Жанр: Научная фантастика
Там
....
Блум стоял и глядел на вывеску дома, а на лице его медленно растекалась
глуповатая улыбка невероятно довольного собой человека.
— Господин Блум!..
Блум вздрогнул, словно от удара током, и стремительно обернулся на звук
окликнувшего его такого знакомого голоса.
Из-за края ровно подстриженной зеленой изгороди виднелась покатая крыша
красного автоэла.
— Что задела? — недовольно буркнул себе под нос Блум. Хорошее
настроение улетучилось, как вкус выпитого пива. Раздвинув кусты, Блум вышел на
тротуар.
— Простите, что несколько задержался, господин Блум, — раздался голос
автоэла из-за приоткрытой дверцы. — Но вы не предупредили меня, что собираетесь
воспользоваться пассажирским лифтом. Садитесь, я доставлю вас до места
назначения.
— Трудно отказаться от такого предложения, — устало вздохнул Блум,
забираясь на заднее сиденье машины.
— Кстати, и дверца снова стала закрываться, — радостно сообщил автоэл.
— Сомневаюсь, — Блум уже загнал свой прут на прежнее место, в створ
возле дверной петли. — Но ты поезжай, — я придержу дверцу.
— Ах, ты... Ну, надо же! Все ведь было нормально...
— Это, видимо, из-за меня, — честно признался Блум. — Вот выйду, — и
все снова будет работать нормально.
— Ну, что ж...
— Да, и адрес нашего места назначения тоже изменился.
— И куда я должен доставить вас теперь?
— К началу улицы.
— Будьте добры, назовите точный адрес.
— Поезжай прямо, а я скажу тебе, когда нужно будет остановиться.
Автоэл не стал возражать. Только мотор его рыкнул как-то недовольно и
немного жалобно, когда он тронулся с места.
— Должно быть, у тебя давно не было таких привередливых пассажиров, как
я? — проявив сочувствие к ни в чем, собственно, не виноватому автоэлу, спросил
Блум.
— У меня до вас вообще никого не было, — грустно, как показалось Блуму,
ответил автоэл. — Так что я с радостью отвезу вас, куда прикажете. Главное,
чтобы вы остались довольны.
— Серьезно? — удивился Блум. — А разве ты не знаешь, что я опасный для
городских роботов агрессивный луддит, да к тому же еще и псих, объявленный в
розыске?
— Такая информация курсирует сейчас по инфо-сети, — ответил автоэл. —
Но к выполняемой мною работе она не имеет никакого отношения... Вы ведь не
станете причинять мне никакого вреда, господин Блум?
— Успокойся, у меня для этого нет никаких причин, — заверил его Блум. —
И даже дверца твоя снова будет в полной исправности, как только я выйду из
машины. Обещаю тебе.
Какое-то время они ехали молча.
— Останови здесь! — приказал Блум, как только впереди показалась стена
дома, перегораживающего улицу в самом ее начале. Автоэл послушно притормозил
возле тротуара.
— Спасибо, — сказал Блум.
Выйдя из машины, он лихо хлопнул дверцей.
— Видишь! — весело заявил он, обращаясь к автоэлу. —Я же обещал, что
все будет в порядке!
— Мне было приятно путешествовать с вами, господин Блум, — ответил
автоэл. — Надеюсь, вы еще когда-нибудь сядете на мое заднее сиденье.
— Кто знает, — улыбнулся Блум. — Возможно, что нам еще и доведется
покататься вместе.
Приподняв руку, он изобразил пальцами прощальный жест.
Машина не двинулась с места.
— Уезжай! — махнул автоэлу рукой Блум. — Сегодня ты мне больше не
потребуешься! Автоэл ничего не ответил.
— Ну, все, — с тоской произнес Блум. — Инфор взял парня под свой
контроль и задействовал его на жесткой программе слежки, — наклонив голову,
Блум заглянул в тонированное лобовое стекло автоэла, словно это было лицо
собеседника. — Все еще надеешься, что я не сумею от тебя уйти?
Вновь не получив ответа, Блум не стал продолжать бессмысленный
разговор. Повернув в сторону от дороги, он прошел между домами и скрылся среди
невысоких деревьев на заднем дворе.
Автоэл одиноко и уныло стоял какое-то время на месте, где оставил его
Блум. Спустя примерно полчаса, он завел мотор, развернулся на середине дороги и
укатил куда-то в сторону противоположного конца улицы.
Блум повторил тот же трюк, что и возле своего дома, — прошел по
тропинкам задних дворов и снова вышел на главную улицу уже вне пределов
видимости превратившегося в неопытного шпиона автоэла. Все же, на всякий случай
он не стал выходить на тротуар, а, пригибаясь, прошел вдоль ряда аккуратно и
ровно подстриженных кустов.
Дойдя до стены дома, фасад которого, вопреки всем законам геометрии и
физики, находился на уровень ниже, Блум выглянул из-за кустов, вытянул шею и
взглядом отыскал знакомое окно, за которым находилась комната Мейлы Влат.
К глубокому удивлению Блума, окно было чуть приоткрыто.
Стили Блум
Я уже ничего не хочу. Пусть только за этим окном все будет также, как
и вчера...Что за блажь — оставлять на ночь окно открытым, если его и днем-то
открывать незачем?.. Можно подумать, что здесь открыли новый постоянно
действующий переход с одного уровня на другой.... Не нравится мне это... Свет в
комнате не горит... Мейла спит или ее нет дома?.. Черт, что за дурь в голову
лезет! Должно быть с недосыпа. Можно подумать, мало одного придурка,
шатающегося ночью по улицам, с безумной идеей натянуть нос инфору. Нашел с кем
связаться, — с информационной системой, у которой где-то замкнули провода, в
результате чего она стала считать себя господом богом, — великим, ужасным и
всемогущим!..
Бред!
У меня самого в голове полный кавардак. Нужно все же выспаться, иначе
еще через пару часов я просто с ног свалюсь от усталости... Инфору проще, — он
может отдыхать по частям. Один проводок спит, другой — думу думает...
Мейла, наверное, тоже сейчас спит... Жалко будить... Испугается
спросонья... И все же, почему у нее открыто окно?..
Интересно, ушат холодной воды для меня уже приготовлен?..
ГЛАВА 13
Скелету в шкафу одиноко
(5-й уровень, 63-я улица, дом 120)
Блум встал на цыпочки и, вытянув руки вверх, уцепился пальцами за край
оконного карниза.
— Мейла... — позвал он сдавленным шепотом.
Никто не ответил. В комнате царили тишина и мрак. Но щель, оставленная
между приоткрытыми створками окна, была вполне достаточной для того, чтобы в
нее мог протиснуться человек.
Блум с тревогой потрогал свои бока, — да нет же, он вовсе не такой
толстый, как может показаться!
Ухватившись покрепче за карниз, Блум уперся носками ботинок в стену и
попытался подняться наверх. Ничего хорошего из этой его затеи не вышло, — опора
была слишком ненадежной, а руки Блума — недостаточно сильны, чтобы вытянуть
его, что ни говори, тяжеловатое тело. Закономерной расплатой за юношескую
горячность, несвойственную взрослому мужчине, стало ушибленное колено.
Блум поднялся на ноги и, потирая колено, огляделся по сторонам в
поисках чего-то, что могло бы помочь ему подняться на высоту в пару метров. Но
на улице не было ничего лишнего, даже контейнеров для мусора. Можно было,
конечно, сломать какую-нибудь изгородь, но это стало бы просто-таки
вызывающе-демонстративным действием, которое не могло ни привлечь к себе
внимание инфора. А Блуму сейчас это было совсем ни к чему.
Блум снова с тоской посмотрел на приоткрытое окно. Прямо как в басне
про лису и виноград. Оставалось только сказать:
Не очень-то и хотелось!
, — и не спеша, сохраняя достоинство,
удалиться.
Но вместо этого Блум достал из рюкзака прут и негромко постучал им по
оконному стеклу. Не получив ответа, он постучал еще раз, сильнее.
— Мейла... Мейла!..
В комнате загорелся свет, — неяркий, желтоватый. Должно быть, включили
не верхнее освещение, а что-то вроде небольшого ночника.
Через минуту в проеме между створками окна появилась Мейла. Лица ее
Блуму почти не было видно, но по растрепанным волосам и без того можно было
понять, что он поднял ее с постели.
— Кто здесь? — чуть хрипловатым спросонья голосом негромко спросила
женщина.
— Это я, — шепотом ответил ей Блум и сделал два шага назад, чтобы его
было лучше видно. — Это я — Блум.
— Блум! — в полный голос удивленно воскликнула Мейла. Блум вскинул
руки, чтобы предостеречь ее от слишком громких проявлений эмоций, но Мейла не
обратила на его жест никакого внимания. Она поставила локоть на подоконник и
положила подбородок на открытую ладонь.
— Блум, — томно, нараспев произнесла она его имя. — Как романтично...
Ты... Ночью... Под моим окном... Поверить не могу. Прежде я видела такое только
в видеофильмах!
— Я тоже очень рад тебя видеть, Мейла, — отводя глаза в сторону,
смущенно пробормотал Блум. — Но, к сожалению, мне придется разрушить идиллию...
Видишь ли, Мейла, если ты не подашь мне стул, я не смогу забраться к тебе в
окно.
— Нахал! — воскликнула Мейла, прекрасно имитируя возмущение. — Ты
решил, что для того, чтобы добиться моего расположения, достаточно просто
постучать палкой по стеклу?!
— Мейла, ты не так меня поняла... — смущенно замялся Блум. — Я совсем
не то имел в виду... Видишь ли, у меня проблемы...
— Да ладно тебе, Блум, — уже своим обычным голосом произнесла Мейла. —
Я прекрасно понимаю, что ты здесь не для того, чтобы спеть мне серенаду. Но
могу же я хотя бы немного помечтать?.. Держи...
Мейла полностью раздвинула оконные створки и, перекинув через
подоконник, подала Блуму легкий плетеный стул.
— Спасибо, Мейла, — Блум подхватил стул, поставил его под окном и
взобрался на него. — Я все тебе объясню...
— Не части, Блум, — вяло улыбнулась женщина, принимая из рук гостя
рюкзак. — Ты не против, что я называю тебя Блумом? Имя Стили, на мой взгляд,
тебе совершенно не подходит.
— Да ради бога, — Блум встал коленями на подоконник. — Почти все
знакомые так меня и называют.
Развернувшись в сторону улицы, Блум наклонился, схватил стул за спинку
и втащил его в комнату. После этого он спрыгнул с подоконника на пол, закрыл
окно и с облегчением перевел дух.
— Хочешь выпить? — спросила его Мейла. Блум окинул взглядом фигуру
женщины. На ней был ярко-красный халат с широкими рукавами, на полах которого
золотом были вышиты свернувшиеся кольцами драконы.
— Откуда у тебя такой роскошный халат? — спросил Блум.
— Нравится? — Мейла развела руки в стороны и наклонила голову, чтобы
самой на себя взглянуть. — Сшила в ателье на заказ. Образец, между прочим, я
разработала сама.
— Великолепно, — совершенно искренне похвалил Блум.
— Так ты хочешь выпить? — повторила свой первоначальный вопрос женщина.
— Хотя, пожалуй, для серьезной выпивки пока еще слишком рано, но ты сегодня,
похоже, даже не ложился.
Блум следом за Мейлой бросил взгляд на стенные часы в виде раскинувшей
крылья стрекозы, которые показывали пять минут седьмого.
— Хочу, — сказал он, снова переведя взгляд на Мейлу. — И изрядную дозу.
Мейла чуть приподняла левую бровь и, ничего не сказав, проследовала в
другую комнату.
Блум сел на стул, который помог ему забраться в окно, облокотился на
спинку и устало вытянул ноги.
Мейла вернулась через пару минут. Подойдя к Блуму, она протянула ему
широкий стакан с толстым тяжелым дном, наполненный почти до краев.
— Джин с тоником, — сообщила она. — Самое лучшее для того, чтобы
немного прочистить мозги в шесть часов утра. Только заранее предупреждаю, что
после ты уже никуда не сможешь пойти, не выспавшись как следует.
Блум сделал большой глоток из предложенного ему стакана и с
наслаждением прикрыл глаза, ощущая, как по телу растекается блаженная истома,
обычно предшествующая крепкому сну. Но для сна время еще не пришло. Сначала
нужно было объясниться с Мейлой.
Блум приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на женщину.
Мейла присела на край кровати с небрежно накинутым поверх разобранной
постели покрывалом. Красивым и легким движением руки она откинула за спину
прядь огненно-рыжих я волос, после чего поставила локоть на бедро и прижала
ладонь к щеке.
— Итак, господин Блум, — вновь шутливым тоном произнесла Мейла. — Что
же заставило вас ворваться среди ночи в квартиру к одинокой женщине?
— А что заставило одинокую женщину оставить окно своей спальни открытой
на ночь? — в тон своей собеседнице задал вопрос Блум.
— Быть может, ожидание чуда? — улыбнулась Мейла.
— К сожалению, чудес не бывает, — покачал головой Блум.
— Ты пессимист, Блум, — недовольно выгнула губы Мейла.
— Я реалист, Мейла, — грустно улыбнулся в ответ ей Блум. — Поэтому
сразу же хочу предупредить тебя, что мое прибывание здесь может оказаться
небезопасным для тебя.
— Вы пугаете меня, господин Блум! — в показном испуге Мейла сжала руки
в кулачки и прижала их к груди.
— Сейчас не до шуток, Мейла, — серьезно посмотрел на нее Блум. — Я
пришел к тебе по двум причинам. Во-первых, я хотел проверить одну свою
гипотезу, а, во-вторых, мне просто больше некуда было идти.
— И все? — недовольно сдвинула брови Мейла.
— Ну... — Блум наклонился к своему стакану и сделал из него изрядный
глоток. — Конечно же, мне хотелось снова увидеть тебя, — признался он, глядя на
носки своих ботинок.
— Из трех названных причин, мне лично больше всего понравилась
последняя, — улыбнулась Мейла.
— В иных условиях мне, возможно, оказалось бы достаточно и ее одной, —
сказал Блум.
— Так что все же случилось, Блум?
В одно мгновение, словно легкий ветерок пролетел по комнате. Лицо Мейлы
сделалось серьезным и сосредоточенным, каким Блум его еще никогда не видел. Он
даже и не подозревал , что у этой милой женщины может быть столь суровое, если
не сказать жесткое, похожее на маску, выдавленное из тонкой фольги, выражение
лица. Оперевшись локтями о колени и переплетя пальцы рук, Мейла подалась
вперед, словно стараясь приободрить Блума своей близостью. Это был не женский
неосознанный порыв, а движение человека, который уже примерно понимает, о чем
поведет речь его собеседник и насколько трудно ему будет говорить.
Блум глядел не на лицо Мейлы, а только на ее рыжие, растрепанные со сна
волосы, которые она просто закинула за спину и там перекрутила в толстый жгут.
Вид этих волос, а, быть может, один только их цвет, пробуждал в душе Блума
странное чувство, похожее одновременно на буйную радость и тихую грусть, когда
хочется одновременно плакать и смеяться.
Блум сделал еще один глоток из стакана с напитком, приготовленным для
него Мейлой, и начал рассказывать.
Он старался говорить сдержанно, избегая собственных субъективных оценок
и эмоционально окрашенных личностных впечатлений, пытаясь придерживаться только
фактов, в подлинности которых у него самого не было ни малейших сомнений. Он
хотел, чтобы у Мейлы составилось собственное представление о том, что произошло
с ним за истекшие сутки. Для себя он уже решил, что, если Мейла, как и Шейлис,
сочтет все, о чем он говорит, бредом сумасшедшего, то он не станет даже
пытаться убедить ее в обратном. Просто встанет, вежливо откланяется,
поблагодарит за угощение и уйдет. Куда он пойдет, он и сам пока еще не знал. Но
был уверен в том, что не сможет остаться в этом доме в роли если и не опасного
безумца, так убогого, за которым требуется уход и постоянный присмотр.
По тому, как слушала его Мейла, трудно было понять, какие эмоции
вызывает у нее история, излагаемая Блумом. Она не задавала никаких вопросов, но
при этом и не высказывала сомнений в достоверности услышанного. За все это
время Мейла ни разу не поднялась со своего места. Она только время от времени
меняла положение тела, то откидываясь назад и опираясь на руки, то снова
наклоняясь вперед.
Начав свой рассказ довольно-таки уверенно, ближе к концу Блум начал
запинаться, то и дело путаясь в словах и затрудняясь найти верное определение,
тому или иному действию или событию. Джин с тоником он уже допил, и теперь
пустой стакан мешал ему, занимая руки. Блум не знал, куда его поставить, и
боялся хотя бы на мгновение прерывать свой рассказ, чтобы спросить об этом
хозяйку.
Конец истории он вообще скомкал, буквально в двух словах рассказав о
том, что произошло с ним после того, как он Расстался с Шейлисом.
— Теперь ты понимаешь, Мейла, — с облегчением подвел итог Блум. — Что я
могу оказаться довольно-таки беспокойным гостем.
— Ты собираешься надолго остаться у меня? — спросила Мейла.
Голос ее прозвучал настолько невозмутимо и ровно, что трудно было
понять, беспокоит ли ее то, что Блум может задержаться в ее квартире или же ей
это абсолютно безразлично. Не зная, что ответить, Блум молча развел руками.
Мейла взяла из его руки пустой стакан и поставила его на небольшой круглый
столик, стоявший рядом с кроватью.
— Насколько я поняла, домой вернуться ты не можешь, — произнесла она,
не спрашивая, а констатируя факт. — В соседней комнате есть диван. Он не очень
большой, но, надеюсь, ты с него не свалишься. А если все же упадешь, то
придется тебе спать на полу.
— Ты предлагаешь мне остаться? — глаза Блума удивленно и немножко пьяно
округлились.
— А ты, можно подумать, рассчитывал, что после рассказанной тобой
истории я сразу же выставлю тебя за дверь, — едва заметно усмехнулась Мейла. —
Если бы это было так, то ты бы и не пришел сюда.
— Наверное, — вынужден был согласиться с ней Блум.
— Пойдем, я покажу, где ты будешь спать, — сказала Мейла, поднимаясь на
ноги.
— Сначала нужно выяснить, удалось ли мне уйти из-под наблюдения инфора,
перепрыгнув с одного уровня на другой, — возразил Блум.
— Для начала тебе нужно хорошенько выспаться, — заявила Мейла таким
тоном, что сразу же стало ясно, что спорить с ней бесполезно. — Когда
отдохнешь, тогда вместе и подумаем, что делать дальше.
Блум уперся руками в сидение стула, на котором сидел. Для того, чтобы
подняться на ноги, ему пришлось сделать над собой усилие. Усталость брала свое,
и он готов был уснуть, сидя на стуле.
— Наверное, ты права, — сказал Блум, благоразумно решив не вступать в
спор, поскольку шансов одержать в нем победу у него все равно не было. Тряхнув
головой, он добавил: — Такое чувство, будто я не спал целую неделю.
Следуя за Мейлой, Блум прошел в соседнюю совсем маленькую комнату.
Помимо обещанного дивана в ней еще имелся небольшой квадратный столик и две
чертежные доски, на которых были закреплены большие прозрачные листы целлулоида
с нанесенными на них рисунками. Листов, наложенных один на другой, было так
много, что невозможно было рассмотреть, что именно изображено на каждом из них.
— Здесь я обычно занимаюсь своими исследованиями в области
сравнительного искусствоведения, — указав рукой на разбросанные повсюду рисунки
и листы с фрагментами каких-то текстов, объяснила Мейла.
Подойдя к ячейке доставки, она быстро набрала нужный код.
— Сравнительное искусствоведение? — Блум бросил на пол свой рюкзак и
ногой загнал его под стол. — Что за штука такая?
— Никогда прежде не слышал?
Мейла вынула из ячейки доставки стопку свежего постельного белья и
кинула его на диван.
— Нет, — честно признался Блум.
— И не мог слышать, — рассмеялась Мейла. — Это я сама придумала. Я
пытаюсь найти похожие образы в произведениях искусства, относящихся к разным
эпохам и жанрам.
— Ну и как, получается? — поинтересовался Блум.
— Есть некоторые закономерности, — уклончиво ответила Мейла.
— Например?
— Ты почему назвал один из своих романов
Земляничная поляна
?
— Не помню, — подумав, ответил Блум. — А какое это имеет значение?
— А тебе известно, что существует еще и художественный фильм одного
весьма титулованного, хотя, на мой взгляд, и невыносимо скучного и занудного
кинорежиссера, который называется точно так же:
Земляничная поляна
?
— Нет, — покачал головой Блум. — Но могу поспорить, что в нем ни разу
не показана земляничная поляна, как таковая.
— Почему ты так решил? — удивленно спросила Мейла.
— Потому что в моей книге тоже нет ни слова о ней, — усмехнулся Блум. —
Так я угадал?
— Если мы станем обсуждать эту тему, то ты так и не ляжешь спать, —
ответила ему Мейла, выходя из комнаты.
— Так я угадал или нет?! — крикнул вслед ей Блум. Ответа не
последовало.
Блум постелил приготовленное Мейлой белье на диване, разделся, погасил
свет и лег.
Диван, действительно, был несколько узковат для него. Однако Блум не
успел этого заметить, уснув, едва только щека его коснулась подушки.
Спал он долго и, что самое удивительное, почти без сновидений. Несмотря
на то, что истекший необычайно долгий день был наполнен сильнейшими в его жизни
переживаниями и массой необыкновенных, никогда прежде не случавшихся с ним
событий, ни одно из них не нашло отражения в ирреальных образах, порождаемых
подсознанием человека во сне. Не видел Блум и ставшего уже привычным дракона,
свернувшегося кольцом и яростно грызущего свой хвост. Быть может, потому, что
он уже видел таких же драконов на халате Мейлы?
Сон Блума был похож на долгое путешествие по невероятно длинному,
неосвещенному туннелю. Блум двигался вперед, не испытывая ни усталости, ни
страха. Он знал, что рано или поздно туннель должен кончиться, и тогда он
увидит... Земляничную поляну?.. Может быть.
Блум проснулся внезапно, как от толчка. В комнате все еще было темно.
Он захотел подняться и едва не свалился с узкого дивана. Только уперевшись
руками в холодный пол, Блум окончательно проснулся и вспомнил, где он
находится.
Прошлепав голыми ступнями по полу, Блум наткнулся на стену и, пошарив
рукой, нашел на ней выключатель. Отрегулировав верхнее освещение до привычной
для себя яркости, он вернулся к дивану, чтобы одеться и собрать постель.
— Проснулся уже? — спросила, заглянув в комнату, Мейла. Блум глянул на
часы. Было без десяти восемь.
— Я проспал всего пару часов? — Блуму с трудом удалось подавить зевок.
— Сейчас восемь часов вечера, — развеяла его иллюзии Мейла. — Ты спал
весь день.
— Извини, — смутился Блум.
— Я разве тебя за это осуждаю? — улыбнулась Мейла. — Одевайся. Я пока
закажу себе ужин, а тебе завтрак. Зубную щетку и эпиляционный крем я оставила
для тебя в ванной.
Когда Блум, умывшись и сведя с лица дневную щетину, вышел в большую
комнату, еда была уже на столе.
Мейла переоделась в брючный костюм песочного цвета. Ее
ослепительно-рыжие волосы были уложены в высокую прихотливую прическу.
— Ну, и как ты себя чувствуешь, находясь на нелегальном положении? —
спросила Мейла, наливая Блуму в чашку кофе. Блум на минуту задумался.
— Честно сказать, не знаю, — признался он. — Должно быть, я еще не
осознал до конца, что же со мной произошло.
— Естественно, никаких планов на будущее у тебя пока нет?
— Вначале я хочу выяснить, удалось ли мне избавиться от наблюдения
инфора... Но...
Блум замялся. На мгновение он засомневался, стоит ли вообще говорить об
этом.
— Ну так что? — требовательно посмотрела на него Мейла.
— Видишь ли, — переводя взгляд с одного предмета сервировки стола на
другой и при этом изо всех сил стараясь не смотреть в сторону собеседницы,
начал Блум. — Если инфор следит за каждым жителем города, то ему уже известно,
что в твоей квартире находятся двое человек вместо положенного одного. Даже
если пока он еще и не установил личность нового жильца, то, думаю, много
времени у него это не займет.
Блум с силой воткнул нож в кубик масла и принялся с ожесточением
размазывать его по тосту.
Какое-то время Мейла молча, со снисходительной улыбкой на губах
наблюдала за его нервозными действиями.
— Мне кажется, ты сильно преувеличиваешь возможности инфора, —
произнесла она, когда Блум, закончил наконец-то намазывать тост и, положив нож,
поднес его ко рту.
— Что? — рука с тостом замерла в воздухе.
— Вести постоянное наблюдение за каждым жителем Города, — это слишком
громоздкая задача даже для инфора, — пояснила свои слова Мейла. — Я вовсе не
ставлю под сомнение то, что ты рассказал мне вчера. Я просто считаю, что инфор
уделяет тебе особое внимание, как субъекту, который, с его точки зрения, может
представлять собой некую потенциальную угрозу.
— Для кого? — положив тост на край тарелки, спросил Блум.
— Насколько я п
...Закладка в соц.сетях
