Жанр: Научная фантастика
Там
...щи на грядках, только потому, что привык считать нас неотъемлемой
частью Города. По сути же, ему нет до нас абсолютно никакого дела. Если инфор
когда-нибудь вдруг решит, что Город будет неплохо смотреться и без людей, он,
ни на секунду не усомнившись, уничтожит все население до последнего человека.
Для него не существует таких понятий, как мораль и этика, в своих действиях он
руководствуется только принципом целесообразности. Первостепенное значение для
него имеет благополучие Города в целом, а вовсе не интересы живущих в нем
людей. Инфор и Город слились в единое и неразделимое целое. Город — это тело,
инфор — управляющий им разум. А мы... Черт возьми, если бы хоть кто-то знал,
что мы собой представляем в этом мире! Лиза посмотрела на Шейлиса, тем самым
предоставляя ему право первым высказать свое мнение по поводу всего
услышанного.
Но Шейлис не спешил воспользоваться предложенной ему возможностью.
Однако, скептицизм, с которым он начинал слушать рассказ Блума, уступил на его
лице место выражению заинтересованности.
Лиза так просто была настолько захвачена историей Блума, что, казалось,
сама находилась там, рядом с ним, в темном лабиринте ходов, проложенных
неизвестными строителями под мостовыми Города. Теперь она медленно приходила в
себя, и, судя по всему, возвращение в реальность не доставляло ей большой
радости.
— Блум, — с тоской вздохнула она. — Это было так... — Лиза взмахнула в
воздухе пальцами, словно пытась поймать ускользающее слово. — Необыкновенно! —
произнесла она с придыханием. — Тебе непременно нужно это записать!
— Если будет время, — с отсутствующим выражением на лице рассеянно
улыбнулся Блум.
Наклонившись к столу, он налил себе полчашки остывшего чая, чтобы
промочить пересохшее горло.
— Признаюсь, и на меня история произвела впечатление, которого я
совершенно не ожидал, — сказал, качнув головой, Шейлис. — Рассказ изобилует
деталями и подробностями, придающими ему необычайную достоверность.
— Ты считаешь, что все это я просто выдумал? — прямо задал вопрос Блум.
— Ну, может быть, и не все, — несколько смутился Шей-лис. — Но, по
большей части... Как мне кажется... Это, несомненно, вымысел. Хотя, следует
признать, для того, чтобы придумать такое, нужно обладать незаурядной фантазией
и талантом. Ты знаешь, Сти, Лиза, по-моему, права, — тебе непременно стоит
сделать из этой истории книгу. Занимаясь этой работой, ты сам сумеешь разделить
правду и вымысел.
— А ты мне в этом поможешь, — саркастически усмехнулся Блум.
— Напрасно иронизируешь, — покачал головой Шейлис. — Без помощи
опытного врача-психокорректора тебе со своими проблемами не справиться.
— В таком случае, ты, может быть, подскажешь мне, что делать с этим?..
Блум сунул руку в карман рубашки и только после этого сообразил, что на
нем новая одежда.
— Где моя старая рубашка, Лиза?! — стремительно развернулся он в
сторону жены Шейлиса.
— Я выбросила твою одежду в мусороприемник, — растерянно развела руками
Лиза. — Она была рваная и такая грязная...
— Черт! — Блум с отчаянной злостью саданул кулаком по краю стола, так,
что, звякнув, подпрыгнула вся находившаяся на нем посуда.
— Что случилось, Блум?
— Там был план!
— План?..
— Да, — Блум быстро взял себя в руки и даже попытался улыбнуться
женщине. — Все в порядке, Лиза... Не о чем беспокоиться.
— Что за план, Блум?
— Это был план Города, который дал мне Газим. Он был снят с инфора
четыре года назад... Теперь это уже не имеет никакого значения.
— Обрати внимание, Блум, — не преминул заметить Шейлис. — С какой
легкостью из твоих рук ускользают все доказательства достоверности твоей
истории. План уничтожен вместе с рубашкой, сам Газим умер...
— Можно сделать запрос о Газиме через инфор. Он подтвердит мои слова:
самый старый человек в Городе умер в возрасте девяноста шести лет.
— Ну и что? — Шейлис поставил руки локтями на стол и положил подбородок
в чашу сложенных ладоней. — Допустим, вчера, действительно, умер человек по
имени Тюн Газим, которому было деяносто шесть лет. Что из этого следует?
— Но ведь о Газиме рассказал вам я.
— Ты мог точно так же узнать о нем через инфор.
— Ты хочешь сказать, что я вру?
— Нет, Блум, — Шейлис откинулся назад и тяжело облокотился на спинку
стула. — Ты просто не можешь провести четкую границу между реальностью и
фантазиями. Вчера через инфор ты узнал, что в Городе умер самый старый житель
по имени Тюн Газим, и в твоем подсознании мгновенно родилась история о том, что
этот старец умер у тебя на руках, передав перед смертью тебе некий план,
который ты, к сожалению, не смог уберечь. Твою историю никто не может
подтвердить. Смирись с очевидными фактами, Блум.
— А Хантер? Что ты скажешь о Хантере?
— Ничего, — покачал головой Шейлис. — Это тоже образ, порожденный твоей
фантазией. Реального прототипа этого загадочного Хантера я назвать затрудняюсь.
— Хантер реален сам по себе.
— Пусть так, — Шейлис сделал широкий жест рукой в сторону инфора. — В
таком случае, будь любезен, свяжись с ним и дай мне с ним поговорить.
— Я не знаю, где он живет, — мрачно процедил сквозь зубы Блум.
Шейлис красноречивым жестом развел руки в стороны.
— О чем тогда говорить?
— Я не стал спрашивать у Хантера адрес, потому что и без того знаю, где
можно его найти. — Блум рывком поднялся на ноги. — Ты хочешь познакомиться с
Хантером? Что ж, идем! Я отведу тебя к нему!
— Постой, Блум, — Шейлис как-то сразу потерял всю свою уверенность. —
Не нужно пороть горячку.
— Ну, почему же? Давай, наконец, выясним, кто из нас двоих прав!
— Блум, — окликнула его Лиза. И, когда он повернулся к ней, негромко,
но веско произнесла: — Люц никуда не пойдет. По крайней мере, сейчас.
— Понятно, — так же спокойно ответил ей Блум. — Но дело в том, что
времени на размышление у нас почти не осталось. Если мы никуда не пойдем
сейчас, то следующего раза ждать придется слишком долго.
— О чем ты говоришь? Что за спешка?
— В ближайшие три-четыре дня произойдет смещение границы Города. Шестая
улица будет отдана под перестройку. В течение года она будет находиться за
пределами Города. Единственная возможность покинуть Город, это оказаться на
территории Шестой улицы до смещения границы.
— И ты хочешь сделать это? — серьезно спросила его Лиза.
—Да.
Шейлис тихо, сдавленно хохотнул, — будто мышь, раздавленная башмаком,
пискнула.
— Поймите, — Блум оперся ладонями на стол. — Настоящая жизнь — вне
Города. То, чем мы занимаемся здесь... Охота на газонокосилок, отстрел крыс,
интенсивная психокоррекция... Черт, я даже представить себе не могу, чем
занимаются другие жители Города!
— Другие жители Города, в отличие от тебя, просто живут! — взвизгнул
Шейлис. — Можешь ты это понять, наконец, или нет?! Я хочу просто жить! Мне не
нужна ни граница Города, ни то, что находится за ней! Меня вполне устраивает
то, что я здесь имею!..
Блум только посмотрел на Шейлиса. Но было в его взгляде что-то такое,
от чего Шейлис тут же затих, успокоился, осел на стуле, уронив руки вниз.
— Инфор ошибся, — негромко произнес Блум. — Умер не я, а ты. — Он
посмотрел на Лизу. — Ты тоже остаешься, — это был не вопрос, а утверждение.
— Конечно, — негромко ответила Лиза. — Хотя мне было бы любопытно
взглянуть на то, о чем ты рассказываешь. Но... Ты сам понимаешь...
— Понимаю, — натянуто улыбнулся Блум. — Я пришлю тебе сообщение.
— Ты даже не попытаешься уговорить нас? — немного удивленно спросила
Лиза.
— Нет, — покачал головой Блум. — Для того, чтобы отправиться туда, куда
иду я, одного любопытства недостаточно.
— Ты ведь знал заранее, что я не смогу составить тебе компанию, —
угрюмо произнес Шейлис. — Для чего тогда ты пришел?
— Мне нужно было убедиться в том, что я смогу сделать то, что задумал,
— ответил Блум.
— Но, если ты прав... — Лиза посмотрела сначала на Блума, затем
перевела взгляд на мужа. — Мы ведь можем забыть обо всем после очередного
сеанса интенсивной психокоррекции... И что тогда?.. Для чего все это было
нужно?
— Тут уж вам самим нужно думать, — развел руками Блум. — Я высказал
свое мнение на этот счет. А уж принимать решение...
— Интенсивная психокоррекция — абсолютно безопасная процедура, — ни к
кому конкретно не обращаясь, с тупой упертостью произнес Шейлис.
Блум в ответ на это только плечами повел.
Он посмотрел сначала на Лизу, затем на Шейлиса. Несмотря ни на что, они
были его друзьями. Быть может, единственными. И ему было искренне жаль их. Жаль
расставаться с ними. И еще обидно, что так и не удалось ни в чем их убедить.
Глядя в стол, Блум севшим от волнения голосом произнес фразу, которая
пугала его самого, но которую нужно было, наконец, произнести:
— Я, пожалуй, пойду... Где мой рюкзак?
— В прихожей, — тихо ответила ему Лиза. — Ты уходишь прямо сейчас?
— Да, — решительно кивнул Блум.
— Тебе что-нибудь нужно? Блум на секунду задумался.
— Нет, — сказал он. — Все необходимое лежит у меня в рюкзаке... И не
нужно меня провожать.
Он быстро взглянул на Шейлиса, коротко кивнул и, не сказав больше ни
слова, быстро вышел из комнаты.
В прихожей хлопнула входная дверь.
Какое-то время Люциус и Лиза сидели молча.
— Ты все еще хочешь поговорить о счастье? — спросил вдруг Шейлис жену.
— Что? — удивленно посмотрела на него Лиза.
— Я только сейчас понял, что такое счастье, — сказал Люциус Шейлис. И с
блаженным выражением на лице, закинув руки за голову, изрек: — Счастье, это
когда рядом нет Блумов!
Стили Блум
Что я буду там делать?.. Не знаю... Я не знаю даже, что сделаю в
ближайшие пять-десять минут. Быть может, доберусь до станции монорельса, сяду в
вагон и поеду в сторону границы Города, а, может быть, прямо сейчас поверну
назад, вернусь в свою квартиру... И разобью, к чертовой матери, экран инфора!
Прежде, чем уйти от Шейлисов, нужно было позвонить Мейле. Хотя бы для
того, чтобы сказать ей, что ее гипотеза оказалась верной...
Впрочем, для этого у меня еще будет время... У меня впереди еще масса
времени... Дня два, а то и три... Уйма времени! Можно все еще раз десять
обдумать и примерно столько же раз поменять принятое решение... Только тогда
ничто уже не будет иметь смысла... Ничто...
Что пугает меня больше всего?.. Во всяком случае, не то, что оказавшись
за пределами Города, я могу увидеть мертвую пустыню, покрытую радиоактивным
пеплом. Я не верю в то, что люди оказались настолько безрассудны, что
уничтожили сами себя. Да, в нас глубоко сидит природная агрессивность, но и
инстинкт самосохранения тоже не дает о себе забыть. Подойдя к краю бездны,
каждый, наверное, хотя бы на мгновение остановится, чтобы взглянуть на
противоположный край и оценить собственные силы, прежде чем решится на
отчаянный и безрассудный прыжок...
Черт возьми, глупая мысль пришла сейчас в голову. Если рассматривать
Город с точки зрения инфора, как живой организм, то зона строительства должна
быть ни чем иным, как органом выделения продуктов жизнедеятельности в
окружающую среду. Интересным образом собрался я выбраться из Города... Если,
конечно, мне это удастся...
А, если нет?.. Если семиполосный лист Мёбиуса не расплетается даже в
том месте, где идет новое строительство?.. Тогда мне предстоит пережить самый
трудный год в моей жизни. Судя по тому, что никакие слухи о Разломе по Городу
не циркулируют, пройти через него и остаться живым еще никому не удавалось.
Хотя, с другой стороны, население улиц, идущих под слом, составляют глубокие
старцы. А то, что не под силу старику, вполне может выдержать молодой,
здоровый, полный сил мужчина... Вроде меня... Нужно только заранее позаботиться
о запасах воды и пищи... Хотя, скорее всего, главная проблема будет иная, —
одиночество... Но даже в нем можно найти положительные стороны, — будет,
наконец-то, время спокойно обо всем подумать!
ГЛАВА 22
Перед тем, как погаснет свет
(2-й уровень, 6-я улица)
Пройдя по переходу, похожему на сегмент кишечника некоего невиданного и
не имеющего названия монстра, Блум вышел в Город. Перед ним простиралась 6-я
улица.
Абсолютно никаких различий с тем, что он уже видел. Прямая автострада,
чуть приподнятые над ней тротуары, стандартные дома, ровная зеленая изгородь
кустарника, ядовито-зеленые газоны с жесткой, торчащей вверх, как проволока,
травой. Тишина и покой. Как в семье Шейлисов. Ни малейших признаков того, что
через пару дней эта улица должна погрузиться в Разлом.
На мгновение у Блума возникло сомнение, туда ли он попал? Не сбился ли
по дороге с пути? Или, быть может, коварный инфор повернул поезд, на котором он
ехал, назад, чтобы снова вернуть его к исходной точке? Если уж он способен
объявить живого человека покойником...
Блум тряхнул головой, прогоняя наваждение.
А что, собственно, он собирался увидеть? Красочное световое табло с
надписью:
Через два дня эта улица будет снесена!
? Или толпы людей, в панике
бегущих к станции монорельса?.. Все именно так и должно быть, тихо и спокойно,
до того самого момента, пока не произойдет смещение границы, пока не упадут в
проходы стальные заслонки, отгораживающие улицу от всего остального Города.
Блум сделал шаг вперед.
И снова остановился.
Он все еще не был готов к тому, чтобы окончательно порвать всякую связь
с Городом.
Черт возьми, в конце концов, самому-то себе он мог в этом признаться?..
Ему было страшно... Чертовски страшно!..
Это был неосознанный и необъяснимый страх, поднимающийся с самого дна
души, передающийся из поколения в поколение даже тогда, когда дети не знают
своих родителей; он живет в теле человека наравне с инстинктами, и так же, как
чувство боли заставляет отдернуть руку от раскаленного предмета, этот
подсознательный страх вынуждает человека сломя голову бежать прочь еще до того,
как он увидит и сумеет опознать источник опасности; он способен сам убить
человека, подобно изощренному убийце, лишив его способности мыслить и
двигаться; он живет собственной жизнью, по большей части пребывая в глубокой
летаргии, но стоит только его разбудить...
Блум выронил из руки рюкзак и в ужасе сдавил ладонями виски. Колени его
подогнулись, тело надломилось в поясе. Широко расставив ноги, он то
запрокидывал голову назад, вскидывая лицо к иллюзорному небу, то прижимал
подбородок к груди, обращая глаза к серому однородному покрытию мостовой. И все
это время из его перекошенного рта рвался беззвучный крик, не вписывающийся в
границы звукового диапазона, воспринимаемого человеческим ухом.
Для того, чтобы прекратить это мучение, нужно было всего лишь сделать
шаг назад. Но тогда бы вся оставшаяся жизнь превратилась в нескончаемую пытку.
— А-а-а-ах!!!
Блум резким движением широко раскинул руки в стороны.
Он стоял, покачиваясь, словно балансируя на канате, натянутом над
пропастью.
Затем он медленно наклонился и негнущимися пальцами подцепил лямку
рюкзака.
Теперь ему было ясно, для чего Хантер носил с собой фляжку со
спиртом... Нужно было тоже с собой прихватить... Глоток спирта, вышибающий
слезу, заодно и дурь с мозгов смывает...
А ведь примерно то же самое он испытал, когда впервые вышел из дома...
Неизведанное... Нечто, выходящее за пределы имеющегося в наличии опыта.
Разум не в силах отыскать в своих архивах аналогов и потому теряется, не может
выстроить адекватную обстоятельствам схему поведения. Вот в чем причина! Не
страх, как таковой, а порожденная им неспособность принять какое-то
окончательное решение приковывает к месту. Пытаться что-то сделать в таком
состоянии, — все равно, что рискнуть прокатиться на автоэле, все колеса у
которого разного диаметра. Умный — не двинется с места, дурак — разобьется.
Блум упал на колени. Откинув клапан рюкзака, он выхватил из него
металлический прут и ухватился за него обеими руками. На мгновение Блум замер,
держа железку в чуть отведенных в сторону руках, словно ритуальный кинжал для
харакири. Затем последовал короткий замах, — и конец металлического прута
ударил в дорожное покрытие. Мелкая каменная крошка полетела по сторонам. А Блум
замахивался и бил снова и снова, — иступленно, изо всех сил, словно стремясь
прикончить ненавистного врага. На мгновение он замирал со вскинутыми над
головой руками, затем делал судорожный глоток воздуха и наносил новый удар.
Дорожное покрытие было прочным и с трудом поддавалось ударам
металлического прута. Но времени у Блума было достаточно, а усердия и злости
ему было не занимать.
Блум работал до тех пор, пока прут не выпал из его ослабевших рук.
Тогда он всем телом откинулся назад, оперевшись на гудящие от усталости руки.
Так, в полнейшей неподвижности, он сидел минуты две. Затем он облизнул
пересохшие губы, медленно поднял правую руку и согнутым локтем растер по лицу
пот с налипшей на него каменной пылью. Тяжело оперевшись на левую руку, Блум
поднялся на ноги и сделал шаг назад, чтобы окинуть взглядом результат своего
труда.
Пустую автостраду пересекали два слова, вырубленные в дорожном покрытии
аршинными буквами:
СТИЛИ БЛУМ
. Буквы были кривыми и выглядела вся надпись не
очень красиво. Зато она сразу же бросалась в глаза на выходе со станции
монорельса. Пройти мимо нее, не заметив, мог только слепой.
Блум удовлетворенно хмыкнул. Он и сам не понимал, для чего это было
нужно, но, как ни странно, бессмысленная на первый взгляд работа принесла ему
не только облегчение, но и доставила удовольствие своим законченным видом.
Мостовые были лицом Города, и Блум нахально изуродовал его физиономию,
нацарапав на нем свое имя. Если бы Блум знал, что ин-фор при этом испытывал еще
и физические страдания, то наслаждение, полученное им, было бы еще острее и
изысканнее. Но, впрочем, и того, что он испытал, было вполне достаточно для
того, чтобы он полностью оправился от первоначального шока, сразившего его в
тот момент, когда он с полной ясностью осознал, что в месте, в котором он
оказался, любая минута может оказаться для него последней. Теперь он уже не
боялся стать вместе с разрушенными стенами домов одной из составляющих частей
груд строительного мусора. Нет! Теперь он знал, что не позволит закопать себя в
этой куче, а вскарабкается на самую ее верхотуру и станет орать там, колотя
себя кулаком в грудь!
За спиной оставался Город, впереди расстилалась дорога. Блум подобрал с
мостовой металлический прут, послуживший ему уже как оружием, так и пером, и
сунул его в рюкзак, — кто знает, может быть еще пригодится. Повесив рюкзак на
плечо, он переступил через оставленный на дороге автограф и зашагал вперед, все
дальше уходя от возможности вернуться.
Сделав не более сотни шагов, Блум уже и думать забыл о возвращении. Все
его мысли были заняты теперь только тем, как за оставшееся время наилучшим
образом подготовиться к предстоящему смещению границы. Чтобы не забыть о самом
необходимом, он на ходу достал из рюкзака блокнот и авторучку и начал делать
пометки.
Но прежде всего, конечно же, следовало позаботиться о жилье. Хантер не
называл точной даты предстоящего смещения, поэтому, вполне возможно, что
прожить здесь придется около недели. В принципе, в каждом доме, мимо которого
проходил Блум, имелись свободные квартиры, и не было никакой принципиальной
разницы, в каком из них остановиться. Но Блум упорно шел к дому, который выбрал
еще когда ехал на поезде. Пусть даже на совсем короткий срок, он все же хотел
поселиться по тому же адресу, по которому прожил большую часть своей жизни на
63-й улице. Для себя он загадал, что если квартира, которую он собирался
занять, окажется свободной, то это непременно принесет ему удачу.
Думая о жилье, Блум решил, что по тому, сколько свободных квартир
имеется в Городе, можно было бы оценить насколько сократилось его население.
Если, конечно, Город не возводился с рассчетом на прирост населения в будущем,
которого так и не произошло.
Робот-привратник, распахнувший дверь парадного, выглядел ничуть не хуже
всех тех своих собратьев, которых видел Блум на других улицах, хотя и
значительно превосходил их по возрасту.
— Добрый день, господин!
Отличная машина! Не скрипит, не заикается. Какой смысл отправлять ее на
слом?..
— Здравствуй, дорогой. Мое имя Джойс. Я хочу какое-то
время пожить
здесь. Надеюсь, в доме имеются свободные апартаменты?
Робот имеет прямую связь с сетью инфора. Сам-то он хотя бы знает, что
жить ему осталось считанные дни?..
— Конечно, господин Джойс! Могу порекомендовать вам апартаменты из пяти
комнат с душем и...
— Дай список свободных квартир, — потребовал Блум. За пару секунд робот
выдал аккуратную распечатку списка жильцов, которых в доме оказалось всего-то
11 человек. Остальные квартиры, в том числе и та, которую хотел занять Блум,
оказались свободны.
— Вот эту, — Блум ткнул пальцем в нужный номер. — Зарезервируй ее за
мной.
— На какой срок? — поинтересовался привратник.
— А как ты думаешь? — не без умысла спросил у него Блум. Если роботу
была известна точная дата смещения...
— Не могу знать, господин Джойс, — ответил привратник в своей обычной
манере.
— В таком случае, на две недели, — улыбнулся Блум.ь— Если за это время
ничего не произойдет, я съеду.
— Вы ожидаете какого-то сообщения? — вежливо поинтересовался робот.
— Угадал, — ответил Блум, направляясь к лифту.
В квартире имелся стандартный набор мебели, с которой только нужно было
удалить защитное пластиковое покрытие. В принципе, это дело можно было поручить
и роботам-чистильщикам, но Блум решил все сделать сам. Во-первых, он терпеть не
мог маленьких уборщиков, похожих на мелких паразитов, а, во-вторых, ему просто
нужно было чем-то заняться, чтобы привыкнуть к новому жилью.
Но, прежде, чем заняться распаковкой мебели, Блум сделал то, чего
никогда прежде не делал, — он настежь распахнул все имевшиеся в квартире окна.
Для чего он это сделал, Блум и сам не мог объяснить. Это был мгновенный порыв,
которому он не мог, да и не хотел противиться. За окнами была все та же улица,
воздух на улице был ничуть не свежее и не прохладнее, чем в квартире, и, тем не
менее, Блуму показалось, что после этого в доме сразу же стало светлее и
просторнее.
Работа, при том, что делал он все не спеша и тщательно, заняла у Блума
около двух часов. Покончив с ней, он заказал обед и отправился принять душ.
Пообедав, Блум увязал остатки еды и грязную посуду в тонкую, как
паутина, одноразовую скатерть и затолкнул сверток в мусороприемник.
Подойдя к пульту инфора, Блум вывел на большой экран цифровой таймер и
запустил его с нуля. Его вовсе не интересовало, сколько часов он проведет в
этой квартире. Но он решил, что после того, как произойдет смещение границы,
первым делом во всех домах будут отключены терминалы инфора, — в отторгаемой
части тела сначала отмирают нервные окончания.
Блум открыл блокнот, в котором еще на улице начал составлять список
вещей, которые необходимо было заказать, и занялся его уточнением. Однако через
пару минут он бросил блокнот на стол и снова подошел к инфору. Включив
маленький переносной экран, он набрал на клавиатуре код отдела заказов и
отметил в появившемся на экране каталоге простейшую модель компакт-телефона.
Не прошло и минуты, как негромко пискнул зуммер ячейки доставки. Блум
вынул из ячейки трубку компакт-телефона, сел в кресло и медленно, как будто все
еще раздумывая над тем, правильно ли он поступает, набрал на клавиатуре
домашний адрес Мейлы.
Мейла ответила сразу же после первого сигнала. Как будто все то время,
что Блум пропадал, так и просидела возле терминала, ожидая, когда он позвонит.
— Блум, — она даже не удивилась, узнав, что это, действительно, он. —
Где ты находишься? Я звонила Шейнисам, но Лиза сказала мне, что ты ушел от них
несколько часов назад.
— Что она тебе еще сказала? — спросил Блум.
— Я мало что поняла из того, что она говорила, — ответила Мейла и снова
повторила свой вопрос: — Где ты сейчас, Блум?.. С тобой все в порядке?
— Я в полном порядке, — улыбнулся Блум. — Включи определитель адреса, и
он подскажет тебе, где я нахожусь.
— Шестая улица? — удивленно произнесла Мейла спустя несколько секунд. —
Что ты там делаешь?
— То же, ч...
Закладка в соц.сетях
