Жанр: Научная фантастика
Звезды и полосы 1. Кольца анаконды
...я и выглянул через прорезь в броне, покрывающей
мостик. В рубке было жарко и тесно. Каково же тут будет, когда начнется
орудий-ная пальба и по ней забарабанят снаряды, он даже воображать не хотел.
Очень может быть, что в бли-жайшие минуты ему предстоит выяснить это на
опыте.
— А что предлагаете вы, командор?
— Это ж дерево, сэр, сплошное дерево и никакого железа ни на одном
корабле. А вы видели, что случа-ется, когда дерево сражается со сталью.
— Действительно видел. Можете ли вы предло-жить им сдаться?
— Мог бы, но сомневаюсь, что они согласятся. Эти корабли пришли сюда
сражаться и будут сра-жаться. Видите, они уже разворачиваются, чтобы
на-целить на нас пушки.
— А корабли с войсками, их вы не тронете?
— Конечно, если только они не откажутся сдать-ся и попытаются бежать.
Но я думаю, что они будут достаточно рассудительными, когда увидят, что
ста-нет с остальными.
Пушки "Принца-регента" окутались дымом, и по всему броненосцу
раскатился лязг металла о металл.
— Ответный огонь, — приказал Голдсборо.
Так началась битва на реке Потомак.
Британцы волей-неволей вынуждены были при-бегнуть к оборонительной
тактике, удерживая свои боевые корабли между вражеским броненосцем и
без-защитными транспортами, стоящими вдоль берега. Отступающие войска
торопились с посадкой, как могли, но этот процесс требовал времени. Времени,
за кото-рое люди должны были заплатить своей жизнью.
Они вереницей двинулись на единственного вра-га, разворачиваясь перед
целью, как Нельсон посту-пил в Трафальгаре. Так корабли могли один за
дру-гим по очереди обрушивать огонь на единую мишень. Но успех в
Трафальгарском сражении был достигнут деревянными кораблями против
деревянных. Теперь же дерево натолкнулось на сталь.
"Принц-регент" шел первым. Пока он двигался вдоль броненосца, одна
пушка за другой стреляли в упор, но ядра лишь отскакивали от брони: бомбы не
пробивали ее. Американский корабль не отвечал ог-нем, пока задняя башня
"Мстителя" не поравнялась со шкафутом британского корабля. Оба
четырехсот-фунтовых орудия выстрелили, и массивные стальные болванки,
сокрушив дубовую обшивку, пронеслись через забитую людьми орудийную палубу.
Следующим шел "Роял Оук", принявший на себя огонь второй башни; его
постигла та же участь, что и его близнеца. Пушки раскатывались, люди с
криками умирали, спутанные паруса и оснастка падали на па-лубу.
На перезарядку больших орудий уходило по две минуты. Каждую минуту одна
из башен давала залп, обрушивая смерть на британскую эскадру. Корабли
сражались и гибли один за другим, ужасающей це-ной добиваясь ничтожной
победы. Но первые транс-порты уже отдали швартовы и двинулись вниз по
те-чению. По берегу с ликующими криками носились люди, время от времени
постреливая в отступающие
корабли. У одного британского корабля снесло руль, и он беспомощно плыл
по течению. Зрители еще громче закричали"Ура!".
Пушки дрейфующего корабля все еще стреляли вверх по течению, когда он
медленно скрывался из виду. Маленькие пушчонки, стрелявшие через
нерав-номерные интервалы. И каждые две минуты — оглу-шительный грохот
четырехсотфунтовых орудий.
— Мы побеждаем, мистер Линкольн, --- доложил Голдсборо. — Нет никаких
сомнений.
— Получил ли корабль какие-либо повреждения?
— Ни малейших, сэр, если не считать, что флагш-ток отстрелили. Они
сбили звездно-полосатый флаг и заплатят за это жестокой ценой.
ВКУС ПОБЕДЫ
Битва при Саратоге вступила в свой третий кро-вопролитный день. Войска,
жидким ручейком сочив-шиеся на подмогу американцам, прямо с поезда шли в
бой. И они держались, едва-едва, но все-таки дер-жались. Битва шла
врукопашную, артиллеристы не могли стрелять из-за страха попасть по
собственным войскам. Затем, в полдень, британские войска дрог-нули. Они не
струсили, бились изо всех сил, но все впустую. И они заколебались. Генерал
Грант заметил это и понял, что надо делать.
— Контратакуем. В бой идут самые свежие войс-ка. Отбросьте британцев,
нанесите им удар по боль-ному месту.
С ревом восторга американские войска впервые перешли в атаку. И
британцы бежали.
Усталый офицер в запыленной форме козырнул, подойдя к генералу Гранту.
— Разведчики доносят об активном движении на левом фланге, генерал.
Кавалерия, может, даже пушки. Смахивает на то, что они пытаются обойти нас с
фланга и атаковать с тылу.
— Что ж, на их месте именно так я бы и поступил. Я только недоумеваю,
почему им понадобилось столь-ко времени, чтобы додуматься до этого. — Грант
обернулся к офицерам штаба: — Как дела с едой и
питьем?
— Когда последние подкрепления прибыли, мы поставили их на позиции и
оттянули кое-кого из вете-ранов. Дали им поесть и затем разнести еду
осталь-ным. Все прошло отлично Вдобавок у нас еще масса
боеприпасов.
— Искренне надеюсь. Враг так легко не сдастся.
— А еще я там встретился с офицером, генерал. С кавалеристом Он хочет
видеть вас.
— Кавалерист, говорите? Я тоже хочу с ним пого-ворить.
Приехавший верхом всадник только-только спрыг-нул на землю, когда Грант
подошел к нему и вдруг застыл на месте, как громом пораженный. Он читал
телеграфные донесения о втором британском вторже-нии и сражении на
Миссисипи, но в пылу смертель-ного боя общий смысл этой ситуации как-то не
дошел до его сознания. А теперь он видел прямо перед со-бой серый мундир и
золотой кушак конфедератского офицера. Высокий бородатый конфедерат
обернулся к нему, и лицо его озарилось улыбкой.
— Улисс С. Грант, клянусь жизнью и душой!
— Рад тебя видеть, Джеб, очень рад. Они пожали руки друг другу, смеясь
от удоволь-ствия. В последний раз они встречались в Вест-Пойн-те, с той поры
пути их разошлись. Грант стал генера-лом армии Соединенных Штатов, а Дж. Э.
Б. Стю-арт — первым кавалеристом Конфедерации.
— Мы ехали на север поездом, сколько смогли, а затем срезали угол по
местности. Кое-кто из ферме-ров затеял стрелять в нас дробью, но ни в кого
не по-
пали. Наверно, подумали, что мы британцы. Слыхал я, что Камп сделал
ради нас в Билокси. Вот и решил, что могу сделать ответную любезность
старому другу.
— Ты не представляешь, как я рад. Мои развед-чики доносят об
активности врага на нашем левом фланге.
— Что ж, вполне справедливо. Сейчас мои ребята напоят лошадей и дадут
им немного передохнуть. Как только с этим будет покончено, пожалуй, мы можем
немножко поразнюхать обстановку и посмот-реть, что можно сделать. Ты такие
еще не видел? — Он вытащил из длинной седельной кобуры карабин и протянул
Гранту. — Когда мы проезжали через узло-вую в Филадельфии, нас разыскал
один интендант, сказал, что доставляет это оружие войскам, а по-скольку мы
ближайшие, то первыми его и увидим. Это было весьма дружелюбно с его
стороны, и мы с благодарностью приняли его предложение. Эта спенсеровская
винтовка, заряжающаяся с казенника, просто изумительна. Погляди-ка. --
Стюарт выта-щил из деревянного приклада винтовки и продемон-стрировал
металлический цилиндрик. — Тут целых двадцать патронов, все металлические с
ударным колпачком в торце. Их можно выпустить один за другим с такой
скоростью, с какой будешь успевать дергать за рычаг взвода и нажимать на
курок. Бронза просто вылетает, а следующий патрон входит в пат-ронник.
Выпускай пулю и делай то же самое. Я без-умно рад, что мы их заполучили.
Хотя вряд ли я им так обрадовался бы всего несколько дней назад, ведь тогда
бы нам пришлось видеть их не со стороны при-клада, а со стороны дула.
Грант с восторгом поворачивал винтовку в руках так и эдак, но в конце
концов вернул ее владельцу.
— Я слышал, что их начали выпускать, но еще ни разу ни одной не видел.
Здесь бы мне пригодилась пара-тройка тысяч таких.
— Идеальное оружие для кавалериста. Мои маль-чики прямо-таки рвутся в
бой, чтобы испытать их в деле.
— Удачи.
Стюарт поскакал обратно к своим войскам, а Грант вернулся к угрюмому
делу обороны своих по-зиций. И истребления англичан.
Рядовой Пул из Шестнадцатого Бедфордского и Хертфордширского полка
чувствовал себя совсем не-счастным. Два года его полк стоял в Квебеке, в
Кана-де, дичайшей из диких стран. Летом поджариваешь-ся, зимой отмораживаешь
себе задницу. А потом эта война. Сперва долгий марш до пристаней, затем на
барках по озерам. Все это было довольно просто, но последний марш на юг в
жару — дело совершенно другое. После этого было приятно немного
передо-хнуть, прежде чем убивать янки. Первую шайку под-мяли под себя, не
останавливаясь. Да и со второй было ненамного больше возни. Но эти легкие
победы остались позади. Завязалась яростная борьба, и бри-танцы начали нести
тяжелые потери. Не один и не два приятеля Пула отправились на тот свет. Но
что хуже, в последнем бою его мушкет взорвался и обжег ему полголовы.
Непременно надо в лазарет, уж на-верняка. Но сержант так не считал. Велел
ему нате-реть ожог жиром и встать в строй. Дал ему мушкет убитого.
Бесполезная вещь, Бурая Бесс, то самое ружье, которым перебили войска
Наполеона. Но то было давным-давно. Пулу не хватало его нарезного
энфилдовского мушкета.
— Колонна, стой! Примкнуть штыки! Нале-во! Сержант прошел позади
строя, осматривая ранцы и оружие своими крохотными холодными глазками.
— Сейчас мы пойдем в атаку, — сказал он. — Пойдем шеренгой, будем
наступать вместе, и я шку-ру спущу с того, кто отстанет.
Пул мрачно подумал, что с сержанта станется, и пожалел о том дне, когда
послушался вербовщика, зайдя выпить в "Лошадь и собаки". Тот покупал
вы-пивку на всех, нахваливал чудесную жизнь в армии. Дескать, королевский
шиллинг и новая жизнь в "Старых утках ", как, по его словам, любовно
назы-вали полк. Теперь любви почти не осталось.
— Вперед...
Не успела команда отзвучать, как солдаты услы-шали топот копыт мчащихся
галопом лошадей, доне-сшийся из жиденького леска, вытянувшегося вдоль
дороги. Все громче и громче.
А затем послышались крики. Безумное, высокое улюлюканье, от которого
мурашки бежали по спине. Сержант рявкнул приказ, и они только-только
по-вернулись лицом к врагу, когда кавалеристы налете-ли на них.
Кавалеристы в серых мундирах с криком и улю-люканьем ринулись в атаку.
Стреляя на полном скаку опять и опять, ураганом пронеслись они через ряды
британской пехоты и развернулись, чтобы ата-ковать снова. Все еще стреляя. И
вроде бы даже не перезаряжая ружей, а только неустанно осыпая ряды англичан
пулями.
Ряды англичан таяли на глазах под непрекраща-ющимся свинцовым градом.
Кое-кто из пехотинцев стрелял в ответ, но очень немногие. Всадники
остава-лись на месте, все стреляя и стреляя. Не останавли-ваясь, они все
сыпали и сыпали ураган пуль на стоя-щих перед собой людей.
Когда они ехали через британские ряды обратно, стрелять было уже не в
кого. Если среди павших сол-дат обнаруживалось малейшее движение, оно
пресе-калось кавалерийской саблей. И когда кавалеристы на рысях возвращались
под прикрытие леса, позади царило полнейшее безмолвие.
Так и не выстрелив ни разу, рядовой Пул получил пулю в руку и упал на
свой мушкет. Он выжидал много-много долгих минут, прежде чем окончательно
уверился, что кавалеристы ускакали, затем столкнул тяжелый труп сержанта со
своей спины. С трудом поднялся на ноги и в ужасе огляделся. И заковылял на
дорогу, чтобы уйти подальше от этой бойни. Единственный оставшийся в живых.
А по ту сторону Атлантики, над Англией, бушева-ла летняя гроза. Дождь
лил как из ведра, реки взду-вались и выходили из берегов. Молнии вспыхивали
за резными башнями Виндзорского замка, грохотал гром. Два человека, неохотно
выбравшиеся из каре-ты, мгновение помялись, а затем поспешили найти укрытие
в арке дверей. Ливрейный слуга помог лорду Пальмерстону спуститься на землю
и чуть ли не понес его ко входу, где уже ждали остальные. По-дагра чуточку
отпустила, но наступать на ногу было все еще больно.
Двери перед ними распахнулись, и они вошли в замок, в последний зал,
где должны были встретить-ся. Герцог Кембриджский, только что вернувшийся из
Америки и выглядевший весьма внушительно в па-радном мундире, обернулся к
вошедшим.
— Грандиозно, как раз те господа, которых я хо-тел видеть. Входите
обсушитесь, хлебните вот этого, — он махнул своим бокалом в сторону
буфе-та. — То самое, что надо в эту гнилую погоду.
Ни словом, ни делом, ни жестом не упомянул он о сокрушительном
поражении войск в Мексиканском заливе. И никто не осмелился спросить его об
этом. С тех самых пор, как американские газеты начали каркать о
восхитительной победе, герцог оставался в уединении. Когда же он снова вышел
на люди и сно-ва возглавил армии, никто не набрался смелости по-мянуть ему
об этом. Дело прошлое, ему предстоит блестящее будущее.
Пришедшие забормотали приветствия весьма веж-ливо, поскольку герцог не
только двоюродный брат королевы, но и главнокомандующий британскими армиями.
Потом с интересом посмотрели на стройно-го офицера, стоявшего рядом с
герцогом и казавше-гося чуть ли не истощенным по сравнению с тучным
главнокомандующим. Вместо банта или галстука шея офицера была обмотана
бинтами, так что он не мог вертеть головой. Герцог кивнул в его сторону.
— Вы случаем не знакомы с полковником Дюпуем из Пятьдесят шестого
Вест-Эссекского? Он при-был домой на поправку и доставил информацию о
ко-лонистах. Отзывается хорошо об их оружии и весьма презрительно — о
нашем. Хочет потратить деньги, изрядное количество денег, осмелюсь сказать.
Вот, полковник, с этим пареньком вы и хотите погово-рить. Зовут Гладстон,
советник казначейства.
--Рад познакомиться, полковник. Надеюсь, ваше выздоровление идет
хорошо.
— Отлично, спасибо, сэр, — хриплым шепотом ответил тот.
— А на что вы хотите потратить золото нашей нации?
— На оружие, сэр. Современные винтовки, и при-том заряжающиеся с
казенника. — Он притронулся к своей шее. — Вроде той, что сделала это. С
расстоя-ния в сотни ярдов.
— Вы, сэр,-- вспылил Пальмерстон, — вы счи-таете, что страна не
смогла хорошо обеспечить свои войска?!
— Нет, сэр, я вовсе не подразумеваю этого. Я хо-чу сказать, что
войска, в том числе и я, довольствова-лись статус-кво и слишком мало думали
о модерниза-ции. Вам известно, что кое-кто из моих людей до сих пор
пользуется тауэровскими мушкетами?
— Бурая Бесс выиграла не одну войну, — заме-тил герцог.
— Выиграла, сэр, в прошлом, сэр. Пятьдесят-сто лет назад. Один из моих
офицеров с презрением ото-звался об этом оружии и зашел настолько далеко,
что сказал — конечно, в шутку, — что предпочитает доб-рый английский лук.
Куда более хорошее, более точ-ное оружие, чем мушкет. И скорострельность в
четы-ре раза выше. И не выпускает дыма, который выдает местоположение
солдата.
— Изумительная шутка, — бросил Пальмерстон, рассерженный подобным
легкомыслием. — И что, всегда ваши офицеры столь дерзки?
— Редко. Этот уже не повторит свою дерзость. Он погиб в сражении под
Платсбергом.
— Вы упомянули только об оружии, — сказал лорд Рассел. — Не хотите
ли заодно возложить вину на нашу мораль, на нашу организацию, на нашу
спо-собность сражаться?
— Поймите меня правильно, сэр. Я профессио-нальный солдат
профессиональнейшей армии ми-ра — и горжусь этим. Но, проще говоря,
сражение выигрывают пули. Если враг выпустит в меня десять пуль за то время,
которое требуется мне, чтобы вы-пустить одну, тогда он стоит десяти солдат.
Откуда следует, что в бою речь о равенстве уже не идет. Сто против ста
означает, что моя сотня против их тысячи. Таким образом бой не выиграешь.
— Выучка, вот что главное, — возразил гер-цог. — Выучка и мораль. У
нас есть мораль, выучка и решимость сражаться и победить в любом уголке
мира. Нерешительные люди не смогли бы построить эту Империю. Мы никогда не
проигрывали и если я будем выигрывать в будущем. Эту маленькую замин-ку мы
преодолеем. Враг будет побит, и мы одержим победу. Нам доводилось
проигрывать сражения, но мы никогда не проигрывали войны. Временная за-минка
ведет к будущей победе. Если враг будет мо-лить о мире, мы можем снизойти к
нему. Но только с
тем, чтобы в будущем вернуться еще большими сила-ми. В конце концов нас
ждет триумф.
Он сердито огляделся, ожидая, когда кто-нибудь возразит.
Воцарилось тягостное молчание, и все с радостью восприняли объявление о
прибытии Ее Величества. Обернувшись, они поклонились, когда она прошла к
своему трону. Королева Виктория оделась во все чер-ное, с черными перчатками
и черной вуалеткой: она оплакивает и будет вечно оплакивать своего люби-мого
Альберта. С момента его смерти она все более и более опускается. Одутловатое
лицо покрылось пиг-ментными пятнами, она еще больше располнела. Придворные
уже начали беспокоиться о ее рассудке. Королева кивнула герцогу
Кембриджскому.
— Как я понимаю, это вы созвали данную встречу?
— Совершенно верно. Надо обсудить вопросы по-литики, и притом
серьезные. Но сперва, если позво-лите, я бы хотел, чтобы вы лично услышали
донесе-ние о ходе этой войны, подействовавшее на меня, как не смогла бы
подействовать никакая депеша или письменный приказ. Устный доклад человека,
сра-жавшегося в этой войне. Полковника Дюпуя.
— Что ж, тогда говорите. Как идет война, пол-ковник?
— Сожалею, мэм, но я принес только дурные вести.
— Я не сомневалась! — пронзительным голосом вскинулась она. --
Последнее время чересчур много дурных вестей, чересчур много.
— Глубоко сожалею, что должен усугубить ваше огорчение. Уверяю вас,
солдаты и матросы Вашего Величества сражались весьма доблестно. Но на суше у
противника было превосходство в артиллерии, а в море невероятное
превосходство в технике. Уверяю Ваше Величество, что отважные люди приложили
все силы, храбрости у них хватало, но суть войны за-ключается...
Голос полковника охрип еще сильнее, и он при-коснулся к шее кончиками
пальцев, будто хотел ути-хомирить боль. Королева подняла руку.
— Довольно! Этот человек ранен, ему нужна ме-дицинская помощь, а не
аудиенция королевы. Пусть полковнику помогут, позаботьтесь, чтобы он
отдо-хнул. Нам больно видеть, что отважный человек, по-страдавший за свою
страну, находится в столь за-труднительном положении.
Она молчала, пока полковник на дрожащих ногах пятился из комнаты, затем
обрушилась на герцога:
— Вы имбецил! Вы привели этого человека сюда, чтобы смутить нас, чтобы
доказать какую-то смут-ную, непонятную точку зрения, которая совершенно не
ясна мне! Да будет вам известно, мы отнюдь не на-ходим это забавным.
Ее гнев никоим образом не смутил герцога Кемб-риджского.
— Не смутную, дорогая кузина, а мучительно ясную. В этой войне мы
зашли в тупик и несем боль-шие потери на Северном фронте. Я хочу, чтобы ваш
премьер-министр и его Кабинет очень хорошо усвоили этот факт. А у меня есть
даже более дурные новости. Похоже, эта колониальная война распространяется.
У нас имеются донесения о том, что полки Конфеде-рации присоединились к
Союзу в нападении на наши войска.
— Этого не может быть! — воскликнула королева Виктория с исказившимся
от гнева лицом.
— Это правда.
— Не могут же они быть так двуличны! Эта война разразилась из-за двух
несчастных дипломатов, все еще находящихся в руках врага. А когда мы встали
на их защиту, они повели себя коварно, как янки. Вы
говорите, что они объединились, чтобы воспроти-виться нашей воле?
— Объединились. Быть может, это из-за отвле-кающей атаки, которую мы
провели на юге страны. Теперь нам этого не узнать.
За этим несообразным заявлением последовало молчание: никто не
осмеливался раскрыть рта. Исто-рию пишут сильные мира сего. Герцог заговорил
сно-ва, спокойно и вежливо.
— Итак, познакомившись со всеми фактами, мы можем определить курс
дальнейших действий.
— Терпению моему приходит конец, — взвизгну-ла королева. — Скажите
мне, что происходит!
--Надо принять решение. Решение очень про-стое. Мир — или в противном
случае — более кро-вопролитная война.
Королева никогда не отличалась терпением, а сей-час оно и вовсе подошло
к концу, и она заверещала:
— Вы говорите о мире после унижения, которое мы претерпели? Вы
говорите о мире с этими колони-альными тварями, которые убили моего дорогого
Альберта?! Неужели мы, величайшая империя всех времен, должны унизиться
перед этими захолустны-ми повстанцами, этими свиньями?!
— Нам вовсе нет нужды унижаться, но мы долж-ны поразмыслить о мирных
переговорах.
— Никогда! А вы, джентльмены Кабинета, вы слышали, что я сказала.
Лорд Пальмерстон помешкал, прежде чем отве-тить.
— Полагаю, я выражу общее мнение, когда ска-жу, что герцог высказал
ряд сильных доводов...
— Да неужто?! — вскричала королева пронзи-тельным голосом, побагровев
от гнева. — Но как быть со страной, как быть с людьми и их желанием
преподать этим выскочкам незабываемый урок? Я вы-ражаю мнение народа, когда
говорю, что о сдаче не может быть и речи! Надо ведь принять во внимание и
такую вещь, как гордость.
Герцог Кембриджский склонил голову в знак под-чинения ее воле.
— Конечно, мы не сдадимся. Но одной лишь гор-достью подобную войну не
выиграешь. Если мы не идем на мир, то должны укрепиться для новых уси-лий.
На море нам нужны броненосные корабли, а на суше — современное оружие.
Следует воззвать к Им-перии о помощи, о людях, о деньгах, которые нам нужны
для создания вооруженных сил, без каковых нам не одержать окончательной
победы.
Лорд Джон Рассел заставил себя заговорить.
--Ваше Величество, если позволите. Настал мо-мент величайшего решения,
и следует взвесить все факты, спокойно и хладнокровно. Я твердо убежден, что
между правительством Вашего Величества и этими Соединенными Штатами не
должно быть за-тяжного конфликта. Мы происходим от общего кор-ня, говорим на
одном языке. Несомненно, надо поду-мать и о мире, а не только о войне --
Поклонившись, он отступил назад.
Гладстон представлял, какого порядка суммы нужны для продолжения войны,
а также знал, на-сколько истощена казна. Здесь он не посмел об этом
заговорить, но бросил умоляющий взгляд на Паль-мерстона. Премьер-министр
мрачно кивнул.
— Ваше Величество, мы должны принять во вни-мание сказанное лордом
Расселом. Мы также долж-ны подумать о финансовых затратах на то, о чем
го-ворим. А они превосходят пределы разумного. Пола-гаю, что мы должны
рассмотреть все открывающиеся возможности. Можно начать переговоры о
справед-ливом мире, подразумевая, что, может быть, придет-ся принести
извинения...
Пока остальные говорили, гнев королевы немного поостыл. Более того,
голос ее прозвучал почти бесстрастно, словно в ее теле поселилась другая
лич-ность.
— Слишком поздно. Мы не считаем мир возмож-ным на данном этапе. А
возможности проигрыша просто не существует. Если американцам следует
пре-подать урок, то это должен быть наглядный урок. Переговорите с моими
министрами и подготовьте предложения касательно этой механической войны,
которую ведет наш враг. То, что могут сделать они, мы, британцы, наверняка
можем сделать лучше. Ибо разве не у нас очаг науки и техники? Куда идет
Бри-тания, мир должен следовать волей-неволей. Пре-клонив колени перед этой
дикой страной, населенной оборванцами, мы заслужим от коронованных особ
Европы лишь презрение. Мы не должны поддавать-ся. Этот опыт только укрепит
Британию и Империю. В течение столетий мы правили морями, и так долж-но
оставаться в обозримом будущем. — Она реши-тельно скрестила руки на
коленях. Потом с угрюмой решимостью, поджав губы, оглядела собравшихся,
словно провоцируя их на спор или несогласие. Мол-чание затягивалось. Никто
так и не раскрыл рта. — Что ж, тогда вы свободны.
ВТОРАЯ АМЕРИКАНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Президент Конфедерации и президент Соединен-ных Штатов взяли за правило
встречаться каждое утро. Началось это случайно, когда они хотели
при-готовить общую повестку дня перед совместным засе-данием Кабинетов:
Джефферсон Дэвис приезжал в коляске из "Вилардс-отеля", расположенного чуть
дальше по Пенсильвания-авеню, в доме четырнад-цать, входил в Белый дом и
поднимался по лестнице в кабинет Авраама Линкольна. Николай подавал им кофе,
затем закрывал дверь и выставлял часового у дверей кабинета, чтобы их
уединение никто не нару-шил.
Как обычно, отпив немного кофе, Дэвис заговорил:
— Мне пришло весьма приятное послание от Уиль-яма Мейсона. Он просит
меня поблагодарить вас самым сердечным образом за специальный приказ об их
освобождении. Он вернулся в лоно семьи, как и Джон Слайделл. К письму
прилагается коробка чу-десных гаванских сигар.
— Вы должны поблагодарить капитана Уилкса, офицера, захватившего их в
плен, потому что это он напомнил мне об их тюремном заключении. Посреди
войны, разыгравшейся якобы из-за их захвата, ни-кто, кроме Уилкса, и не
вспомнил о них, — Линкольн пододвинул Джефферсону стопку телеграмм через
стол. — Прибыли несколько минут назад. Контрата-ка наших сил началась. Хотя
еще слишком рано уз-навать подробности, думаю, что могу без всякого
за-зрения совести сказать, что итог предрешен. Наши свежие войска против их
усталых, да к тому же у нас неверо
...Закладка в соц.сетях
