Жанр: Научная фантастика
Там
...онимаю, задачей инфора является поддержание Города в
жизнеспособном состоянии в течение неограниченно долгого времени. Как мы видим,
со своей задачей он справляется весьма успешно...
— Более чем успешно, — вставил Блум.
— Именно так, — согласившись с ним, чуть наклонила голову Мейла. —
Инфор не в состоянии самостоятельно понять и оценить все многообразие
проявлений человеческой натуры. Поэтому он сам или те, кто в свое время
закладывали в него программу, создали набор неких усредненных показателей,
характеризующих нормальное состояние человека. Любое отклонение от этой нормы
инфор автоматически расценивает как патологию, требующую от него
незамедлительного вмешательства. Для него жизнеспособность Города определяется,
прежде всего, стабильностью системы, которую он призван контролировать. А
стабильность — это, в первую очередь, неизменность, — Мейла чуть приподняла
руки и слегка развела их в стороны, словно желая показать, что в них ничего
нет. — Соответствующие выводы из всего сказанного в состоянии сделать даже
младенец.
— Значит ты считаешь, что инфор ведет постоянное наблюдение только за
теми, кто, как ему кажется, способен вывести систему Города из равновесия? —
обдумав слова Мейлы, задал уточняющий вопрос Блум.
— Подобное предположение кажется мне вполне разумным, — ответила
женщина.
— Но, в таком случае, возникает вопрос, каким образом инфор выбирает
тех, кто нуждается в его опеке?
— А для чего, по-твоему, в Городе существует могучая гвардия
врачей-психокорректоров?
— Они, что же, все являются штатными осведомителями инфора? — в голосе
Блума явно прозвучало недоверие.
— Ну, зачем же так прямолинейно? — снисходительно улыбнулась Мейла. —
Психокорректоры добросовестно выполняют свои обязанности, помогая людям
избавляться от мешающих им спокойно жить навязчивых идей и комплексов. Но ведь
все медицинские карты с историями болезней находятся в архиве Медицинского
департамента. А где расположен этот архив?..
— В сети инфора, — с пониманием прищурил глаз Блум. — А, значит, инфор
может свободно проводить по ним выборку.
— Обращая особое внимание на тех, кого врачи направляют на интенсивную
психокоррекцию, — закончила Мейла. Опустив взгляд, она провела пальцем по
золотистому ободку на краю блюдца. — То, что ты рассказал о сеансе интенсивной
психокоррекции, это просто ужасно. Я и представить себе не могла... Бедняга
Люц...
— Он сам сделал свой выбор, — сумрачно произнес Блум. — Хотя, боюсь,
что в этом была и моя вина.
— Что ты имешь в виду? — быстро взглянула на него Мейла.
— Если бы я не потащил его за собой на улицу...
— Если бы ты знал, чем все это закончится, то и сам, наверное, сидел бы
дома.
— Ты так думаешь?
Пронзительный взгляд Блума смутил Мейлу.
— Возможно, что я ошибаюсь, — отведя взгляд в сторону, сказала она. —
Если так, — то я рада.
— А тебе самой никогда не рекомендовали пройти процедуру интенсивной
психокоррекции? — как бы между прочим поинтерсовался Блум.
— Скажешь тоже! — сверкнув глазами, как-то странно, как будто недобро,
улыбнулась Мейла. — Десятки раз! Мне даже кажется, что любой практикующий
врач-психокорректор рано или поздно направляет каждого своего пациента на
процедуру интенсивной психокоррекции.
— И как же тебе удавалось этого избежть?.. Или ты просто не помнишь,
как это было?
— Женщины умеют проявлять гибкость там, где мужчины не находят ничего
лучшего, как только идти напролом, — улыбка Мейлы снова сделалась лукавой. — Я
всего лишь периодически меняю наблюдающих за мной психокорректоров.
— Как это? — недоуменно воззрился на нее Блум.
— Очень просто, — игриво дернула плечом Мейла. — Практикующих
психокорректоров в Городе более чем достаточно. Достаточно заглянуть в адресный
справочник для того, чтобы понять, что это самая популярная профессия. Поэтому,
когда мой очередной психокоррекгор начинает убеждать меня в том, что мне
неплохо было бы пройти специальный курс интенсивной психокоррекции, я, послушав
его какое-то время и не высказав при этом никаких принципиальных возражений,
просто выбираю себе нового врача, с которым вся история начинается заново.
— А как к этому относится бывший?
— Страшно ревнует, — наклонившись вперед, таинственным полушепотом, как
бы по секрету, сообщила Блуму Мей-та. — Но сделать, увы, ничего не может.
— Неплохо, — усмехнулся Блум. — И„ все же, я неуверен в том, что инфор
контролирует только тех, кого ему рекомендуют психокорректоры. У него есть
возможность наблюдать за всем, что происходит в каждой квартире Города, — Блум
кивком указал на выключенный терминал инфора. — Ну, хотя бы, время от времени
заглядывать.
Мейла, допив кофе, осторожно поставила тонкую, почти прозрачную
фарфоровую чашку на такое же изящное блюдечко и быстро прикоснулась салфеткой к
губам.
— Чтобы убедить тебя в том, что я знаю, о чем говорю, придется кое-что
тебе показать, — сказала она, поднимаясь из-за стола.
— Не иначе как скелет в шкафу? — усмехнулся Блум. Не обращая внимания
на его неловкую попытку пошутить, Мейла подошла к стенному шкафу, выдвинула
среднюю его секцию и взглядом подозвала к себе Блума.
В ящике, поделенном на три равные части тонкими пластиковыми
перегородками, лежали странные металлические предметы, похожие на большие
гребешки с заточенными, словно ножи зубьями.
— Это что еще такое? — Блум удивленно провел пальцем по основанию
одного из гребешков.
На пальце остался слой рыжего машинного масла. Блум внимательно
осмотрел палец, понюхал его и вытер о штаны.
— Это имеет какое-то отношение к твоей работе? — удивленно посмотрел он
на Мейлу.
— Нет, — ответила та. — Это мое хобби.
— И как же называется твое хобби?
— Это, — Мейла взяла в руку одну из смазанных машинным маслом железок,
— нож газонокосилки.
— Ты их коллекционируешь?
— Можно и так сказать.
— Странное увлечение, — задумчиво покачал головой Блум. — Заказываешь
по каталогу?
— Нет, — отрицательно тряхнула головой Мейла. — Сама добываю.
— Что значит
добываю
? — непонимающе сдвинул брови к переносице Блум.
— Это значит, Блум, что я выхожу на улицу не за тем, чтобы выпить
чашечку кофе в ближайшем кафе, а для того, чтобы охотиться на газонокосилок.
— Охотиться?.. — только и смог выговорить пораженный Блум.
Выражение лица у него при этом сделалось таким по-детски растерянным,
что при одном только взгляде на него Мейла не смогла удержаться от улыбки.
— Не вижу повода для веселья, — обиженно насупился Блум. — Чем
смеяться, лучше бы объяснила толком, для чего нужна эта груда железа?!
— Это мои трофеи, — немного обиженно ответила Мейла.
— Ну и что с того?
— Каждый из этих ножей, — это газонокосилка, которую я убила!
— Как это
убила
?
— Вот так! — Мейла порывисто открыла соседнюю секцию шкафа и выложила
перед Блумом черное трико, отрезок металлической арматуры с остро заточенным
концом и сумку с набором инструментов. — Я убиваю их собственными руками! А в
качестве трофеев беру ножи!..
— Подожди, — Блум растерянно поднял руку. — Ты хочешь сказать, что все
это?.. — он провел ладонью по ящикам, в которых было уложено не менее трех
десятков покрытых смазкой ножей.
— Да, — коротко кивнула Мейла. — Все это ножи убитых мною
газонокосилок.
— А это зачем? — Блум вытащил из складок трико полоску алой материи.
— Ею я повязываю голову, — объяснила Мейла. — Видишь ли, вначале
охотиться на газонокосилок было совсем не трудно. Они занимались своим делом,
не обращая на меня никакого внимания. Чтобы усложнить задачу, я решила ввести
некий отличительный знак, который предупреждал бы газонокосилок о
подстерегающей их опасности.
— И что, сработало?
— Еще как! — радостно улыбнулась Мейла. — Теперь, завидя меня,
газонокосилки бросаются врассыпную!
— И инфор до сих пор тебя не вычислил?
— Отправляясь на охоту, я хорошо маскируюсь. Я выхожу из дома в обычном
платье, спрятав охотничью одежду в сумку. В ближайшем кафе я делаю заказ, прошу
робота-официанта немного обождать и, спрятавшись среди кустов, переодеваюсь в
трико. Теперь я уже другой человек. Не показываясь на глаза официанту, я ухожу
к месту, намеченному для засады. Заполучив нож газонокосилки, я снова
переодеваюсь и возвращаюсь в кафе, чтобы демонстративно посидеть там какое-то
время. Таким образом, мой внешний вид, зафиксированный как официантом, так и
привратником дома, в котором я живу, никогда не совпадает с обликом дерзкого
охотника на газонокосилок.
— Да уж... — Блум с видом знатока взвесил на руке остро заточенную
арматуру. — Солидное оружие, — с уважением произнес он.
— Вначале для того, чтобы пробить панцирь газонокосилки, я пользовалась
киркой, — с любовью проведя кончиками пальцев по арматуре, сказала Мейла. — Но
тяжелый металлический прут оказался куда эффективнее. Для того, чтобы поразить
им газонокосилку требуется больше усилий, чем когда орудуешь киркой, но зато,
если удается пробить ее насквозь, то прут надежно прикалывает машину к земле и
не дает ей возможности убежать, пока я снимаю нож.
— Ничего себе! — с уважением качнул головой Блум. — А с виду — хрупкая
женщина.
— Внешность бывает обманчива, — улыбнулась в ответ Мейла. — Ты тоже не
очень-то похож на психически неуравновешенного луддита, нападающего на
привратников.
— Пожалуй, все же, ты более сумасшедшая, чем я, — серьезно сдвинув
брови, вынес свое заключение Блум. — Я калечил автоматы по необходимости, ты же
— ради развлечения.
— Кто тебе сказал, что это развлечение?! — возмущенно взмахнула руками
перед лицом Блума Мейла.
— Ты же сама сказала, что это твое хобби, — недоумевающе пожал плечами
Блум.
— Я называю охоту своим хобби только потому, что не могу официально
заявить о том, что моя основная профессия, — охота на газонокосилок! С таким же
успехом я могу назвать развлечением твое стремление отыскать границу Города!
— Ну, это совершенно разные вещи! — возмутился Блум.
— И в чем же разница?
— Охота на газонокосилок не несет в себе никакой практической пользы.
— А что толку будет в том, если тебе удастся найти границу Города?
— Если я найду границу Города, — приблизив свое лицо к лицу Мейлы,
таинственным полушепотом произнес Блум, — то я смогу уйти отсюда.
— А если я перебью все газонокосилки в Городе, — так же шепотом
ответила ему Мейла, — то Город зарастет травой и кустами и превратится в
джунгли. Тогда и не нужно будет никуда отсюда бежать.
Какое-то время и Блум, и Мейла сохраняли чрезвычайно серьезные,
сосредоточенные выражения лиц. И вдруг одновременно рассмеялись. Да так, что
долго не могли остановиться.
— И все же, — отсмеявшись и вытерев слезы, произнес Блум. — Если
серьезно. Почему ты охотишься на газонокосилок?
— Откуда я знаю? — пожала плечами Мейла. — Я сама никогда не задавала
себе этот вопрос. Возможно, я делаю это потому, что мне претит стерильное
однообразие городских улиц, а газонокосилки тем и занимаются, что поддерживают
на них порядок. Или, может быть, мое увлечение — это своеобразная форма
протеста против невыносимой скуки бытия. А, может быть, добытые мною трофеи
дают мне ощущение реальности окружающего мира. Ты ведь тоже хотел найти этому
подтверждение?
— Хотел, — согласился Блум. — Но теперь, когда я получил требуемые
доказательства, я стал бояться мира.
— Тебя пугает мир или инфор?
— Инфор я ненавижу. А мир пугает меня потому, что теперь я боюсь, что в
мире нет ничего, кроме нашего Города.
— Куда же делось все остальное? — попыталась пошутить Мейла.
Блум пожал плечами и чуть развел руки в стороны.
— А существовал ли он вообще когда-нибудь, мир вне Города?
— А как же история?
— Всего лишь удачный миф.
— Я в это не верю, — убежденно заявила Мейла. — Да и ты сам тоже не
веришь тому, что говоришь. Такого просто не может быть!
— Надеюсь, — куда менее уверенно произнес Блум.
Мейла Влит
Сколько раз, сидя в засаде, в ожидании появления газонокосилок, я
вдруг замечала человеческий силуэт, промелькнувший среди кустов на
противоположной стороне улицы. Вначале я считала, что это только плод моей
фантазии. Но однажды, возвращаясь после удачной охоты, я совершенно отчетливо
Увидела человека, перебегающего улицу. Он был облачен в какие-то совершенно
бесформенные белые одежды. Я окликнула его, и он оглянулся. До него было чуть
более сорока метров, и мне удалось хорошо его рассмотреть. На вид ему было чуть
больше тридцати. Длинные рыжеватые волосы, худое, вытянутое лицо, жидкая
бородка и глубоко посаженные глаза. Увидев меня, он только взмахнул рукой,
словно чертя в воздухе какой-то непонятный знак, и побежал в сторону от меня
еще быстрее, чем прежде. Я бросилась следом за ним, но не смогла догнать.
Человек свернул в проулок между домами и исчез. Словно в воздухе растворился.
Кто это был и что он делал на улицах Города?.. Не знаю. Больше я его никогда не
видела.
Почему так происходит? Почему люди сторонятся друг друга?
Быть может, они, как и я, считают свои действия противоправными с точки
зрения существующих норм поведения? Или же, подобно Блуму, сомневаясь в
реальности самого мира, они принимают всех остальных за призраков? А как,
должно быть, было бы важно для каждого из них знать, что он не один.
ГЛАВА 14
Жизнь и смерть — одно и то же
(4-й уровень, 63-я улица)
Улицы Города, совершенно определенно, не принадлежат безраздельно
газонокосилкам и уборочным машинам. На них происходит какая-то своя, тайная
жизнь. Но каждый, кто по той или иной причине выходит на улицу, прячется от
остальных.
-И чем ты собираешься заняться теперь? — спросила у Блума Мейла, убирая
со стола.
— В каком смысле? — подумав какое-то время, решил все же уточнить Блум.
— Ты намерен продолжить поиски границы Города?
— У меня теперь просто не осталось выбора. Нормальная жизнь в Городе
мне заказана.
— Не преувеличивай, — усмехнулась Мейла. — Тоже мне, враг общества
номер один. Обзавестись новой личностью ничего не стоит. Немножко изменишь
внешний облик и никакой инфор тебя не узнает.
— Ну да? — недоверчиво выгнул губы Блум.
Мейла вскинула голову и с вызовом посмотрела на Блума.
— Какой документ удостоверяет личность жителя Города? — спросила она,
оперевшись одной ладонью о стол, а другую положив на бедро.
— Не знаю, — подумав, ответил Блум. — У меня вообще нет никаких
документов кроме лицензии на профессиональную деятельность.
— А медицинская карта?
— Но они же находятся в сети инфора. К тому же моя куда-то
запропастилась.
— Вот именно, — наклонила голову Мейла, акцентируя внимание на этом
моменте. — А вместо потерянной можно завести новую, с другим именем.
— Это может сделать только тот, кто имеет доступ к архиву Медицинского
департамента.
— А значит, любой практикующий врач-психокорректор, к которому ты
обратишься за профессиональной помощью либо просто за советом, — Мейла развела
руками, словно фокусник, демонстрирующий почтенной публике, что у него в
рукавах ничего не спрятано. — Ну, что ты на это скажешь?
— Возможно, что такой номер и пройдет, — все еще проявляя сомнения,
Блум, тем не менее, не мог полностью отмести приведенные Мейлой доводы. — Но,
все же, я не стал бы прибегать к нему без крайней необходимости.
— А как ты определяешь эту самую крайнюю необходимость? —
поинтересовалась Мейла.
— Ну... — Блум замялся. — Скажем, когда запахнет жареным.
Мейла как-то странно глянула в его сторону.
— При чем тут жареное?
— Это такое идиоматическое выражение, — смущенно объяснил Блум,
поскольку и сам толком не понимал, что означает данное сочетание слов, которое
ему просто нравилось само по себе, без какой-либо связи со смыслом.
Поднявшись со стула, он надел куртку, не спеша застегнул ее и, похлопав
по карманам, спросил у Мейлы:
— Ты не видела, куда я положил свои очки?
— А куда ты, собственно, собрался? — удивленно вскинула брови Мейла.
— Надо, наконец, выяснить, отвязался я от инфора или нет, — с
чрезвычайно деловым и озабоченным видом ответил ей Блум.
— И как ты собираешься это сделать?
— Попробую вернуться домой.
— Ты что-то забыл там? — в голосе Мейлы едва заметно прозвучала то ли
досада, то ли ирония.
— Да вроде как нет, — развел руками Блум.
— Так зачем тебе туда идти? Для того, чтобы узнать следит ли все еще за
тобой инфор, достаточно показаться местному привратнику. Он точно такой же глаз
инфора, как и робот, стоящий в подъезде твоего дома.
— Заодно я хочу попытаться выяснить, какие действия предпринимает инфор
с тем, чтобы отыскать меня.
— У тебя, определенно, мания величия, — улыбнувшись, качнула головой
Мейла. — Как будто инфору больше заняться нечем.
— А, может быть, я именно тот дестабилизирующий фактор, который выведет
всю эту систему из равновесия? — улыбнулся в ответ ей Блум.
— Скромнее надо быть, господин Блум, скромнее, — с укором произнесла
Мейла и, подойдя к Блуму, похлопала его ладонью по груди. — Как бы там ни было,
домой пойдешь завтра. Сейчас я тебя просто не отпущу, — на улице скоро ночь
наступит.
— Прости, Мейла, но если инфору известно, где я нахожусь...
— Сходи и поговори с привратником, — указала на дверь Мейла. Она и
слушать не желала, что собирался сказать ей Блум. — Только, ради бога, не ломай
ему сразу же руку.
— Отлично, — Блум снова хлопнул себя по карманам. — Черт, где мои очки?
Мейла посмотрела на него, как на недоумка.
— Ты что, собираешься предстать перед глазами инфора, одетым в полевую
форму и с лицом, спрятанным за солнцезащитными очками?
— А что? — Блум все еще оглядывался по сторонам, ища взглядом свои
запропастившиеся куда-то очки. — Тебе не нравится моя одежда?
— Меня несколько смущает прямолинейность твоего мышления, — ответила
Мейла. — В своем экстравагантном костюме ты вчера успел отметиться везде, где
только мог. Теперь тебя в таком виде любой робот опознает.
— И что ты предлагаешь? Пойти поздороваться с привратником, не надевая
очков?
Привет, меня зовут Стили Блум! Как поживаете?
.
— Ты снова забываешь о том, что в лице инфора имеешь дело всего лишь с
логической схемой, пусть даже невероятно сложной и умной. Она не может
запоминать лица так, как это делаем мы, воспринимая сочетание всех внешних
признаков в комплексе. Для идентификации личности обычно используются несколько
параметров, которые на протяжении жизни у большинства людей остаются
неизменными: цвет глаз и расстояние между ними, длина носа, ширина нижней
челюсти и расстояние между скулами. Достаточно изменить хотя бы один из этих
показателей, и система автоматической идентификации уже не в состоянии будет
тебя опознать.
— Откуда ты все это знаешь? — удивленно посмотрел на Мейлу Блум.
— Ты забыл, что я занимаюсь искусствоведением? Лицо человека это одно
из совершеннейших творений природы, без которого редко обходится какое-либо
произведение искусства.
— И каким же образом ты собираешься изменить мою внешность? —
поинтересовался Блум.
— Прежде всего, переоденься, — Мейла достала из стенного шкафа и кинула
Блуму новые джинсы, рубашку в крупную красно-коричневую клетку и синие
спортивные туфли. — Размеры мне пришлось определять на глаз, но будем
надеяться, что подойдет.
— А как быть с лицом? — прижимая полученные вещи к груди, несколько
растерянно спросил Блум. — Как спрятать глаза, если солнцезащитные очки сами по
себе слишком заметны?
— Элементарно, Блум, — насмешливо глянула на него Мейла. — Используем
цветные контактные линзы.
Это был, если и не нокаут, то уж, по крайней мере, удар, вызвавший у
Блума временную потерю ориентации. Мейла явно перехватила у него инициативу. Он
даже и не ожидал с ее стороны столь тщательного и всесторонне продуманного
подхода к делу. К делу, которое он считал безраздельно своим!.. А он еще
посмеивался про себя над ее глупым увлечением. Надо же, — охота на
газонокосилок!
Блум сел на стул и механически, не обращая внимание на то, что в
комнате находится женщина, начал стягивать с себя одежду.
Он действовал интуитивно, а Мейла — прагматично и рационально. Ей
нельзя было отказать в здравомыслии. А ему оставалось только подчиниться ей,
стараясь удержать внутри себя рвущееся наружу раздражение.
Почему кто-то постоянно пытается управлять им?!..
Облачившись в одежду, которую заказала для него Мейла, Блум безропотно
подставил ей свое лицо, давая возможность вставить контактные линзы, изменившие
цвет его глаз с голубых на карие.
— Ну, вот теперь полный порядок, — по-мужски одобряюще похлопала его по
плечу Мейла. — С таким кавалером можно и прогуляться.
— Ты собираешься пойти вместе со мной? — едва ли не с испугом посмотрел
на нее Блум.
Но Мейла, как будто и не заметила, что в тоне, которым был задан
вопрос, явственно прозвучало недовольство принятым ею решением. Или же не
пожелала обращать на него внимания.
— А, собственно, в чем проблема? — она кокетливо положила ладонь на
бедро, отставив в сторону согнутый локоток. — Для того, чтобы собраться мне
потребуется всего пятнадцать минут.
— Нет, — окинув фигуру Мейлы быстрым оценивающим взглядом, непреклонно
заявил Блум. — Я пойду один.
Игривое выражение лица Мейлы не изменилось, оно только застыло, как
гипсовая маска.
— Почему? Я сделала что-то не так?
— При чем здесь ты? — Блум подхватил за лямки свой рюкзак и быстрой,
решительной походкой направился к двери. — Мне нужно самому разобраться в
собственных проблемах, — раздраженно бросил он через плечо.
— Зачем ты взял рюкзак? — негромко спросила, глядя ему в спину, Мейла.
— Ты ведь собирался только поздороваться с привратником.
— Не знаю, — не оборачиваясь, ответил Блум. — На случай, если вдруг
захочется пройтись.
— Ты вернешься, — совсем уже тихо произнесла женщина. И хотя в ее
голосе не было вопросительных интонаций, Блум коротко ответил:
— Да, — и вышел за дверь.
Он ненадолго задержался в коридоре за дверью, чтобы хотя бы в первом
приближении привести в порядок свои вконец запутавшиеся мысли и чувства. Что с
ним происходит, он пока не мог понять. Но едва только дверь, ведущая в квартиру
Мейлы, захлопнулась у него за спиной, как он почувствовал себя значительно
спокойнее и лучше во всех отношениях.
Поправив на поясе рубашку, Блум закинул рюкзак на плечо и вышел на
лестничную площадку.
Едва только он увидел неподвижно замершего у двери робота-привратника,
как рука его непроизвольно потянулась к рюкзаку, где был спрятан металлический
прут, уже не раз доказавший свою способность открывать запертые двери.
Одернув себя, Блум быстро сбежал по короткой лестнице и уверенно
направился в сторону выхода.
— Добрый день, господин! — распахнул дверь при его приближении
робот-привратник.
Лицо Блума расплылось в радостной и немного самодовольной улыбке.
Остановившись возле робота, он приветливо похлопал его по никелированному боку.
— Как дела, приятель?
— Простите? — не понял его робот.
— Хороший, говорю, сегодня денек! — патетично воскликнул Блум, выглянув
на улицу, а затем снова посмотрев на робота.
Яркость освещенности и температура на улице ничем не отличались от тех
параметров, что поддерживались в Городе изо дня в день, однако лихая радость
переполняла Блума, и ему на полном серьезе казалось, что сегодняшний день,
действительно, чем-то отличается от всех остальных.
— Скорее уж вечер, — деликатно и немного смущенно поправил Блума робот.
— Простите, господин?..
— Штукни, — подсказал ему Блум. — Мое
...Закладка в соц.сетях
