Жанр: Научная фантастика
Мост 2. Идору
... полном серьезе.
Русский достал свой мобильник и начал было трепаться с кем-то по-своему, а
потом опустил мобильник, даже вроде не договорив, и прислушался.
- Мистер Ло-ресс, - сказал он, - мы слышим, полиция приезжает. Этот
нанотех строго запрещен, а потому очень большая проблема.
- Ну что ж, - сказал Рез, - наша машина стоит в гараже.
Кья почувствовала, что кто-то дергает ее за локоть, повернулась, и
Масахико сунул ей в руки ее сумку, уже застегнутую, и "Сэндбендерс" был уже там,
по весу чувствовалось. Его компьютер тоже был упакован в тот клетчатый мешок.
- Обуйся, - сказал он.
Эдди лежал скрючившись на полу; с того времени, как русский саданул его
ногой, он вроде даже и не пошевелился. Теперь русский снова шагнул к Эдди, и
Мэриэлис, сидевшая рядом с ним, испуганно съежилась.
- Тебе очень повезло, - сказал русский, обращаясь к бесчувственному Эдди.
- Мы соблюдаем наше соглашение. Изотоп будет доставлен. Но мы не хотим больше
никакого бизнеса с тобой.
Что-то щелкнуло, и еще раз. Кья посмотрела и увидела, что безухий
складывает свой топор, ловко и быстро, и даже на него не глядя.
- Слушай, Роззер, - сказал он, - эта, что у тебя, хреновина, за нее можно
загреметь по максимуму. А тут еще эти твои свистульки, из-за них сюда копы едут.
Дай-ка я ее возьму, пусть уж "обладание" будет на меня.
А Рез посмотрел на него и говорит:
- Нет, Кити, я ее сам понесу.
- Ну что ж, - сказал здоровый, и в глазах его появилось что-то такое,
обида или даже печаль, - тогда пошли. - Он сунул сложенный топорик в карман и
махнул рукой, указывая Кья и Масахико на дверь. - Вы, парочка, идите вперед.
Рез последовал за Масахико, а русский сразу за ним, но потом Кья
вспомнила, что ключ от номера так и остался на прикроватной тумбочке, которая в
действительности холодильник, бросилась назад и схватила его. И остановилась,
глядя на Мэриэлис.
Рот Мэриэлис, с которого стерлась вся помада, выглядел каким-то старым и
печальным. Рот, которому много в жизни досталось.
- Пошли с нами, - предложила Кья.А Мэриэлис подняла глаза и ничего не
говорит.
- Да пошли, - повторила Кья. - Тут сейчас полиция будет.
- Я не могу, - сказала Мэриэлис. - Нужно же об Эдди позаботиться.
- Скажите своему Эдди, - сказал здоровый, хватая Кья за руку, - что, если
он обо всем этом хоть кому хоть слово скажет, останется без пальцев на ногах,
всю обувь придется менять.
Мэриэлис и глаз не подняла, словно не слышала, а здоровый выдернул Кья из
комнаты и захлопнул дверь, и Кья пошла по коридору следом за русским, глядя на
его пижонские сапоги и бежевую спину.
Масахико и русский вошли в лифт первыми, Рез тоже было сунулся, но
здоровый поймал его за плечо, сказал: "Ты останешься со мной" - и подтолкнул к
лифту Кья.
Масахико нажал кнопку, лифт поехал, а русский повернулся к нему и спросил:
- Ты обладаешь машиной?
- Нет, - ответил Масахико.
Русский недовольно хрюкнул; от него так воняло одеколоном, что Кья с
трудом удерживала свой желудок на месте. Когда лифт открылся в тот самый,
маленький, холл, русский выскочил первым и стал крутить головой, словно ожидая,
что кто-то на него из-за угла бросится.
Кья и Масахико тоже вышли, и дверь лифта закрылась.
- Поиск машины, - сказал русский. - Пошли.
Следом за ним они выскочили через раздвижные стеклянные двери на
парковочную площадку, чуть не наполовину занятую Эддиным "грейслендом". Рядом
стоял серебристо-серый японский седан, и Кья подумала, что вот этот, наверное,
Реза. Кто-то успел уже закрыть номера обеих машин черными пластиковыми
пластинками.
Сзади зашуршала раздвигающаяся дверь, Кья обернулась и увидела Реза с этим
нанотеховым блоком подмышкой, а в шаге за ним - безухого.
А потом сквозь занавеску из розовых полосок прорвался длинный, совершенно
ошалелый мужик в белом кожаном смокинге, и он держал за шиворот парня поменьше,
а тот все старался вырваться. Как только этот парень увидел Реза и остальных, он
заорал: "Блэкуэлл! " - рванулся и выскочил из своего пиджака, но тот, в белом
смокинге, все равно поймал его за ремень.
Русский заорал что-то по-русски, тот, который в смокинге, повернулся,
увидел его и, похоже, узнал. И отпустил того парня.
- У нас тут мини-вэн, - сказал парень.
Безухий шагнул к тому, в смокинге, посмотрел на него, будто прямо вот
сейчас прикончит, но ничего такого не сделал, а только отобрал у него парнев
пиджак.
- О'кей, Роззер, - сказал он, повернувшись к Резу, - ты знаешь, как это
делается. Ничего нового, то же самое, как вырваться из того дома на Сент-Килда
(Сент-Килда - крошечные островки из группы Гебридских.), когда снаружи нас
ожидали эти мельбурнские ублюдки. Он накинул пиджак Резу на голову и плечи,
хлопнул его ободряюще по руке, а затем подошел к розовой занавеске, отодвинул
одну из ее полосок, посмотрел наружу и сказал не то удивленно, не то восхищенно:
- Долбать и резать. Ну ладно, слушайте тогда меня. Двигаться быстро и не
разбиваться, всем вместе, Рез посередине. Прямо к зеленому мини-вэну. Досчитаю
до трех, и - рванем.
* 43. Завтрак педикюрщика
- Вы совсем не едите, - сказал Блэкуэлл, прикончив вторую порцию яичницы с
сосисками.
Сегодня он оккупировал для завтрака небольшую столовую на одном из
служебных этажей "Эльфийского колпака" и попросил, чтобы Лэйни составил ему
компанию. Вид отсюда был примерно тот же, что из номера Лэйни, располагавшегося
шестью этажами ниже, встающее солнце золотило вдали верхушки новых зданий.
- Блэкуэлл, а кто все-таки распустил слух о смерти Реза? Идору?
- Она? А почему вы так думаете? - Блэкуэлл отломил уголок тоста и теперь
подчищал им с тарелки последние крошки яичницы.
- Не знаю, - пожал плечами Лэйни. - Но мне кажется, что она любит чтонибудь
такое выкинуть. И что понять ее поступки ой как не просто.
- Нет, - качнул головой Блэкуэлл, - это не она. Мы сейчас все проверяем.
Похоже, какая-то его мексиканская поклонница совсем взбесилась и взломала
главный сайт токийского клуба весьма суровым софтверным оружием. Она действовала
из Штатов, с захваченного корпоративного веб-сайта. Выпустила бюллетень, а затем
обзвонила всех девиц, какие были в членском списке, чтобы вставали и мчались к
этому самому "отелю любви".
Он закинул тост себе в рот, проглотил его, вроде бы и не жуя, и вытер губы
салфеткой.
- Но Рез и вправду был там, - напомнил Лэйни.
- Ну да, - кивнул Блэкуэлл. - Вот мы и пробуем с этим разобраться. И
вообще у нас сейчас забот выше ушей. - Он машинально потрогал свой ушной
обрубок. - Нужно отмежевать Реза от этой погребальной шуточки, успокоить его
аудиторию. Дать инструкции юристам, уже летящим сюда из Нью-Йорка и Лондона для
переговоров со Старковым и его людьми. И с ее людьми, - добавил он. - Так что
тут не соскучишься.
- А что это были за детишки? - спросил Лэйни. - Рыжая пигалица и японский
хиппи.
- Рез говорит, они в порядке. Мы разместили их в этой гостинице под
наблюдением Арли, пусть она с ними разбирается.
- А где нанотеховый модуль?
- Вы. Этого. Не говорили, - размеренно произнес Блэкуэлл. - И впредь не
будете говорить. Сейчас формулируется официальная правда о событиях минувшей
ночи, и ничего подобного в ней не будет. Я ясно выражаюсь?
Лэйни кивнул. Нет, ну точно парапет того здания чуть-чуть сместился. Или
просто свет такой? Так и не придя ни к какому выводу, он взглянул на Блэкуэлла.
- А вот скажите, вы действительно изменили свое отношение ко всей этой
истории или мне только кажется? Прежде я считал вас неколебимым противником
союза Реза с идору.
- Прежде так и было, - вздохнул Блэкуэлл. - Но теперь-то, похоже, дело уже
сделано, верно? Нечто вроде брака де-факто. Я-то в своей старомодности все
надеялся, что в конце концов он сойдется с какой-нибудь обычной девицей. Чтобы
чистила его винтовку, штопала носки, родила ему ребенка-другого. Но ведь это уже
отпадает, верно?
- Думаю, что да.
- В каковом случае у меня есть два варианта. Либо я бросаю этого придурка,
чтобы жил как знает, либо остаюсь с ним, делаю свое дело и пытаюсь
приспособиться к тому, что уж из всего этого выйдет. И в каждом, Лэйни, в каждом
из этих случаев я должен помнить, что было бы со мной, не заявись он тогда в
Пентридж, чтобы дать этот сольный концерт. Так вы собираетесь есть яичницу или
нет?
- Я выполнил свою работу, - сказал Лэйни. - Не с тем результатом, как вам
хотелось, но выполнил. Вы согласны?
- Никаких возражений.
- А тогда мне лучше отчалить. Организуйте с оплатой, и меня уже к вечеру
здесь не будет.
- Что так вдруг? - удивился Блэкуэлл. - Видеть нас больше не можете?
- Нет, просто так всем будет лучше.
- А вот Яма думает совсем иначе. И Рез. Не говоря уж об ее иначестве,
каковое, вне всяких сомнений, тоже имеет свое мнение на этот счет. Вас, Лэйни,
прочили в судебные прогнозисты - если бы только не оказалось, что вы попросту
высасываете всю эту узловую бредятину из пальца. Что, к слову сказать, очень бы
меня позабавило. Но ничего подобного не произошло, так что в настоящий момент
ваши услуги представляются нам более чем желательными, и ваш уход нас бы крайне
огорчил.
- Я вынужден уволиться, - сказал Лэйни. - Меня шантажируют.
Блэкуэлл подался вперед, веки его вскинулись, розовый червячок в правой
брови чуть шевельнулся.
- Ну неужели? - Мягкий, благожелательный голос. Голос сексолога, к
которому пришел чрезмерно стеснительный пациент. - И кто же это такое придумал?
- "Слитскан", Кэти Торранс. Отчасти и по личным мотивам.
- Ну-ка расскажите мне эту историю. Во всех подробностях. Пожалуйста.
И Лэйни рассказал ему все, рассказал, что участвовал в испытаниях "5-S8",
рассказал, что, по имеющимся данным, люди, подвергавшиеся действию этого
препарата, рано или поздно становятся маньяками, начинают охотиться на
знаменитостей.
- Я не говорил об этом раньше, - заключил он, - из опасения, что вы не
захотите со мной связываться. Решите, что вдруг я тоже спсихую.
- В общем-то такие типы не редкость, - пожал плечами Блэкуэлл. - Прямо вот
сейчас в Токио находится некий молодой человек, сочинивший все песни Ло и Реза,
не говоря уж о таких мелочах, как весь репертуар Синего Ахмеда. Для пущей
радости этот молодой человек прекрасно разбирается во взрывных устройствах, так
что за ним нужен глаз да глаз. По счастью, мы тоже кое-что умеем. А потому,
Лэйни, если вы когда-нибудь смените шкуру и захотите нас укусить, и нам, и вам
будет лучше, если вы будете здесь, поближе к бдительному оку нашей службы
безопасности.
Лэйни на минуту задумался. В общем-то, все это звучало вполне разумно.
- Ну а если "Слитскан" все-таки покажет эту запись? Вам ведь сразу
захочется, чтобы я был где-нибудь подальше. Мне захочется, чтобы я был гденибудь
подальше. У меня нет семьи, нет никого, кто пострадает, но самому-то мне
все равно придется с этим жить.
- Ну и как вы себе это представляете?
- Я уеду в какое-нибудь место, где люди не смотрят это говно.
- Ну что ж, - вздохнул Блэкуэлл, - когда вы найдете эту блаженную страну,
возьмите меня с собой. Мы будем питаться орехами и плодами, сливаться с тем, что
уж там осталось от долбаной природы. Но пока что, Лэйни, я перекинусь парой слов
с этой вашей Кэти Торранс. Я ей кое-что объясню. Ничего особо сложного. Простые,
предельно простые механизмы действия причинно-следственных связей. И она никогда
не допустит, чтобы "Слитскан" показал миру вашего малосимпатичного двойника.
- Блэкуэлл, - сказал Лэйни, - меня она терпеть не может и хотела бы мне
отомстить, но вот Реза она ненавидит, ненавидит слепой ненавистью и должна его
уничтожить. Кэти Торранс - очень влиятельная особа из мощной глобальной
организации. Ваши угрозы не испугают ее и не остановят, а только повысят ставку
в игре. Она обратится к своей службе безопасности.
- Нет, - покачал головой Блэкуэлл, - ни к кому она не обратится, потому
что это было бы грубым нарушением некоей, весьма личной договоренности, которая
будет достигнута в ходе нашей будущей беседы. Именно личной, это здесь ключевое
слово. Мы встретимся с ней лицом к лицу, мы построим этот незабываемый, полный
глубочайшего смысла эпизод отнюдь не как представители двух безликих
организаций. Наше с вашей Кэти общение может оказаться для нее более интимным и
- смею надеяться - более поучительным, чем все, что она знала прежде. Потому что
я внесу в ее жизнь новую непреложность, а мы все нуждаемся в непреложностях. Они
помогают формированию личности. Я вселю в вашу Кэти глубочайшее возможное
убеждение, что при первой же попытке нарушить нашу договоренность она умрет. И
не сразу, а лишь после того, как смерть станет ее единственным, всепоглощающим
желанием. - Блэкуэлл обнажил в улыбке два ряда искусственных, ослепительно белых
зубов. - Так каким же конкретно способом должны были вы известить ее о своем
решении?
Лэйни вынул из бумажника белую карточку с от руки написанным номером.
- Спасибо. - Блэкуэлл взял карточку и поднялся. - Жаль, что вы так ничего
и не съели, такой хороший завтрак пропал. Вернетесь в свой номер, сразу
позвоните гостиничному врачу, пусть он с вами разберется. И - ложитесь спать. А
с этим, - он засунул карточку в нагрудный карман алюминиевого пиджака, - я уж
сам разберусь.
После ухода Блэкуэлла Лэйни заметил посреди его чистой, словно языком
вылизанной тарелки полуторадюймовый оцинкованный гвоздь, поставленный торчком на
широкую, надежную шляпку.
По ближайшем рассмотрении бок Лэйни оказался черно-желто-синим, как флаг
некоей неведомой мордобойной державы. Врач туго замотал эту красоту тривиальным
микропорным бинтом, оставил на тумбочке какое-то снотворное и удалился. Лэйни
проглотил снотворное, вымок хорошенько под душем, лег в постель и совсем было
собрался потушить свет, когда рассыльный принес факс.
Факс был адресован К. ЛЭЙНИ, ПОСТОЯЛЬЦУ.
ДНЕВНОЙ УПРАВЛЯЮЩИЙ ДАЛ МНЕ РАСЧЕТ. "ЧРЕЗМЕРНО БЛИЗКИЕ ОТНОШЕНИЯ С
ГОСТЯМИ". КАК БЫ ТАМ НИ БЫЛО, ТЕПЕРЬ Я СТОРОЖУ "СЧАСТЛИВЫЙ ДРАКОН", СМЕНА
НАЧИНАЕТСЯ В ПОЛНОЧЬ, МОЖЕШЬ ПРИСЫЛАТЬ МНЕ ФАКС, E-MAIL, ТЕЛЕФОН ТОЛЬКО
ДЛЯСЛУЖЕБНОГО, НО В ОБЩЕМ РЕБЯТА ЗДЕСЬ ХОРОШИЕ. НАДЕЮСЬ, ТЫ В ПОРЯДКЕ. ЧУВСТВУЮ
СЕБЯ ОТВЕТСТВЕННЫМ. НАДЕЮСЬ, ТЕБЕ ТАМ НРАВИТСЯ. РАЙДЕЛЛ.
- Спокойной ночи, - сказал Лэйни, роняя факс на прикроватную тумбочку, и
мгновенно заснул.
И проспал до того момента, когда позвонила Арли, чтобы сказать, что она в
холле и не хочет ли он выпить. Девять вечера, если верить голубенькому
циферблату на углу тумбочки. Лэйни надел свежевыглаженное белье и вторую
малайзийскую рубашку с правильным шагом строчки и неправильным натяжением нити.
Тут же выяснилось, что "белый смокинг" надорвал пару швов на его единственном
пиджаке, но ведь, с другой стороны, главный русский, Старков, не пустил этого
типа в мини-вэн, так что можно было считать возмездие свершившимся.
Пересекая холл, Лэйни наткнулся на совершенно взъерошенного Раиса
Дэниелза. Шустрый юрист снова защемил свою голову черным хирургическим зажимом
былых бестормозных времен - надо думать, чтобы не распухла от забот.
- Лэйни! Господи! Вы не видели Кэти?
- Нет. Я весь день проспал.
- Послушайте, все это как-то дико, но я... вот клянусь, я уже начинаю
думать, что ее похитили. - Дэниелз пританцовывал от возбуждения, привставая на
носки роскошных замшевых мокасинов.
- А в полицию вы обращались?
- Конечно, мы сразу так и сделали, но вы бы попробовали сами, это все
равно что разговаривать с долбаным и марсианами, все эти анкеты в их ноутбуках,
и даже какая у нее была группа крови... А вы, Лэйни, вы, часом, не знаете, какая
у нее кровь?
- Жидкая, - ответил Лэйни. - Такого вроде как соломенного цвета.
Но Дэниелз словно не слышал, он схватил его за плечо и оскалил зубы - надо
думать, в их стае это означало благорасположение.
- Я вас уважаю, очень уважаю. За вашу невозмутимость.
Лэйни заметил в дальнем конце холла Арли. На ней было что-то черное и
короткое.
- Вы бы поосторожнее, Райс. - Он стряхнул с себя холодную цепкую руку. -
Она еще появится. Я в этом не сомневаюсь.
А затем он шел к Арли и улыбался, и она тоже улыбалась и махала ему рукой.
* 44. Ля пуриссима
Кья лежала в постели и смотрела телевизор. Это успокаивало нервы вроде
транквилизатора. Вот и мама тоже, когда ушел отец, она тогда вообще не выключала
телевизор, сидела перед ним с утра до вечера.
Но здесь было другое телевидение, японское, с девочками вроде Мицуко,
только чуть помладше и в матросках, которые запускали на длинном столе громадные
деревянные волчки. Здорово запускали. Это было такое соревнование, у кого дольше
не упадет. Можно было включить перевод, но картинка, сопровождаемая японским,
непонятно о чем, бормотанием, даже лучше успокаивала. А самым убаюкивающим были
крупные планы тихо жужжащих волчков.
А вот чтобы узнать, как подает NHK все эти вчерашние заморочки,
мистификации в сети и свечное действо у отеля "Дай", тут перевод был очень
кстати.
Весьма, весьма пухлявенькая Хироми Огава с пеной у рта утверждала, что она
знать не знает, кто это вдребезги разнес сайт ее отделения и оттуда, с еще
дымящихся развалин, призвал всех токийских поклонниц Реза хором поскорбеть. Но в
любом случае, подчеркнула Хироми, злоумышленником был кто-то посторонний, никак
не связанный ни с одним из отделений всемирного клуба. Только Кья-то ничуть не
сомневалась, что все это устроила Сона, а Хироми врет, врет по наущению этих
своих знакомых из "Ло/Рез". Арли успела уже выяснить, что нападение было
совершено из Аризоны, с заброшенного веб-сайта, и что раньше этот сайт
принадлежал какой-то авиационно-космической компании. Откуда следовало, что Сона
засветила свою секретную страну и навсегда ее потеряла. (Пускай там Арли сто раз
хорошая, незачем ей знать про Сону.)
А еще показали снятые с вертолета кадры, море свечей на подступах к отелю
"Дай" и ошарашенные лица спецназовцев, которым пришлось иметь дело с двадцатью
пятью тысячами (приблизительная оценка) зареванных девчонок. Пострадавших было
совсем немного, и все по мелочам, только одна девочка скатилась с крутой насыпи
и поломала себе обе лодыжки. А вот как их всех оттуда вывезти, это была
настоящая проблема, потому что девочки приезжали на такси, по пятеро-шестеро в
одной машине, ничуть не задумываясь, где они поймают такси для обратной дороги.
А некоторые приехали на родительских машинах и побросали их, торопясь к центру
событий, где попало, что создало дополнительную неразбериху. Арестованных тоже
было немного, несколько десятков, в основном - за "незаконное проникновение".
Рез сделал публичное заявление, что он жив и здоров и крайне сожалеет обо
всей этой истории, к каковой он, естественно, не имеет ни малейшего отношения.
Он был в том же самом черном костюме и в той же рубашке, но уже без видеомонокля
и вроде как похудощавее, это уж кто-то поработал над записью. В начале Рез
улыбался и шутил, говорил, что в жизни не бывал в отеле "Дай", да и вообще ни в
каком "отеле любви", а теперь, пожалуй, стоит наверстать упущенное, а затем
вдруг стал очень серьезным и сказал, как ему жаль, что люди испытали столько
неудобств, а некоторые из них даже пострадали из-за чьей-то безответственной
выходки. В завершение он снова улыбнулся и сказал, что вся эта история была
очень трогательной и произвела на него неизгладимое впечатление, потому что не
так уж часто доводится человеку поприсутствовать на своих собственных похоронах.
Хозяева отеля "Дай" тоже выразили свое сожаление и тоже не понимали, как
такое могло случиться. Судя по всему, здесь, в Японии, их хлебом не корми,
только дай выразить сожаление или сочувствие, но эти, хозяева, сумели заодно
сообщить, что в их заведении нет постоянно присутствующего персонала и что таким
образом всем клиентам обеспечивается максимальная приватность. Арли потом
сказала, что это реклама и можно не сомневаться, что ближайшие месяцы в отеле
"Дай" не будет отбоя от посетителей, он теперь прославился.
В общем, все это подавалось как некая дурь, чреватая, однако, серьезными
последствиями, избежать которых удалось исключительно благодаря хладнокровию и
профессионализму полицейских, которые быстро сориентировались в ситуации,
пригнали из пригородов электробусы и развезли девиц по городу.
Арли была из Сан-Франциско, работала на "Ло/Рез" и знала Реза лично, это
она сидела за рулем мини-вэна и провела его сквозь зареванную толпу. А потом она
сделала такое, что вообще сдуреть можно, - оторвалась от полицейского вертолета,
вывернув на встречную полосу этого экспресс-вэя, для чего потребовалось
перемахнуть через бетонный разделитель.
Арли привезла их с Масахико в этот отель, разместила в сообщающихся
номерах, кособоких каких-то, ни одного прямого угла, но зато при каждой комнате
свой отдельный душ. Она попросила их не выходить в сеть и никуда не звонить без
ее разрешения, ну кроме если потребуется позвать обслугу, и ушла.
Кья тут же залезла под душ. Это было неслыханное блаженство, а те одежки,
которые были на ней все это время, она точно знала, что никогда их больше не
наденет, ей и смотреть-то на них было тошно. Она взяла мешок, куда полагается
класть одежду, чтобы ее постирали, покидала туда все с себя и засунула мешок в
мусорную корзину. Затем она достала из сумки сменку, все там, конечно же, было
мятое, словно корова жевала, но это ерунда, главное, что чистое, коже приятно. В
стенку ванной был вделан электрофен, так что волосы высохли буквально в секунду,
а унитаз не разговаривал, и разобраться в нем было совсем не трудно, всего три
кнопки управления.
Потом она легла в постель и сразу уснула. Не слишком надолго.
Помешала Арли, она то и дело забегала посмотреть, как там Кья, и
рассказывала ей последние новости, чтобы она, Кья, ощущала свою ко всему этому
причастность. Арли сказала, что Рез живет в другом отеле и сейчас он там, но
потом, попозже, он обязательно придет, чтобы поговорить с ней и поблагодарить ее
за все, что она сделала.
Кья вроде обрадовалась, а вроде и нет. Теперь, когда она посмотрела на
Реза в жизни, все то, что она знала и думала о нем прежде, поблекло и отошло на
задний план, а прежнее ее восхищение сменилось чем-то неопределенным, близким к
замешательству. Вневременная фигура закрепилась в настоящем, теперешнем времени,
тут уж и не хочешь, а вспомнишь слова матери, что Ло и Рез немногим младше, чем
она.
И было еще одно неотвязное впечатление, оставшееся от тех минут, когда Кья
сидела на корточках у задней стенки мини-вэна, втиснувшись между Масахико и
маленьким японцем, у которого рукав едва висел на ниточке: она взглянула в окно
и увидела девочек, провожавших мини-вэн глазами. Они не знали и не могли знать,
что там, на полу этой машины, сидит, накрывши голову пиджаком, сам Рез - не
знали, но вроде как чувствовали. И Кья почувствовала, что никогда уже больше не
будет такой, как они, одним из лиц в теплом уюте толпы. Потому что теперь она
знала, что есть комнаты, которые им и во сне не снились, комнаты, в которых
происходят бредовые, а порой даже попросту скучные вещи, и именно оттуда, из
этих комнат, и приходят в мир "звезды". Вот эта мысль и одолевала ее сейчас,
когда она узнала, что Рез придет с ней повидаться. Эта и то, что он такой
старый.
И все это заставляло задуматься, что она скажет другим, у себя в Сиэтле.
Да разве ж они поймут? А вот Сона поймет, это уж точно. Ей не терпелось
поговорить с Соной, но Арли сказала, что пока лучше этого не делать.
Самый долгоиграющий волчок начал подрагивать, и кадр сместился на глаза
девочки, которая его запустила.
Масахико открыл дверь, соединявшую (разделявшую? ) их комнаты.
Волчок коснулся краем стола, подпрыгнул и покатился. Девочка прижала руки
ко рту, из глаз ее брызнули слезы.
- Сейчас тебе нужно сходить со мной в Крепость, - сказал Масахико.
Кья взяла со стола дистанционный пультик и выключила телевизор.
- Так ведь Арли не велела нам пользоваться сетью.
- Она знает, - сказал Масахико. - Я с утра там сижу. - Одежда на нем была
все та же, но постиранная и выглаженная; на черных пузырящихся штанинах
появились безукоризненные складки, что выглядело довольно дико. - И с отцом по
телефону поговорил.
- Он сильно на тебя злится? Ну, за то, что эти гуми к нему приходили.
- Арли Маккрей попросила Старкова, чтобы кто-нибудь поговорил с
представителем наших гуми. Они извинились перед отцом. Но там еще история с
Мицуко, ее арестовали у отеля "Дай". Это поставило его в неприятное положение.
- Арестовали?
- За попытку незаконного проникновения. Мицуко тоже участвовала в этом
свечном действе. Она залезла на сетку, а там сигнализация. Набежала полиция, а
она еще наверху, не успела слезть.
- И как все это утряслось?
- Мой отец договорился об ее освобождении. Но он очень расстроен.
- Мне даже кажется, что это я во всем виновата, - сказала Кья.
Масахико пожал плечами и вернулся к себе в комнату. Кья последовала за
ним, прихватив по дороге с полки "Сэндбендерса", очки и наперстки.
Постель на кровати только что узлом не завязана, дверь в ванную
нараспашку, за ней на залитом водой кафельном полу валяются мокрые, скомканные
полотенца, туалетная полочка залита шампунем из упавшего набок флакона. В номере
скопилось по меньшей мере три гостиничных подноса с полуопустошенными
керамическими мисочками лапши, и все, буквально все вокруг заставлено минибанками
из-под эспрессо. За один неполный день Масахико создал вокруг себя
близкое подобие своей домашней берлоги. Свой компьютер он поставил на стол, а
рядом положил ту дурацкую кепочку.
- А Сону кто-нибудь видел? - спросила Кья, сдвигая к ногам кровати подушку
и какой-то растерзанный журнал. Она села на расчищенное место, поставила
"Сэндбендерса" себе на колени и начала надевать наперстки.
- Не думаю, - сказал Масахико и как-то странно на нее покосился.
- Отведи меня той же дорогой, что и в первый раз, - попросила Кья. - Я
хочу снова там посмотреть.
Хак-Нам. Тайваньская улица. Стены, сплошь покрытые живыми, наползающими
друг на друга надписями в графике всех известных письменных языков. Сотни
дверей, и каждая из них -
Закладка в соц.сетях
