Жанр: Научная фантастика
Звезды и полосы 1. Кольца анаконды
... землю. Слишком много офицеров заплатили своей жизнью за то, что
выставляли себя на обозрение вражеским снайперам. А те с расстояния в тысячу
ярдов все еще взимали свою кровавую дань.
Генерал Шерман направил бинокль на врага, ози-рая его позиции. Увидел
офицера, делавшего то же самое, но вдруг рухнувшего на землю и пропавшего из
виду. Корпус снайперов Соединенных Штатов сеял хаос в рядах вражеской
верхушки, ни на минуту не забывая о своей убийственной работе. Они
дер-жались позади первой шеренги наступающих и на-ступали вместе с ними. Как
только враг вгрызался в землю и фронт останавливался, они выступали впе-ред,
чтобы попрактиковаться в своем убийственном ремесле.
Позади окопавшегося врага виднелась голубая полоска озера Джордж, цель
отступающих войск и верный конец сражения. Шерман понимал, что нача-тое
должно быть доведено до конца. Враг должен быть разбит, и час окончательной
победы недалек. Внезапно на него навалилась ужасная усталость; ему надоело
убивать. Опустив бинокль, Шерман обер-нулся к своим генералам, собравшимся
вместе впе-рвые за время с начала сражения.
— Джентльмены, эта война — сущий ад, лично я сыт ею по горло. Их
раненые разбросаны вдоль всего берега озера, а этот полк на гребне
--единственный из уцелевших и сохранивший боеспособность. Сту-пайте под
мирным флагом к его командиру и попро-буйте организовать сдачу, пока не пало
еще много добрых парней. Я ничуть не забочусь о спасении вра-га, но глубоко
сожалею о возможных потерях, кото-рые могут понести американцы. Люди
заслужили вознаграждение за изумительное сражение, которое они выдержали.
— Согласен, — поддержал генерал Ли.
— И я, — откликнулся Грант. — Я также хотел
бы хорошенько потолковать с их командиром. Со времени начала
наступления я еще не видел живым ни одного из них чином старше лейтенанта.
Просматривая газеты, Линкольн горестно пока-чивал головой.
------ Наша страна погружена во мрак, Николай. Посреди радости побед
вдруг столь печальная весть. Нью-Йоркский полк перебит почти до последнего
че-ловека. Очевидно, потому, что они были ирландца-ми. Может ли такое быть?
— Не только может, но и весьма вероятно, госпо-дин президент.
Определенно ирландцы в Нью-Йорке считают, что именно так и случилось, а уж
им ли не знать. Почти все они были рождены на старой роди-не. Если и есть
что-то хорошее в этой резне — то, что она положит конец стихийным мятежам.
Ирландцы не только прекратили восставать, но вдобавок в ог-ромных
количествах идут добровольцами. Это креп-кие и рассерженные люди...
— Ему это удалось! — крикнул Хей, распахивая двери и размахивая
листком бумаги. — Шерман ист-ребил захватчиков и захватил многие тысячи
плен-ных! Сражение завершилось. Вторжению положен конец.
— Воистину замечательные новости, — Линкольн выпустил газеты,
позволив им упасть на пол, и про-тянул руку за телеграммой. — Это весьма
важная и своевременная новость. Пошлите ее Джеффу Дэвису тотчас же. Он
испытает такую же безмерную радость, как и мы. Он отчаянно нуждается в любой
поддержке.
Телеграмма, полученная Джефферсоном Дэви-сом, не только наполнила его
безмерным счастьем и облегчением, но и открыла перед ним грандиозные
возможности.
— Более удачного момента для ее прихода быть не могло, — заявил он,
хлопнув ладонью по листу бумаги. Его экипаж стоял у дверей, чтобы отвезти
президента на заседание Кабинета, созванное им в зале Совета в Ричмонде. Он
собирался детально про-работать свою речь, подготовленную для Конгресса
Конфедерации, и соглашение, каковое собирался предложить вниманию
конгрессменов. Сделать это будет нелегко. Но теперь, поведав об этой великой
победе, будет гораздо легче привлечь их на свою сто-рону. Сражение в долине
Гудзона завершилось, пос-ледние захватчики сдались. И к поражению врага
южные войска приложили не меньше сил, чем север-ные. Билокси отомщен.
Следует напомнить им об этом и уповать на то, что удастся провести новое
предло-жение на волне успеха. Вот-вот начнутся новые и более решительные
политические баталии. Ему по-требуется вся поддержка, которую удастся
получить у Кабинета министров, если вести баталии тем спосо-бом, который
желателен ему и Линкольну.
Один раб помог надеть ему пальто, второй рас-пахнул дверь и подал руку,
чтобы президент мог под-няться в экипаж. Рабы, подумал он, когда кучер
щелкнул кнутом, и лошади весело затрусили вперед.
Реши вопрос о рабстве, и Союз спасен.
Но сделать это не так-то просто.
Изрядная часть Кабинета уже собралась, когда он прибыл. Тучный и
коренастый госсекретарь Иуда П. Бенджамин беседовал с военным министром
Джеймсом А. Седоном. Седон — высокий, поджарый, одетый в черное, в черной
шапочке, видом куда боль-ше напоминал иудея, чем Бенджамин, хотя и был
виргинским аристократом. Дэвис взглядом попросил у них поддержки: именно
Седон некогда выступал за вооружение негров, отваживаясь задумываться о
не-мыслимом. Он достаточно разумный человек, чтобы мыслить позитивно и,
может быть, даже преодолеть враждебные предрассудки.
Седон должен помочь ему, но вот насчет Кристо-фера Дж. Меннингера из
Южной Каролины Дэвис отнюдь не был так уверен. Министр финансов отли-чается
скверным характером. Как и министр военно-го флота Стивен Мэллори, сын
коннектикутских янки, помогавший матери держать постоялый двор для моряков в
Кей-Вест. Дело это, несомненно, не-легкое, но Мэллори скор на кулачную
расправу.
Дверь отворилась, и вошел министр почт Джон Г. Реган в компании
министра юстиции Томаса Брэгга.
— Я вижу, все члены Кабинета собрались, — на-чал Джефферсон Дэвис,
усаживаясь в конце длинно-го стола. Вытащил сложенный конспект речи из
кар-мана фрака, хотел положить на стол, но раздумал. Он и так знает речь
наизусть и желает видеть реак-цию министров на свои предложения. Открыв ящик
стола, он положил речь рядом с револьвером, кото-рый всегда держал там.
— Джентльмены, нет ли у кого из вас неотлож-ных вопросов, которые мы
должны разрешить до того, как перейдем к повестке дня?
— Казна нуждается в деньгах, — сказал Меннингер, и все вполголоса
рассмеялись. Казне всегда не хватает средств.
— У кого-нибудь еще есть вопросы? — поинтере-совался Дэвис. Но
остальные члены Кабинета пока-чали головами. — Хорошо, тогда перейдем к
предла-гаемому биллю. Север дал нам однозначные завере-ния, которые мы
должны весьма серьезно обсудить, прежде чем подумать о заверениях, каковые
дадим в ответ. Надо положить конец всем аболиционистским нападкам и
пропаганде. Это необходимо.
— Не просто необходимо, а жизненно необходи-мо, — уточнил Брэгг. --
Особенно когда будем пы-таться убедить плантаторов продать рабов.
— Согласен...
Дэвис осекся — ведущая в коридор дверь распах-нулась с такой силой,
что грохнула о стену. В комнату ураганом ворвался Лерой П. Уокер, бывший
воен-ный министр. Исключив этого долговязого уроженца Алабамы из своего
Кабинета, Дэвис нажил неприми-римого врага.
— Это частная встреча, и вас не приглашали, — произнес Дэвис.
--Конечно, частная, потому как вы с другими предателями пытаетесь
запродать Юг с потрохами, как старую негритянку.
— А откуда вам известно, чем мы тут заняты? — осведомился Дэвис, в
холодном гневе поджав губы.
— Я знаю, потому что по крайней мере один из ваших не предатель и
сказал мне, что вы затеваете.
— Уокер, вы более не член данного собрания, и ваше присутствие здесь
нежелательно! — крикнул Мэллори, вставая из-за стола и шагая вперед.
— Может, и не член, да только вы сперва выслу-шаете, что я скажу. А
теперь не подходить! — Уокер стремительно шагнул в сторону, прижавшись
спиной к стене. — А теперь слушайте, что я скажу, и слу-шайте хорошенько.
Он выхватил из внутреннего кармана сюртука длинный кавалерийский
пистолет, направив его на собравшихся.
— Оставьте это, Лерой, — медленно, спокойно, с ярким виргинским
акцентом проговорил Седдон. — Это зал Совета Конфедерации, а не салун для
белых подонков.
— Заткнитесь и слушайте меня...
— Нет! — крикнул Мэллори, бросаясь вперед и хватая его за руки.
Завязалась схватка, они боролись с проклятиями, затем пистолет
приглушенно грохнул.
— Попал в меня... — слабым голосом выдохнул Мэллори и рухнул на пол.
Джефферсон Дэвис выдвинул ящик стола и вы-хватил свой пистолет. Уокер
заметил движение, обернулся, выстрелил — в тот самый момент, когда
Дэвис нажал на спусковой крючок собственного ре-вольвера.
После выстрелов воцарилось ошеломленное мол-чание; пороховой дым плыл
по залу. Мертвый Уокер лежал на полу с пулевым отверстием прямо посреди
лба.
Министры бросились к Дэвису, уложили его на пол. Глаза его были
закрыты, фрак напитался кро-вью. Реган открыл громадный складной нож и
вспо-рол его рубашку и фрак. Пуля вошла в грудь чуть ниже ключицы, и в ране
пузырилась кровь.
--Воспользуйтесь вот этим, — Седон извлек из кармана фрака большой
белый платок, и Реган при-жал его к ране.
— Кто-нибудь, позовите врача! Дэвис вздохнул и открыл глаза, оглядел
сгрудив-шихся вокруг людей.
— Уокер?.. — слабым голосом спросил он.
— Мертв, — сообщил Иуда Бенджамин, прекло-няя колени рядом с ним. --
Меннингер отправился за доктором.
Джефферсон Дэвис оглядел встревоженных ми-нистров. Им придется
продолжать самим, закончить работу, которую начал он. Все они хорошие люди,
соратники и друзья. Некоторые не блещут умом, не-которые чересчур фанатичны.
На кого же можно по-ложиться? Его взгляд остановился на полной фигуре и
озабоченном лице Иуды П. Бенджамина. У него са-мая светлая голова из
собравшихся. Миротворец. Кто же другой сможет восстановить мир во всей
стране?
— Позаботьтесь обо всем, Иуда, — проговорил Дэвис, пытаясь сесть. --
Вы один способны уладить разногласия, и вы здесь самый мозговитый.
Поста-райтесь, чтоб эта война закончилась и был заключен мир. — Он чуточку
возвысил голос. — Все вы меня слышали? Вы со мной согласны? — Один за
другим они молча кивали, по мере того как он озирал круг. — Значит, вопрос
решен. Я верю в Иуду Бенджамина, и вы тоже должны... — Веки его смежились,
и он упал на пол.
— Он... мертв? — спросил кто-то полушепотом. Бенджамин склонил голову
ко рту Дэвиса.
— Еще дышит. Да где же доктор?!
Два дня спустя Иуда П. Бенджамин поднялся на кафедру, чтобы обратиться
с речью к собравшемуся Конгрессу Конфедерации. Изучив речь Джефферсо-на
Дэвиса, он поправил ее, где мог, и позаботился, чтобы все предложения были
изложены с максиму-мом подробностей. Теперь он должен зачитать речь с
величайшей искренностью. Конгрессмены должны проникнуться ее идеями.
— Веем вам известно, что случилось на том роко-вом совещании Кабинета.
Двое убитых. Джефферсон Дэвис ранен, быть может, даже смертельно. Его
пос-ледние сознательные слова были обращены ко мне. Он просил меня говорить
от его имени, что я сейчас и делаю. Он просил меня зачитать эту речь и
сделать все, что в моих силах, дабы убедить всех вас, что это самый мудрый,
самый здравый путь, по которому нам следует идти. Как известно всем здесь
собравшимся, Конгресс Соединенных Штатов согласился объеди-нить эту страну
на условиях, которые удовлетворят всех и не отпугнут никого. Все вы читали
этот билль и раздумывали над его значимостью. Если мы здесь, в этом
многоуважаемом собрании, признаем его досто-инства, то по сути провозгласим,
что война между шта-тами закончена. Брат более не будет убивать брата.
И посреди всей этой пагубной борьбы хочется с прискорбием отметить, что
настоящие трудности воз-никают скорее из эгоистических страстей отдельных
личностей, нежели из реальной необходимости. В по-граничных штатах рабство и
без того угасает от есте-ственных причин. Если бы только необузданная и
слишком часто беспринципная аболиционистская
предвыборная агитация на эту тему на севере прекра-тилась, рабство в
пограничных штатах исчезло бы за пяти лет. Президент Соединенных Штатов
уверил
меня в этом.
Обычно причинами войны стремятся представить некие великие идеи. Вовсе
нет. Люди вступают в вой-ну по множеству причин, ряда из которых даже не
осознают. Тут и фанатизм — с обеих сторон, и недо-понимание, и искажение
действительности, и даже политика.
Посему я прошу вас последовать предложению Конгресса Соединенных
Штатов. Я прошу вас загля-нуть в собственные сердца и найти в них согласие.
Принятое вами решение скажется на тысячах живу-щих ныне, на миллионах еще не
родившихся. Ваше решение практически положит конец этому Конгрес-су
Конфедерации, но при том оно обеспечит возрож-дение раненой страны. Мы будем
сидеть бок о бок с нашими братьями с Севера и спасем Соединенные Штаты от
величайшей угрозы. Не забывайте, что в час нашей беды они пришли к нам на
помощь. Их не просили об этом, они вызвались добровольно. И с их помощью,
ценой жизни их солдат был подписан кровный пакт, что Билокси должен быть
отомщен. И это свершилось. Давайте охватим умом этот факт, за-помним его и
не станем цепляться за войну, отложен-ную в силу перемирия. Давайте заглянем
в собственные души и найдем достойный путь продлить перемирие и оставить
войну в прошлом. Прежде всего я прошу вас всех проголосовать и принять
предложение, вы-двинутое Конгрессом Соединенных Штатов.
Он договорил. Поначалу аудитория с виду никак не отреагировала. По
рядам пронесся ропот приглу-шенных голосов — конгрессмены обменивались
мне-ниями, а затем один голос перекрыл остальные:
— Иуда Бенджамин, ты чертов Иуда, как другой еврей, предавший нашего
Спасителя, продаешь свою родину, своих друзей и семью, свою страну за
черто-вы посулы янки! — Лоуренс М. Кейтт, изрыгающий пламя конгрессмен из
Южной Каролины, рабовла-делец, очень богатый и очень уверенный в правоте
своего дела.
— Я не продаю ничего, конгрессмен Кейтт, но я возмущен вашим тоном и
отвергаю ваши расистские оскорбления. Если бы мы не сражались с британски-ми
захватчиками, я бы бросил вам вызов, чтобы от-стоять свою честь. Но мы все
видели, как пагубно смешивать стрельбу с политикой. То, что я не бросаю
вызов в ответ на ваши грязные инсинуации, означает, что я должен быть
сильным и не поддаваться на про-вокации — как и все вы тоже. Мы должны на
время забыть о личных амбициях — ради того, чтобы воссо-единить нашу
страну.
Это разозлило Кейтта еще больше.
— А я возмущен вашим тоном и вашими аргумен-тами. Мои рабы — это моя
собственность, и никто не отберет их у меня. Что же до моей чести, сэр, я
ценю ее ничуть не меньше, чем вы. Я с радостью встречусь с вами у барьера
сейчас или в любое другое время.
— Вы угрожаете мне, мистер Кейтт?
— Скорее обещаю, чем угрожаю. — Но высокоме-рие его тона опровергало
его слова. Он вытащил пис-толет из кармана фрака. Бенджамин указал на него.
— Вы еще и принесли пистолет в Конгресс, чтобы подкрепить свои угрозы?
Вы сделали это после того, что случилось с Джефферсоном Дэвисом?
— Джентльмен не ходит безоружным...
— Сержант! — крикнул Бенджамин. — Арестуй-те этого человека за
угрожающее поведение.
Он заранее предусмотрел это, и отделение солдат стояло наготове. Все
ветераны боев, все вернувшиеся домой на поправку после ранений. Все полны
мрач-ной решимости положить конец войне. Кейтт яростно завопил и поднял
пистолет, но был быстро разору-жен и выдворен из зала.
Конгрессмены криками принялись выражать свое негодовании и несогласие с
подобными действиями, но Бенджамин не позволил раздору воцариться в зале.
— Остановитесь, подумайте о погибших. Неуже-ли вы действительно хотите
снова развязать войну, которую с такой честью завершили? Неужели мы должны
снова взяться за ружья, которые мирно от-ложили в Сторону, и снова убивать
друг друга? Не-ужели нас ничему не научила смерть наших близ-ких? Право
решения принадлежит вам, и грядущие поколения никогда не забудут, какое
решение было принято здесь сегодня.
Он завоевывал сердца сенаторов одного за дру-гим. Уже ближе к полуночи
было проведено оконча-тельное голосование, и условия Конгресса были
при-няты.
Решение прошло минимальным большинством.
В один-единственный голос Но его было доста-точно.
Война и раскол наконец-то закончились.
НЕРАВНАЯ ВОЙНА
Фрегат "Спидфаст" был не первым британским кораблем, вступившим
в бой с "Мстителем" во время короткого и сокрушительного сражения на
Потома-ке. Два других корабля уже полностью испытали на себе мощь его
залпов. Фрегат спасло лишь то обстоя-тельство, что пушки американского
броненосца в это время перезаряжались и к выстрелу готова была толь-ко одна.
Единственный четырехсотфунтовый снаряд пронесся через "Спидфаст". "Мститель"
ринулся на остатки флотилии, бросив фрегат с убитым экипа-жем, разбитыми
орудиями, со штурвалом, напрочь снесенным вместе с рулевым. Капитан Гаффни
был опытным и решительным офицером. Пока корабль беспомощно дрейфовал вниз
по течению, оставшиеся в живых члены экипажа, повинуясь приказам капи-тана,
отпилили сломанные мачты и соорудили вре-менные обходные тяги руля. Румпель
вышел неуклю-жий, но зато делал свое дело. Капитан на мостике выкрикивал
приказы, их передавали в трюм, и мат-росы под палубой тянули за веревки,
поворачивая руль. Маневры шли медленно и с затруднениями, но все-таки
удавались. Бой, разыгрывающийся выше по течению, остался далеко позади к
тому времени, когда "Спидфаст" снова поднял пары, и капитан взял его под
контроль. Как бы ни хотелось вернуться в бой, Гаффни понимал, что снова
вступать в эту одностороннюю битву было бы чистым самоубийст-вом.
"Спидфасту" оставалось только одно: повер-нуть нос по течению, следом за
сумевшими ускольз-нуть транспортами, и неуклюже ковылять обратно в море, в
порт приписки при Кингстоне, Ямайка.
Следственная комиссия полностью сняла с капи-тана Гаффни обвинения в
недостойном поведении за уход с театра военных действий. Несмотря на это, он
чувствовал себя униженным исходом поединка. Те-перь отремонтированный и
укомплектованный "Спидфаст" снова вышел в море. И миссия его, по мнению
Гаффни, выглядела крайне просто.
Месть.
Постучав, лейтенант Уэдж, командир приписан-ного к судну подразделения
морской пехоты, вошел в капитанскую каюту.
— Мы нанесем ответный удар, — сообщил капи-тан Гаффни. В душе его
пылал гнев. Гнев на врага, повредившего его корабль и убившего его людей.
Ка-питан прекрасно осознавал, что Британию постиг грандиозный военный крах,
но чувства свои держал в узде. Он охотно вступит в сражение и сделает все,
на что способен сам, его люди и его корабль. А об ином и речи быть не может.
Но сейчас, в этой миссии, он с
громадным удовольствием свершит личную месть стране, которая пыталась
уничтожить лично его.
— Вот наши приказы, — Гаффни поднял единственный лист бумаги. — Они
весьма лаконичны и деловиты, и я уверен, что все последуют им с огромным
удовольствием. — И зачитал: — "Вам приказано сле-довать с величайшей
спешностью к побережью Со-единенных Штатов. Там вам надлежит провести
ка-рательную акцию по уничтожению и опустошению городов и округов побережья,
каковые сочтете до-ступными". — Он положил лист на стол перед со-бой. --
Вам ясно, лейтенант?
— Ясно, сэр. И личный состав подчинится прика-зам с величайшим
наслаждением!
Волосы Уэдж были всклокочены, лицо побагро-вело то ли от выпивки, то ли
от гнева или от того и другого сразу. Его слишком часто обходили в звани-ях,
и он так и не дослужился до более высокого чина. Подчиненные ненавидели его,
но отлично сражались под его командованием, поскольку врага ненавидели даже
больше. Он всегда был отличным бойцом, а эта битва как раз для него.
— У вас есть какие-нибудь участки на примете, капитан?
— Да. Вот. — Они склонились над картой. — На побережье Северной
Каролины небольшой городок под названием Миртл-Бич. Я однажды заходил туда
за водой. Там имеются рыбачьи суда и железнодо-рожная станция в конце линии,
уходящей в глубь су-ши. Строения, насколько я припоминаю, по большей части
деревянные.
— Они будут отлично гореть. Когда атакуем?
— Сейчас мы идем со скоростью шести узлов, и земля должна показаться
на рассвете. Переходим к действиям, как только цель будет опознана.
Почтмейстер Миртл-Бич только-только подымал флаг, когда со стороны
гавани донесся грохот, кото-рый невозможно спутать ни с чем. Пушки. К тому
времени, когда он торопливо добежал до угла, чтобы по-глядеть вдоль дороги в
сторону берега, над крышами уже клубились черные облака дыма. Послышались
крики, люди бросились бежать. Рыбачьи шхуны, стоящие на привязи в маленькой
гавани, пылали. К берегу причаливали шлюпки, битком набитые солда-тами в
красных мундирах. Позади них темный силу-эт боевого корабля внезапно
озарился вспышками ар-тиллерийских выстрелов. А мгновение спустя рухнул
фасад Первого банка Южной Каролины.
Почтмейстер бросился бежать обратно, хрустя подошвами по битому стеклу
на перроне станции. Распахнул дверь в телеграфную контору.
— Передай немедленно! Здесь англичане, сжига-ют все подряд. Стреляют
из пушек, высаживают сол-дат. Война пришла сюда...
Залп мушкетного огня отшвырнул почтмейстера на телеграфиста, и оба
мертвыми рухнули на пол.
Лейтенант Уэдж и его морские пехотинцы протопа-ли через здание в своих
тяжелых сапогах и вошли на пустую станцию. На путях стоял черный локомотив;
бригада бежала. Из трубы сочилась струйка дыма, пар с негромким
шипением пробивался из клапана.
— Как раз то, что я и надеялся найти. Приведите мистера Макклауда.
Капитан тотчас же согласился на предложение лейтенанта морских
пехотинцев, чтобы механик ко-рабля сопровождал их при высадке. Как только
ме-ханик подошел, Уэдж указал на локомотив.
— Вы можете о нем позаботиться? Взорвите его. Вам понадобится черный
порох?
--Вовсе нет, сэр. Паровой двигатель есть паро-вой двигатель, они ничуть
не отличаются друг от друга, будь то на море или на суше. Мне всего лишь
нужно довести его до белого каления, закрыть вы-ходные клапаны и затянуть
предохранительный. По-сле этого котел сам все сделает..
В городе неистовствовал пожар. Рыбачьи шхуны
сгорели до самых ватерлиний. Трупы жителей, не ус-певших сбежать, были
раскиданы по улицам. Недур-ная работа, подумал лейтенант Уэдж, карабкаясь
об-ратно на палубу "Спидфаста". Потом обернулся, чтобы еще раз окинуть
взором горящие здания. Как раз в это время раздался мощный взрыв, и над
чер-ными облаками дыма взмыло белое облако пара.
— Что это? — спросил капитан Гаффни. — Поро-ховой склад?
— Нет, сэр. Паровоз отправился в мир иной.
— Отличная работа. Не забудьте упомянуть об этом в рапорте.
— Еще один город сожжен, господин прези-дент,-- доложил Николай. --
Миртл-Бич. Неболь-шое местечко на побережье Северной Каролины. И не менее
семи американских торговых кораблей было атаковано и захвачено в море. Но,
хуже того, были предприняты еще два вооруженных набега из-за ка-надской
границы. Наиболее жестокий в Вермонте. Люди там пребывают в панике, бросают
дома и бегут
на юг.
--Крайне прискорбно слышать, Джон. Просто ужасно. Одно дело, когда
солдаты сражаются с сол-датами, но британцы объявили войну против всего
населения. Ступайте в Конгресс тотчас же. Доложите о происходящем тамошнему
письмоводителю. Кон-грессмены должны сегодня голосовать по поводу
предложений. Быть может, эти страшные события подольют масла в огонь их
решимости.
Николай бежал почти всю дорогу до Капитолия и, входя туда, тяжело дышал
и отдувался. Передал депеши главному письмоводителю и рухнул в крес-ло.
Конгрессмен Уэйд, огнедышащий аболиционист, уже стоял на кафедре, пребывая
на пике своей ора-торской формы.
--Никогда, повторяю, никогда не поставлю я свое имя под этим
предложением, которое ослабит нашу решимость покончить с пагубным институтом
рабства как можно скорее. Ради этого принципа уми-рали люди, вершились
сражения. Мало просто осво-бодить рабов. А то, что их хозяевам следует
заплатить за освобождение, — просто-таки оскорбление. Бог требует от нас
наказания для этих злых людей. Их следует сбросить, свергнуть с их высот и
заста-вить страдать так же, как беспомощные негры стра-дали от их рук. Мы
совершим предательство, если позволим им уйти от Господнего правосудия...
— И вы осмеливаетесь говорить о предательст-ве?! — крикнул
конгрессмен Трамбулл, подскочив на ноги и размахивая кулаками, от гнева
побагровев до синевы. — Это вы предаете свою страну и всех моло-дых людей,
и Севера и Юга, которые отдали свои жизни за то, чтобы избавить нашу землю
от британ-ского нашествия. Теперь мы надеемся уврачевать раны войны и
объединиться против общего врага, а вы хотите этому помешать! Я бы сказал,
что тот, кто говорит подобные вещи, настоящий предатель стра-ны. Будь в моей
власти, я бы повесил вас за подоб-ные предательские речи!
Заседание Конгресса, шумное и скандальное, за-тянулось далеко за
полночь. Только безмерная уста-лость заставила конгрессменов в конце концов
мало-помалу стихнуть и прекратить дискуссии. С тем чтобы возобновить споры
назавтра. Было решено продол-жать заседание до тех пор, пока не будет
достигнуто соглашение того или иного рода.
А вдали от Вашин
...Закладка в соц.сетях
