Жанр: Научная фантастика
Пушка ньютона
...одна женщина. - Занимаясь этим, вы
просто уходите от собственных проблем.
- Моя проблема - это мой отец, - обиделась я.
- Нет, - возразила она.
- Как вы можете быть такой бессердечной? - возмутилась я. - Я люблю своего отца!
- А разве вы сами не должны прожить собственную жизнь достойно? - спросила она.
- Не могу же я бросить его, - отрезала я.
- Возможно, это лучшее, что вы могли бы для него сделать.
- Меня замучит совесть, - с благородным негодованием заявила я.
- Совесть - поблажка себе.
- Да как вы смеете! - вспылила я. - Вы же понятия не имеете, о чем говорите!
- Я была замужем за алкоголиком, - возразила она, - и точно знаю, каково вам сейчас.
- Я - нормальный человек, просто у моего отца случайно есть проблемы с алкоголем. Я
не такая, как вы. Вы просто... просто... неудачники. Ходите на эти свои собрания и
разглагольствуете, как вам удается отречься от ваших пьющих родственников.
- Так и я вначале говорила, - кивнула моя собеседница.
- Господи! - вышла я из терпения. - Я ведь только хочу помочь ему бросить пить. Что
тут плохого?
- То, что помочь вы не можете, - ответила она. - Вы не властны над ним и его
пьянством. Зато над собственной жизнью имеете власть.
- У меня есть долг.
- Перед собой - да. И это всегда намного сложнее. Не думайте, что у вас сразу все
наладится, если кто-то бросит пить.
- Что вы имеете в виду?
- Как у вас складываются отношения с другими мужчинами?
Я не ответила.
- Многим из нас приходится серьезно работать над собой, чтобы добиться успешных
отношений, - объяснила моя собеседница. - Вы бы диву дались, как многие из нас вступают
в неверные отношения с неподходящими мужчинами, - мягко возразила она, - ибо наши
ожидания основываются на том жизненном опыте, который мы получили, общаясь с
алкоголиками... Вот мой номер телефона. Звоните, когда захотите поговорить. В любое время.
Я ушла, не успела она продиктовать.
Еще одна надежда рухнула. Снова тупик.
Что же мне теперь делать?
Я пыталась давать ему меньше денег. Но он выпрашивал, плакал, и чувство вины было так
ужасно, что я отдавала ему все, даже если потом не хватало на еду.
Настроение мое менялось от бешенства до такой тоски, что, казалось, сердце вот-вот
разорвется. Я то ненавидела папу, то любила и жалела.
Но постоянно чувствовала, что попала в западню, и отчаяние мое росло.
72
Рождество было ужасным. Я не могла пойти ни на одну из вечеринок. Пока все остальные
наряжались в блестящие короткие черные платья (включая мужчин), я тряслась в электричке
домой, в Эксбридж. Пока другие веселились, целовались, трахались, упивались, объедались, я
умоляла папу лечь спать, уверяя его, что совершенно неважно, намочит ли он снова постель.
Видно, моя личная фея-крестная ослышалась, когда ей объясняли, что мне пожелать, ибо
вместо: "Ты пойдешь веселиться на бал" сказала: "Ты пойдешь убирать бальную залу".
Даже если б за папой было кому присмотреть, я все равно никуда не пошла бы, потому
что в моем нынешнем финансовом положении ни разу не могла выставить угощение всей
компании.
Во время предпраздничной лихорадки папа стал пить еще больше. Не знаю, почему: повод
для пьянства ему теперь не был нужен.
И, чтобы окончательно растравить себя, добавлю: я получила всего две поздравительные
открытки. Одну от Дэниэла, вторую - от Адриана из видеопроката.
Самый день Рождества прошел омерзительно. Крис с Питером не пришли к нам с папой в
гости.
- Не хочу, чтобы думали, будто я на чьей-либо стороне, - оправдался Крис.
- Не хочу огорчать мамулю, - заявил Питер.
Да, день выдался гнусный. Единственная радость - то, что уже к одиннадцати часам утра
папа набрался до бесчувствия и отрубился.
Мне так отчаянно хотелось с кем-нибудь поговорить, чем-то разбавить постоянную возню
с папой, что я почти с нетерпением ждала выхода на работу.
Поскольку Рождество прошло из рук вон плохо, я по глупости возлагала максимум
надежд на начало нового года.
Но четвертого января папа ушел в грандиозный запой. Скорее всего, запой был плановый:
когда я по пути на работу хотела купить в автомате на станции метро пакетик жевательного
мармелада, то обнаружилось, что вся моя наличность куда-то исчезла из кошелька. Можно
было бы побежать домой и попытаться пресечь начинающийся разгул, но почему-то я решила
не беспокоиться.
Добравшись до центра города, я сделала попытку получить деньги в банкомате, но он
проглотил мою карточку, а на экране загорелась красная надпись: "Кредит существенно
превышен, свяжитесь с вашим банком". Вот еще, подумала я. Если я им нужна, пусть приходят
и сами берут (только живой я им не дамся)!
Пришлось одолжить у Меган десятку.
Придя вечером домой, я увидела подсунутое под входную дверь письмо устрашающе
официального вида. Оно оказалось из банка с требованием сдать чековую книжку.
Ситуация выходила из-под контроля. Я старалась подавить леденящий страх.
Я направилась в кухню, но тут у меня под ногой что-то хрустнуло. Я посмотрела вниз:
весь ковер прихожей был усыпан битым стеклом. И пол в кухне тоже. На столе толстым слоем
лежали черепки тарелок, блюдец и салатников. Кофейный столик дымчатого стекла -
украшение гостиной - был разбит вдребезги, на полу валялись книги и кассеты. Весь первый
этаж лежал в руинах.
Папина работа!
Он и раньше, бывало, бил и ломал вещи, когда напивался, но до такой степени
вдохновения все же не доходил.
Разумеется, его самого и след простыл.
Я бродила из кухни в гостиную, из гостиной в кухню, не в состоянии полностью оценить
размеры нанесенного ущерба. Все, что можно было разбить, он разбил. Или попытался разбить,
если оно не поддавалось. В кухне на полу валялся желтый пластмассовый таз, из которого он
явно хотел вышибить дух, судя по количеству вмятин. В гостиной была целая полка
омерзительных фарфоровых статуэток - мальчиков, собачек, колокольчиков (мамина страсть):
он смел их одним взмахом руки. У меня вдруг тоскливо защемило сердце из-за мамы. Он знал,
что значила для нее эта дребедень.
Я даже не заплакала. Просто принялась за уборку.
Пока я ползала на коленках, собирая с ковра обломки разбитого фарфорового мальчика,
зазвонил телефон. Звонили из полиции; как выяснилось, папу арестовали. Меня по-дружески
пригласили зайти в участок и забрать его, предварительно заплатив штраф.
Денег у меня не было, сил тоже.
Я решила поплакать, а потом - позвонить Дэниэлу.
Каким-то чудом он оказался дома - не знаю, что бы я стала делать, не возьми он трубку.
Я так плакала, что он просто не мог понять, что я говорю.
- Папа, папа, - рыдала я.
- Кто умер?
- Никто не умер.
- Люси, умер или нет, но я никак не могу понять - кто. Говори яснее.
- Ради всего святого, приезжай скорее. Приедешь?
- Уже выезжаю, - заверил он.
- Захвати побольше денег, - добавила я.
- Извини, Люси, - начал он, не успела я открыть дверь. - Я уже догадался. Значит,
папа?
Он потянулся ко мне, чтобы обнять, но я ловко увильнула. Ко всей моей сложной гамме
чувств мне сейчас не хватало только полового влечения.
- Да, - заливаясь слезами, ответила я, - но он не...
- Умер, - закончил он. - Да, и это я тоже понял. Прости, по телефону было не очень
хорошо слышно... Господи, тут что, землетрясение было?
- Нет, это...
- Тебя ограбили! Ничего не трогай руками.
- Нет, нас не ограбили, - зарыдала я. - Все это учинил мой пьяный кретин-папочка.
- Люси, я тебе не верю.
Вид у него был по-настоящему напуганный, отчего мне стало еще горше.
- Но почему? - взъерошив себе волосы, спросил Дэниэл.
- Не знаю. Но чем дальше, тем хуже. Его арестовали.
- С каких это пор людей арестовывают за битье посуды в своем собственном доме? Боже
мой, куда только катится наша страна? Скоро докатимся до того, что нельзя будет сжечь
яичницу на сковородке или съесть мороженое прямо из коробки, и...
- Заткнись, либерал сердобольный. Небось "Гардиан" начитался, - несмотря на свое
настроение, рассмеялась я. - Его арестовали не за то, что он крушил собственную утварь. Я
вообще не знаю, за что, и думать боюсь.
- Так за него надо заплатить штраф?
- Надо.
- Ладно, Люси, карета ждет. Поехали его спасать!
Папе предъявили миллион обвинений: пьянство, неповиновение представителям власти,
возбуждение беспорядков в общественном месте, нанесение ущерба собственности, попытка
нанесения телесных повреждений, непристойное поведение и тому подобное. Это было ужасно.
Мне бы и в страшном сне не привиделось, что настанет день, когда придется выкупать родного
отца из-под ареста.
Когда папу привели из камеры, он был кроток, как овечка. Весь пар он уже выпустил. Мы
с Дэниэл ом отвезли его домой и уложили спать.
Потом я поила Дэниэла чаем.
- Ну, Люси, и что мы будем с этим делать? - спросил он.
- Кто это "мы"? - ощетинилась я.
- Ты и я.
- А ты тут при чем?
- Люси, ты могла бы раз - один только раз! - попробовать не ругаться со мной? Я ведь
только пытаюсь помочь.
- Не нужно мне твоей помощи.
- Нужно, - возразил он. - Не было бы нужно, ты мне не позвонила бы. И ничего
стыдного в этом нет, - добавил он. - Люси, ну с чего ты все время заводишься?
- Заведешься тут, если у тебя отец алкоголик, - всхлипнула я, и по моим щекам
ручьями потекли слезы. - Ну, может, он и не алкоголик...
- Алкоголик, - помрачнел Дэниэл. - Это факт.
- Черт с тобой, называй его как хочешь, - заплакала я. - Мне плевать, алкоголик он
или нет. Важно одно: он пьяница, и он ломает мне жизнь.
Я наревелась всласть: со слезами выливалось бремя долгих месяцев тревоги и
напряжения.
- Ты знал? Ну, ты знал, что мой папа...
- Гм... да.
- Но откуда?
- От Криса.
- Почему же мне никто не сказал?
- Тебе говорили.
- Ладно, а почему никто мне не помог?
- Пытались. Ты сама не давала.
- Что же мне теперь делать?
- Как насчет того, чтобы уехать отсюда и поручить заботу о нем кому-нибудь другому?
- Ой нет, - испугалась я.
- Хорошо, не хочешь уезжать - не уезжай, но есть много людей, которые могут помочь
тебе. Кроме твоих братьев, есть помощники по хозяйству, сиделки, социальные работники и
другие. Никто не помешает тебе заботиться о папе, но ты не должна будешь делать это одна.
- Дай подумать...
В полночь, когда мы с Дэниэлом все еще понуро сидели за столом в разгромленной кухне,
зазвонил телефон.
- Это еще кто? - опасливо спросила я. - Алло!
- Могу я поговорить с Люси Салливан? - раздался в трубке знакомый голос.
- Гас? - ахнула я, сама не своя от радости.
- Он самый, - завопил он радостно.
- Привет! - Мне хотелось танцевать. - Откуда у тебя мой телефон?
- Случайно встретил вашу белобрысую страхотку в "Макмаллинс", и она сказала, что ты
теперь живешь у черта в заднице. А потом, разве я о тебе не думал, разве не скучал?
- А ты скучал? - чуть не заплакала от радости я.
- А то как же, Люси! И вот я ей и говорю: давай, говорю, телефончик-то, щас я ей
позвоню и вытащу погулять. Ну, вот я и звоню тебе, Люси, и приглашаю погулять.
- Здорово! - возликовала я. - Буду рада тебя увидеть.
- Ладно, диктуй адрес, сейчас приеду.
- Сейчас?
- А когда же?
- Нет, Гас, сейчас не время, - сознавая свою черную неблагодарность, сказала я.
- Ну, а когда?
- Может, послезавтра?
- Договорились. В четверг после работы. Я за тобой зайду.
- Отлично.
Я с сияющим лицом обернулась к Дэниэлу и выдохнула:
- Это был Гас.
- Я понял.
- Он обо мне думал.
- Правда?
- И хочет меня видеть.
- Ему повезло, что ты так сговорчива.
- На что ты злишься?
- Люси, неужели нельзя было заставить его немного побегать? Лучше бы ты не
сдавалась так легко.
- Дэниэл, звонок Гаса - лучшее, что случилось со мной за эти несколько месяцев. И у
меня нет сил играть и притворяться.
Он улыбнулся и колко заметил:
- Лучше береги силы для игр в четверг вечером.
- А если и так, то что? - рассердилась я. - Знаешь ли, заниматься сексом мне никто не
запрещал. Чего эта ты строишь из себя строгого папочку?
- Потому что ты достойна лучшего.
Он встал, готовый уйти.
- Ты уверена, что мне не стоит остаться на ночь?
- Уверена, спасибо.
- И подумаешь о том, что я сказал насчет посторонней помощи для твоего папы?
- Да, подумаю.
- Завтра я тебе позвоню. Пока.
Он нагнулся, чтобы поцеловать меня в щеку, и тут я спросила:
- Дэниэл... ты не мог бы одолжить мне денег?
- Сколько?
- Ну... фунтов двадцать, если можно.
Он дал шестьдесят.
- Приятного вечера с Гасом.
- Эти деньги не для Гаса, - запальчиво сказала я.
- Я и не говорил, что для него.
Я была сама не своя оттого, что скоро увижусь с Гасом. Хотя, конечно, поскольку три
месяца я вообще нигде не бывала, в известной степени мое волнение объяснялось самым
обычным страхом перед выходом из дому. Однако дело было не только в страхе. Я до сих пор
сходила с ума по этому человеку и ни на минуту не переставала надеяться, что у нас все
наладится. Я была так взбудоражена, что даже смогла ненадолго забыть о своей тревоге за
папу.
Когда я сообщила товарищам по работе, что вечером встречаюсь с Гасом, началось что-то
невообразимое. Меридия и Джед задохнулись от восторга, затем взялись за руки и запрыгали по
кабинету, от избытка чувств опрокинув стул. Потом поменяли направление, и Меридия
пышным бедром невзначай столкнула со стола подставку для бумаг и мелочей. На пол градом
посыпались скрепки, флакончики замазки, ручки и фломастеры.
Сослуживцы пришли в не меньшее волнение, чем я, - потому, вероятно, что их
общественная и личная жизнь была так же бедна событиями, как и моя, и они радовались
любым новостям, своим или чужим.
Недовольна была только Меган.
- Гас? - скривилась она. - Ты увидишься с Гасом? Но что случилось? Где ты с ним
встретилась?
- Нигде, он мне позвонил.
- Вот подонок! - воскликнула она.
Ответом ей стал дружный хор возражений.
- Ничего подобного! - возопила Меридия.
- Не трогай Гаса, он классный парень, - вторил ей Джед.
- Так что случилось? - будто не слыша, спросила меня Меган. - Ну, позвонил он тебе,
а дальше?
- Предложил встретиться.
- А зачем, не объяснил? - не унималась она. - Он сказал, что ему от тебя нужно?
- Нет. Я и не спрашивала.
- И ты собираешься пойти? Когда же?
- Завтра.
- Можно мы с тобой? - заныла Меридия, которая на четвереньках ползала по полу,
собирая скрепки.
- Нет, Меридия, в другой раз, - сказала я.
- Никогда с нами ничего интересного не происходит, - закапризничала она.
- Ну да, - жизнерадостно возразил Джед. - А как же противопожарные учения?
Учебную тревогу в нашей компании объявляли на прошлой неделе, и, честно говоря, было
действительно очень весело - главным образом потому, что мы узнали о ней загодя. Гарри из
службы безопасности проболтался Меган, рассчитывая таким образом снискать ее
благосклонность. Поэтому за два часа до звонка мы уже надели пальто и собрали сумки,
готовые сорваться с места по первому сигналу.
Согласно заблаговременно розданным нам памяткам, я была старшей по эвакуации, но что
это такое, понятия не имела, и никто мне не объяснил. Так что, вместо того чтобы эвакуировать
сотрудников, я воспользовалась всеобщей суматохой и разбродом и отправилась на
Оксфорд-стрит гулять по обувным магазинам.
- Люси, не встречайся с ним, - строго сказала Меган. Кажется, она была расстроена.
- Все в порядке, - успокоила я, тронутая ее заботой. - Я за себя отвечаю.
Она покачала головой.
- Он тебе не пара, Люси.
И весь остаток дня молчала, что для нее совершенно не характерно.
Назавтра, придя на работу, Джед признался, что всю ночь не мог уснуть от волнения. А
потом весь день жаловался, что у него в животе порхают бабочки.
Он настоял на том, чтобы перед встречей с Гасом лично проверить, как я выгляжу.
- Удачи, агент Салливан, - напутствовал меня он. - Наша судьба в твоих руках.
Давно уже я не чувствовала себя такой молодой и счастливой. Как будто жизнь только
начинается.
Гас ждал меня у подъезда, лениво переругиваясь с Уинстоном и Гарри (как потом
выяснилось, не без основания). Когда я увидела его, у меня екнуло сердце: он был прекрасен, и
черные, блестящие кудри все так же лезли в его ярко-зеленые глаза.
Четыре месяца разлуки ничего не могли сделать с его притягательностью.
- Люси! - крикнул он, увидев меня, и рванулся ко мне, широко раскрыв объятия.
- Гас, - улыбнулась я, надеясь, что он не заметит, как стучат у меня зубы от волнения.
Он обнял меня, крепко прижал к себе, но мое безудержное счастье вдруг померкло: от
Гаса пахло спиртным.
Вообще-то, ничего необычного в том, что от него пахло спиртным, не было; я куда
больше удивилась бы, если б не почуяла знакомый запах. Как раз это мне в нем нравилось.
Точнее, раньше нравилось. А теперь перестало.
На секунду меня охватила вспышка гнева: если б мне хотелось провести вечер в компании
выпивохи, я могла бы остаться дома с папой. Но вечер с Гасом задумывался как Великий побег,
а не заурядная пьянка.
Он чуть отстранился, чтобы посмотреть на меня, но рук не разнимал, и улыбался,
улыбался, улыбался... Я тоже приободрилась.
У меня кружилась голова оттого, что это красивое, манящее лицо так близко от моего -
на расстоянии поцелуя.
Я с Гасом, не веря себе, думала я; я держу в руках свою мечту!
- Пошли выпьем, Люси, - предложил он.
И опять внутри у меня что-то кольнуло - раздражение?
Вот так сюрприз, разозлилась я. Я-то надеялась, что по случаю нашего воссоединения он
придумает что-нибудь поинтересней, чем банальная выпивка. Дура я, дура!
- Пошли, - позвал он и действительно пошел вперед. Точнее, почти побежал. Наверно,
умирает хочет выпить, догадалась я, едва поспевая за ним. Он привел меня к ближайшему пабу,
куда мы частенько захаживали и раньше. То было одно из любимых мест Гаса, где он лично
знал бармена и почти всех постоянных клиентов.
Шагнув через порог следом за мчащимся прямо к стойке Гасом, я вдруг поняла: ненавижу
этот паб. Раньше я не отдавала себе в том отчета, но мне всегда было здесь неуютно.
Грязный зальчик, столы никто никогда не вытирает. Толпы мужчин, пялящихся на меня,
когда я вхожу, а персонал нарочито груб к девушкам. Или, может, ко мне одной?
Но я все еще старалась настроиться положительно.
Я с Гасом, и Гас хорош собой. Он умный, веселый, сексуальный. Несмотря на этот
ужасный тулуп из овчины, в котором, я уверена, полно блох.
Наша давняя традиция неожиданно нарушилась, когда мы подошли к стойке: Гас заявил,
что по первому разу угощает он.
Причем надо было видеть, какое представление с песнями и плясками он из этого устроил.
Разумеется, как только мы оказались за столиком, я, как всегда при встрече с Гасом,
полезла за кошельком. И не только с Гасом, мрачно уточнила я про себя, - со всеми. Но
вместо того, чтобы принять это как должное, он вскочил и буквально взревел:
- Нет, нет! И слушать не хочу!
- Что такое? - с легким испугом спросила я.
- Убери деньги, немедленно убери деньги! - потребовал он, подкрепляя свою просьбу
развинченным жестом пьяного дядюшки на свадьбе. - Я угощаю!
Боже! Как будто солнце вышло из-за туч - у Гаса появились деньги! То был знак свыше,
что все будет замечательно, и Гас обо мне позаботится.
- Ладно, - улыбнулась я.
- Нет, я настаиваю, - громко повторил он, замахав на лежащий на столе кошелек
руками.
- Хорошо, - кивнула я.
- Если ты не позволишь, я обижусь. Да, сочту личным оскорблением, если ты не дашь
мне заплатить за этот раз, - продолжал он все с тем же пылом.
- Гас, - сказала я, - я ведь не спорю.
- Ага. Ясно! Ну, тогда ладно, - слегка растерялся он. - Что ты будешь?
- Джин с тоником, - робко пробормотала я.
Он отправился к стойке и вскоре вернулся с джин-тоником для меня и кружкой пива и
порцией виски для себя. Лицо у него потемнело от раздражения.
- Боже правый, - возмущался он, - это же грабеж среди бела дня! Знаешь, сколько с
меня взяли за твой джин с тоником?
"Явно не больше, чем мне придется истратить на тебя за сегодняшний вечер, - подумала
я. - Почему тебе всегда надо брать по два напитка, тогда как другой заказывает по одному?"
Но вслух я только кротко извинилась, потому что не хотела портить вечер, которого так
ждала.
Впрочем, его плохое настроение, как всегда, почти сразу прошло.
- Твое здоровье, Люси, - улыбнулся он, чокаясь своей пивной кружкой с нагло
выпрошенным мною бокалом джин-тоника.
- Твое здоровье, - кивнула я, стараясь говорить искренне.
- Я пью, следовательно, я существую, - с ухмылкой провозгласил Гас и одним глотком
осушил полкружки.
Я натянуто улыбнулась. Обычно его остроумные замечания восхищали меня, но сегодня
вечером что-то нет.
Все шло не так, как я ожидала.
Я совершенно не знала, о чем говорить с Гасом, а ему, как видно, было просто лень
общаться. Былая непринужденность сменилась неловкостью и стеснительным молчанием - во
всяком случае, с моей стороны. Я отчаянно хотела исправить ситуацию, преодолеть барьер
напряжения, но мне не хватало духу взять инициативу на себя и начать разговор.
Гас тоже ничего не предпринимал. Казалось, он и не замечает, что мы оба молчим. И, как
я поняла несколько позже, не замечает и меня.
Он пребывал в полном согласии с собою и миром, сидя в удобном кресле, с сигаретой и
пивом, довольный собой, оглядывая зал паба, кивая или подмигивая знакомым, - в общем,
наблюдая за течением жизни.
Расслабленный, как земноводное.
С рекордной скоростью разделавшись со своими двумя напитками, он сходил к стойке и
принес себе еще два.
Мне он не предложил и кока-колы. Да, если уж на то пошло, и раньше предлагал нечасто,
почти никогда. Просто, насколько я помню, тогда меня это не задевало. Зато теперь...
Мы сидели и молчали; потом Гас залпом влил в себя оставшиеся полкружки и, не успев
даже проглотить, выдохнул:
- Твоя очередь, Люси.
Я как робот поднялась со стула и спросила, что ему взять.
- Пинту пива и маленькую, - невинно ответил он.
- А больше ничего? - язвительно поинтересовалась я.
- Огромное спасибо, Люси, - проигнорировав мою иронию, искренне отозвался он, -
ты ангел доброты. Мне бы еще подымить.
- Подымить?
- Купи сигарет.
- Сигарет? Каких?
- "Бенсон и Хедж".
- Сколько?
Этот вопрос его развеселил.
- Хватит и двадцати, но, если ты действительно хочешь купить мне еще...
- Нет, Гас, не хочу, - холодно отрезала я.
Ожидая заказа у стойки бара, я задумалась, что именно так меня разозлило, и решила, что,
пожалуй, виновата сама. Я заранее настроила себя на разочарование. Я слишком многого
ждала. И мне слишком много надо...
Мне было просто необходимо, чтобы Гас обхаживал меня, уделял мне внимание, говорил,
как соскучился по мне, какая я красивая, как безумно он меня любит.
А он не стал. Не спросил, как у меня дела, не объяснил, где его носило и почему почти
четыре месяца никак не давал о себе знать.
Но, видимо, я хотела слишком многого: в последнее время жизнь совсем не радовала
меня, и я надеялась, что Гас станет моим спасителем. Что позаботится обо мне. Что я смогу
вручить ему свою сломанную жизнь со словами: "Вот почини, пожалуйста". Я хотела всего
сразу.
Успокойся, твердила я себе, пытаясь привлечь внимание бармена, радуйся тому, что есть.
По крайней мере, ты с ним. Разве он не вернулся? Он все такой же остроумный и заводной, как
раньше. Чего тебе еще?
К столику я вернулась с полными кружками и новыми надеждами.
- Молодчина, Люси, - кивнул Гас и жадно припал к пиву.
Не прошло и двух минут, как он заявил:
- Надо бы еще выпить, а? - И без паузы добавил: - Платишь ты.
У меня внутри что-то оборвалось.
Я благотворительностью не занимаюсь. Во всяком случае, больше не занимаюсь.
- Правда? - не в состоянии скрыть свое раздражение, проронила я. - С каких это пор
здесь принимают к оплате воздух?
- Ты о чем? - настороженно глядя на меня, спросил он.
- Гас, - с мрачным удовольствием сказала я, - у меня больше нет денег.
Что не полностью соответствовало истине: у меня оставалось достаточно на дорогу домой
и даже на порцию картошки фри, но об этом я ему сообщать не собиралась. Узнай он, что
деньги все-таки есть, вытянет все до последнего гроша.
- Ты ужасная женщина, - засмеялся он. - Не пугай меня так.
- Я серьезно.
- Да ладно тебе, - отмахнулся он. - У тебя ведь есть такая волшебная маленькая
карточка, которая выдает деньги из щели в стене. Раз, и все.
- Да, но...
- Так чего же ты ждешь? Давай, Люси, не будем тратить время зря. Беги, добудь
деньжат, а я посижу здесь и постерегу наши места.
- А сам-то ты, Гас?
- Ну, я думаю, пока ты ходишь, я успею управиться еще с одной пинтой...
- Нет, я не о том. Разве у тебя нет кредитной карточки?
- У меня? - возопил он и согнулся пополам от смеха. - Ты это серьезно?
Нахохотавшись всласть, он скорчил гримасу, дабы дать мне понять, что он думает, будто
я сошла с ума.
Я молча ждала, пока он уймется.
- Нет, Люси, - выдавил он, наконец успокоившись. - Нет, Люси, у меня ее нет. И
сроду не было.
- Так вот, Гас, представь себе, у меня тоже.
- Но я же знаю, что у тебя-то она есть, - фыркнул он. - Я видел, как ты ею
пользовалась.
- Больше нет.
- Ладно врать-то!
- Гас, это правда. Банкомат проглотил. Потому что у меня на счету не осталось денег.
- Не осталось? - потрясенно протянул он.
"Что, съел?!" - злорадно подумала я.
Но мне тут же стало стыдно. Нечестно срывать зло на Гасе из-за того, что я сержусь на
папу.
И вдруг ужасно захотелось рассказать Гасу все, объяснить, почему со мной трудно, отчего
я стала угрюмой и вздорной. Хотелось понимания и снисхождения, ласки и сочувствия.
Поэтому я без промедлений начала скорбную повесть о жизни с папой, необходимости давать
ему деньги, вечной их нехватке, о...
- Люси, - нетерпеливо перебил меня Гас, - я знаю, что нам делать, - сверкнув
улыбкой, уверенно сказал он. - У тебя ведь есть чековая книжка?
Чековая книжка? Я несколько оторопела. Чековая книжка? Какое отношение это имеет к
тому, что я несчастна?
- Так вот, бармен - мой знакомый, - с сияющими глазами продолжал Гас. - Он
обналичит твой чек, если я за тебя поручусь. Выписывай чек, Люси, и дело в шляпе, -
прямо-таки лучился счастьем Гас.
- Но, Гас, - во
...Закладка в соц.сетях
