Жанр: Научная фантастика
Галактический консул 1-3.
...и
поиграть в казаки-разбойники. В Джеймса, мать его, Бонда, в Мату Хари...
тоже мне, баба-яга в тылу врага... Вы думали, что и они играют. А они
использовали вас, как болванчика, чтобы захватить Озму. Конни, неужели
Озма для вас ничего не значит?!
Кратов поглядел на свой браслет.
- Все, - сказал он. - Десять минут истекли. Носов уже поднимается
сюда.
- Хорошо, - сказал Конрад. - По крайней мере, вы со мной
разговаривали. А это приятнее, чем когда тебя, не церемонясь, привяжут к
креслу и начнут ментоскопирование... Их посадочная площадка - в пятидесяти
километрах от Дуговой магистрали. - Он говорил во все нарастающем темпе,
словно боялся не успеть. - Берег моря. Голое, гиблое место, даже птицы
туда не летают. Местные называют его Пляж Лемуров. Сборный пункт - дом с
восьмискатной крышей в квартале Чернокрылой Птицы, это пригород Тритон. Но
там они уже не покажутся, если Озма в их руках...
- Вам плохо? - встревожился Кратов.
- Мне ужасно плохо... - выдавил Конрад. - Клянусь четырехцветной
кошкой...
Лицо его из серого буквально на глазах становилось исси-ня-багровым,
рука поползла к горлу. Конрад присел на краешек кушетки, что с готовностью вновь
обернулась креслом. Закашлявшись, откинулся на спинку. Из остатка сил просипел:
- Запомните: они не хотят Озме ничего...
Кратову показалось, что внутри головы Конрада вдруг взорвалась бомба.
Ему даже послышался звук разрыва... Конрад качнулся вперед, неуклюже
дернул руками и, словно переломившись пополам, свесился через подлокотник.
Изо рта, из ушей, из-под судорожно сомкнутых век текла густая черная
кровь.
4.
Дверь распахнулась, в помещение ворвался Носов, с ним несколько
человек в искажающих очертания фигуры плащах-фантомах (мокрые от дождевых
капель и вполне обычные лица в лишенных объема и отчетливых контуров
капюшонах выглядели довольно странно).
- Я это знал! - вскричал Носов. - Чего было ждать?! Если вы взялись
за дело, то лишь с тем, чтобы все развалить и порушить!...
- Тише, - сказал Кратов. - Что вы орете... при покойнике?
Его колотило, как в лихорадке, ноги подкашивались. И нестерпимо ныло
сердце.
- Это я его убил? - спросил он.
Один из подручных Носова без церемоний, словно кукле, запрокинул
Конраду голову, приподнял веки и заглянул в затекшие кровью глазницы.
- Разрыв мозга, - усмехнувшись, сообщил он.
- Это я его убил? - повторил вопрос Кратов.
- Подите к черту! - рявкнул Носов. - Его убили эхайны.
- Он умер у меня на глазах, - сказал Кратов. - Я не успел ему
помочь. Я только спросил...
- Успокойтесь, - потребовал Носов. - Вы не виноваты. Скорее, можно
винить меня: следовало предусмотреть такое развитие событий. Но он знал,
что обречен. И мог бы вам сказать об этом. Тогда никто бы не умер.
- Он все выложил, - проговорил Кратов, не имея сил оторвать взгляд
от тела, застывшего в неестественно перековерканной позе. - Квартал
Чернокрылой Птицы...
- Это мы знаем, - перебил его Носов.
- Пляж Лемуров...
- А вот это - нет! - Носов щелкнул пальцами, люди-призраки обратили
к нему лица. - Всех - туда, - распорядился он. - Накрыть полем, чтобы ни
одна душа, живая и мертвая, не могла ворохнуться. Не нападать, в
переговоры не вступать. Ждать меня.
- Не пойму, что с ним стряслось, - промолвил Кратов. - Он умер на
моих глазах.
- Эхайны запрограммировали его на самоуничтожение, - сказал Носов.
- "Это значит, что они владеют ментокоррекцией не хуже нас. И умеют
использовать ее не только на себе, но и на людях. Такие программы
называются "шат-ап". Они абсолютно безопасны, пока вы не сболтнете
лишнего, не употребите вслух какое-нибудь ключевое слово. А иначе они
запускают вразнос ваш обмен веществ, пробуждают какой-нибудь латентный
вирус, усиливают кровяное давление... да мало ли как можно разрушить
человека изнутри. Должно быть, вы убедили Конрада преступить некий запрет.
Жаль, это был очень хороший мастер... - Он с тревогой посмотрел на
Кратова. - Константин, вам плохо?
- Мне ужасно плохо... - пробормотал Кратов. И вдруг осознал, что
именно эти слова были сказаны Конрадом за мгновение до кончины. От этого
ему стало еще хуже.
- А как мне, по-вашему, должно быть?! - рявкнул он со злостью.
Чтобы никто не видел его жалкого состояния, Кратов поспешно отошел к
окну, уставился влажными глазами в промозглую ночную тьму.
Ему хотелось бросить все и вернуться в номер. Запереться в кабинете,
выпить стакан водки, вспомнить, как нормальные люди плачут, и от души
разрыдаться. Потом растормошить Идменк, схватить ее подмышку и улететь с
этой проклятой планеты прочь... на Сфазис... или домой, на Землю, к маме
под крылышко. Куда угодно, лишь бы подальше от всех этих кошмаров. И
отвратительна была даже сама мысль о том, что никуда он не улетит, а
пробудет здесь ровно столько, сколько потребуется, чтобы все кошмары
прекратились раз и навсегда. Чтобы Озма, целая и невредимая, продолжала
творить свои колдовские действа где и когда захочет. Чтобы эхайны оставили
мирную Галактику в покое. Чтобы Идменк отважилась наконец и сбежала с ним
от нареченного супруга. Чтобы никто больше не умирал такой нелепой,
никчемной и страшной смертью.
- Его можно было спасти? - медленно спросил он.
- Да, - сказал Носов. Поразмыслив, добавил: - Теоретически. Но на это
ушло бы много времени. Нам все равно пришлось бы выбирать между ним и
Озмой.
- Ненавижу выбирать, - процедил Кратов сквозь зубы.
- Война - всегда выбор... - Играя бровями в унисон своим мыслям,
Носов двинулся к выходу. - Я лечу на Пляж Лемуров, брать этих субчиков, -
сказал он через плечо. - Желаете присутствовать?
- Желаю, - сказал Кратов. - Но вначале мне нужно поговорить с одной
рыбой.
- Поговорить - с рыбой?! - удивился Носов. - Ах, да...
5.
Двухметровое перламутровое яйцо бесшумно парило под неярким
светильником. В переднем окошке трепетала бледная пелерина, манипуляторы
покойно сложены по бокам.
- Простите, что нарушил ваш покой... - начал Кратов.
- Пустяки, - сказал Блукхооп. - Отдых в вашем понимании нам не
требуется. Мы отдыхаем, лишь приобщившись к вечности. Вы понимаете, о чем я?
- Надеюсь, что да.
- Так же, как и я понимаю вас. Заблуждение, что я как ксенопсихолог
сосредоточил свой профессиональный интерес исключительно на эхайнах. Люди
мне так же любопытны, как... образец для сравнения.
- Тогда вы должны угадать мой следующий вопрос...
- Это нетрудно. Вы хотите, чтобы я поделился с вами той информацией
об эхайнах, которая известна только нашей расе, и никому больше во всей
Галактике.
Кратов молча кивнул. У него не оставалось больше сил, и он опустился
на пол там, где стоял.
- Такой исключительной информации не существует, - сказал Блукхооп с
отчетливо прослеживаемой иронией. - О том, что знаем мы, знает еще по
меньшей мере одна раса. Во всяком случае, сведения должны быть погребены
где-то в ее анналах, и при желании они могут быть извлечены и
воспроизведены. И, конечно же, знают тектоны. Потому что тектоны знают
все.
- Вы не назовете мне эту расу, - полувопросительно вымолвил Кратов.
- Нет, не назову. Замечу лишь, что это древняя и уважаемая галактическая
культура, в пору своей зрелости много и шумно экспериментировавшая с
перспективными биологическими видами в самых различных уголках мироздания.
Достигнув же возраста мудрости, многих своих деяний она устыдилась и
постаралась умалить ущерб там, где он был нанесен, и... как это говорится
у людей... замести следы там, где все обошлось благополучно. Между прочим,
эти смелые опыты с "искусственным вразумлением" послужили причиной
возникновения в современной ксенологии самых блестящих и фантастических
теорий. Возьмем, к примеру, вашу теорию "галактического изогенеза",
которую выдвигает доктор Анд-ре Ван Дамм...
- Церус 1 - их дело? - мрачно осведомился Кратов.
- Нет. Есть принципиальное отличие между их экспериментами и тем,
что вы встретили на Церусе 1. Они никогда никого не принуждали быть
разумным. Они лишь стремились подобрать каждому подающему надежды виду
оптимальную среду обитания. Или, например, сохранить альтернативу: вид,
обреченный на вымирание в условиях межвидовой конкуренции, эвакуировать со
своей неласковой к нему материнской планеты и дать ему реальный шанс в
иных сходных условиях...
- Хорошо, - не слишком деликатно прервал медлительные рассуждения
ихтиоморфа Кратов. - С каким из этих вариантов мы имеем дело?
- Разумеется, со вторым, - сказал Блукхооп. - Это был очень давний и
масштабный эксперимент. Он ставил своей целью разъединение, сохранение и
независимое развитие трех конкурирующих рас. К чести экспериментаторов
отмечу, что они ограничились лишь первой его фазой, выведя из-под удара
две угасающие ветви одного эволюционного дерева, а затем предоставили их
самим себе. Что должно, по моему рассуждению, уберечь все три
самостоятельно выросшие галактические цивилизации от комплекса
неполноценности.
- Одна из этих рас дала начало Эхайнору, - нетерпеливо сказал
Кратов. - Это секрет полишинеля. А кем же стали две другие?
- Хорошо, что вы сидите на полу, - насмешливо промолвил Блукхооп. -
Есть надежда избежать ушибов, когда свалитесь от изумления.
6.
Сдва не опрокинувшись на бок от сильного порыва ветра, гравитр
плюхнулся на четыре лапы и намертво присосался к голому сырому камню.
Кратов выскочил из еще ходившей ходуном кабины и, натягивая на голову
капюшон, оскальзываясь, побежал к стоявшим возле тяжелых многоместных
машин людям. Он сразу же озяб и промок. Свое имя Пляж Лемуров оправдывал
полностью. Подразумевались, конечно же, не симпатичные недообезьянки из
земных лесов, а лемуры в классическом, древнеримском понимании, то есть -
неприкаянные души, что не обрели посмертного успокоения по причине
сотворенных при жизни злодеяний. Только непокойным мертвецам и могла
прийти фантазия -использовать эту дыру как пляж и принимать здесь ванны из
призрачного света трех эльдорадских лун.
- Где они? - спросил Кратов, сразу отыскав глазами Носова.
Тот, как всегда, ладный и подтянутый, не испытывавший видимых
неудобств, стоял в тени изъеденной солеными брызгами скалы и через
распахнутою дверь следил на светившимся в глубине кабины экраном. Он молча
ткнул пальцем куда-то в расщелину между камней. Кратов немедленно сунулся
к ней, но сразу же уперся в широкую спину одного из носов-ских "фантомов".
- Не спешите, - сказал Носов. - Еще успеете полюбоваться. Через пять
минут у нас будут переговоры.
- Переговоры?! - Кратов не поверил своим ушам. - Да вы, оказывается,
не только бряцать фограторами горазды!
- Мы горазды в очень многих вещах, - уклончиво сказал Носов -
Пойдете со мной? Кратов прищурился.
- Вы шутите, - произнес он недоверчиво. - Не боитесь, что все
испорчу?
- Не боюсь. Вы слывете очень благоразумным человеком, в критические
моменты. А сейчас самый критический момент. По крайней мере, в моей жизни.
- Так, - сказал Кратов, собираясь с мыслями. - Что они хотят?
- Чтобы мы убрали поле. Иначе начнут убивать заложников. Кроме самой
Озмы, у них в руках еще четыре человека из ее охраны. Обычная тактика
террористов...
- Они хотя бы намекнули, зачем им Озма?
- Намекнули! - ощерился Носов. - Так намекнули, что у меня до сих
пор кулаки чешутся. Они сказали, что она им нужна.
- И все?!
- И все.
Носов посмотрел на экран.
- Пошли, - сказал он коротко.
Отстранил "фантома" и протиснулся в расщелину. За ним двинулся
незнакомый Кратову человек, очень худой и длинный, похожий на
жюльверновского Паганеля, в широкополой соломенной шляпе (что вполне
соответствовала образу, но вступала в вопиющее противоречие с погодой),
только без очков и подзорной трубы. Потоптавшись на месте, Кратов сунулся
следом и едва не застрял. Когда он, суетясь и шепотом бранясь,
высвободился, то обнаружил, что замыкает процессию учитель Рмтакр "Упавшее
Перо" Рмтаппин, великий знаток боевого искусства "журавлиных наездников".
Как он здесь оказался и зачем, оставалось только гадать.
Корабль эхайнов, обычной для Галактики блюдцеобразной формы,
имеющий для недальних перелетов размеры, то есть не более двадцати
метров в диаметре, лежал на естественной площадке, со всех сторон укрытой
от волн, ветра и чужих взглядов тесно сбившимися скалами. С воздуха его
было не разглядеть благодаря мимикрирующему защитному покрытию. Аппарат
как аппарат, чуть поменьше типового "корморана"... Надо полагать, пятерым
заложникам и громоздкого телосложения эхайнам, числом никак не менее, в
кабине приходилось сидеть друг на дружке.
Едва только делегация с Носовым во главе приблизилась к кораблю на
расстояние брошенного камня, как в борту его вскрылся люк. Появились трое
эхайнов, все двухметроворостые, невероятно широкоплечие и не по сезону легко
одетые в каких-то легкомысленных цветных шортах и безрукавках, очевидно - чтобы
продемонстрировать свою телесную мощь и презрение к непогоде. Двое держали
в мускулистых загорелых лапах какие-то сложные и ощутимо тяжелые агрегаты
из матово-черного металла. Третий, напротив, в руках ничего существенного
не имел, за исключением шутовской тросточки. И это был граф Лихлэбр.
- Ты смелый, - проскрежетал он, обращаясь к Носову. - Удивляет. Убил
бы одной рукой.
- Может быть, - сказал Носов, невольно изъясняясь в той же экономной
манере, которая у эхайна наверняка была обусловлена малым словарным
запасом. - Но не ты. Ты умрешь первым.
- Хха! - воскликнул эхайн, и Кратов уловил в его эмоциональном фоне
слабую тень одобрения. - Это, - граф не оборачиваясь показал на агрегаты у
своих спутников, - оружие. Высокая энергия. Я умру. Но не один.
- Умрут все эхайны, - согласился Носов. И с отчетливо читаемой
угрозой повторил: - Все.
- Женщины, - неприятно усмехнулся одними губами Лихлэбр. - Дети.
Старики. А?
- Все, - подтвердил Носов.
- Не верю, - качнул головой эхайн. - Вы мягкие. Вы не можете, как
мы.
- Ты не увидишь, - сказал Носов. - Может быть - я не увижу. Но они
умрут. И - хватит об этом.
- Хха! - снова гаркнул Лихлэбр, но на сей раз с раздражением. - Мы
решаем. У нас то, что вам нужно.
- Вы не решаете, - возразил Носов. - Вы отдаете то, что нам нужно.
Мы вас отпускаем. И это все.
Желтые глаза эхайна скользнули по лицам стоявших молча людей.
- Ты смелый, - проскрипел Лихлэбр. - Почему не один? Кто они?
Нескладный тип, деликатно кашлянув, выступил вперед и снял шляпу.
- Филипп Лагранж, - представился он, коротко поклонившись, и сразу
же вернул шляпу на прежнее место. От него исходило удушливое ощущение с
великим трудом сдерживаемого страха. Если эхайн умел воспринимать эмо-фон
(а отчего бы ему не уметь?), то мог бы наслаждаться произведенным
впечатлением. - Я член Магистрата города Тритоя, континентальной столицы
Эльдорадо. Я обязан присутствовать на переговорах по своему
административному статусу. Магистрат уполномочил меня предоставить вам
гарантии неприкосновенности и свободы передвижения, если заложники будут
освобождены. В моем лице вольная планета Эльдорадо предлагает вам дружбу и
гостеприимство на любой срок, какой вы сочтете для себя приемлемым...
Эхайн выставил перед собой трость (Лагранж осекся на полуслове и
невольно попятился) и надменно объявил:
- Мы свободны. Мы ходим, где хотим. И берем то, что нам нужно. Ты? -
Он смотрел на Рмтакра, как обычно, наглухо упакованного в свою серую
хламиду, потемневшую от влаги.
- Ты мне интересен, - кротко ответил тот. - Мы уже забыли, как это
выглядит.
- Где твое лицо? - рявкнул эхайн.
Рмтакр "Упавшее Перо" Рмтаппин слегка приоткинул капюшон. Призрачный
свет Сомнамбулы отразился в черных блюдцах его нечеловеческих глаз. Лицо
графа Лихлэбра напряглось, едва не утратив всегдашнюю спесивую гримасу.
Низкий лоб собрался в складки, словно эхайн что-то мучительно припоминал.
И эти воспоминания были ему крайне неприятны.
- Вы с ними, - сказал он с укоризной.
- Да, - удостоверил Рмтакр. - И давно.
- Это было ошибкой.
- Это был правильный выбор.
Лихлэбр усмехнулся, но не столь уверенно, как раньше. Его взгляд
остановился на Кратове.
- Зверь-Казак, - промолвил эхайн.
- Ттард Лихлэбр, - сказал Кратов.
И ужасной силы ударом швырнул его на мокрые камни.
7.
...! - вырвалось у Носова.
Он быстро переводил взгляд то на зловещие черные агрегаты эхайнов,
нацеленные на людей, то на скалистые склоны, где наверняка таились его
сотоварищи с такими же опасными игрушками.
Член Магистрата Лагранж пискнул что-то неразборчивое, схватил свою
замечательную шляпу, сорвал с головы и, прижимая ее к груди, бросился
бежать. Учитель Рмтакр "Упавшее Перо" Рмтаппин молча выдвинулся на его
место, в его бесформенной фигуре читалось громадное напряжение.
Лихлэбр грузно возился в грязи, мотая головой со слипшимися в
сосульки волосами. Ему с трудом удалось принять сидячее положение и
укрепиться так, не заваливаясь на бок. Неверным движением он вскинул над
головой ладонь (эхайны немедленно опустили оружие), а затем плавно и
бережно поднес ее к затылку.
- Драд-шхирси, - раздельно выругался он.
- Иофс уэгхр кх элпешт, - ответил Кратов. - Долг любит
возвращаться.
До графа, наконец, дошло, что с ним ведут диалог на его родном языке.
- Драд-шхирси эршхирси драд, - пробормотал он изумленно. - Ты боец.
Это твоя работа. Я видел. Но ты говоришь... как эхайн!
Кратов быстро переглянулся с Носовым. По бледному лицу того мелькнула
тень торжествующей ухмылки. Благодаря медиатранслятору Конрад мог знать
Интерлюдия. Земля
- И сразу застегнись, - сказал Сидящий Бык, набрасывая ему на плечи
просторную мохнатую шубу с капюшоном. - Тридцать пять ниже нуля - это не
шутка для монголоида.
- Я русский, - проворчал Кратов, но подчинился.
Ему казалось, что высеченные космически холодным ветром слезы
замерзают на щеках, сопровождая хрустом его слова.
Сам же человек-2 был одет в легкомысленную кожаную курточку с меховым
воротником, поношенные джинсы и вязаную шапочку с помпоном. На сей раз он
обзавелся обычным европейским лицом с немного стертыми, незапоминающимися
чертами. Глядя на него, уже не возникало ощущения, будто стоишь перед
зеркалом.
- Как ты думаешь, он захочет со мной разговаривать? - спросил
Кратов.
- Он очень любознательный человек, - уклончиво ответил Сидящий Бык.
- Чем же я могу быть для него интересен?
- Хотя бы тем, что ты - один из немногих ныне живущих, кто испытал
на себе его прибор. Испытал и...
- И что?
- И не захотел еще.
- Это было нетрудно, - сказал Кратов. - Мне не понравилось быть
машиной.
- Были такие, кому понравилось.
- И что же с ними стало?
- Почти все они умерли неестественной смертью. Еще полсотни шагов
спустя Сидящий Бык вне всякой связи с предыдущим сказал:
- Тебе привет от Бубба.
- Бубб передает мне привет? - изумившись, переспросил Кратов.
- Буквально, разумеется, нет, - поправился человек-2. - Но он
вспоминал о тебе часто и с большим пиететом. Поскольку моя специализация -
ксенология, то какое-то время местом моей работы был Церус I с его
урсиноидами. Как представляется, в конце концов Бубб проникся ко мне
доверием. Он даже посвятил мне прелестный стишок:
Лишь тебя увижу - Взять хочу здоровый дрын, С силой врезать меж
рогов. Только не достать мне дрын, И подняться лень...
- Как ты думаешь, он понял, что ты - это не я?
- В каком смысле? - сдержанно удивился Сидящий Бык. Потом кивнул: -
А, ты имеешь в виду - понял ли он, что я не человек...
- Значит, ты работал с урсиноидами уже не под моей личиной?
- Ну, разумеется. Ординарному ксенологу маскироваться под мэтра
некорректно.
- Это я - то мэтр?!
- А то кто же? - фыркнул Сидящий Бык. - Я работал в одном из своих
стандартных обличий. Примерно в таком, как сейчас.
- Стало быть, у тебя несколько лиц. Отчего же ты - Сидящий Бык, а не
Янус?
- Янус был всего лишь двулик. Здесь я его превосхожу.
- Ты помнишь хотя бы то лицо, которое увидел в зеркале сразу после
рождения?
- Естественно. Я увидел то же лицо, что ты видишь сейчас. Для меня
оно стало чем-то вроде белого фрака, надеваемого по особо торжественным
случаям. Например, по случаю встречи старинного друга.
- Такая честь! - ввернул Кратов.
- В повседневной жизни я ношу другое лицо. Скажем так: более
соответствующее стереотипам человеческого восприятия, возникающим при
звуках моего имени.
- Смуглая кожа, мощные скулы, - сказал Кратов. - Крупный нос,
понятное дело - орлиный. Жесткие черные пряди до плеч. Иногда увязанные в
косичку.
- Как видно, ты имел дело с индейцами, - пробурчал Сидящий Бык.
- Среди моих друзей есть и подлинные индейцы.
- Я отличаюсь от подлинных тем, что не увязываю волосы в косичку, а
заплетаю. И не в одну, а в несколько. Все, как на старинных картинках. -
Похоже, человек-2 снова шутил. Но полной уверенности в том не было. -
Возвращаясь же к Буббу... Нет, он ничего не заподозрил. Его звериное чутье
здесь спасовало. Если он и впрямь хотел огреть меня дрыном, то лишь затем,
чтобы я не вязался к нему с глупыми вопросами в минуты размышлений о
вечности
- Браво! - сказал Кратов. - Наконец-то у Бубба появилось время для
медитации!
- Урсиноиды довольно неплохо живут. После того, как по Церусу
прокатился огненный вал по имени "Кратов", они стали господствующим видом
на всей. Хаффии. - Не видя реакции, Сидящий Бык счел необходимым пояснить:
- Хаф-фия - это такой континент.
- В честь- первооткрывателей с Хаффы, - задумчиво поддакнул Кратов.
- Вот именно... Бубб не выделял меня среди прочих ксенологов. Его
доверительный диапазон применительно к людской расе оказался шире, чем это
бывает у самих людей. Те выделяют нас быстро и практически безошибочно.
- Ну, среди людей тоже встречаются странные экземпляры, - хохотнул
Кратов. - К примеру, доктор Артур Клер-монт, начальник миссии на планете
Пирош-Ас, принципиально удаляет всякую растительность с головы и лица,
никогда не улыбается и строит фразы в соответствии с правилами
"демосфенова канона".
- Что такое "демосфенов канон"?
- Не знаю. По-моему, он сам это и выдумал. Удручающая картина...
- Этот ваш доктор Клермонт - просто выпендрюжник, - заявил Сидящий
Бык.
- Где ты подцепил это слово?! - ахнул Кратов.
- У тебя, разумеется, - спокойно ответил человек-2. - При первой
встрече ты произвел на меня убийственное впечатление... хотя и извинился. В ходе
второй встречи ты на моих глазах выпил почти ведро "Карлсберга" и существенно
обогатил мой запас русских идиом.
- На то был повод, - Кратов смущенно засмеялся.
- В отличие от человека, который выпендривается, то есть - эпатирует
окружающих своим нарочитым, неестественным поведением, мы изначально и
ненатужно ведем себя иначе. Мы другие, поэтому для нас то, что вы
называете емким словом "выпендреж", вполне органично.
- Да, я заметил: курточка, штанишки - все по погоде... Почему мы
идем пешком?
- Потому что здесь нельзя летать. А точнее - снижаться до десяти
километров; следовательно, гравитры, с их нормальным пятикилометровым
потолком, отпадают. Сразу за стоянкой начинается запретная зона. Есть,
конечно, оленьи упряжки, но...
- Олени простудились? - сочувственно предположил Кратов.
- Просто я решил, что тебе захочется прогуляться по снежку.
- Ну, разумеется...
- Видишь эти корпуса? Это лаборатории ментального программирования.
Не те цеха и поточные линии, которые ты можешь увидеть на любой ферме по
производству биотехнов. Здесь ведутся уникальные разработки. Здесь делают
человеческий мозг. Двенадцать лет назад здесь построили мой мозг.
- Тебе двенадцать лет?! - поразился Кратов.
- А ты полагал, что я окажусь твоим ровесником? - пожал плечами
Сидящий Бык. - По вашим меркам я подросток-несмышленыш. Но я никогда не
был ни младенцем, ни подростком. Я помню себя практически с момента
рождения. - Он коротко улыбнулся. - Да и рождения как такового не было.
- Могу я задать совершенно бестактный вопрос?
- А у тебя получится?
- Забавно, - сказал Кратов. - Недавно в том же самом сомневался один
чрезвычайно развитый подросток лет четырнадцати. Дело было на детском
острове под названием Ферма. Там разводят животных...
- Знаю, - кивнул Сидящий Бык. - Ну, и какой же бестактный вопрос ты
хотел задать чрезвычайно крупному подростку лет двенадцати?
- Как долго ты рассчитываешь прожить?
- Это не бестактный вопрос, - заметил Сидящий Бык. - Скорее
риторический. Мы не умираем. В нашей функциональной программе смерть не
предусмотрена. Речь идет, разумеется, о биологической смерти.
- Но это тело не сделано из вечных материалов! К тому же, ты не
слишком бережно с ним обращаешься...
- Должно быть, я не слишком корректно выразился. В этих корпусах
создали не мой мозг, а мою личность. А уж потом подыскали ей временный
носитель в виде мозга и временное тело. Моя личность бессмертна. Если мозг и
тело выйдут из строя, их можно будет заменить.
- Заменить... понятно.
- Не печалься, - сказал Сидящий Бык. - Твоя личность тоже
бессмертна. Личность как информационное наполнение мозговых клеток. Просто
для тебя еще не создана технология замены мозга и тела. Но над этим
работают. Это главная задача. Собственно, мы появились лишь как побочный
продукт при решении главной задачи.
- Надеюсь, у тебя нет на этот счет комплексов?
- У меня вообще нет комплексов.
Они стояли перед белой двухстворчатой дверью без ручек и надписей.
Сидящий Бык стянул с руки перчатку, подышал на ладонь и прижал к
промороженному металлу. Створки бесшумно разошлись, оттуда выкатился клуб
плотного пара, который показался Кратову горячим.
- Мы пришли, - сказал человек-2. - Отнесись к нему с уважением. Что
бы ты ни думал о его рациогене - сейчас он работает над твоим бессмертием.
- Рациоген тоже был побочным продуктом? - не удержался от шпильки
Кратов.
- Полагаю, да, - без тени смущения ответил Сидящий Бык. - Кому нужен
всемогущий разум, который умрет?
- Антропоид, кавказская раса, мужской пол, гипертрофированная
мускулатура... Не думаю, что вы мне интересны, - сварл
...Закладка в соц.сетях
