Жанр: Научная фантастика
Звезды и полосы 1. Кольца анаконды
...лись в бегство. Они держали позиции и не прекращали огонь.
Отступали с боем лишь тогда, когда позиции оказывались под непосредственной
уг-розой. Атакующие тоже не могли позволить себе та-кую роскошь, как ошибки.
Англичане не упускали возможности воспользоваться любым огрехом в их
обороне, они могли внезапно ринуться на атакую-щих, как раненые звери.
Хотя исход боев был очевиден, соперничество за-тевалось жестокое и
смертоносное. Схватки бушева-ли в полях и лесах штата Нью-Йорк — не только
большие, но и малые, даже более беспощадные. Со-лнце уже клонилось к закату,
когда солдаты Нью-Йоркского Шестьдесят девятого залегли в тени под стеной,
наслаждаясь передышкой. Свежий полк стрелков из Мейна прошел мимо, на время
освободив их Однако это не значит, что можно идти вразб-род — линия фронта
слишком уж подвижна. Вокруг еще хватает британских подразделений, хотя новые
полки все прибывают.
Рядовой П. Дж. 0'Мэхони попал в число дозор-ных, выставленных по
периметру для охраны. Услы-шав цокот копыт на дороге по ту сторону стены, он
взвел курок; звякнула упряжь — всадник осадил коня. Медленно приподнявшись,
0'Мэхони выгля-нул через щель в стене, потом аккуратно, чтобы не выстрелить,
спустил курок, встал и помахал фураж-кой всаднику в сером мундире.
— Привет, Бунтарь! Придержав лошадь, тот осклабил щербатые зубы.
— Привет и тебе, янки. — Спешившись, он уста-ло потянулся. — Порвал
вот флягу, как пробирался по кустам. Буду ужасно благодарен, если
поделишь-ся глоточком-другим водицы.
— Поделюсь, еще бы. Ты приехал, куда надо. В по-рыве щедрости
признаюсь, что у меня целых две фляги.
--Не может быть!
— Может. В одной вода, а в другой пойчин.
— Вообще-то ни разу не слыхал ни про какой по-чин.
— Это национальный напиток всех ирландцев за океаном, в далеком
зеленом краю. Хоть я и считаю, что он получше ваших обычных напитков, суди
сам. Слыхал, он смахивает на питье, которое тебе наверно знакомо, под
названием муншайн...
— Будь я проклят, да ты вправду отличный па-рень! Выкинь из головы,
что я тут плел про воду, и давай сразу вторую фляжку, как добрый солдат.
Сделав изрядный глоток, кавалерист вздохнул и радостно рыгнул.
— Ну, сладчайший самогон из тех, что я пробо-вал, верное дело. А ведь
у моего папочки лучший перегонный куб во всем Теннесси.
— Это потому как ирландский, парнище, никак иначе,--гордо улыбнулся
рядовой 0'Мэхони. — Секрет его изготовления принесли в Новый свет со старой
земли. А уж мы-то знаем толк! Потому как этот гордый полк, что ты тут
видишь, Шестьдесят де-вятый Нью-Йоркский, и каждая живая душа в нем --
ирландская.
— Ирландцы, говоришь? Слыхал. Ни разу там не бывал. Дьявол, да я из
Теннесси никуда носу не ка-зал, покамест не началась эта война. Но,
помнится, мой дедуля с материной стороны, говорят, приехал сюда с Ирландии.
Пожалуй, мы с тобой чего-то вроде родни.
— Наверняка.
— Будешь шомпольный хлеб? — поинтересовал-ся кавалерист, доставая из
седельной сумки темный ломоть и протягивая новому знакомому. — Это про-
сто доброе старое кукурузное тесто, наверченное на шомпол и поджаренное
над костром.
0'Мэхони счастливо улыбнулся с набитым ртом.
— Иисусе, да ежели б ты полжизни не едал ниче-го, кроме вареной
картошки да соленой воды, ты б такого не спрашивал. Старушка Ирландия --
край бедный, а ублюдки англичане, что его заполонили, разорили его еще
более. Так что теперь мы с громад-ным нашим удовольствием намылим им шею.
— Очень даже согласный Может, еще глоточек, лады? Спасибо от всей
души. Наверно, ты знаешь про британцев побольше моего, раз бывал там и все
такое. Но Вилли Джо, он умеет читать будь здоров, так он нам читал с газеты.
Насчет того, что эти самые британцы наделали в Миссисипи. Прям кровь в
жи-лах закипает, как услышишь. Я очень даже рад, что мы их сегодня нагнали.
Зашли во фланг и вреза-ли им по-нашему.
— У вас отличный отряд, правда, и лошади что надо...
— По коням! — донесся приказ командира, оста-новившегося дальше по
дороге.
--Питье было сильно хорошее, — воскликнул кавалерист, вскакивая в
седло, — никогда его не за-буду! А ты уж закинь словцо своему сержанту, что
в долине мы напоролись на пару-тройку рот стрелков. Идут на юг, вроде как
подкрепление. Свежие и ко-варные, как гремучие змеи. Так что побереги себя,
слыхал?
Рядовой 0'Мэхони добросовестно передал весть сержанту, а тот, в свою
очередь, капитану Мигеру.
— Еще красномундирники. Сам Господь их по-слал. Давайте найдем этих
ублюдков и прикончим их.
Мигер ни капельки не кривил душой. В Ирлан-дии он был фением --
революционером, боровшимся за освобождение Ирландии. С англичанами он
вое-вал непрерывно с тех самых пор, когда у него начали пробиваться усы. Всю
жизнь в бегах, всю жизнь опасаясь шпиков. В конце концов его поймали, потому
что цена за его голову так подскочила, что искушение для жителей его
обнищавшей страны стало просто непреодолимым. Как только он угодил за
решетку, обвинения начали взваливать на него одно за другим в таком
множестве, что судья без малейших зазрений совести вынес самый суровый
приговор, какой толь-ко мог. В году 1842 от Рождества Христова, в начале
правления королевы Виктории, его присудили к по-вешению. Но этим дело не
кончалось. Не дав петле удушить жертву, его должны были снять с виселицы и
четвертовать, пока он еще жив. Однако более снис-ходительный кассационный
суд возмутился этим сре-дневековым приговором и приговорил Мигера к
по-жизненной каторге на Тасмании. Почти двадцать лет трудился он в кандалах
в том далеком краю, пока не ухитрился сбежать в Америку. Нетрудно понять,
что войну с англичанами он приветствовал от всей души.
— Поднимайте парней, сержант, — приказал он. — Пока что эта полоска
леса свободна от англи-чан. Поглядим, не удастся ли нам присоединиться к
остальным частям дивизии до наступления сумерек...
Внезапно в дальнем конце цепи затрещали вы-стрелы, послышались крики,
еще стрельба, и дозор-ная застава выбежала из-за деревьев.
— Сэр, красномундирники, опупенная толпа!
— За стену, мальчики мои! Укрывайтесь за кам-нями и покажите им, как
умеют сражаться ирландцы!
Враги уже выходили из-за деревьев, один за дру-гим, все больше и
больше. Рядовой 0'Мэхони прице-лился и выпустил пулю из новехонькой
спенсеровской винтовки прямо в ближайшего.
— Вот так! — радостно выкрикнул капитан Мигер, стреляя снова и снова.
— Подходите, английские ублюдки, подходите, чтобы встретиться с Творцом!
Услышавший эти крики с явным ирландским ак-центом английский офицер
недобро усмехнулся. До сих пор военное счастье улыбалось лейтенанту Сакс6и
Ательстану. Назначение командиром нерегуляр-ной канадской кавалерийской
части, которую он не-навидел лютой ненавистью, оказалось даром Господ-ним.
Его рапорт о подлой и жестокой ночной вылазке американцев пошел по команде
до самого верха, к самому главнокомандующему герцогу Кембридж-скому.
Лейтенанта вызвали в штаб, чтобы выпытать подробности вторжения, и он с
радостью изложил их. Его отвага в бою с превосходящими силами про-тивника
была отмечена, и сам генерал приказал про-извести Ательстана в капитаны.
С повышением пришло и назначение в новый полк, на смену офицеру,
свалившемуся в горячке. Пятьдесят шестой Вест-Эесекский полк, только что
прибывший с Бермуд для усиления наступающей ар-мии. Несмотря на прозвище
Помпадуры, они оказа-лись крепкими, закаленными воинами, и вести их в бой --
сплошное удовольствие.
Сложив ладони рупором у рта, он прокричал в ответ:
— Да, никак, я слышу голос фения? Тебе надо было оставаться на
старушке родине, Пэдди (Пренебрежительное прозвище ирландца, уменьшительное
от имени Патрик (так же русских зовут Иванами, а немцев — Фрицами), а не
от-правляться искать погибели в Новом Свете.
Темные фигурки скользили вперед, плотность огня увеличилась.
Бой шел неравный, на каждого ирландца прихо-дилось по три врага, но
зато у них были винтовки, сила духа и ненависть. Каждый унес с собой в
моги-лу свет хотя бы одного англичанина. Ни один ирлан-дец не пытался
бежать, ни один не сдался. Остав-шись в конце концов без боеприпасов, они
сражались штыками. Когда же английский капитан пробился через ряды
сражающихся солдат, чтобы напасть на него со шпагой, Мигер захохотал от
удовольствия.
С ловкостью бывалого бойца сделал выпад левой но-гой вперед, метя ниже
шпаги нападающего, и одним ударом вонзил штык изумленному англичанину пря-мо
в сердце.
Как только офицер упал, Мигер выдернул штык и обернулся к атакующим. И
заглянул прямо в дуло мушкета, изрыгнувшего огонь ему в лицо. Пламя
за-коптило и обуглило кожу, пуля врезалась в череп, швырнув потерявшего
сознание, ослепшего от собст-венной крови Мигера на землю. В тот же миг
англий-ский солдат прикладом раскроил череп П. Дж. 0'Мэхони, убившего его
сержанта.
Когда кавалеристы в серых мундирах наконец примчались по дороге,
стреляя на скаку, в живых ос-талась лишь горстка ирландцев. Уцелевшие
англича-не поспешили скрыться в лесу.
Вернувшееся сознание принесло неистовую боль в ушибленной голове, и
капитан Мигер застонал. Стер кровь, застлавшую взор. Огляделся. Окинул
взгля-дом поле сечи, мертвых ирландских солдат. В живых остались считанные
одиночки. Раненых среди них не было, ибо раненых враг добивал на месте. Со
слеза-ми на глазах взирал капитан на картину гибели.
— Вы сражались как мужчины и умерли как мужчины, — молвил он. — День
этот не будет забыт.
При обычных обстоятельствах Линкольн писал свое обращение к Конгрессу,
затем вручал одному из секретарей, тот доставлял обращение в Капитолий, где
письмоводитель зачитывал его во всеуслышание. Президент хотел было поступить
так же, но понял, что на сей раз нужен особый подход. На сей раз нуж-но,
чтобы конгрессмены постигли глубину его пере-живаний, чтобы прониклись
ответным чувством. Еще ни разу за краткий срок пребывания на посту
прези-дента Линкольн не чувствовал, что отдельная речь может иметь такое
грандиозное значение. Понимал,
что Милл раскрыл им глаза, указал путь к светлому будущему. Президент
Дэвис целиком и полностью поддерживает его, и они составили свои планы
со-вместно. И вот речь готова.
— Сьюард сказал свое слово, — проронил прези-дент, неторопливо
просматривая листок за лист-ком. — Даже Уэллс и Стэнтон читали речь. Я
рас-смотрел их мнения и внес поправки там, где таковые понадобились. Теперь
работа закончена. — Положив свернутую речь в цилиндр, нахлобучил его на
голову и встал. — Пойдемте, Николай, прогуляйтесь со мной до Конгресса.
— Сэр, не разумнее ли взять экипаж? Не так уто-мительно, а gravitas
(Серьезность, значимость [исп.]) ситуации, несомненно, требует более
официального появления.
— Мне всегда не по себе, когда кто-нибудь упот-ребляет эти иностранные
слова, будто чурается ста-рого доброго английского, на котором говорят
про-стые дровосеки. Ну, чего там требует от меня этот gravitas?
— Я хотел сказать, господин президент, что вы самый значимый человек в
Вашингтоне, и ваше пове-дение должно отражать этот факт.
— Я возьму экипаж, Николай, — вздохнул Лин-кольн, — но в первую
голову потому, что подустал. На мою долю перепадает маловато отдыха.
И маловато пищи, подумал секретарь. Донимае-мый запорами президент
потребляет больше слаби-тельного, чем пропитания. Порой берет на обед
одно-единетвенное яйцо, и то просто гоняет кругами по тарелке. Николай вышел
первым, чтобы привести экипаж.
Их сопровождал взвод кавалеристов, так что при-бытие в Конгресс
оказалось довольно впечатляющим. Двери здания обуглились и закоптились в тех
мес-тах, где британцы пытались поджечь их перед отступлением. Линкольн
прошел среди конгрессменов, перекинулся несколькими словами со старыми
дру-зьями, даже остановился поболтать с заклятыми вра-гами. Стены следует
отремонтировать; надо полу-чить твердую и решительную поддержку Конгресса. И
народа.
Разложив конспект перед собой, Линкольн заго-ворил тонким, неровным
голосом. Но мало-помалу голос его окреп, зазвучал ниже, в своей цельности
обретая убедительность.
— Как я вам уже говорил, ныне американцы сра-жаются и умирают,
отстаивая свободу нашей страны. Иноземная держава вторглась в наши
суверенные пределы, и мы должны ставить перед собой только одну цель: силами
войск отбросить захватчиков прочь. Ради этого две воюющие стороны
согласились на перемирие в войне между штатами. Теперь же я прошу вашей
помощи. Мы должны узаконить пере-мирие и даже более того — отыскать способ
поло-жить конец ужасной внутренней войне, еще недавно раздиравшей страну
надвое. Ради этого мы должны взглянуть на такой аспект нашей истории, как
суще-ствование рабства, послуживший поводом к войне. И усилению,
распространению и углублению конфлик-та способствовало то, что мятежники не
останавлива-лись перед расколом Союза даже ценой войны, хотя правительство
требовало всего-навсего ограничить территориальные пределы его
распространения. А ведь обе стороны читали одну и ту же Библию и молились
одному и тому же Богу, и каждый призывал Его по-мочь в борьбе с другим. Быть
может, кажется стран-ным, что человек может просить Господа, дабы Он помог
добыть хлеб насущный в поте лица другого че-ловека. Но не будем судить, да
не судимы будем.
Ныне настал час припомнить, что все американ-ские граждане — собратья,
живущие в одной стране, под одним небом, и высочайшей целью наших стремлений
должно быть совместное существование, скреп-ленное узами братства. От
истории нам не уйти. Хо-тим мы того или нет, но членов нынешнего Конгресса и
нынешней администрации будут помнить. Мы знаем, как спасти Союз. Миру
ведомо, что мы знаем, как спасти его. Давая свободу рабам мы приносим
свободу даром — проявляя благородство и в том, что даем, и в том, что
сберегаем. Или мы благородно со-храним последнюю, лучшую надежду на свете,
или подло утратим ее. Посему призываю Конгресс при-нять совместное решение,
провозглашающее, что Со-единенные Штаты должны сотрудничать с любым Штатом,
который пойдет на постепенное упразднение рабства, оказывать каждому штату
материальную по-мощь, каковая должна употребляться штатом по соб-ственному
усмотрению для погашения неудобств, причиняемых подобной сменой системы и
обществу, и отдельным личностям. Далее, мы должны постано-вить, что всякий
штат, согласившийся с упомянуты-ми требованиями, провозглашается штатом
Союза, чем уполномочивается направлять своих представи-телей в Конгресс.
Каждый штат сохраняет полнейшую независи-мость в управлении
собственными делами, свободу в выборе и применении средств защиты
собственности и сохранения мира и правопорядка, как под началом любой другой
администрации.
Вдобавок число рабов в нашей стране более не будет возрастать. Импорт
рабов из-за рубежа полнос-тью прекращается. И здесь не родится более ни один
раб. Отныне и впредь всякий ребенок, рожденный от раба, будет свободным
человеком. За одно-единственное поколение рабство в нашей стране будет
уп-разднено.
Давайте же возьмемся за окончание работы, за которую взялись — не
злоумышляя ни против кого, с милосердием для каждого, неуклонно отстаивая
правду, дарованную нам Господом, — уврачуем раны нации, сделаем все, дабы
водворить и взлелеять спра-ведливый и прочный мир, сперва между собой, а
затем и со всеми остальными нациями.
Признаюсь, выступление я заканчиваю неохотно. Вспомните, что в сражении
при Шайло полегло бо-лее двадцати тысяч американцев. Американец более
никогда не должен убивать американца. Мы не вра-ги, но друзья. Мы более не
должны быть врагами. Мистические струны воспоминаний, протянувшиеся от
каждого поля боя и от могилы каждого патриота к каждому живому сердцу и
каждому очагу по всей нашей широкой стране, еще сольются в едином хоре
Союза, когда к ним прикоснутся — а это непременно свершится — лучшие
ангелы наших душ.
Союз снова должен стать единым.
Как только президент закончил, трепетную тиши-ну, в которой слушали его
конгрессмены, нарушила оглушительная овация. Даже самые несгибаемые
аболиционисты, давно жаждавшие наказать рабовла-дельцев и мятежников,
поддались единому порыву аудитории.
Предложение подготовить билль приняли едино-гласно.
ПОРАЖЕНИЕ - И НОВОЕ БУДУЩЕЕ
Сражение в долине Гудзона подходило к концу. Изнуренные британские
войска стояли на грани кра-ха. Английские, шотландские, валлийские и
ирланд-ские солдаты теперь смешались в единое войско. Они оставались
по-своему сплоченными, они подчиня-лись своим офицерам, потому что знали,
что все стремятся к одному. Бежать. Но это было нелегко, потому что
численность американских войск возрос-ла, а британских становилась все
меньше. Британ-цам, преследуемым по пятам армиями Гранта и Ли, оставалось
только бежать на север. Но и там спасе-ния не было. Американская кавалерия
донимала их с флангов, отрезала обозы Ко времени, когда они до-брались до
Глен-Фоллз, они потеряли половину войска ранеными, убитыми и сдавшимися в
плен. Последнее стало для простого солдата единственным выходом, когда
офицеры и сержанты убиты, а бое-припасы израсходованы. Нет никакого
бесчестья в том, чтобы изнуренный человек бросил свое оружие и поднял руки к
небу. Верный отдых, быть может, еда и питье. И уж наверняка — конец пути.
Кое-какие из подкреплений все еще сражались. Шестьдесят второй пехотный
полк вступил в эту войну поздно. Вернувшись из Индии на переформи-рование,
он тут же был послан через другой океан в бой. В нем служили крепкие
профессиональные сол-даты, воевавшие в Афганистане и других воинствен-ных
странах на крайних рубежах Британской импе-рии. Они привыкли к нападениям
неорганизованных всадников, так что хорошо противостояли и кавале-рии. Они
сражались при отступлении, как и при на-ступлении. А поскольку ни разу не
сталкивались с основными силами преследующих армий, то и поне-сли
относительно малые потери.
Их командир полковник Оливер Фиппс-Хорнби гордился своими солдатами и
стремился найти им наилучшее применение. Озеро Джордж сулило по-мощь. Барки,
доставившие их сюда из Канады, должны были вернуть их тем же путем. Но
разъезды, высланные вперед, вернулись с самыми неутеши-тельными новостями.
— Ушли, сэр, — доложил лейтенант Хардинг. — Ни одной барки ни в
районе высадки, ни вдоль берега.
— Вы уверены?
— Определенно, полковник. На плацдарме есть раненые и хирург, они были
эвакуированы в тыл не правду, дарованную нам Господом, — уврачуем раны
нации, сделаем все, дабы водворить и взлелеять спра-ведливый и прочный мир,
сперва между собой, а затем и со всеми остальными нациями.
Признаюсь, выступление я заканчиваю неохотно. Вспомните, что в сражении
при Шайло полегло бо-лее двадцати тысяч американцев. Американец более
никогда не должен убивать американца. Мы не вра-ги, но друзья. Мы более не
должны быть врагами. Мистические струны воспоминаний, протянувшиеся от
каждого поля боя и от могилы каждого патриота к каждому живому сердцу и
каждому очагу по всей нашей широкой стране, еще сольются в едином хоре
Союза, когда к ним прикоснутся — а это непременно свершится — лучшие
ангелы наших душ.
Союз снова должен стать единым.
Как только президент закончил, трепетную тиши-ну, в которой слушали его
конгрессмены, нарушила оглушительная овация. Даже самые несгибаемые
аболиционисты, давно жаждавшие наказать рабовла-дельцев и мятежников,
поддались единому порыву аудитории.
Предложение подготовить билль приняли едино-гласно.
ПОРАЖЕНИЕ - И НОВОЕ БУДУЩЕЕ
Сражение в долине Гудзона подходило к концу. Изнуренные британские
войска стояли на грани кра-ха. Английские, шотландские, валлийские и
ирланд-ские солдаты теперь смешались в единое войско. Они оставались
по-своему сплоченными, они подчиня-лись своим офицерам, потому что знали,
что все стремятся к одному. Бежать. Но это было нелегко, потому что
численность американских войск возрос-ла, а британских становилась все
меньше. Британ-цам, преследуемым по пятам армиями Гранта и Ли, оставалось
только бежать на север. Но и там спасе-ния не было. Американская кавалерия
донимала их с флангов, отрезала обозы Ко времени, когда они до-брались до
Глен-Фоллз, они потеряли половину войска ранеными, убитыми и сдавшимися в
плен. Последнее стало для простого солдата единственным выходом, когда
офицеры и сержанты убиты, а бое-припасы израсходованы. Нет никакого
бесчестья в том, чтобы изнуренный человек бросил свое оружие и поднял руки к
небу. Верный отдых, быть может, еда и питье. И уж наверняка — конец пути.
Кое-какие из подкреплений все еще сражались. Шестьдесят второй пехотный
полк вступил в эту войну поздно. Вернувшись из Индии на переформи-рование,
он тут же был послан через другой океан в бой. В нем служили крепкие
профессиональные сол-даты, воевавшие в Афганистане и других воинствен-ных
странах на крайних рубежах Британской импе-рии. Они привыкли к нападениям
неорганизованных всадников, так что хорошо противостояли и кавале-рии. Они
сражались при отступлении, как и при на-ступлении. А поскольку ни разу не
сталкивались с основными силами преследующих армий, то и поне-сли
относительно малые потери.
Их командир полковник Оливер Фиппс-Хорнби гордился своими солдатами и
стремился найти им наилучшее применение. Озеро Джордж сулило по-мощь. Барки,
доставившие их сюда из Канады, должны были вернуть их тем же путем. Но
разъезды, высланные вперед, вернулись с самыми неутеши-тельными новостями.
— Ушли, сэр, — доложил лейтенант Хардинг. — Ни одной барки ни в
районе высадки, ни вдоль берега.
— Вы уверены?
— Определенно, полковник. На плацдарме есть раненые и хирург, они были
эвакуированы в тыл не сколько дней назад. Один из раненых, сержант, ска-зал
мне, что барки были там, дожидались нас, но их отогнала вражеская
артиллерия. Должно быть, подо-брались под покровом ночи, потому что огонь
откры-ли на рассвете. Некоторые барки были потоплены, остальные бежали на
север. Сержант сказал, что вра-жеская артиллерия после этого была
перестроена в походные порядки и двинулась на север следом за барками. При
них также была пехота, видимо, всего лишь полк.
— Не понимаю, как это могло случиться? Враг к югу от нас и окружает
нас с флангов. Как же они могли оказаться еще и в тылу?-- Озадаченный
пол-ковник утер свои длинные усы, пытаясь как-то усво-ить эти ужасные
новости. Развернув пропыленную карту, лейтенант указал пальцем.
— Вот здесь, сэр. Думаю, вот как это произошло. Вы должны помнить, что
это большая страна с очень малым числом мощеных дорог, в отличие от
Брита-нии. Что на самом деле связывает различные шта-ты — это сеть железных
дорог. Поглядите сюда. Ви-дите, как она рассеяна и широко распространена.
Дорога вот здесь и здесь, и еще одна здесь. А вот те-перь взгляните на
Платсберг, через который мы про-бились на прошлой неделе. Видите этот
железнодо-рожный путь, начинающийся здесь и уходящий на юго-запад через штат
Нью-Йорк в Пенсильванию. Вполне возможно, что американские войска и поле-вые
батареи были отправлены поездом, чтобы обойти нас стороной.
— Но наши войска все еще занимают Платсберг!
— Это неважно. Враг мог высадиться с поезда где угодно в этом районе и
двинуться на юг позади нас, и они могли добраться до озера Шамплейн вот
здесь. Как только они оказались на позициях, то открыли огонь, чтобы
отогнать наши барки. Затем они после-довали за ними вдоль озера, чтобы
помешать им вер-нуться.
— Эти поезда-- ужасная докука. Хотя должен Признать, что колонисты
нашли им очень недурное военное применение.
--Какие будут приказания, полковник? Эти негромкие слова вернули
Фиппса-Хорнби к действительности. Усилившаяся канонада на юге оз-начала, что
началась атака. Самым деликатным обра-зом лейтенант Хардинг указал, что полк
по-прежне-му в опасности.
— Крайние колонны, пли и отойти. Отступаем на последние оборонительные
рубежи на том гребне. Передайте приказ.
Трубы пропели "пли" и "отойти". С наработан-ным мастерством солдаты
Шестьдесят второго полка оторвались от противника и отошли через следую-щую
шеренгу обороняющихся. Шеренга за шеренгой повторяла этот маневр, пока они
не оказались на под-готовленных рубежах.
Озеро Джордж теперь находилось у них за спи-ной, и, очевидно, вся
американская армия — перед их фронтом. Солдаты в синем и в сером занимали
по-зиции в поле, которое британцы только что пересек-ли. Все больше и больше
подразделений заходило с флангов. А тем временем колонна за колонной
бри-танских военнопленных маршировала в тыл к врагу.
На вершине холма, позади вражеских позиций, показалась группа офицеров,
едущих верхом. По-прежнему под двумя флагами, но во всем остальном уже
единых. Не в первый раз полковник начал ло-мать голову, как подобное могло
случиться. Простое вторжение в ослабленную, раздираемую войной стра-ну в
конце концов обернулось бойней.
Пуля пропорола рукав его мундира, сорвав эпо-лет, и полковник тут же
упал на
...Закладка в соц.сетях
