Жанр: Научная фантастика
Пушка ньютона
...в мире существуют такие уравнения, что только Господу Богу под силу
их разрешить. И когда такое уравнение возникает перед человеком, помочь его решить
может только интуиция. Моя интуиция подсказывает, что остановить надвигающийся
мрак мы сможем только в том случае, если вы будете рядом с его величеством.
Необходимо принести себя в жертву, - тихо закончила она. - Выйти замуж за
величайшего из всех королей - не самая страшная жертва, на которую может пойти
женщина.
Адриана знала, что статус королевы сделал Ментенон несчастной. Быть супругой
Короля-Солнце оказалось смертной мукой, которую Ментенон никому бы не пожелала. И
это несмотря на то, что она глубоко и искренне любила Людовика. Адриана же Людовика
не любила.
Но мадам де Кастри права.
Адриана посмотрела на женщин, молча ожидающих ее ответа.
- Я не знаю, над чем работает Фацио, но я могу рассказать о некоторых отдельных
деталях, мне известных. И, возможно, более светлые головы, чем моя, смогут разгадать
эту загадку. Мне кажется, они создают новое оружие. Если мы располагаем временем, я
напишу уравнение, над которым они работают.
- Будьте так любезны, - ответила герцогиня.
- Его величество... Если его величество сделает мне предложение, я не вижу
причины ему отказывать. Но я совершенно искренне заявляю, что каждый день буду
молиться, чтобы такого предложения он мне не сделал.
- Поспешите с молитвой, - сказала Креси с легкой печалью в голосе, - потому
что уже сегодня вечером он сделает вам предложение.
Адриана закрыла глаза.
- Если вы видите такие вещи, почему не можете увидеть чем занимается Фацио? -
спросила Адриана. - Почему вы не можете увидеть то, что принесет нам пелена мрака,
которую вы предсказываете?
Недовольная улыбка дернула губы Креси:
- Когда я была совсем юной, то могла увидеть все, о чем меня просили, но с
каждым годом мое видение становится слабее. Сейчас это сделалось моим проклятием. Я
не могу видеть то, что хочу. Я вижу только то, что Богу угодно мне показать.
- Или дьяволу? - съязвила Адриана.
- Богу или дьяволу - не важно, - выдохнула Креси. - Важно то, что все мои
видения непременно сбываются; а они редко бывают приятными.
Спустя два часа прибыла карета из Марли. Ее сопровождали тридцать гвардейцев
Швейцарской роты, четыре стрелка и десять верховых карабинеров. Адриана, стараясь
оставаться равнодушной, наблюдала, как внушительная кавалькада въезжала во двор. Она
сосредоточила все свое внимание на деталях экипировки, поэтому не сразу заметила два
бездыханных тела, лежащих перед домом. Им была отведена роль похитителей. Один из
лежащих был одет точь-в-точь как тот незнакомец, что угрожал ей крафтпистолем, но
Адриана точно знала, что это не он.
Во главе швейцарцев ехал Николас с осунувшимся и печальным лицом, одна рука
болталась на перевязи, и потому, сидя в седле, он слегка покачивался.
- Мадемуазель, - бросился он к ней, спешившись, - мне нет прощения за то, что
я не уберег вас. - Он склонил голову. - Простите меня, - сказал он таким голосом, что
у Адрианы сжалось сердце. Он, верно, возненавидел бы ее, узнай, что его позор и
пролитая кровь - всего лишь малозначащие детали в разыгранном представлении.
- В этом нет вашей вины, - так, чтобы все слышали, громко ответила она. - Я бы
предпочла быть убитой, нежели видеть, как такой отважный воин сокрушается от стыда.
- А я бы предпочел умереть, нежели позволить им прикоснуться к вам, - ответил
Николас.
Адриана широко улыбнулась:
- Но кто бы в таком случае сопровождал и охранял меня сейчас, сударь?
Николас снова поклонился и, передав поводья своей лошади одному из стрелков,
проводил ее до кареты.
Как только они сели в карету, процессия тронулась в путь. Николас молчал.
- Вы серьезно ранены? - спросила Адриана спустя некоторое время.
- Я чувствовал бы себя несравнимо лучше, если бы рана моя была серьезной, -
улыбнулся он печально. - Когда на нас напали и я вышел из кареты, пуля слегка задела
мне плечо. А потом что-то... я не знаю, что это было. Как будто бы свет и жизнь высосали
из меня, я провалился во тьму, а когда очнулся, ничего не помнил.
- Если пуля задела плечо, то зачем вам перевязь? - удивилась Адриана.
- Кость задета, - признался Николас. Он помолчал, затем добавил: - Я слышал,
что его величество очень рассержены.
- Не беспокойтесь, Николас, я заступлюсь за вас перед королем.
- Сударыня, я хотел лишь сказать, что король волнуется о вас. - Он отвернулся к
окну и совсем тихо произнес: - Многие испугались, что вас убьют или случится чтонибудь
очень нехорошее.
- Но вы же видите, со мной все в порядке.
В карете на какое-то время воцарилось молчание, но вскоре Николас вновь
повернулся к ней лицом. Его глаза сияли, но было в них нечто такое тяжелое, что они
казались одновременно и ужасными, и прекрасными.
- Я хочу сказать вам, мадемуазель, - начал он, - что если какой мужчина
осмелится к вам прикоснуться без вашего на то согласия, это будет означать только одно
- я мертв, вознесся к Богу и потому не могу защитить вас. Я бы пожертвовал вечным
спасением только ради того, чтобы вы не подвергались новым оскорблениям.
- Полноте, - смутилась Адриана, - полноте, Николас.
Они обменялись долгим проникновенным взглядом. Адриане казалось, что она летит
вниз с огромной высоты.
- Вы меня не поняли, - после долгого молчания произнес Николас.
- Нет, Николас, думаю, что я очень хорошо вас поняла, - ответила она.
Было уже совсем темно, когда они подъехали к Марли. Адриане доложили, что
король перед сном примет ее у себя в спальне. В дороге, как Николас ни боролся с собой,
он все же уснул. Один из гвардейцев сообщил ей, что Николас не ел и не спал с момента
ее похищения.
Путь в королевские покои лежал через огромную галерею. Адриана поразилась
картине, представшей ее глазам. Галерея, как ковром, была устлана телами придворных.
Они сидели или полулежали на полу, играли в карты. Людовик построил Марли как
обитель уединения и покоя. И хотя король мог легко обходиться без придворных, сейчас
казалось, что он не может существовать без них.
Ее появление привлекло внимание, и по галерее пронесся гул: ее поздравляли с
благополучным вызволением из плена. Лица придворных изображали услужливую
доброжелательность, и у Адрианы холодок пробежал по спине. Она почувствовала, как
пристально вся эта толпа следит за ней, оценивает, строит предположения, как она себя
поведет, и как это отразится на их жизни, и какую пользу можно извлечь из ее
присутствия при короле.
- Благодарю вас, - отвечала на поздравления Адриана, делая реверанс. - Граф
Тулузский и его егерь оказали мне неоценимую услугу, только благодаря им я сейчас
стою перед вами.
Адриана сделала еще один реверанс и позволила своему эскорту препроводить ее к
королевскому ложу.
Людовик в роскошном халате возлежал на постели, прикрытый до пояса богато
расшитым покрывалом.
- Моя дорогая мадемуазель де Моншеврой, - приветствовал ее король сильным,
уверенным голосом, - очень рад видеть вас живой и в полном здравии. Господь взыщет с
меня за пережитые вами страдания. Молю вас об искреннем прощении.
- Я... Нет-нет, вам не надо молить меня о прощении, ваше величество, во всем, что
со мной приключилось, нет вашей вины. Следуя воле Всевышнего, граф Тулузский и
гвардейцы Швейцарской роты не позволили моей душе расстаться с телом.
- Вы не ранены? Вам не причинили никакого вреда?
- Никакого, кроме того, что задержали мое прибытие в Марли, ваше величество.
- Ах, Адриана, я мужчина и король великой Франции, но вы превзошли меня своей
любезностью, - произнес Людовик и указал Адриане на маленький стульчик,
приставленный к его кровати. - Присядьте сюда, я думаю, вы устали с дороги. Кроме
того, мне нужно кое-что вам сказать, нечто такое, на что еще несколько часов назад,
боюсь, у меня не хватило бы духа.
- Ваше величество...
- Я так много и многих потерял, Адриана, так далеко в прошлом остались мои
славные, счастливые дни. Но я хочу, я должен вернуть эти дни. Я нужен Франции таким,
каким был в молодости, тогда и сама Франция вернется к временам торжества и славы.
Вы понимаете меня, Адриана?
- Понимаю, ваше величество, - ответила Адриана.
- Но я уже не тот, каким был, я стал лучше. Ментенон научила меня быть лучше
себя самого. И хотя она вначале сама была просто моей любовницей, она научила меня
расточительно менять любовниц по первой прихоти и капризу. - Людовик нахмурился.
- Знаете, совсем недавно я собирался завести новую любовницу. И мой выбор пал на вас,
Адриана.
- На меня, ваше величество?
- Да, Адриана. Вы так похожи на Ментенон. - Людовик приподнялся и сел в
кровати. - Вы видите, как я изменился после смерти дофина? Огонь, который должен
был убить меня, лишь пробудил во мне чудодейственную силу персидского эликсира. И
сейчас, когда ко мне вернулось зрение, посмотрите, каким молодым я стал!
Адриана почувствовала, как лоб у нее покрылся испариной. Король ничуть не
изменился с тех пор, как она видела его в последний раз, если не считать того, что глаза
его казались сосредоточенными на чем-то очень далеком и отстраненном. Она не
понимала, о чем он говорит.
Растерявшись, Адриана молчала. Людовик взял ее за руку.
- Я понимаю, это невероятно, и вы чрезвычайно удивлены. Должен признаться, что
последние годы я чувствовал себя значительно моложе своих лет, но и думать не смел, что
увижу себя двадцатилетним юношей, и вот пожалуйста! Сейчас время необычайных
чудес! И мои новые помолодевшие глаза смотрят на вас, Адриана, и видят не просто
другую Ментенон. Вы красивы и добры, при этом всегда улыбаетесь. Вы невероятно
облагодетельствуете меня, двор и Францию, если согласитесь стать моей супругой и
королевой. И как королева подарите Франции нового наследника.
Адриана чувствовала, что не в силах сдержать слезы, и они катились по ее щекам,
обжигая. Но она плакала беззвучно. Стоявший в другом конце комнаты Ботем отвернулся,
лицо его исказилось от сострадания. Адриана не могла бы сказать с полной уверенностью,
кому предназначалось сострадание камердинера - королю или ей.
Если Людовик и видел ее слезы, то ничего не сказал по их поводу. Он продолжал
смотреть куда-то вдаль, мимо нее, с ожидающим выражением на лице. Она молчала до тех
пор, пока не почувствовала, что может говорить совершенно спокойно.
- Я согласна, ваше величество. Я никогда бы не смогла сказать вам "нет".
По крайней мере теперь она попала в самый центр событий, жизни.
20. Тич
Рассвело, и обнаружилось, что берег исчез из виду. Бен протер глаза, от усталости и
бессонной ночи их жгло так, словно кто-то швырнул в них песком. Бен не замечал нежной
прелести наступившего утра, он видел только края огромной синей тарелки и себя,
плавающего посередине.
От баталий минувшего дня болело все тело, а голова напрочь лишилась способности
соображать. Ночью Бен не сомкнул глаз, в воспаленном мозгу беспрестанно всплывали
картины пережитого кошмара, но у него уже иссякли слезы, чтобы выплакать горе, и не
было сил, чтобы молиться о спасении.
Бескрайние просторы моря действовали успокаивающе. Здесь Брейсуэлу не
подкрасться незамеченным, Бен увидит этого дьявола, как только тот появится на
горизонте. Вряд ли Бен сможет остановить его, но по крайней мере смерть не застигнет
его врасплох.
Бену казалось, будто из него вынули душу, он никак не мог поверить, что Джеймс
мертв. Он не мог осознать этого и совершенно ясно представлял, как Джеймс смеется,
разговаривает, сердится. Джеймс остался для него живым, таким, каким Бен знал его всю
свою жизнь. Ночной кошмар с Брейсуэлом казался наваждением. Несколько последних
месяцев - ложью, иллюзией, и только Джеймс был настоящим, а потому живым.
Утро заставило Бена четко осознать, что он обязан немедленно вернуться в Бостон.
Джеймс мертв. А что если Брейсуэл убьет отца и мать? Что станет с Джоном Коллинзом?
Бен окажется самым последним трусом, если сбежит сейчас, спасая свою жалкую жизнь.
Ведь Брейсуэл предупредил его, что убьет Джона, и потому Бен должен вернуться назад в
город.
Бен встал, кое-как распрямив затекшие ноги, поднял парус.
Без компаса, не видя берега, он представления не имел, куда же направить лодку. Но
берег, даже невидимый глазу существует, до него можно добраться. Если он будет
держать курс на север, то, скорее всего, выйдет к мысу Код. Если на запад, там тоже
земля. И только если плыть на восток, есть опасность потеряться в открытом море...
Где восток, он, слава богу, знал! Поразительно, как человек тупеет после одной-двух
бессонных ночей. Бен с трудом принялся поднимать парус.
Он уселся на корме и беспрестанно вертел головой, подскакивая, - не появилась ли
на горизонте земля? Он не замечал ни солнечных бликов на морской глади, ни того, как
становится теплее с нарождающимся новым днем, ни того, как спокойно и легко
покачивается на волнах лодка. "Как Брейсуэлу удалось остаться в живых?" - недоумевал
Бен. Крафтпистоль направляет контролируемый взрыв свечения и флегмы, вырывается
пламя, похожее на разряд молнии. "Летучий" фонарь, который Бен изобрел, должен был
вызвать взрыв внутри крафтпистоля. Взрыв ненаправленного действия. Для Брейсуэла это
должно было обернуться похуже удара молнии.
Солнечные блики на воде переплетались и складывались в замысловатые узоры. Бен
нахмурился, стараясь разгадать гелиографические письмена. От блеска воды резало в
глазах, ему приходилось часто моргать и с каждым разом все труднее и труднее было
открывать глаза.
Когда Бен проснулся, было темно, а где-то вдали грохотала гроза. Чертыхаясь, он
сел, не понимая, где он и что с ним произошло. Последнее, что он помнил, это как
закрылись отяжелевшие веки, солнце нещадно жгло их.
Снова прогремел гром, и по воде, как эхо, пробежала длинная рябь. Бен несколько
раз быстро вдохнул, надеясь тем самым немного освежиться. Он никогда не попадал в
шторм в открытом море, а его лодка, даже в умелых руках, вряд ли выдержит подобное
испытание. Взглянув на небо, Бен увидел звезды, большие и яркие, и при этом ни одного
облачка. Неожиданно в той стороне, где предположительно была земля, в небо взвилась
россыпь красных огней.
Секунду спустя последовали новые раскаты грома. И тут Бен догадался, что его
разбудил не гром, а пушечная пальба. В ночи сошлись в битве два титана. Он видел
рваные полосы света, должно быть, стреляли из крафтпистолей или подобного оружия.
Почти час Бен, не отрывая глаз, следил за вспышками огня и света, рисуя в воображении
картину боя. Сошлись ли там английский и французский военные корабли? Или пираты
ведут бой?
Неприятная нервная дрожь отвлекла его от живописного зрелища. Где же он всетаки
находится? Сколько времени он спал? А что если он проспал не один, а два дня? Бен
не знал, как это выяснить. Во рту пересохло, а живот подвело от голода. Вполне вероятно,
могло пройти и два дня. А за это время Брейсуэл мог либо сам умереть, либо убить
Джона. Возвращаться в Бостон теперь - совсем безнадежное дело.
Но неизвестность заставляла вернуться. Бен убрал парус, бесполезный ночью.
Вскоре грохот битвы утих, оставив Бена наедине с угрызениями совести.
Прошло несколько часов. Первые лучи солнца принесли с собой призрак надежды:
вдали показалась земля, возможно, как и предполагал Бен, это был мыс.
Сейчас он узнает, куда его занесло, и уже через день будет в Бостоне. Бен поднял
парус и направил лодку к берегу.
Не успел он проплыть и половины расстояния, как его лодка глухо ударилась обо
что-то. Бен попытался рассмотреть, что там за бортом, и увидел плавающий в воде
бочонок. Он почувствовал, что высаживаться на берег ему что-то расхотелось, и принялся
оглядывать море.
Вокруг плавали обломки досок, видимо остатки мачты или бушприта, все это
наводило на мысль, что один из кораблей в ночной битве получил смертельный удар.
Приблизившись к берегу, Бен увидел на песке очертания трех человеческих тел. Они
лежали среди обломков мачты и еще каких-то предметов, которые он не мог отчетливо
разглядеть. Кто знает, может, эти люди живы?!
Ему почудился голос отца. Бен ясно представил, что бы тот сделал, окажись на его
месте. К тому же на берегу могла быть пресная вода и какой-нибудь провиант. Может,
повезет выяснить, что за корабль потерпел поражение.
Влекомый насущной необходимостью и здравым смыслом, Бен направил лодку к
берегу.
Первый, к которому он подошел, лежащий навзничь, был мертв. Пол-лица у него
отсутствовало, вторую половину доедали копошащиеся вокруг трупа крабы. Похоже,
решил Бен, все мертвы, иначе они бы уже подали какие-нибудь признаки жизни. Вдруг
ему почудилось, что кто-то кричит. Он обернулся и окинул взглядом берег.
Он увидел машущую руку, значит, не все здесь мертвые, есть и живые.
- Эй, сюда! - слабо кричал какой-то мужчина. - Эй, мальчик!
Пошатываясь на ослабевших ногах, Бен поспешил к человеку.
- Наверное, сам Господь Бог послал мне тебя, - проговорил мужчина, когда Бен
подошел ближе. - А то я уж начал думать, что мне здесь подыхать придется.
Бен замер на месте.
Огромного роста мужчина сидел, опершись спиной о камень. Бен таких огромных
людей еще не встречал. Казалось, в плечах у него было не меньше ярда, а поднимись он,
так выросла бы башня на все шесть футов. Но, видимо, встать-то гигант и не мог: одна
нога у него была обмотана тряпкой, ярко-красной от не успевшей засохнуть крови. Его
спутанные черные волосы свисали ниже плеч, черными змейками сползали на
испачканную белую рубаху. Борода - дюжина тонких косичек, перевязанных черными
лентами, - мирно покоилась на широкой груди.
- Сядь, мальчик, и скажи, как тебя зовут. - Здоровенной рукой, сжимавшей
пистолет, мужчина указал на лежащий поблизости камень. - Если хочешь, я первый
назову тебе свое имя.
- Я знаю вас, - ответил Бен. - Вас зовут Эдвард Тич по прозвищу Черная Борода.
- При этом Бен начал медленно пятиться назад.
- Вот дьявол, меня и здесь все знают. Это хорошо. Давай садись и скажи, как тебя
зовут. Будь воспитанным, учтивым мальчиком.
- Я думаю, что порох в ваших пистолетах намок, - спокойно сказал Бен.
Черная Борода согнал с лица улыбку, и они с Беном встретились взглядами. В глазах
Тича Бен увидел свою смерть так же, как видел ее в глазах Брейсуэла. И если Брейсуэл
убивал мгновенно, то глаза Черной Бороды обещали смерть медленную и мучительную.
"Из огня да в полымя", - подумал Бен.
- Послушай, парень, - очень медленно произнес пират, - может, ты и прав и
порох у меня в самом деле подмок чуть-чуть, но может быть, и нет. Патроны у меня
хорошо навощены именно для такого вот случая. Лучше я тебе расскажу, что здесь
произойдет, если ты сейчас попробуешь сбежать. Я взведу вот этот курок, а если пистолет
не выстрелит, я пущу в ход свою саблю. - Он похлопал рукой по внушительных
размеров абордажной сабле, лежащей рядом. - Не беспокойся, я потерплю боль в ноге,
пока буду ловить тебя. И когда поймаю, а я, черт подери, тебя непременно поймаю,
вначале отрежу тебе уши, затем отрублю ноги, ну, и так далее, пока не изрублю в мелкую
крошку. Ты понял меня?
Бен не знал, удастся ли пирату осуществить свою угрозу. Вполне вероятно, что
удастся, Черная Борода славился такими подвигами.
- Ну, говорите, чего вы от меня хотите, - спокойно сказал Бен.
- Для начала назови мне свое имя, - ответил Тич, - и сядь.
- Если вы не против, я сяду там, где ваша сабля меня не достанет, - сказал Бен. -
А зовут меня Бенджамин Франклин.
Черная Борода кивнул.
- Хорошо, садись, где хочешь, но только так, чтобы я мог видеть тебя. Ты не по
годам смышленый мальчик.
- Два дня назад убили моего брата. Тот же самый человек собирается убить и меня.
В море я сбился с курса и вот встретил пирата по прозвищу Черная Борода. Что вы от
меня хотите? Чтобы я оперы перед вами тут распевал?
Черная Борода подмигнул ему и засмеялся - грубый гнусавый звук очень скоро
превратился в рокот.
- Ты откуда прибыл? - насмеявшись и успокоившись, спросил Тич.
- Из Бостона.
- Бен Франклин из Бостона. Бен Франк... - Пират широко и с чуть заметным
удивлением открыл глаза. - Вот так штука! Ты - один из моих биографов! Черт меня
побери, вот так встреча!
- Думаю, что черт вас действительно когда-нибудь приберет, - ехидно поддакнул
Бен, отметив про себя, что хоть одно творение, подписанное его собственным именем,
должно сослужить ему хорошую службу.
Черная Борода снова засмеялся.
- Чертовски хорошо, - пророкотал пират, - чертовски. - Он подтянулся и сел
прямее. - Послушай, Бенджамин, ты мне нравишься, и сейчас я тебе расскажу, как мы
можем выручить друг друга. Куда ты держишь путь?
- Назад, в Бостон.
- В Бостон? Но ты же говоришь, кто-то хочет убить тебя там.
- Да.
- За что, мой искусный писака?
- Здесь нет ничего смешного, - огрызнулся Бен. - Он убил моего брата. И пусть
это ничего не значит для Эдварда Тича, но для меня это тяжелая потеря.
- Эй, говори, да не заговаривайся, помни, с кем толкуешь, - озлился Тич. - А то
мне придется преподать тебе урок хороших манер.
- Да пошел ты к черту, - совсем разозлился Бен. Пират щелкнул курком
пистолета. Кремень брызнул искрами, и порох зашипел - только и всего.
- Проклятие и тысяча чертей на твою голову, - проворчал Тич, отбрасывая
пистолет в сторону.
- Я же говорил, порох намок, - торжествовал Бен. На ремне, перетянутом через
грудь, у Тича болтались три кобуры. Две из них были пустыми, из третьей он вынул
пистолет.
- Сейчас этот испытаем.
- Погодите, - испугался Бен. - Погодите, я приношу свои извинения.
- Сатане неси свои извинения, может, ему пригодятся, - зарычал Тич.
- Так я именно это и делаю.
Черная Борода вскинул пистолет, в глазах его горела ненависть, он злобно
усмехнулся:
- Говори, чего ты хочешь, парень, уважу твою последнюю просьбу.
- Вы сказали, что мы можем помочь друг другу.
- Ну, сказал.
- И как же?
- Мне нужна твоя лодка, и я тебе за нее хорошо заплачу, но только после того, как
ты поможешь мне в нее забраться.
- А, вы успеете перерезать мне горло, - резонно заметил Бен.
- Не перережу, слово даю.
- Не горло перережете, так шею свернете. Мне в любом случае конец.
- Сдается мне, ты и без того слишком уж спешишь навстречу смерти, - проворчал
Черная Борода. - Ты просто сгораешь от желания вернуться в Бостон, где кто-то
собирается тебя убить. Что ты забыл в этом Бостоне?
- Этот человек хочет убить моего друга тоже.
- Если дело только в этом, то будь спокоен, твой друг уже мертв, - успокоил Бена
Черная Борода. - Если власти начали охоту за тем человеком, что убил твоего брата, у
него не осталось времени, чтобы тянуть со вторым убийством. Бостон - довольно
маленький городишко, и спрятаться там особенно негде. Уверяю тебя, тот человек уже
сделал свое дело и дал деру.
- Это вы по себе судите, - сказал Бен.
- Запомни, парень, я не бросаю свои слова под ноги каждому встречному сопляку.
Но уж коль тебе посчастливилось встретиться со мной, то держи свой поганый язык за
зубами и слушай, что я тебе говорю. Займись каким-нибудь другим, менее опасным
делом, в противном случае всю твою удачу, отпущенную на целую жизнь, ты
растранжиришь за каких-нибудь десять лет. Похоже, твой братец втянул тебя в скверное
дело...
- Не он, а я его втянул. Его и всех остальных.
- Тогда еще хуже. Если ты - главная добыча, вероятнее всего, тот парень будет
искать тебя, а друга твоего на время оставит в покое. И поэтому, если хочешь спасти
друга, уведи убийцу за собой как можно дальше от Бостона. И сейчас я тот самый человек,
кто может тебе в этом помочь, понял?! Я могу помочь твоему преследователю, пустив
тебе пулю в лоб, но могу и тебя от него спасти. Так что выбирай, да только не зли меня
больше.
Бен посмотрел в сторону моря.
- Если я продам вам свою лодку, как я потом выберусь отсюда? - спросил он.
- Я подскажу способ.
- Сколько вы заплатите за лодку?
- Двести английских фунтов.
Бен остолбенел:
- Я вам не верю.
- В стоимость входит погрузка выброшенного на берег провианта и запаса пресной
воды, а также моя доставка на борт.
- Нет! - отрезал Бен и еще тверже добавил: - Нет, сэр. Я продам вам лодку и
загружу провиант. Потом я сделаю вам костыль, чтобы вы сами могли добраться до лодки.
И ничего сверх этого я делать не буду.
- Согласен, загружай мою лодку. А я потом скажу, где ты найдешь свои деньги.
- И в какую сторону мне идти.
- И в какую сторону тебе идти, - повторил за ним Черкая Борода.
Очень быстро Бен погрузил в лодку все, что нашел на берегу и что могло
пригодиться в открытом море. Самым тяжелым грузом оказался бочонок с ромом. Не
успел Бен найти его, как Черная Борода велел нацедить полную кружку. Кроме того,
пират заставил Бена отнести в лодку два деревянных ящика.
Когда все было погружено, Бен приблизился к Тичу и остановился на безопасном
расстоянии. Пират долго сверлил его тяжелым, пристальным взглядом, но пистолет свой
на Бена не наводил.
- Костыль, - повелительно произнес он наконец.
- Деньги, - ответил Бен.
Пират полез в огромный карман своей серой куртки, достал увесистый мешочек и
швырнул Бену под ноги. Мешочек звякнул.
- Возьми, черт тебя подери, - сказал Тич.
По дороге к лесу Бен пересчитал деньги. Как Черная Борода и обещал, в мешочке
лежало двести фунтов. Ножом, полученным от Тича, Бен срезал молодое деревце с
вилкообразным разветвлением и смастерил из него подобие костыля. Он швырнул
костыль пирату, стоя на расстоянии не менее пятнадцати ярдов.
- Вот возьми, - крикнул он.
Черная Борода кивнул, поднял пистолет и нажал на курок. Раздался оглушительный
взрыв, и Бена, как дыханием дракона, обдало облаком черного дыма.
- Тысяча чертей, - заорал Черная Борода, увидев, как Бен судорожно схватился за
грудь, но ни крови, ни раны там не нашел. - Когда же они начнут делать пистолеты,
которые способны убивать.
- Чтоб тебе в аду гореть, Эдвард Тич, - заорал ему в ответ Бен.
- Не принимай выстрел на свой счет, парень. - С этими словами Черная Борода
кое-как поднялся и, опираясь на костыль, заковылял к лодке. Добравшись до нее, он
обернув и крикнул Бену: - За
...Закладка в соц.сетях
