Жанр: Научная фантастика
Мост 2. Идору
...этих
жутких немцев в си-таковском "Хайате". Они прилетели туда откуда-то, я так
думаю, из Африки. - Мэриэлис раздавила окурок о голубое блюдце, отчего табачная
вонь стала еще хуже. - Они не хотели давать мне эту штуку, говорили, что ожидали
увидеть самого Эдди. Начались звонки туда-сюда. В конце концов их уломали. Мне
полагалось закинуть ее в чемодан вместе с обычными шмотками, но я
замандражировала. Начала налегать на лекарство от мандража.
Она бегло осмотрелась по сторонам, поставила блюдце с раздавленным окурком
на прикроватную тумбочку и сделала что-то такое, отчего передняя стенка тумбочки
откинулась. Это был холодильник, заставленный маленькими бутылочками. Мэриэлис
наклонилась и начала изучать ассортимент, хитрая зажигалка соскользнула с
кровати на белый ковер.
- А текилы нету, - пожаловалась Мэриэлис, доставая из холодильника
квадратную бутылочку с рыбой на этикетке. - Ну вот кто бы, спрашивается, мог
назвать водку "Возвращение лосося"? Только японцы, это для них нормальный ход. А
сделать зажигалку в виде пистолета, - она скользнула глазами по упавшей
зажигалке, - это уж точно только русские могут, это для них нормальный ход.
Кья заметила, что волосы Мэриэлис стали раза в два короче, лишились тех
удлинений.
- В "Си-Таке", - сказала она, - когда брали пробы на ДНК, вы подсунули им
удлинения...
Мэриэлис вскрыла бутылочку, залпом ее осушила и удовлетворенно
передернулась. И только потом ответила.
- Все эти удлинения, - сказала она, - из моих родных волос. Отрастила их
на стороне, пока сидела на ну вроде как диете, ты меня понимаешь? Эти, в
аэропорту, они со своими анализами заодно секут людей, любящих поразвлечься.
Некоторые развлекалки остаются в волосах на не знаю сколько времени. - Пустая
бутылочка встала рядом с блюдцем-пепельницей. - А этот, - Красный ноготь ткнул в
сторону Масахико, - он что сейчас делает?
- В сети работает, - сказала Кья; объяснять про Крепость было бы слишком
долго, да и вообще ни к чему.
- Уж это-то я и сама вижу. Вы пришли сюда из-за того, что эти забегаловки
переадресовывают, верно?
- Но ты меня все равно нашла.
- Хорошие связи в таксомоторной компании. Я решила, что стоит попробовать.
Но русские, они ведь тоже об этом подумают. Или уже подумали.
- Но как ты вошла? Тут же все заперто.
- Я, милочка, знаю в таких местах все ходы и выходы. Я вообще знаю больше,
чем следовало бы.
Масахико снял с глаз черные чашечки, увидел Мэриэлис, взглянул на чашечки,
а затем - на Кья.
- Это Мэриэлис, - сказала Кья.
Гоми-бой был аниме-шаржем на самого себя: огромные глаза, а прическа даже
выше и загогулистее, чем в натуре.
- Кто пил водку? - вопросил он.
- Мэриэлис, - сказала Кья.
- Какая еще Мэриэлис?
- Она сейчас там, в этом номере.
- Это эквивалентно двадцати минутам в сети, - сказал Гоми-бой. - А как она
попала в ваш номер? В отеле "Дай" такого не бывает.
- Долго объяснять, - ответила Кья.
Они снова были в комнате Масахико. Возвращение в Крепость прошло легко и
быстро, без всякой беготни по лабиринтам, просто кликнули "возврат" и в секунду
добрались. Мимо иконки, напоминавшей ей про незакрытую Венецию, но иконка
мелькнула и сразу исчезла, так что не было времени среагировать. Возможно, там
так устроено, что, если раз зашел, вернуться можно по-быстрому. Масахико сказал,
что им нужно туда, и поскорее, потому что какие-то неприятности, а Мэриэлис
сказала, что пожалуйста, она не возражает, и они ушли в сеть, хотя Кья была
совсем не в восторге, что Мэриэлис остается в номере считай что одна.
- Этой карточки хватит еще на двадцать шесть минут в номере, - сказал
Гоми-бой. - Если только твоя подружка не вдарит еще раз по водке. У тебя есть
счет в Сиэтле?
- Нет, - мотнула головой Кья, - только у мамы...
- Туда мы уже заглянули, - сказал Масахико. - На съем этого номера плюс
выходы в сеть кредита твоей матери никак не хватит. У твоего отца...
- Отца?
- ...есть подотчетный счет в сингапурском коммерческом банке, где он
работает...
- Откуда вы это знаете?
- Откуда? - Гоми-бой пожал плечами. - Крепость. Мы умеем узнавать. Наши
люди много знают.
- Я не хочу, чтобы вы залезали в папин счет, - твердо сказала Кья. - Это у
него для работы.
- Осталось двадцать пять минут, - напомнил Масахико.
Кья сняла очки. Все вроде в порядке. Кроме одного. Мэриэлис вытаскивает из
мини-холодильника очередной пластиковый пузырек.
- Не трогай!
Мэриэлис виновато взвизгнула и уронила бутылочку.
- Тогда, может, немножко рисовых крекеров?
- Ничего, - отрезала Кья. - Здесь все очень дорого. У нас кончаются
деньги.
- О! - Мэриэлис вскинула глаза и несколько раз сморгнула. - Ведь и правда.
А у меня так и вообще ничего нет. Эдди наверняка аннулировал мои карточки, а к
тому же, попробуй я ими за что-нибудь заплатить, он тут же узнает, где мы.
- Мы вышли на подотчетный счет твоего отца, - сказал Масахико, не
поворачиваясь и не снимая наглазников.
- Вот и чудненько, - разулыбалась Мэриэлис.
- Пусть они ее забирают, эту свою нанофиговину, - сказала Кья, торопливо
сдергивая наперстки. - Я ее тебе верну, прямо сейчас, а ты отнесешь ее им,
отдашь и скажешь, что это была просто ошибка.
Не вставая с пола, на четвереньках, она подобралась к расстегнутой сумке,
покопалась в ней и протянула Мэриэлис растерзанный сверток. Между лохмотьями
скотча и сине-желтого си-таковского дьюти-фри мешка проглядывали темно-серый
пластик и ряды маленьких, аккуратных дырочек; наноассемблер (если это
действительно наноассемблер) выглядел странновато, но вполне невинно, нечто
вроде перцемолки работы какого-то шизанутого дизайнера.
- Вот, бери. Объясни им, что все в порядке. Что это просто недоразумение.
- Не надо, - отшатнулась Мэриэлис, - положи ее на место. Видишь ли, - она
судорожно сглотнула, - проблема совсем не в том, недоразумение это или не
недоразумение. Проблема в том, что и так и так они нас убьют, потому что мы
знаем об этой штуке. А Эдди, он и слова им против не скажет. Потому что не
может. А еще потому, что он вроде как сыт мной по горло, этот мелкий,
неблагодарный, вонючий говнюк... - В ее голосе не было злобы, только тоска и
усталость. - Так что на него рассчитывать не приходится.
- Счет вскрыт, - сказал Масахико. - Вернись к нам, пожалуйста. Тут у тебя
гость.
* 29. Ее плохая сторона
В фургончике пахло резиной и разогретой электроникой. На месте снятых
задних сидений чернели аппаратурные блоки, опутанные проводами и проложенные
комками пузырьковой упаковки.
Рез сидел впереди, рядом с водителем, тем самым калифорнийским самураем из
Акихабары. Лэйни пристроился на одном из блоков, между Арли и Ямадзаки; за их
спинами с такими же примерно удобствами разместились Вилли Джуд и третий техник,
рыжий. При каждом толчке Лэйни страдальчески морщился; боль в ушибленном о
столик боку не только не утихала, но и становилась все сильнее. Уже здесь, в
машине, он обнаружил на своем левом носке кровь, но так и не сумел разобраться,
из какого она места, да и вообще - своя или чья-нибудь.
Арли прижимала к уху мобильник.
- Восьмой вариант, - сказала она, обращаясь, как видно, к водителю. Тот
тронул клавишу дорожной карты, по экрану побежали кварталы Токио, нарезанные
Координатными линиями на ровные квадратики. - Мы берем Реза с собой.
- Отвезите меня в "Империал", - сказал Рез.
- Приказ Блэкуэлла.
- Дай-ка я сам с ним поговорю. - Рез повернулся и взял у нее трубку.
При повороте налево, с узкой улочки на широкую, свет фар на мгновение
выхватил людей, вразброд спешивших оказаться как можно дальше от "Западного
мира"; никто из них не переходил на бег, все изображали из себя случайных
прохожих, таких себе любителей поразмять ноги перед сном. Обе улицы были
довольно невзрачными, плотно застроенными и - если не считать прикидывающихся
ветошью пешеходов - совершенно пустынными.
- Кити, - сказал Рез, - я хочу вернуться в свой отель.
Справа и чуть впереди из-за домов вынырнула жестокая, ослепительная звезда
полицейского вертолета, по белому бетону побежали угольно-черные тени. Рез
слушал трубку. Мелькнула и исчезла позади всенощная лапшовая обжираловка,
тусклая желтизна пластиковых полупрозрачных занавесок, суматошливое мелькание на
экранчике маленького телевизора. Арли схватила Лэйни за колено и ткнула пальцем
вперед, через плечо Реза. Справа на перекресток вылетели три белых броневика с
пронзительно-голубыми мигалками на кургузых, угловатых башнях; они пересекали
улицу чуть не под самым носом мини-вэна и пропали из вида, беззвучные, как тени.
Рез снова повернулся и протянул Арли ее мобильник.
- Кити малость не в себе. Хочет, чтобы я пошел с вами и ждал его там.
- А он уже знает, что это такое было? - поинтересовалась Арли, забирая
трубку.
- Любители автографов, - ухмыльнулся Рез и начал поворачиваться.
- А что случилось с идору? - спросил Лэйни.
- С идору? - уставился на него Рез. - А вот если бы вы умыкнули эту новую
платформу - прекрасная, кстати, работа, - что бы это вам дало?
- Не знаю.
- Единственная реальность Рэи находится в плоскости непрерывного
творчества, порождения. Не состояние, а процесс, бесконечно больший суммы всех
ее "я", прошлых и будущих. Платформы тонут под ней, одна за другой, а она
становится все сложнее, все осязаемее... - Зеленые миндалевидные глаза
мечтательно затуманились.
Рез отвернулся. Арли осторожно прикладывала к рассеченному углу рта
бумажный носовой платок.
- Лэйни-сан... - Ямадзаки, шепотом. Сует что-то в руку. Наглазники с
проводом. - У нас тут база данных по глобальной активности фэнов...
Ребра ноют со страшной силой. Может, трещина? А кровь, это из ноги?
- Чуть попозже, ладно?
Номер Арли был вдвое больше номера Лэйни. В нем имелась даже миниатюрная
гостиная, отделенная от спальни и ванной золочеными створчатыми дверьми. У
четырех стульев, стоявших в гостиной, были очень высокие, очень узкие спинки с
навершиями из матированной нержавейки в форме неизбежных эльфийских колпаков. На
одном из этих поразительно неудобных стульев и сидел сейчас Лэйни, сидел,
скрючившись от боли и нянькая пострадавший бок. Кровь оказалась все-таки его
собственной, с ободранной лодыжки. У Арли в ванной нашлась вполне
профессиональная аптечка скорой помощи, и он залепил ссадину микропоровым
пластырем. С ребрами было сложнее; здесь, пожалуй, могло бы помочь что-нибудь
вроде эластичной повязки, но в аптечке ничего на этот счет не нашлось.
Справа, на соседнем стуле, Ямадзаки воссоединял пиджак с рукавом при
посредстве анодированных под золото булавок из эльфийско-колпачного швейного
набора. Такие наборы имелись в каждом номере каждой, наверное, гостиницы, но
Лэйни никогда еще не видел, чтобы ими пользовались. Ямадзаки снял поврежденные
очки и работал, чуть не прижимая пиджак к носу; в его фигуре было что-то мирное,
почти старушечье. Еще правее сидел, молодецки распрямившись, огненновласый
техник с весьма для такой масти уместной фамилией Шаннон; он читал глянцевый
журнальчик, явно прихваченный из какой-то халявной раскладки.
Рез лежал на кровати, подоткнув под плечи все наличествующие подушки, а
Вилли Джуд сидел у него в ногах, прочесывая с помощью своих гляделок
телевизионный эфир. Судя по всему, разгром "Западного мира" не попал еще в
выпуски новостей, хотя на одном из клубно-развлекательных каналов и
проскользнуло нечто вроде намека.
Арли стояла у окна, прижимая к распухшей губе кубик льда, завернутый в
белую тряпочку.
- А когда его ждать, хотя бы примерно? - спросил Рез.
- Понятия не имею, - сказала Арли. - Но Блэкуэлл весьма настойчиво просил,
чтобы ты его дождался.
Рез обреченно вздохнул.
- Слушай, Рез, - сказал барабанщик, - ты бы не мешал людям о тебе
заботиться. Это их работа.
Блэкуэлл велел Резу ждать его, неявно подразумевая, что ждать будут и все
остальные. Лэйни ничуть в этом не сомневался, но все равно решил улизнуть в свой
номер. Ничего они ему не сделают, в крайнем случае не выпустят. Оставалось
только выбрать подходящий момент.
Долгожданный австралиец вошел в гостиную без стука, на ходу засовывая в
карман нечто черное, и близко не похожее на стандартный гостиничный ключ. На его
правой щеке нежно розовел косой крест из пластыря; та полоска, что подлиннее,
начиналась у подбородка и почти достигала единственного уха.
- Привет, Кити, - ухмыльнулся Рез.
- Вот ты слинял без сопровождения, - сказал Блэкуэлл, - а совершенно зря.
Эти русские, они ребята серьезные. И грубые. Было бы очень некстати, если бы они
тебя повинтили. Совсем некстати. Тебе бы это не понравилось.
- А как там Куваяма и платформа?
- Платформа, говоришь? - Блэкуэлл подошел к кровати и почти навис над
певцом. - Знаешь что, Рез, я видел тебя в обществе таких баб, что я бы с ними
срать в одном поле не стал, ни самой темной ночью. Но так это были, по крайней
мере, бабы. Люди. Ты слышишь, что я говорю?
- Слышу, Кити, прекрасно слышу. Я знаю, как ты к этому относишься. Но ты
еще изменишь свою точку зрения. Такие уж, Кити, наступают времена. Новые
времена. Новый мир.
- Я ничего такого не знаю. Мой папаша состоял в профсоюзе маляров и
докеров, секция докеров. Когда я пошел по кривой дорожке, стал преступником, это
разбило его сердце. Он умер как раз перед тем, как ты вытащил меня из секции
"Б". Он бы очень порадовался, что я принял на себя ответственность. За тебя,
Рез. За твою безопасность. А вот теперь я уже и не знаю. Может, он и не стал бы
особо радоваться. Может, он сказал бы, что я подтираю сопли придурку с чрезмерно
раздутым самомнением.
Рез спрыгнул на пол одним длинным, кошачьим движением и встал перед
Блэкуэллом, положив руки на его огромные плечи.
- Но ведь ты только так говоришь, Кити, ты так не думаешь, верно? В Пентри
же ты так не думал. Когда ты пришел за мной. И когда я вернулся за тобой - тоже
не думал.
Блэкуэлл открыл было рот для ответа, но в этот самый момент встал
Ямадзаки, чтобы надеть аварийно отремонтированный пиджак. До предела вывернув
шею, японец близоруко прищурился на сверкающие золотом булавки - и вдруг
почувствовал, что все на него смотрят. Он смущенно прокашлялся, несколько раз
моргнул и сел.
В комнате повисла тишина.
- Не по делу, Роззер, - сказал наконец Блэкуэлл.
- Ну ладно. Перегнул я немного. Понимаю. - Рез улыбнулся и хлопнул
охранника по плечу. - Так что все-таки с Куваямой? С платформой?
- У него была там своя бригада.
- А что наши веселые гости?
- Вот тут малость странно, - нахмурился Блэкуэлл. - Комбинатские, Рез.
Говорят, что мы что-то там у них украли. Во всяком случае, тот, с кем я успел
побеседовать, ничего больше не знал.
По лицу Реза скользнуло удивление, тут же, правда, исчезнувшее.
- Отвези меня в отель, - сказал он.
- Мы еще там прочесываем. Я свяжусь с ребятами... - Взгляд на огромные
стальные часы. - Минут через двадцать.
Момент казался вполне подходящим.
- Я пойду приму горячий душ, - сказал Лэйни, направляясь мимо Блэкуэлла к
двери. - В ребрах, похоже, трещина. - Будто не слышат. - Буду нужен, так
свистните.
Он открыл дверь, вышел в коридор, закрыл ее за собой и поковылял в сторону
(вроде бы) лифта.
Не вроде бы, а точно. Войдя в лифт, он привалился спиной к зеркальной
стенке и тронул кнопку своего этажа.
Лифт сказал что-то ласковое и утешительное. По-японски.
Дверь закрылась. Лэйни закрыл глаза.
Мягкий толчок остановки, дверь открылась. Лэйни открыл глаза. Вышел,
повернул не туда, куда надо, затем - туда, куда надо. Нащупывая в кармане
бумажник, где лежит ключ. Вот, все на месте. Ванна, горячий душ, по мере
приближения к номеру эти понятия становились все более абстрактными. Спать. Вот
именно. Раздеться, лечь и вырубиться.
Он затолкнул ключ в паз. По нулям. Еще раз. Щелк.
Кэти Торранс сидит на его кровати. Улыбнулась. Указала на экран, на фигуры
на нем. Одна из фигур - он сам, голый. С эрекцией, превосходящей все разумные
пределы. Лицо девушки смутно знакомо, но никак не вспомнить. А уж такого, что на
экране, он точно никогда и ни с кем не выделывал.
- Заходи, - сказала Кэти, - чувствуй себя как дома. На это стоит
посмотреть.
- Это не я, - сказал Лэйни.
- Знаю. - Кэти явно наслаждалась ситуацией. - У него гораздо больше. Я
прямо мечтаю посмотреть, как ты это будешь доказывать.
* 30. Этруск
Кья торопливо надела наперстки, гляделки, кивнула Масахико, и он вернул ее
в свою комнату. Тот же самый мгновенный переход, мигающая иконка Венеции...
Кроме Гоми-боя, там был еще кто-то, хотя сперва она его не увидела. Только этот
стакан на столе, где его раньше не было, проработанный с куда большим
разрешением, чем все остальное в комнате: грязный, захватанный жирными пальцами,
со сколом у края, ко дну что-то присохло.
- Эта женщина... - начал Гоми-бой, но тут кто-то откашлялся. Странное,
сухое дребезжание.
- Вы интересная юная особа, - сказал голос, не похожий ни на что, что Кья
когда-либо слышала, потусторонний, приглушенный скрежет, который, пожалуй, можно
было бы скомпилировать из библиотеки сухих, еле слышных, случайных звуков. Чтобы
долгие гласные - из пения проводов на ветру, а согласные - из стука сухих
листьев об оконное стекло. - Юная особа, - повторил голос, за чем последовало
нечто совсем уж неописуемое, наверное - смех.
- Это Этруск, - сказал Масахико. - Этруск вскрыл для нас подотчетный счет
твоего отца. Он весьма искусен.
Что-то там, на секунду. Вроде черепа. Над грязным стаканом. Кривая
пренебрежительная улыбка.
- Пустое...
Презентация, вот и все. Вроде как Сона - на ней, как она себя рисует,
никогда не сфокусируешься. В этом роде, но доведено до крайности. Уйма работы по
звукам. И все равно, сказала себе Кья, мне это не нравится.
И повернулась к Масахико:
- Ты привел меня сюда, чтобы познакомить с ним?
- О, нет, - сказал этруск, о - многоголосый хорал. - Я просто хотел на вас
взглянуть. - И та, вроде смеха, штука.
- Эта женщина, - повторил Гоми-бой. - Ты сама организовала встречу с ней?
В отеле "Дай"?
- Нет, - качнула головой Кья. - Она проверила такси, так что ты совсем не
такой хитрый, как хотел бы думать.
- Вот-вот. - Как два камешка, брошенные в мраморную чашу пересохшего
фонтана. Кья всмотрелась в стакан. На его дне свернулась сороконожка, огромная,
тошнотворно-бледная тварь. С крошечными, нежно-розовыми руками...
Стакан исчез.
- Прости, - сказал Масахико. - Он хотел на тебя посмотреть.
- Кто эта женщина в отеле "Дай"? - Мультяшковые глаза Гоми-боя светятся
пониманием, но тон довольно жесткий.
- Мэриэлис, - ответила Кья. - Ее бойфренд стакнулся с этими русскими.
Штука, за которой они охотятся, лежит там, в моей комнате.
- Какая штука?
- Мэриэлис говорит, это наноассемблер.
- Сомнительно, - поморщился Гоми-бой.
- Поди скажи это русским.
- Как бы там ни было, у тебя есть контрабанда, да? В том номере?
- У меня есть нечто, им нужное.
Гоми-бой страдальчески скривился и исчез.
- Куда он вдруг?
- Это меняет всю ситуацию, - сказал Масахико. - Ты не говорила, что
таскаешь при себе контрабанду.
- Но вы же не спрашивали! Вы ни разу не спросили, почему они за мной
гоняются!
- А с чего бы нам спрашивать? - пожал плечами Масахико. - Мы никак не
думали, что им нужна именно ты. Другое дело - кто-нибудь вроде Этруска, его
таланты могли бы вызвать у Комбината самый живой интерес. Многие люди слышали
про Хак-Нам, но мало кто умеет туда войти. Мы действовали, чтобы защитить
целостность города.
- Но ведь твой компьютер стоит сейчас в этом номере. Кто угодно может
войти и взять его.
- Ничего страшного, - отмахнулся Масахико, - я уже не задействован в
обработке материала. Мои обязанности перешли к кому-то другому. А Гоми-бой
опасается возможных неприятностей. Владение контрабандой карается очень жестоко,
а он к тому же торгует подержанным оборудованием, что делает его особо
подозрительным - и уязвимым.
- Да что ты все о полиции, разве в ней сейчас дело! Я-то вообще считаю,
что нам бы следовало вызвать полицию. Мэриэлис говорит, что эти русские, как
только нас найдут, сразу убьют.
- Мы не можем вызвать полицию. Этруск взломал сингапурский счет твоего
отца, это уголовное преступление.
- Знаешь, если выбирать между тем, чтобы меня убили или арестовали, я
предпочту арест.
Масахико задумался.
- Пошли, - сказал он наконец. - Там тебя ждут.
- Сороконожка? - брезгливо поморщилась Кья. - Нет уж, увольте.
- Да не Этруск это, не Этруск. Пошли.
Из комнаты - в недра Хак-Нама, в бешеное мелькание странного, тесного
мира, в головокружительное хитросплетение перекрученных лестниц и узких
проходов...
- Так что же это все-таки такое? Общественный сайт? А чего тогда столько
мельтешения? Зачем все эти секреты?
- Крепость в сети, но ей не принадлежит. Здесь нет никаких законов, только
договоренности.
- И в сети, и не в сети? - переспросила Кья, взлетая по очередной
(последней, как оказалось) лестнице. - Так не бывает.
- Распределенная обработка, - сказал Масахико.
- Сона!
Там, за хаотичным нагромождением крыш, поросших диким и странным...
- Ничего не трогай. Среди этих штук есть ловушки. Я сама к тебе приду.
Сона, в обычном своем виде, вся сплошь из набросков и обрывков, двинулась
вперед.
Справа - вроде как старинный автомобиль, стоит, накренившись, в
беспорядочном наносе случайных текстур; сквозь целехонькое, без единой трещины,
лобовое стекло проросла рождественская елка, а дальше...
Судя по всему, обитатели Крепости использовали свои крыши в качестве
свалки ненужного хлама, но это был хлам особого рода, словно увиденный во сне.
Цифровые фантазии, отвергнутые их создателями, головокружительная мешанина форм
и текстур. Некоторые из них шевелились.
А затем - какое-то движение в бензиновой луже неба. Те, что были у Соны,
птицы?
- Я зашла на твой сайт, - сказала Кья. - Тебя там не было, а что-то...
- Знаю. А ты рассмотрела, что это такое?
Сона обогнула машину с елкой. На елочных игрушках прорезались черные
глазницы, дружно следившие за каждым ее движением.
- Нет. Там ничего не было видно, только слышно.
- Я не знаю, что это такое. - Сегодня презентация Соны была даже более
дерганой, чем обычно. - Я пришла сюда посоветоваться. Они сказали, что ты здесь
и что ты навещала мой сайт.
- Так ты знала это место?
- Кто-то из них помогал мне в организации моего сайта. Сюда нельзя
заявиться без разрешения. Мое имя внесено в список, но я все равно не могу
пройти вниз, в город, сама, только с кем-нибудь из них.
- Сона! Я тут влипла со страшной силой. Мы прячемся в каком-то кошмарном
отеле, а теперь к нам прибилась и Мэриэлис...
- Это та сучка, которая окрутила тебя в ишаки, да? Где она сейчас?
- Да здесь, в нашем номере. Она говорит, что порвала со своим бойфрендом и
что это его, эта самая нанохрень...
- Что-что?
- Она говорит, это что-то вроде наноассемблера. Дерганое изображение на
мгновение сфокусировалось, густые брови Соны взметнулись вверх.
- Нанотехнология?
- Эта штука в твоей сумке? - вмешался Масахико.
- Да, и завернута в полиэтиленовый пакет.
- Секундочку. - Он испарился.
- Кто это? - спросила Сона.
- Масахико, брат Мицуко, у которой я остановилась. Он здесь живет.
- А куда он сейчас дернул?
- Вернулся в отель, из которого мы работаем.
- Это говно, в которое ты вляпалась, это вообще бред какой-то.
- Помоги мне, Сона, ну пожалуйста! Я уже не надеюсь вернуться домой!
- Я просканировал этот прибор. - В правой руке вновь возникшего Масахико
тускло поблескивала серая коробочка. - Предположительная идентификация -
первичный биомолекулярный программирующий модуль С-дробь-семь-А производства
Родель ван Эрп. Это лабораторный прототип. Мы затрудняемся с точным определением
его легального статуса, однако серийная модель, С-дробь-девять-Е, относится к
нанотехнологии первого класса, запрещенной международным законом. Согласно
японскому законодательству, незаконное владение любым устройством первого класса
автоматически карается пожизненным заключением.
- Пожизненным? - тупо переспросила Кья.
- Так их же уравняли с ядерным, химическим и биологическим оружием. -
Масахико словно извинялся за столь неприятную новость.
- Fuck your mother, - сказала Сона, вглядевшись в невзрачную коробочку; в
ее голосе звучало глубочайшее уважение.
* 31. Как оно в жизни бывает
- Видишь, Лэйни, как оно в жизни бывает? Сколько веревочке ни виться, а
конец найдется. От беды бежал, да в беду попал. Ты слыхал такие пословицы?
Старые, избитые, но не кажется ли тебе, Лэйни, что это как раз и свидетельствует
об их истинности? Поговори со мной, Лэйни.
Лэйни опустился в одно из миниатюрных кресел и вцепился обеими руками в
пронзительно ноющий бок.
- Хреновенько ты выглядишь, Лэйни. Где ты был?
- В "Западном мире".
Он не хотел смотреть на то, что происходило на экране, и все равно не мог
отвести глаз. Он знал, что этот, там, это не он. Они пририсовали его лицо комуто
другому. И лицо было точно его. Он вспомнил чье-то там древнее высказывание
насчет зеркал, что они вроде как противоестественны и даже опасны.
- А теперь, значит, ты решил попытать счастья на востоке?
Она не поняла, подумал он, то есть она не знает, где он был сегодня
вечером. Значит, там они за ним не следили.
- Это тот парень, - сказал он. - Хиллман этот. На котором ты меня
проверяла при приеме на работу. Он снимался в порнофильмах.
- Тебе не кажется, что он с ней как-то слишком уж грубо обходится?
- Кто она, Кэти?
- А ты покопайся в памяти. Если ты сумел вспомнить Хиллмана...
Лэйни покачал головой.
- Думай, Лэйни, думай. Думай о том актере. Думай об Элис Ширз...
- Его дочь, - сказал Лэйни. Не спросил, а сказал.
- Нет, мне точно кажется, что все это слишком грубо, даже жестоко. На
грани изнасилования, и даже за гранью. Думаю, нам хватит этого материала, чтобы
возбудить дело об изнасиловании.
- Но она-то почему согласилась? Как вы ее заставили? А может, - он
отвернулся от экрана и взглянул на Кэти, - это и вправду изнасилование?
- А ты, Лэйни, включи звук и послушай. Послушай, что ты там говоришь. Это
прольет свет на побудительные мотивы...
- Нет, -
...Закладка в соц.сетях
