Жанр: Научная фантастика
Пушка ньютона
... и сорок лет, и все шестьдесят. Но глаза...
Глаза ее сияли умом, и, насколько Адриана знала, умом необыкновенным.
Мадемуазель де Креси была полной противоположностью: довольно молодая, лет
двадцати пяти, очень высокая, не менее шести футов. Она стояла, застыв, как прекрасная
фарфоровая кукла. Медно-рыжие волосы, серые глаза, в которых Адриана ничего не
смогла прочесть. Адриана удивилась, так сильно эти глаза напомнили ей глаза Густава.
- Теперь, когда мы все знакомы, - продолжала герцогиня, - самое время
приступить к утреннему шоколаду.
Адриана кивнула, голова ее лихорадочно заработала, решая уравнение с
несколькими неизвестными. Часть этого уравнения была решена несколькими днями
раньше: записка с совой свидетельствовала о том, что герцогиня Орлеанская - член
"Корая". Королевой же "Корая" являлась мадам де Кастри, - пожалуй, самая умная и
образованная женщина Франции.
Убранство гостиной отличалось скромностью: вокруг небольшого карточного
столика стояли четыре стула.
Адриана не решалась занять предложенное место. В Версале существовало строгое
"право на табурет"*. ["Право на табурет" - то есть привилегия сидеть в присутствии
высочайших особ. Круг "дам с табуретом", или "табуреток", был весьма ограничен.
Существовали "частичные табуретки", то есть дамы, имеющие право сидеть только во
время утреннего либо только во время вечернего приема.] И займи Адриана сейчас, в
присутствии таких важных персон, отдельный стул, это может сойти за вопиющую
бестактность. При дворе даже герцогиням в присутствии высочайших особ приходилось
довольствоваться раскладными стульчиками. Заметив ее нерешительность, герцогиня
Орлеанская улыбнулась.
- Садитесь, дорогая, здесь мы все равны.
В чашках тончайшей росписи подали еще дымящийся шоколад. Когда Габриэла
ушла, плотно притворив за собой тяжелые двери, мадам де Кастри кашлянула, взяла в
руки чашку и распевно произнесла:
- Chairete, Korai, Athenes therapainai, - в переводе с греческого это означало:
"Приветствую, Корай, подруг богини Афины".
- Chairete, - заученно отвечала Адриана вместе с двумя другими женщинами.
- Enthade euthetoumen temeron, - продолжала мадам де Кастри.
- Heglaux, ho drakon, heparthenos, - ответили остальные. И затем все вместе они
закончили приветственный ритуал: - "Сказанное здесь не разглашается".
Мадам де Кастри улыбнулась и сделала маленький глоток из своей чашки.
- Я очень рада, Адриана, - начала она, - наконец-то познакомиться с вами. Наши
сестры из Сен-Сира мне рассказывали о вас много лестного.
- И я рада познакомиться с вами, маркиза, - ответила Адриана. - Однако если бы
меня пригласили, то я бы с превеликим удовольствием откликнулась, и при этом никого
бы не потребовалось лишать жизни. - Она осуждающе посмотрела в сторону герцогини.
Герцогиня спокойно сделала глоток из своей чашки.
- Уверяю вас, моя дорогая, - произнесла она, - никто не пострадал. - Герцогиня
осторожно приложила к губам салфетку.
- Почему вы так уверены в этом?
Герцогиня улыбнулась.
- Негодяев, которые вас похитили, строго допросили. Кроме того, в Марли уже
сообщили обо всем случившемся с вами. Из Марли за вами уже отправлен конвой во главе
с вашим телохранителем. Когда они прибудут, вы сами убедитесь, что ваш молодой друг
жив и невредим. Но из всего этого следует, что у нас не так много времени на досужие
разговоры.
- В таком случае я внимательно слушаю вас, - ответила Адриана.
- Насколько я понимаю, вы не знали, что герцогиня состоит в нашем обществе, -
произнесла мадам де Кастри.
- Я узнала об этом только тогда, когда получила от нее записку со знаком Афины,
- ответила Адриана.
- Я не была уверена, что вам удалось узнать содержание записки, - сказала
герцогиня и впервые сдвинула брови, - все эти ужасные события...
- Герцогиня, не будем сейчас говорить о том, кто виновен в моем похищении. Меня
похитили и везли всю ночь верхом в седле. Я очень устала, и у меня все тело в синяках,
поэтому вы должны простить мне излишнюю прямолинейность. Министр Торси
подозревал вас и герцога в убийстве дофина и покушении на короля. Я хочу услышать
ответ из ваших уст: действительно вы причастны к этому или нет.
Герцогиня закрыла глаза, когда она вновь открыла их, в глазах стояли слезы. При
этом герцогиня как-то резко постарела, и ей уже никак нельзя было дать ее сорок три года.
- Я не могу не признать, мадемуазель, что у Людовика есть некоторые недостатки,
как, впрочем, у каждого живого человека. Но все же король - мой отец, и он сделал то,
на что не отваживался до сих пор ни один другой король: признал брата и меня своими
законными детьми.
- Именно это взбудоражило всю Францию и особенно вашего мужа. Всем стало
ясно, что со смертью дофина по закону престолонаследия корона Франции достается
герцогу Орлеанскому.
- Мой супруг обладает многими достоинствами, - произнесла герцогиня, - но
амбициозность не входит в их число. В силу своего характера он не способен на ту
хитроумную и подлую интригу, в которой его обвиняют. Но вы требуете от меня не
опровержений, вам нужна клятва в невиновности. Так вот, не я была организатором того
ужасного несчастья, свидетелями которого мы с вами оказались. Я даже не подозревала,
что это покушение готовится. Клянусь перед лицом Бога Отца, и лицом его сына Иисуса,
и перед всеми сестрами Афины - ни я, ни мой муж не виновны в этом злодеянии. - Она
наклонилась вперед и поставила чашку на стол. Чашка, соприкоснувшись с поверхностью
стола, громко звякнула. - Хотя стоило бы мне найти виновника, министр тут же
принялся бы утверждать, что герцогиня Орлеанская посвящена в тайну заговора, -
закончила герцогиня раздраженно.
- Благодарю вас, герцогиня, за вашу искренность. Тогда я не понимаю, какую же
важную тему мы должны здесь обсудить?
- Важная тема на сегодня - это вы, мадемуазель, - ответила за герцогиню мадам
де Кастри. - Совсем недавно вы стали довольно важной особой.
- Вы имеете в виду интерес, проявленный ко мне королем?
- И его в том числе, - сказала мадам де Кастри. - Прежде всего позвольте мне
уведомить вас, что Тайный орден Афины очень долго работал над тем, чтобы поместить
женщину в Академию наук. В результате вы и оказались в Академии. Мы также работали
над тем, чтобы наш человек попал в самое ближайшее окружение короля, и - voila*
[Voila (фр.) - вот.], король проявляет к вам живейший интерес.
- Вы хотите сказать, что все это результаты работы ордена?
- Во-первых, ваше назначение в Академию - безусловно, да. Вам стоит за это
выразить благодарность присутствующей здесь мадам герцогине. Во-вторых, ваша
близость к королю - в большей степени счастливая случайность, но мы не должны ее
упустить.
- Я... - Адриана запнулась. - Я не думаю, что так близка к королю, как вы
полагаете.
- О нет, мадемуазель, - впервые подала голос женщина с лицом фарфоровой
куклы, - как раз наоборот, вы даже не представляете, насколько близко вы стоите к
королю. - Адриана вздрогнула. Мадемуазель де Креси сидела так тихо, что она почти
забыла о ее существовании, несмотря на ее такую яркую внешность. Но сейчас слова де
Креси привлекли к ней внимание всех присутствующих женщин.
- Что вы хотите этим сказать? - спросила Адриана.
- Я хочу сказать, что в скором будущем вы станете супругой его величества, -
Креси сообщила потрясающую новость как нечто всем давно известное и само собой
разумеющееся. - Вы, Адриана де Морней де Моншеврой, будете новой королевой
Франции.
18. Молниеотвод
Крики за спиной делались глуше, по мере того как Бен несся по Тримонт-стрит. С
Тримонт-стрит он свернул на Бикон-стрит. Несколько человек, попавшихся навстречу и
спешащих в сторону пожара, окинули его недоуменными взглядами.
- Эй, парень, что там горит? - спросил у Бена мужчина, показавшийся ему
знакомым. Второго встречного он знал наверняка. Это был капитан полиции Самуэль
Горн, он тоже спешил в сторону горящей печатни. У Бена молнией пронеслось в голове:
"Надо все рассказать капитану, он поможет. Пусть засадит Брейсуэла в тюрьму, а лучше
отправит на виселицу. Оттуда этот негодяй уже не сможет причинить никакого вреда".
Но тут он вспомнил ужасный красный глаз. Ему мерещились застывшие глаза
Джеймса, Бен все еще чувствовал, как Брейсуэл цепко держал его в своих лапах там, на
пустыре. Нет, нужно немедленно покинуть Бостон, в противном случае ему конец.
- Прочь из Бостона, - громко выкрикнул Бен. Совершенно ясно, Брейсуэл убьет
его, если он останется в городе. А что если Брейсуэл будет следовать за ним повсюду? А
если не Брейсуэл...
Перед глазами всплыли нацарапанные на листке бумаги каракули: "Я вижу тебя".
Это сообщение отправил не Брейсуэл, оно пришло из Франции или бог его знает откуда.
Хотя это не могло быть простым совпадением: не успело прийти сообщение, как появился
Брейсуэл, чтобы совершить убийство.
Бен еще раз свернул направо. Он пересек Большой пустырь и пустился вверх, огибая
подножие Коттон-Хилл. Выбраться незамеченным из Бостона не так-то легко. Город
располагался на полуострове и с материком соединялся перешейком, который бостонцы
для краткости называли "шеей". Брейсуэлу не требовалось прилагать особых усилий,
чтобы выследить Бена, нужно просто ждать у перешейка.
Из бурлящего вихря мыслей и эмоций Бен сосредоточенно пытался составить какойнибудь
план, придумать что-то такое, что спасет его, вернет к жизни Джеймса и все
исправит к лучшему. И его осенило - лодка господина Даре. Он плавал на ней несколько
дней назад. Именно лодка вызволит его из Бостона, ну по крайней мере даст время все
спокойно и хорошенько обдумать. А ноги сами несли его в неожиданно выбранном
направлении: вокруг холма - к мысу Бартон.
Не успел Бен обогнуть холм, как его облаяли собаки француза, они набросились
точно так же, как в то злополучное утро, когда он впервые столкнулся с Брейсуэлом на
Большом пустыре. Собаки даже не лаяли, а остервенело завывали. Откуда-то сверху, из
черных зарослей деревьев, доносились выворачивающие душу жалобные вопли козодоя.
Поглощая последние остатки дневного света, свинцово-серые тучи затягивали небо,
призывая кромешную тьму безлунной ночи, но, что хуже всего, обостренный слух Бена
уловил звук копыт - еще очень далекий, но неумолимо приближающийся.
Бен продолжал бежать так быстро, как ему позволяли иссякающие силы. Одной
рукой он придерживал полы пальто Джеймса, а в другой держал свой фонарь. От страха
Бену казалось, что Брейсуэл настигнет его раньше, чем он успеет добежать до маленького
спасительного причала господина Даре. А может, лучше через низину Роксбери, там на
лошади наверняка не проехать. В темноте среди болот, возможно, удастся спрятаться,
если, конечно, Бен не утонет, что тоже вполне вероятно.
А что если добраться до утеса Уэст-Хилл? Бен немного изменил направление
маршрута. Сворачивать с городских улиц в безлюдные дикие окрестности показалось
Бену крайней глупостью. Но возвращаться было уже поздно.
Оставалось лишь надеяться, что он знает окрестности Бостона лучше Брейсуэла.
Собаки за спиной залаяли еще громче, когда он, задыхаясь, побежал по отлогому
хребту, тянувшемуся между Коттон-Хилл и Бикон-Хилл. На вершине хребта ветер,
гулявший по безбрежным морским просторам, обрушился на Бена с дикой яростью.
"Беги, - казалось, взывал ветер, - беги".
Донеслось ржание лошади, и Бен нырнул вниз, к вонючей топкой низине, на краю
которой смутно поблескивала стальная гладь воды.
Звук топота копыт за спиной нарастал. Бен преодолел котловину и начал
карабкаться вверх по крутому склону Уэст-Хилл. Оглянувшись, он увидел на фоне
сумеречного неба черный силуэт всадника. Над всадником дугой мерцало оранжевое
сияние.
- Бенджамин Франклин! - рокотом прокатился голос Брейсуэла.
Бен не подозревал, что у него еще есть силы, чтобы ускорить бег, но ноги сами
задвигались быстрее. Взобравшись на утес, он посмотрел вниз, в бездну мрака, и
замешкался чуть дольше, чем следовало. В легкие впились миллионы раскаленных игл,
ноги скользили по невидимому в темноте краю утеса. Бен тупо осознал, что продолжает
держать в руке фонарь. Рядом в землю ударила молния, его ослепила яркая вспышка, уши
заложило от резкого хлопка, похожего на звук удара одной доски о другую. Бена обдало
жаром, и волосы на голове встали дыбом. Он закричал, споткнулся и упал на колени. Все
звуки вокруг слились в один, когда за спиной беглеца остановилась лошадь. Медленно
Бен поднялся и повернулся лицом к своему преследователю.
Брейсуэл молча наблюдал за ним, их разделяли каких-нибудь десять шагов. Его
крафтпистоль - все еще раскаленно-красный - был нацелен прямо на Бена.
Брейсуэл хрипло засмеялся.
- Встречаются порой такие неисправимые мальчишки, - произнес он. Его глаза
сверкали устрашающим огнем из-под полей шляпы. Возможно, это было то же самое
свечение, что поднималось над головой колдуна.
- Ты убил Джеймса, - сказал Бен. И сам удивился своему голосу.
- Он бы все равно умер. Все когда-нибудь умирают, - рассудительно ответил
Брейсуэл. - Конечно, Джеймс мог бы прожить долгую жизнь и умереть естественной
смертью, если бы у него не было такого непослушного брата.
- Я ненавижу тебя, - сквозь зубы процедил Бен. - Какое ты имеешь право,
чтобы... чтобы...
- Чтобы что, Бен? Здесь дело не в праве, глупый мальчишка, а в силе. Я обладаю
силой, чтобы делать то, что должно быть сделано. Только и всего.
- Но зачем ты преследуешь меня?
- Я предпочел бы не отвечать на вопрос, Бен, это пустая трата сил и времени. Если
я начну объяснять тебе причину, придется еще раз пересказывать все, когда я возьму на
прицел Джона.
- Джона? - чуть не задохнулся Бен. Он совершенно забыл, что и Джон впутан в
этот кошмар.
- Ну конечно, - ответил Брейсуэл, самодовольно поигрывая крафтпистолем. Бен
понял, что момент настал - упусти его, и тогда этот момент станет последним в его
жизни. "Крылатый" фонарь был направлен в сторону Брейсуэла, оставалось только
поднять его и выдвинуть защелку. Дрожь побежала по руке вверх, пальцы продолжало
покалывать даже тогда, когда Бен отбросил свое оружие в сторону. Он зажмурился и
рухнул на землю. Но и это не спасло, он все равно увидел, как белое пламя выгнулось
дугой между крафтпистолем и его изобретением. Лошадь громко заржала.
Бен откатился назад и кубарем полетел вниз. Его несло сквозь заросли шиповника; у
самого подножия утеса он так сильно ударился, что перехватило дыхание. Он попытался
вдохнуть, понимая, что, вероятно, сломал себе ребро.
Но и оглушенный нестерпимой болью Бен злорадно торжествовал: "Проектор
сработал!" Тогда, во сне, Брейсуэл целился в Бена из пистолета. Все правильно, это был
крафтпистоль. Если бы Бен ошибся, все усилия были бы напрасны и он остался бы на
этом утесе. Мертвый. Бен осторожно поднялся на ноги. Невероятно, но после краткого
осмотра своего тела он понял, что все кости целы. Внезапно Бен почувствовал запах
горелого мяса и волос.
Он посмотрел вверх и не поверил своим глазам - на фоне слабо освещенного неба
вырисовался тонкий, шатающийся силуэт.
- Черт тебя дери, - явственно услышал Бен. Брейсуэл уцелел, хотя заряд,
возвращенный проектором в крафтпистоль и взорвавшийся там, должен был убить его. Но
Брейсуэл - живой - стоял на вершине утеса, длинное, острое лезвие его клинка, прорвав
ножны, торчало наружу.
Даже во время приливов утес окружала каменистая гряда. И сейчас Бен несся по ней,
как дикий зверь, спотыкаясь и падая. Его ладони были изранены, а колени разбиты в
кровь. Раньше Бен боялся смерти, теперь же - того, что страшнее смерти, того, что он не
мог определить словами. Но это ужасное нечто, сверкая глазами, преследовало его в
окружении уже знакомых призраков.
Сбегающему по склону Бену казалось, что он движется быстрее Брейсуэла. Уже
было видно, как в Чарльз-Ривер отражаются огни работающих на мысе Бартон медных
мастерских. На полпути от мыса находился маленький причал, где несколько дней назад
Бен оставил лодку мистера Даре, тут же рядом стоял и дом.
Наконец Бен добежал до лодки, она лежала на том же самом месте, где он ее
оставил. На ощупь, проклиная тугой узел, Бен принялся развязывать веревку, она тотчас
окрасилась кровью его израненных рук. Бен не видел, что происходило у него за спиной,
но кожей чувствовал нависающую черноту. Он вздрогнул, представляя, как длинное
лезвие входит в тело.
Узел наконец поддался, и, захлебываясь слезами, Бен начал толкать лодку к воде.
Лодка упорно не двигалась с места. Он навалился на корму, ноги вязли в грязи, их
приходилось с усилием вытаскивать.
Лодка чуть продвинулась, и Бен налег на нее с удвоенной силой. Лодка нехотя
поползла вперед. Бен продолжал толкать ее, пока не оказался по пояс в воде и не
почувствовал, что нос суденышка легко и свободно скользит по воде. Подняв брызги, он
обеими руками ухватился за борт и перевалился в лодку.
- Кто это там? - донесся с берега крик. - Кто барахтается в моей лодке?
Бен обернулся на крик - в освещенном проеме дверей дома маячила черная фигура
господина Даре. И тотчас Бен увидел бледные огоньки, сопровождающие Брейсуэла.
Слова застряли у него в горле. Времени на то, чтобы развернуть парус и отдаться на
волю спасительного ветра, уже не оставалось. Бен схватил весло и принялся вставлять его
в уключину. Неожиданно лодка дернулась: бледная рука ухватилась за корму, и в темноте
засверкали ужасные глаза Брейсуэла. Плохо соображая, что делает, Бен схватил второе
весло и ударил им по бледной руке. Затем поднял весло вверх и со всей силы обрушил его
на голову Брейсуэла. Тот упал. Третий удар пришелся по воде. Бен потерял равновесие.
От падения на дно лодки его удержала мачта. Задыхаясь, ловя ртом воздух, он кое-как
вставил в уключину второе весло, сел и начал грести. Налегая на весла, Бен не спускал
глаз с берега. Господин Даре продолжал что-то кричать, стоя в дверях, но вот черная тень
поднялась из воды и закрыла его.
- Мистер Даре! Бегите! - хрипло крикнул Бен и еще сильнее заработал веслами.
Он не бросил грести даже тогда, когда лодку подхватило течением и понесло. Начался
отлив. Огни Бостона и отвратительные тени, которые отбрасывал город, уплывали вдаль.
19. Стать королевой
- Королевой?! - вскричала Адриана. - Это полная чушь.
Креси улыбнулась.
- Не знаю, слышали ли вы что-нибудь о нашей сестре Креси, - сказала мадам де
Кастри. - Она - наша тайна. Первый раз я встретилась с мадемуазель в тысяча семьсот
шестом году, когда ей было всего восемь лет. В то время я была фрейлиной ее величества,
- пояснила она, обращаясь к герцогине Орлеанской.
- Как раз тогда мы с вами познакомились, и я вступила в "Корай", - добавила
герцогиня, с восхищением глядя на мадам де Кастри.
- Именно в тот год герцог, ваш супруг, как-то вечером и рассказал нам прелестную
историю о маленькой девочке, которая умеет предсказывать будущее.
Герцогиня перебила ее.
- Моего супруга всегда обманывали всякого рода шарлатаны, - призналась она. -
Его неуемный интерес к науке и одновременно к всевозможным потусторонним явлениям
сделал его чрезмерно доверчивым. Тогда он познакомился с каким-то человеком из Вены,
который уверял его, будто видит будущее, глядя в стакан с водой. - При этих словах
герцогиня состроила презрительную гримаску. - В это время у герцога была интрижка с
ла Сериу, этой маленькой куртизанкой, и они находились в ее доме. Предсказатель заявил,
что ему нужна наивная девочка, для того чтобы посмотреть в стакан, - герцогиня сделала
жест в сторону Креси. - Судьба в те дни была не слишком благосклонна к мадемуазель, и
она находилась на попечении у той распутной женщины.
Мадам де Кастри продолжила рассказ герцогини:
- Герцог пожелал убедиться в талантах господина из Вены. Он попросил
мадемуазель Креси посмотреть в стакан и описать находившиеся по соседству
апартаменты мадам Нанкре. После того как Креси обрисовала их, туда отправили слугу,
чтобы он проверил достоверность описания. Креси не допустила ни малейшей ошибки,
она совершенно точно описала, какая в комнате мебель, как она расставлена, кто
находится в комнате, словом, все. - Говоря это, мадам де Кастри потирала руки, словно
они у нее болели. - Когда я узнала об этой истории, то сама решила проверить и
убедиться в ее подлинности. Очень быстро я обнаружила, что господин из Вены - явный
шарлатан, а вот наша дорогая Креси, которая здесь присутствует, - истинная жемчужина.
Истекшие годы доказали, что ее талант безупречен. Девять лет назад, задолго до того дня,
когда его величество обманули смерть с помощью персидского эликсира, Креси
предсказала нам это событие.
В течение всего странного рассказа Адриана не сводила глаз с Креси, но молодая
женщина никак не отреагировала на восхваление ее необычных способностей.
- Когда она выросла, - продолжала мадам де Кастри, - она вступила в наш
Тайный орден.
Адриана, не спуская с Креси пристального взгляда, спросила:
- И вы предсказали мой брак с королем?
Креси кивнула:
- Да, мадемуазель. Я видела церемонию вашего бракосочетания. Видела, как вы с
королем стоите перед архиепископом. Сомнений не остается.
- Сомнения остаются, - вспыхнула Адриана. - Я могу не принять предложения
короля.
Мадам де Кастри пристально на нее посмотрела и сурово покачала головой:
- Вы должны принять предложение, мадемуазель де Моншеврой. Вы должны стать
супругой короля.
- Но почему?
Заговорила герцогиня:
- Ментенон никогда не была одной из нас. Она даже не знала о нашем
существовании. Но моя мать, допущенная на королевское ложе до Ментенон,
принадлежала к "Кораю". Рядом с королем она была ушами и глазами "Корая", хотя
король об этом и не догадывался. Теперь же у нас нет таких глаз и ушей.
- Все так просто объясняется? - удивилась Адриана. - Вам нужно только то,
чтобы к королю был приставлен человек, который докладывал бы вам о каждом его
телодвижении? В течение последних двух лет "Корай" никаким образом не давал о себе
знать. И вот теперь вы похищаете меня, но только для того, чтобы сообщить, что я должна
своими собственными руками разбить свою жизнь, отказаться от всего, что мне дорого, и
все ради того, чтобы у вас был свой человек рядом с троном?!
- Мы не давали о себе знать, - сказала мадам де Кастри, - потому что именно два
года назад Креси увидела эту свадьбу. И мы не хотели, чтобы люди, знающие о
существовании "Корая", связывали появление новой королевы с нашим влиянием. В этом
же кроется и причина вашего мнимого похищения.
- Я могла бы проявить больше изобретательности, будь у меня побольше времени,
- подала голос герцогиня Орлеанская. - Я предполагала организовать встречу совсем
по-другому. Но после смерти дофина и покушения на короля любая связь с вами вызвала
бы подозрения. Ведь Торси и так нас подозревает.
- Торси известен мой интерес к науке, - сказала Адриана, - и то, что ваш муж
содействовал моему устройству в Академию наук.
- И что в этом подозрительного? - изумилась мадам де Кастри. - В этом нет
ничего противозаконного или неприличного. Не придавайте значения подозрениям Торси.
Знайте, Адриана, хотя мы хранили молчание последние годы, мы продолжали делать то,
что было в наших силах. Именно герцогиня попросила своего супруга устроить вас при
королевской библиотеке, благодаря чему вас заметил Фацио де Дюйе.
- Звучит так, - слабо пыталась сопротивляться Адриана, - словно все это
делалось не столько для меня лично, сколько для того, чтобы через меня следить за
господином де Дюйе.
- Вы эгоистичны, - чуть слышно даже не произнесла, а выдохнула Креси.
Адриана повернула голову в ее сторону и посмотрела прямо в удивительные глаза. -
Пелена мрака опускается на мир, и вы тесно связаны с этим мраком. Помните, когда вы
первый раз столкнулись с "Кораем"? Вам было всего девять лет.
- Я помню, - ответила Адриана. - Вы и это видели?
Будто не слыша вопроса, Креси продолжала:
- Вы помните наш символ? Сова означает не только стремление к знаниям,
которых жаждут наши сердца, не только святую обязанность любить и помогать сестрам
богини Афины. У этого символа есть высший смысл, дорогая сестра. Вы помните, в чем
он заключается?
Адриана опустила глаза и тихо произнесла:
- Хранить и оберегать.
- Да, подхватила Креси. - Но, похоже, вы помните только о первой части нашей
клятвы.
- Я считала, что меня покинули и забыли, - обиделась на ее слова Адриана. - Я
думала, меня исключили из ордена и даже не предупредили об этом! А теперь вы хотите,
чтобы я была верна клятве... - Она оборвала себя на полуслове. Не стоило выплескивать
давно наболевшую горечь и обиду.
- Но теперь-то вы знаете, что все это время мы были с вами?
- Я знаю только то, что вам нужна. Вы говорите о пелене мрака, но я даже
представления не имею, что это такое. Вы говорите "хранить и оберегать", но что я
должна хранить и оберегать?
- Род человеческий, - совершенно спокойно произнесла мадам де Кастри, - и
жизнь на земле.
Адриана надолго замолчала, она не знала, что на это ответить.
- Я выйду замуж за короля и тем самым сохраню род человеческий? - наконец
решилась она продолжить разговор.
- Я не видела всю картину в целом, - призналась Креси, - только отдельные
эпизоды. Я видела, как надвигается пелена мрака, потому что вы открыли дверь в эту
обитель мрака, и вы же теперь должны помочь закрыть эту дверь.
- Ваши слова похожи на бред, - вспыхнула Адриана. - Извините меня, госпожа
маркиза, госпожа герцогиня, я служу науке, математике, а то, о чем вы здесь говорите,
похоже на мрачные суеверные страхи, на детские страшилки. Когда же дочери Афины
утратили веру в науку и могущество Бога, который постигается посредством науки, и
вернулись к предрассудкам и черной магии? - Она сама чувствовала, что ее слова звенят
в воздухе, как отравленные стрелы, пущенные из тугого лука. Стоило снова обрести
сестер по Афине, как тотчас, похоже, ее слова заставят их отвернуться от нее навсегда.
Лица герцогини Орлеанской и мадам де Кастри застыли. Наконец мадам де Кастри строго
сказала:
- Мне известно, что вы любите уравнения. Вы им доверяете. Это хорошо. Это
замечательно. Но
...Закладка в соц.сетях
