на Марсе - не в последнюю очередь из-за неслыханного вознаграждения,
ожидающего всех участников миссии в случае успешного выполнения основной задачи, -
поэтому он, не раздумывая ни мгновения, согласился пройти длительный курс психокоррекции.
Целая команда психологов потрудилась на славу, и скверные черты характера Леопольда
Каталински больше как будто бы не давали о себе знать. Психологи заверили руководителей
полета, что это надолго - если не навсегда.
Уже во время подготовки на базе в южной части Юты Алекс Батлер полушутя предложил
коллегам выбрать себе имена из имен тех легендарных героев, которые, согласно мифам,
некогда пустились в долгий путь к берегам Колхиды на легком "Арго", названном так в честь
искусного Арга, строителя дивного корабля. Себя ареолог возжелал именовать Орфеем - у
фракийского певца была золотая семиструнная кифара, у Алекса - гитара, - инструменты, в
принципе, родственные. Правда, заметил ареолог, если Орфей своим пением и музыкой
заставлял танцевать даже камни и зачаровывал животных и растения, не говоря уже о людях, то
когда играл и пел он, Алекс, его поддерживала лаем только соседская собака, да и то не совсем
ясно, был ли этот лай как-то связан с его музицированием и вокалом.
Командиру Эдварду Маклайну, несомненно, подходило только одно имя - Ясон (ареолог
не знал, что Флоренс Рок еще до его предложения мысленно называла командира именно так).
Сложнее оказалось с Леопольдом Каталински. Он перебирал в электронной энциклопедии
и отвергал одно имя за другим, пока, наконец, с большим сомнением не остановился на имени
одного из сыновей бога северного ветра Борея - аргонавта Зета. (В экспедиции за золотым
руном участвовал и его брат Калаид.) Инженер-универсал мотивировал свой выбор тем, что
родился в Форт-Нормане, на севере Канады, куда судьба когда-то занесла его предков, поляковпереселенцев,
- там частенько гуляли холодные ветры.
Свен Торнссон к идее с аргонавтами отнесся отрицательно, заявив, что если уж брать чьето
имя, то не каких-то там древнегреческих авантюристов, а славного Тора Громовика,
старинного скандинавского бога, сильно
...Закладка в соц.сетях
