Жанр: Научная фантастика
Там
...то и всегда. Ищу выход.
— Ну, и как, нашел что-нибудь?
— Пока только подтверждение твоей теории о пространственной структуре
Города...
В нескольких словах Блум обрисовал Мейле ставшую известной ему картину.
Мейла задала только пару уточняющих вопросов, в основном же ей все было
понятно. Но известие о том, что ее теоретические изыскания получили фактическое
подтверждение, как показалось Блуму, вовсе не обрадовало Мейлу. Она отнеслась к
сему факту, как к должному, словно и не ожидала ничего иного.
— Если все это было известно тебе еще вчера, зачем ты снова туда
вернулся? — спросила Мейла.
— Я еще не сказал тебе самого главного. Скоро произойдет смещение
границы Города, и Шестая улица окажется за его чертой...
Блуму не пришлось долго объяснять Мейле, что именно он задумал. Она
поняла все с первых слов.
— Блум, это может оказаться опаснее, чем ты думаешь, — голос Мейлы
звучал на удивление спокойно. Так спокойно, что это выглядело ненатурально. —
Прежде, чем совершать такой шаг, нужно все тщательно обдумать и взвесить.
Возможно существует какой-то иной, менее рискованный способ выяснить, что
происходит с улицей, попавшей в Разлом.
— Именно поэтому я не стал даже предлагать тебе присоединиться ко мне,
— невинно улыбнулся Блум. — Ты ищешь решение задачи, а я... Я хочу вырваться из
этого опостылевшего мне Города.
— Но нет никаких доказательств тому, что через зону строительств можно
покинуть Город, — рассудительно, как всегда, заметила Мейла. — То, что
реконструируемая улица временно находится за чертой Города само по себе ровным
счетом ничего не значит. Сносом зданий и последующими восстановительными
работами должен кто-то руководить. И функции эти, скорее всего, выполняет все
тот же инфор.
— В таком случае, мы снова увидимся через год, — ответил Блум.
— Тебе еще нужно будет прожить этот год.
— Я очень постараюсь.
— Ты напрасно шутишь, Блум.
— Я отношусь к подобной перспективе с юмором только потому, что ни
секунды не сомневаюсь в том, что мне удастся покинуть Город.
— Слепая вера ничего не стоит.
— Когда как.
Блуму вдруг стало невыносимо скучно разговаривать с Мейлой. Он
чувствовал, что она пытается, но не может понять, что же заставляет его
совершать столь безрассудный, с ее точки зрения, поступок. Быть может, причиной
было то, что она растрачивала свою природную агрессивность, охотясь на
газонокосилок?..
— Я позвоню тебе позже, - сказал Блум.- — Прости, но у меня куча дел.
— Хорошо, — не стала возражать Мейла. — Я подумаю и составлю список
того, что может тебе пригодиться.
— Я уже занимаюсь этим.
— Ну вот и отлично. Вдвоем мы уж точно ничего не упустим.
Спорить было бесполезно. Да и ни к чему. Два последующих дня у Блума, и
в самом деле, оказались занятыми до предела. Дел было невпроворот. Квартира,
которую он занял, постепенно заполнялась запасами консервированных продуктов
длительного хранения, концентратов, одежды и всевозможного инвентаря, начиная
от спальных мешков и заканчивая странными приспособлениями для ловли рыбы в
открытых водоемах, которые были включены в общий список по настоянию Мейлы. Все
это нужно было рассортировать, разложить по местам и включить в опись, чтобы не
забыть, что уже имеется в наличии, а что еще только предстоит заказать. Три
двадцатилитровые канистры алого цвета, заполненные под завязку медицинским
спиртом, занимали почетное место в груде остального провианта. Мейла выразила
сомнение, не много ли будет 60 литров 96 процентного алкоголя для одного
человека, на что Блум резонно ответил, что спиртного никогда не бывает слишком
много. Если судить по книгам классиков, на которые главным образом и опирались
как Блум, так и Мейла, при составлении списка продовольствия и вещей,
необходимых для выживания в экстремальных условиях, исследователи непознанного
и первопроходцы диких земель, лежащих где-то на западе, легче переносили
отсутствие пищи, нежели недостаток спиртного.
Разговаривая с Мейлой по несколько раз на дню, Блум чувствовал, что она
начинает принимать его авантюру все ближе к сердцу. Она так внимательно следила
за всеми его приготовлениями, словно от этого зависела ее собственная жизнь. У
Блума даже начали появляться опасения, не решится ли Мейла в последний момент
присоединиться к нему? Он, конечно, морально готовил себя к самому худшему, но,
что, если выход из Города, и в самом деле, не удастся найти? Провести год
вдвоем с женщиной, которая все обо всем знала, — Блум вполне обоснованно
опасался, что для этого всех его запасов спирта окажется недостаточно. А,
поскольку в суррогатах и заменителях, которые придется подыскивать спустя пару
месяцев такой жизни, он ровным счетом ничего не понимал, то резонно полагал,
что даже в эксперименте на выживание лучше бы обойтись без дополнительного
фактора риска.
Вечером того же дня, когда он вселился в новую квартиру, Блум спустился
в холл. Его интересовала судьба тех жителей, которые все еще оставались в зоне
грядущего Разлома, не подозревая о нависшей над ними угрозе.
В холле Блум завел долгий беспредметный разговор с
роботом-привратником, который после долгих лет одиночества готов был говорить о
чем угодно. В результате Блум почти поверил в то, что о смещении границы
привратник не имеет ни малейшего представления, и окончательно убедился в том,
что никакого организованного переселения престарелых жителей 6-й улицы в
ближайшем будущем не предвидется.
На следующий день, взяв в руки полученный от робота-привратника список,
Блум отправился обходить жителей своего дома, рассчитывая хоть кого-то
предупредить о грядущей беде.
В пяти из одиннадцати указанных в списке квартир ему просто никто не
открыл дверь. Привратник, за помощью к которому, ожидая самого худшего,
обратился Блум, ответил, что жильцы указанных квартир живы и чувствуют себя
вполне нормально для своего возраста, но при этом решительно заявляют, что не
желают никого видеть. В четырех квартирах Блум встретил стариков и старух,
полностью выживших из ума. В ответ на его слова они радостно улыбались и кивали
седыми головами, но при этом их прозрачные водянистые глаза не были замутнены
ни единой мыслью. Они не понимали абсолютно ничего из того, что пытался
втолковать им странный пришелец. При этом двое из них даже не могли подняться с
постелей, — все естественные функции организма им помогали отправлять
управляемые инфором медицинские роботы. Инфор проявлял заботу о жителях Города
до самого последнего дня.
В квартире на пятом этаже Блуму все же повезло встретить бодрого и
вполне здравомыслящего старика, который сам открыл ему дверь, предложил войти и
даже угостил пивом. Но когда Блум рассказал ему о близящемся Разломе и
посоветовал, как можно скорее перебраться на другую улицу, старик только
грустно улыбнулся и покачал лысой головой.
— Молодой человек, — тихо произнес он. — Я прожил долгую жизнь. Но в
ней не было ничего такого, ради чего я стал бы мечтать еще об одном лишнем дне
жизни. Я искренне благодарен вам за заботу, но, тем не менее, я останусь здесь,
— он сделал глоток темного пива из высокого стакана и, улыбнувшись, добавил: —
Кто знает, быть может, смещение границы, о котором вы рассказываете, окажется
самым интересным событием в моей долгой и скучной жизни.
Положить конец попыткам установления контактов с престарелыми жителями
6-й улицы убедила Блума встреча, ожидавшая его в последней оставшейся в списке
квартире.
Она находилась на седьмом этаже, в дальнем углу площадки.
Блум нажал на кнопку звонка. Ответа не последовало. Блум позвонил еще
раз, после чего решил стукнуть в дверь кулаком, — он уже имел некоторый опыт и
знал, хотя и не мог объяснить тому причину, что старики гораздо лучше реагируют
на решительный стук в дверь, нежели на мелодичную трель дверного звонка.
Дверь легко распахнулась от первого же толчка.
В ноздри Блуму ударил странный и неприятный, незнакомый ему сладковатый
запах.
— Эй! — достаточно громко, чтобы быть услышанным человеком, у которого,
возможно, проблемы со слухом, позвал Блум.
Еще пару раз стукнув костяшками пальцев по дверному косяку, Блум вошел
в прихожую. Ему по-прежнему никто не отвечал. Но из глубины квартиры доносились
негромкие, но отчетливые звуки, словно кто-то старательно скреб ногтями по
шероховатой поверхности.
Блуму почему-то сделалось не по себе. Пожалев, что в руке у него нет
верного металлического прута, он все же медленно двинулся вперед.
В первой комнате, в которой находилась спальня, никого не было. Постель
была разбросана. На полу посреди комнаты одиноко валялся тапочек без задника
безумно-зеленого цвета.
— Кто дома?! — снова позвал Блум и, не получив ответа, двинулся дальше.
То, что он увидел в следующей комнате, заставило его в первый момент в
недоумении замереть на месте. Он не сразу понял, что перед ним. Кресло перед
огромным экраном ин-фора занимала некая бесформенная, медленно шевелящаяся
масса.
Блум обвел комнату взглядом, — стены, потолок, пол...
Пол был усеян мириадами мелких роботов-чистильщиков, которые, подобно
трудолюбивым муравьям, несколькими четко обозначенными потоками перемещались от
своих ячеек в основании стен к креслу и параллельно двигались обратно.
Блум сделал шаг вперед и присмотрелся ктому, что находилось в кресле.
Это были останки человеческого тела, облепленные тысячами усердных
чистильщиков.
Блум в ужасе отшатнулся назад, больно ударился спиной об открытую дверь
и, развернувшись, кинулся вон из квартиры.
На лестничной площадке его вырвало.
Немного придя в себя, он первым делом осмотрел ботинки и брюки.
Убедившись, что за них не зацепился ни один чистильщик, он побежал вниз по
лестнице.
Робот-привратник, естественно, находился на своем месте.
— Я только что с седьмого этажа... — задыхаясь от быстрого бега, с
трудом выговорил Блум. — Там покойник... Мертвец...
— Да, мне об этом известно, — невозмутимо ответил ему привратник. —
Жилец из апартаментов номер 103, если вы именно его имеете в виду, умер сегодня
утром в восемь часов тридцать две минуты, — заметив распечатку, которую сжимал
в руке Блум, робот счел нужным добавить: — Документация, которой вы
располагаете, устарела почти на сутки. Если вы желаете, я могу заново
распечатать для вас весь список.
— К черту список! — Блум скомкал целлулоидный лист и отшвырнул его в
сторону. — Там творится черт знает что!.. Чистильщики!.. Они поедают тело!..
— Не поедают, а утилизируют, — деликатно поправил его привратник. — Это
обычная процедура...
Блум пришел в себя только после того, как поднялся в свою квартиру и
выпил стакан водки.
В другие дома Блум уже не пошел.
Он продолжал запасаться продуктами и инвентарем, то и дело обсуждая
что-то по телефону с Мейлой, а вечерами отправлялся к старику с пятого этажа,
чтобы выпить пива и просто так, ни о чем поболтать с ним.
Спустя три дня Блуму уже стало казаться, что жизнь, сделав неожиданный
зигзаг, вновь вошла в привычную колею, и ни-. чего необычного уже не
произойдет. Его это вовсе не радовало, но, в то же самое время, он как будто
испытывал некое облегчение, — он сделал все от него зависящее, чтобы добраться
до-намеченной цели, и не его вина в том, что смещение границы не произошло.
А, может быть, оно и неплохо, — время от времени перебираться на новое
место и при этом как бы начинать жизнь заново, — с новыми заботами и новыми
соседями? Чем не психологическая компенсация повседневной однообразности? Ничем
не хуже дурацкого оплывания перед экраном инфора под воздействием программы
интенсивной психокоррекции... Или выслеживания газонокосилок на улицах Города.
Таймер, выведенный на экран инфора отсчитал уже 84 часа с той минуты,
как Блум начал обживать свою новую квартиру. Было время обеда.
Блум сидел за столом, вкушая сочные куриные котлеты, фаршированные
грибами. Отломив кусочек, он положил его на язык и взял в руки бокал красного
вина.
В прихожей, ударившись о стену, стукнула входная дверь, которую Блум
никогда не запирал. Рука Блума дрогнула. Вино пролилось на скатерть.
— Эй, парень! — раздался из прихожей знакомый уверенный бас.
Блум суетливо вскочил из-за стола и метнулся в сторону прихожей.
Но Хантер уже входил в комнату.
На нем был длинный плащ болотного цвета и черная широкополая шляпа. На
плече висел объемистый баул. В руке Хантер держал большую клеенчатую сумку.
Войдя в комнату, гость кинул всю свою поклажу на пол и окинул взглядом
превращенное в склад помещение.
— Основательно устроился, — с одобрением произнес он и, сняв с головы
шляпу, кинул ее на сверток с одеялами.
— Ты что здесь делаешь? — недоумевающе глядя на гостя, спросил Блум.
— Тебя навестить пришел, — ухмыльнулся Хантер. Пододвинув стул, он сел
за стол и, взяв вилку Блума, подцепил с его тарелки оставшуюся половину
котлеты.
— Неплохо, — одобрительно кивнул он, прожевав пишу.
— Так что же, — недоумевающе развел руками Блум. — Смещения не будет?
— Будет, — уверенно кивнул Хантер. — И очень скоро.
— Но, ты...
. Блум умолк, не зная что сказать.
— А что я? — посмотрел на него Хантер. — Чем я хуже тебя?
— Да не в том дело!
— А в чем тогда? Объясни.
— Я не уверен, что в результате смещения границы откроется выход из
Города.
— Так, — Хантер кивнул, ожидая продолжения.
— Ты хочешь провести год на развалинах?
— А почему бы и нет, — пожал плечами Хантер. — В Городе я уже все равно
ничего интересного для себя не найду.
— Почему ты вообще решил покинуть Город? — недоуме' вающе раскинул руки
в стороны Блум.
Хантер задумчиво поскреб ногтями щетину на щеке.
— Видишь ли, — не спеша произнес он. — Мне кажется, что снаружи охота
лучше.
Блум кинул быстрый взгляд на сумку, которую принес с собой Хантер.
Хантер усмехнулся и, наклонившись, подтянул сумку к себе.
— Я и для тебя винтовку прихватил, — сказал он, доставая из сумки
продолговатый сверток.
Хантер положил сверток на стол и медленно развернул его. В свете ламп
тускло блеснула вороненная сталь ствола, лежащего рядом с прикладом из черного
полированного пластика.
— Ну что, берешь меня в свою компанию? — хитро посмотрел на Блума
Хантер.
— Да о чем речь, — Блум нежно провел рукой по стволу винтовки. —
Конечно! — с воодушевлением воскликнул он, взглянув на Хантера.
— Ну и отлично, — кивнул тот и приподнял крышку со стоящего на столе
блюда. — Слушай, ты всеуже съел!..
— Повтори заказ, — предложил Блум.
— А, ладно, — махнул рукой Хантер. — Потом.
— Как ты меня нашел?
— Ты думаешь, это было сложно? — Хантер усмехнулся. — Я только вышел на
Шестой улице, как сразу же увидел на проезжей части твой автограф.
— А дом?
— Я узнал через инфор твой прежний адресуй почему-то решил, что на
новом месте ты, скорее всего, выберешь тот же самый дом.
— Логично.
— Еще бы... Кроме того, еще и это, — Хантер указал вилкой на
распахнутое окно. — Немногие в Городе держат окна раскрытыми... Ты хорошо
подготовился, — сказал он, окидывая оценивающим взглядом запасы Блума. — Я тоже
кое-что с собой прихватил, но так, по мелочи...
— Ничего, — улыбнулся Блум. — Еще успеем пополнить запасы.
— Боюсь, что уже нет, — серьезно посмотрев на него, покачал головой
Хантер.
И словно только эти его слова и должны были быть произнесены, — в доме
и на улице погас свет.
Через пару секунд узкий лучик от фонарика, который держал в руке
Хантер, прорезал тьму и осветил фигуру Блума, замершего с прижатой к груди
несобранной винтовкой, которую он, повинуясь инстинкту, схватил со стола.
— Ну вот и началось, — абсолютно спокойно произнес Хантер. И, лукаво
подмигнув Блуму, добавил: — Не грех было бы по этому поводу выпить.
ЭПИЛОГ
Каждый день в урочное время, неизменно одно и то же, на улицах Города
гаснет свет и включается ночное освещение. Ночь длится ровно 8 часов, — с 11
вечера до 7 утра. В 7.05 прекращается утренний дождь, поливающий газоны и
смывающий пыль с мостовых, и на улицы Города выезжают большие, плоские, как
будто придавленные к земле оранжевые прямоугольники уборочных машин, а на
газоны, стрекоча ножами, выбегают похожие на гигантских серых жуков
газонокосилки.
Строго установленный порядок нерушим. Одно и то же, с точностью
великолепно отлаженного механизма, происходит по всему Городу, на всех семи его
уровнях, каждый из которо-ых разделен на пять линий, пересеченных 92 улицами.
Вывозится на переработку мусор, стеллажи магазинов пополняются пользующимися
спросом товарами, вдоль линий, строго в соответствии с расписанием, бегают
сдвоенные серебристые вагончики монорельса, пассажирские лифты и грузовые
подъемники осуществляют связь между уровнями.
Связь, управление и контроль обеспечиваются системой инфора,
охватывающей своей сетью весь Город.
Город подобен огромному организму, который жив до тех пор, пока все его
органы исправно осуществляют свои функции...
Люциус Шейлис сидит в кресле перед погашенным экраном инфора. Его
скрюченные, словно одеревеневшие пальцы судорожно цепляются за подлокотники.
Шейлис близок к состоянию прострации. Он страдает и знает только одно
средство, которое могло бы облегчить его муки. Но то, что прежде казалось
простым и обычным, теперь пугает его.
С невероятным усилием Шейлис отрывает правую руку от подлокотника.
Ладонь потная, и Люциус вытирает ее о рубашку на груди. Протянув руку к пульту,
он резко ударяет пальцем по клавише включения. Экран перед ним загорается.
Быстро, боясь передумать, Шейлис начинает набирать на клавиатуре код, который
знает на память. Через полминуты на экране появляется изображение виртуального
доктора.
— Чем могу быть вам полезен? — улыбается Шейлису врач с экрана.
Шейлис замирает, словно загипнотизированный приветливым взглядом врача.
— Я слушаю вас, господин Шейлис...
Шейлис судорожно сглатывает, дергая покрытым щетиной подбородком.
— Интенсивная психокоррекция...
Крыса обнюхивает толстый черный кабель в пластиковой обмотке. Усы ее
презрительно шевелятся. На морде появляется выражение резкого неодобрения. То,
что находится перед крысой, мало соответствует ее представлениям о еде. Но, как
бы там ни было, эту вещь, несомненно, стоит попробовать на вкус.
Крыса обнажает два широких желтых резца и, секунду помедлив, вонзает их
в пластиковую обмотку кабеля.
Вкус пластика не нравится крысе, но зато он мягок и грызть его легко.
Крыса даже не думает остановиться, когда пластик оказывается прогрызен
насквозь, и резцы ее скользят по медным жилам кабеля. Она только сильнее
сжимает челюсти.
Сноп искр вылетает из-под зубов крысы, — лопаются одновременно три
провода. Удар тока отбрасывает животное в сторону. Злобно пискнув, крыса вновь
вскакивает на все четыре лапы и с утроенной злостью набрасывается на кабель.
Закладка в соц.сетях
