Жанр: Научная фантастика
Галактический консул 1-3.
...ли узнает?
- Наверное, убьет меня.
- Убьет?!
- Ну, не тебя же ему убивать. Ты - посторонний, не наш. Ты вне наших
законов и традиций. Откуда тебе знать, что у нас во всем бывает виновата
жена?
- И ему это простят?
- Ему - простят. Мне - нет.
- Но разве у вас женщины не выбирают?
- У нас - нет.
- А тебе, наверное, хочется выбирать?
- Я думаю над этим. Я экспериментирую. Тебя же я выбрала...
- Ну, не совсем. Все же, это именно я вызвался проводить тебя в ту
жуткую непогодь.
- Я могла отказаться, - неуверенно произнесла Идменк. Помолчав, она
призналась: - Хотя, пожалуй, не могла. Было темно, холодно и страшно.
- Послушай, если ты хочешь выбирать... научиться выбирать, тебе
следует побывать на Земле.
- А как же мой муж?
- Наверное, тебе придется убежать от него, - сказал Кратов.
Идменк окинула его слегка рассеянным взглядом.
- Я думаю над этим, - наконец сказала она.
Они надолго замолчали. Пальчики Идменк, словно живые ледышкисосульки,
блуждали по его телу как бы сами по себе. Ощущение было
немыслимо приятным. Хотелось откинуться, расслабиться, растечься по ложу,
как медуза, ни о чем не думать, а просто лежать с закрытыми глазами и
твердить про себя, как заклинание: "Только не уходи... не уходи..."
Надеяться, что это невероятное блаженство никогда не закончится. И точно
знать, что оно неминуемо закончится, и очень скоро. А когда-нибудь
закончится навсегда.
"Я не хочу терять эту женщину", - внезапно родилась в нем простая и
болезненно отчетливая мысль. Быть может, впервые за многие годы. "Я не
хочу ее терять", - повторил он, будто проверяя себя.
Это была правда.
"Не отнимайте у меня эту женщину".
- Что? - переспросила Идменк.
Кажется, он произнес последнюю фразу вслух.
- Я не хочу тебя никому отдавать, - сказал он, обнимая ее со всей
силой, какую только мог себе позволить употребить.
- Мне говорили, что земные мужчины эгоисты, - проворчала Идменк. - Я
никуда от тебя не уйду еще долгих... полчаса.
Ее любопытные пальцы коснулись его кожи чуть ниже левой лопатки.
- Зачем тебе это? - осведомилась она.
- Что - это? - не понял Кратов.
- Ты - как гористый континент, со своими кряжами, перевалами и
ущельями. И даже рудными залежами. Ты полон тайн. Зачем тебе металлический
осколок под кожей? Это след какого-то тяжелого боевого ранения?
- Металлический осколок?! О чем ты говоришь?.. Идменк хихикнула.
- Мы так и будем беседовать одними вопросами? - Она увидела
выражение кратовского лица и объяснила: - У тебя под кожей, возможно -
прямо в мышечной ткани, небольшой кусочек инородного вещества. Крохотная
бляшка, меньше половины ногтя моего мизинца, - Идменк показала, какого
размера эта бляшка, а Кратов тупо проследовал взглядом за ее пальцами. - И
эта штуковинка содержит металл, хотя и в очень незначительном количестве.
- Как ты узнала? - не сдержал очередного вопроса Кратов.
- Мы, юфманги, обладаем обостренной кожной чувствительностью ко
всякого рода скрытым примесям, - терпеливо сказала Идмепк. - А в
особенности к металлам. Мы же гномы, нам положено чуять рудные залежи на
сто саженей под ногами.
- Во мне не должно быть никаких рудных залежей, - озадаченно
проговорил Кратов.
- Прости, я тебя расстроила, - сказала Идменк. - Похоже, ты полон
тайн даже для самого себя...
Кратов закинул руку за спину и попытался нащупать инородное тело.
Идменк бережно взяла его ладонь и подвела к нужному участку кожи.
- Вот здесь, - сказала она.
Наощупь ничего не чувствовалось.
- Ты не ошиблась?
Идменк надменно вздернула точеный носик. Кратов тихонько выругался
страшным плоддерским ругательством.
- Что такое "иоп фашумат"? - спросила Идменк с невинным
любопытством.
- Э-э... не вздумай это где-нибудь повторить, - поспешно сказал
Кратов и потянулся за видеобраслетом.
3
В перерыве между раундами, пока второй секундант, молчаливый мулат
Доминик, разминал Кратову онемевшие плечи и шею, Ахонга склонился к его
уху и тихонько спросил:
- У тебя есть какие-то виды на выигрыш?
Забавно, но возле ринга вся их взаимная уважительность рассеивалась,
как туман, и они без каких-либо усилий переходили на "ты".
- Угу, - промычал Кратов из-под маски.
- Ты не мог бы завалить его в этом раунде?
Кратов с трудом - шея, как показалось, отчетливо заскрипела! -
повернул голову и постарался изобразить взглядом недоумение. Это было
нелегко после пропущенных ударов: в мозгу все еще клубился туман
беспамятства, все тело наполнено было пустотой, как прихотливых очертаний
воздушный шарик.
- Ты что, поставил на меня?! - спросил он свирепо и невнятно.
- Боже упаси, как можно! - Ахонга далее замахал руками. - Просто мне
нужно через час быть в Концерт-холле. Там Озма выступает, а я со своими
ребятишками обеспечиваю внешнюю охрану.
Кратов встряхнул руками - мышцы гудели и взывали о милосердии.
Милосердия ждать не приходилось.
- Ладно, попробую, - сказал он. - Но сильно не надейся.
Доминик хлопнул его по загривку. Грянул гонг, и Кратов оторвался от
сиденья. Как раз вовремя, потому что Африканский Носорог, красивый
темнокожий гигант в красном трико, с обнаженным потным торсом, с места
прыгнул на него, надеясь сразу же и оглушить. Кратов мягко откатился,
уходя от страшного удара, и принял боевую стойку "краб-отшельник".
Поскольку Носорог был выше его на полголовы, такая стойка должна была
доставить ему максимум неудобств или по меньшей мере вывести из себя. Так
и случилось: шипя, как масло на сковороде, Носорог пытался достать
противника своими изумительными длинными руками, но всюду натыкался на
непробиваемый блок (отчего плечи и шея Кратова понемногу превращались в
хорошую отбивную). Его знаменитые прыжки с места на высоту человеческого
роста тоже теряли всякий смысл. "Работай! - орал Ахонга со своего места. -
Не спи, старый хрен, не давай ему тебя задолбить, как жабу!" Но и Кратов
утрачивал всякий простор для маневра, сосредоточив все внимание на этой
взбесившейся мельнице из четырех... восьми... двадцати крыльев, что так
желала нашинковать его, да помельче. Зрители орали и топотали: Африканский
Носорог им нравился, он был моложе и, несмотря на псевдоним, стройнее.
Особенно неравнодушны к нему были девочки в возрастном интервале от
четырнадцати до тридцати, то есть самая оручая и визгливая часть
аудитории. "Ри-но! Ри-но!! Ри-но!!!" - неслось над трибунами (Кратов лишь
после третьего раунда догадался, что означает тот неумолчный вопль, и как
сумел разъяснил Ахонге: кто-то из особенно грамотных фэнов прознал, что в
классической биологии носорог называется "rhinoceros"). Кратовские
болельщики были постарше и, к сожалению, посдержаннее. На каждый удачный
прием своего кумира они реагировали ординарным "А-а!!!" и радостным
свистом. Носорог кое-что соображал в капоэйре, но мельница его явно
сбавляла обороты... Восьмой раунд закончился, и Кратов, с видимым усилием
разогнувшись, хватаясь за канаты - с самой небольшой долей притворства! -
потащился в свой угол. В ушах у него звенело. Доминик содрал шлем, оставив
только маску, и вылил ему на темя чуть ли не полведра воды. "Что с тобой?
- допытывался Ахонга. - Ты в норме? Достоишь до конца? Или с тебя хватит?"
- "Я его прикончу", - проговорил Кратов распухшими губами. "Зачем тебе
это? Зачем?! Тебе все еще интересно, лунная холера?! Ты уже похож на кусок
свинины!" Доминик неожиданно отодвинул менеджера и отверз уста. "Все
хорошо, - сказал он. - Ты самый сильный. Он сопляк против тебя. Вали его
прямо сейчас". Ахонга несколько секунд беззвучно разевал рот. "Ладно, -
наконец выдавил он. - Господь знает, кому помогает. Если ты выиграешь, все
деньги твои. Потому что я такой бойни года три уже не видел..." - "Я его
бесплатно прикончу", - упрямо пробубнил Кратов и встал. Ног он не ощущал,
все тело трепетало и плыло, как дирижабль... Африканский Носорог шел
навстречу, бодро покачивая согнутыми в локтях мощными лапами, свежий,
прекрасно отдохнувший, готовый драться еще сто раундов кряду. Кратов без
подготовки, коротко и страшно ударил его в голову. Попал, и сам тому
удивился... Носорог рухнул, как подрубленный. "Ри-и-ино!!!" -
надсаживались девицы. "Ка-зак! Ка-зак!! Ка-за-ак!!!" - вдруг проснулись
кратовские фэны. Носорог перекатился через себя, опасаясь добивания, и
напрасно: сейчас Кратову не хватило бы на это сил. Он встал, и от его
нарочитой свежести не сохранилось и следа, всякий мог видеть, какой ценой
досталась ему эта прыть в предыдущем раунде... Кратов надвигался на него
медленно, невыносимо медленно, с полгода примерно... а надвинувшись, снова
прямо и бесхитростно пробил выставленный блок. Носорог всем весом упал на
канаты и, отброшенный ими, ракетой полетел на Кратова. То ли ничего уже не
соображая, то ли так и задумал... Кратов попросту срубил его на лету, и
Носорог уже не встал. "Ка-за-ааааак!!!" - ревели трибуны как резаные.
"Ааааааа!!!" - вопил Ахонга. Доминик молча улыбался. Рефери бесцеремонно
пихнул Кратова к секундантам. Все кончилось. Полуголые девицы из
кордебалета обступили его, размахивая флагами федеральных цветов и
блескучими гирляндами. "Ты выиграл! - стонал Ахонга. - Ты соображаешь,
какой у тебя сейчас рейтинг, лунная холера? Да ты... да я... мы с тобой
можем чемпиона вызвать!... Все денежки выкачать из этого сраного
города!..." Кратов ничего не соображал. Все силы ушли на то. чтобы стоять
по возможности прямо и не слишком сильно раскачиваться. Кажется, к нему
подвели такого же невменяемого Носорога, и он даже потрепал соперника по
влажному загривку. Кажется, на ринг вылез действующий чемпион континента
Большой Грифон, как обычно, во всем черном, и пообещал сожрать победителя
на завтрак, если тот осмелится его вызвать. Кажется, рядом из ничего
образовался Рыжий Черт и негромко посоветовал отшить чемпиона в самой
унизительной форме, и Кратов, послушный, как марионетка, равнодушно
показал Большому Грифону большой итальянский кукиш...
- Мы богаты, - припевал и приплясывал Ахонга в раздевалке. - Мы
несусветно богаты. Я могу послать все к лунной холере и ехать на архипелаг
Криммельфорс. И все девушки будут любить старого Ахонгу. Потому что он
богат... - Он вдруг замолчал, что-то прикидывая. - Я даже могу не ехать
охранять Озму, - объявил он. - Что мне эти гроши?
- Не болтай, - буркнул Доминик, хлопотавший возле Кратова. - Пошлика
лучше кого-нибудь за Лолитой.
- Нет, надо ехать, - сказал Ахонга. - Гроши мне, конечно, не нужны.
Но и дурная репутация тоже ни к чему. И потом - лишний раз послушать Озму
бесплатно... - Его внимание снова переключилось на Кратова. - Знаете,
доктор, я такого лет десять не видел. Вы хотя бы помните, что творилось?
- Помню, - безотчетно отозвался тот. - А когда творилось? И что?
- Ну, в двенадцатом раунде! Например, когда вы зажали бедолагу
Носорога в углу и раз десять, не меньше, съездили ему ногой по мордасам?
- Двенадцатый раунд? - ошеломленно переспросил Кратов. - Я думал,
все кончилось в девятом. - Он осторожно повращал головой. - И я никого не
бил ногой по мордасам.
Доминик, склонившись, заглянул ему в глаза.
- Плохо дело, - сказал он.
- Я что-то пропустил? - упавшим голосом осведомился Кратов.
- Похоже, что так, - произнес Ахонга озабоченно. - Есть подозрение,
что вы, доктор, так и не вышли из того нокдауна.
- Я свалил его двумя ударами, - сказал Кратов. - И это все, что я
помню.
- Значит, самое интересное происходило без вас, - заключил Ахонга. -
И то, что Зверь-Казак впервые выглядел настоящим зверем, вы не оцените по
достоинству.
- Можно просмотреть запись, - сказал Доминик.
- И мой блокнот с зарисовками, - добавил Ахонга, - Гляньте-ка на эту
жуткую рожу в этой жуткой позе. Как вы думаете, кто это?
Кратов посмотрел на него жалобным взглядом. Напрягать воображение
было свыше его сил.
- Это вы, - сказал Ахонга с непонятной интонацией. Он поднес
видеобраслет к лицу: - Лолита, за дело! И прихвати-ка с собой нейроскан...
- Я совсем отупел, - пожаловался Кратов. - Каждый пропущенный удар
выбивал из меня по два месяца высшего образования зараз.
- Ну, если вы сознаете этот факт, значит, еще не все потеряно, -
проворчал Ахонга. - Тот же Большой Грифон, наверное, и не заметил, как
обратился в то, что он сейчас есть... Так я поехал?
- Куда? - не понял Кратов.
- На концерт Озмы, - терпеливо разъяснил Ахонга. - В Концерт-холле
выступает Озма, и я туда сейчас еду. - Он помолчал. - Я бы и вас с собой
взял, да есть подозрение, что вы упадете в самый неподходящий момент. Мы
лучше с вами завтра поедем. Для развлечения и... э-э... интеллектуальной
реабилитации я оставляю вам свой красный блокнот. А синий беру с собой, на
Озму. Вернусь через два часа. Вы понимаете, о чем я говорю? Я вернусь и
отвезу вас в лучший ресторан. За это время Лолита приведет в порядок вашу
физиономию - если сможет. А вы окончательно очухаетесь. - Ахонга снова
сделал паузу. - Если сможете. Некоторые не смогли...
- Ложитесь на живот, - сказал Доминик грубовато. - Вы помните, как
вас зовут?
Кратов кивнул. Он почувствовал легкое прикосновение ампулы к
предплечью. Туман и пустота понемногу отступали. Зато наваливалась
неодолимая дремота... "Ничего, - сказал Доминик. - Сейчас все пройдет".
Его шершавые ладони разминали кратовскую спину. Затем без какого-либо
перехода их бесцеремонность сменилась на нежное, но вряд ли более слабое
касание женских ладоней. "Привет, Лола, - пробормотал Кратов. - Простите,
я, кажется, без штанов..." - "Освежеванной туше ни к чему шкура, - ласково
проворковала Лолита. - Господи, что они с вами сделали! Что вы сами
делаете с собой! И зачем? Ради денег?" - "Нет, - ответил Кратов. - Ради
познания..." - "Найдите себе женщину. Возьмите ее в жены. Пускай она родит
вам десять детей. Таких же умных, как вы, и красивых, как она. И бросьте
вы этот бизнес, потому что может статься, что к концу карьеры у вас нечем
будет думать и нечем делать детей..." - "Я так и поступлю", - пообещал
Кратов. Или подумал, что пообещал... "Вам даже не нужно долго искать, -
продолжала Лолита. - Я так прямо сейчас готова..." - "Осторожнее, - встрял
Доминик. - Этот парень с Земли". - "Угу, - сказал Кратов. - На Земле
выбирают женщины. После таких слов мне следовало бы покорно вздохнуть и
протянуть вам плетку..." - "И вы всегда принимали такой выбор?" - спросила
Лолита недоверчиво. "Конечно, нет, - сказал Кратов. - За это на меня даже
наложили заклятье... почти двадцать лет назад". - "За такой срок все давно
выветрилось, - засмеялась Лолита. - И потом, вам вовсе не обязательно
возвращаться на эту вашу дурацкую Землю! Оставайтесь в Тритое и выбирайте
кого хотите. Например, меня". Этот странный разговор, в котором добрую
половину реплик, причем наверняка самых остроумных, Кратов явно не
произносил вслух, тянулся и никак не мог прийти к завершению. Всех выручил
нейроскан, на время лишивший Кратова возможности отвечать...
... Однако рядом уже была не Лолита, а другая женщина. В блестящей
черной накидке с опущенным на лицо черным капюшоном, из-под которого
выбивался случайный локон удивительных сиреневых волос. "Идменк?!" Вместо
ответа она протянула хрупкую, прохладную руку и коснулась его разбитого
лица. И сразу отступила всякая боль. И, кажется, вернулось то, о чем он
забыл и о чем, наверное, не хотел бы и вспоминать. Голова Африканского
Носорога, что с каждым ударом запрокидывалась все сильнее и, наверное,
могла бы оторваться вовсе и улететь в первые ряды, не упади он на колени -
что позволило рефери прыгнуть между бойцами и прервать эту ужасную,
убийственную серию ударов... Толчки бессмысленной, звериной ярости в
натянутых жилах - сплошной, ничем не разбавленный адреналин вместо
крови... Кляксы света под сомкнутыми веками и ни слабой тени боли после
каждого соприкосновения с невесомым, неощутимым кулаком противника... И
снова грязно-серое, пляшущее на расстоянии удара лицо Носорога со странно
скошенными к переносице глазами... Носорог рушится спиной на канаты и,
словно камень из катапульты, летит навстречу - рука просто выброшена перед
собой, он натыкается на нее подбородком... глаза по-прежнему сведены в
кучку... и здесь все заканчивается, и уж тогда-то вся боль мира лавиной
обваливается на его расшибленное тело... "Я так не хочу, - пробормотал он
плохо повинующимися губами. - Так нельзя. Это мерзко... я сам себе
омерзителен". Женщина в накидке улыбнулась - он по-прежнему не видел ее
лица, но по каким-то неясным, мельчайшим признакам... отблеск призрачного
света на жемчужных зубах... игра теней на высоких скулах... сразу угадал,
что она улыбнулась, - и снова ничего не сказала (за ней смутно угадывались
еще две фигуры, если верить очертаниям - тоже женские, но они не принимали
в происходящем никакого участия, всего лишь стояли так же молча и
недвижимо, словно ждали своего часа). Ее рука все еще лежала на его лбу, и
он хотел бы, чтобы это длилось вечно, но по щемящей тоске под сердцем, по
слезам на щеках, по тому, как ослабевало это целительное, желанное
касание, уже понял, что никакое счастье в этом мире, под этими звездами,
не длится вечно... И вот она отступила за границу света и растворилась в
сумерках, как и не была. "Нет, не уходи, все что угодно, только не это,
господи, я не хочу тебя терять!..." Он попытался подняться, чтобы догнать
уходящую, вернуть, хотя бы присоединиться к ней - тело не повиновалось.
Две другие женщины наконец приблизились к нему, будто желая утешить,
умалить значение утраты своей любовью. И хотя он продолжал бороться с
собственным бессилием, не собираясь покоряться, вселенская боль, что еще
недавно представлялась невыносимой, уже отступала...
Кратов лежал на спине, слабый и беззащитный, как дитя, наконец-то
избавившийся от боли и отупения, и с щенячьей влюбленностью взирал на мир.
Мрачный Доминик стоял над ним, сложив руки на груди, и жевал огромную
сигару. Милое лицо Лолиты исполнено было сочувствия и материнской
нежности. "Ничего страшного, - сказала она, бросая косые взгляды на экран
нейроскана. - Стукнули по головке. Сильно стукнули. Много раз стукнули.
Головушка у нас крепкая, чугунная. Все пройдет..."
Когда вернулся Ахонга, Кратов был практически в форме. Он лежал на
столе, свежий, влажный после бассейна, растертый ароматическими маслами,
и с любопытством листал красный блокнот.
- Как прошел концерт? - спросил он.
- Это же Озма, - вздохнул Ахонга. - Когда она запела "Finis inundi",
десять тысяч рыдало, а еще десять блаженно улыбалось. Лично я и рыдал и
улыбался.
- И никого не в состоянии были защитить, - добавил Кратов.
- Надеюсь, что не существует монстра, готового посягнуть на здоровье
и благополучие божественной Озмы. Вы можете вообразить кого-то, способного
на подобное святотатство?
- Это кто? - Кратов ткнул пальцем в расхристанное, бешеное чудовище,
запечатленное безжалостным стилом Ахонги на одной из страничек блокнота.
- Это тоже вы, - кротко сказал тот. - Конец девятого Раунда.
Кратов смущенно хмыкнул.
- Мне не нравится, когда я чего-то не помню, - заметил он. - и уж меньше
всего мне нравится то, как я здесь выгляжу.
- Носорог сильно вас ударил. По лицу. А вы как-то говорили, что не
выносите этого.
- М-да... - Кратов захлопнул красный блокнот. - Ну их к дьяволу,
этих звероподобных ублюдков. Я желаю погрузиться в мир света и любви.
Покажите мне свои свежие трофеи.
Конфузливо скалясь, Ахонга протянул ему синий блокнот.
- Где вы учились рисовать? - спросил Кратов.
- Ну, я не всегда был менеджером, - спесиво заявил Ахонга. - У меня
приличные родители. Они дали мне хорошее образование. Я изучал не только
изобразительные искусства в Академии живописи, но и много музицировал.
Верите ли, у меня абсолютный слух... что делает меня особенно
восприимчивым к голосу Озмы. А когда выступают эти новомодные засранцы, -
добавил он с неожиданным остервенением, - у меня кожа сыпью покрывается!
Озма - это... это нечто святое.
- Красивая девушка, - вежливо сказал Кратов.
- Это она и есть.
- Я представлял ее иначе...
- Ну, в прошлом году она была пышнокудрой брюнеткой восточного типа.
А нынче это златовласая фея. - Ахонга помолчал. По его испятнаному
дикарской татуировкой лицу блуждало выражение чистого блаженства. - Она
имеет право быть кем угодно...
- А это кто?
- Дредноут-Джексон, вы его не знаете. Он работает со мной в охранном
бизнесе. Тоже, изволите видеть, ревет, подлец! А ведь росту в нем добрых
восемь футов и весу, как в упитанной горилле!..
- Вот этот, я вижу, не ревет.
- Меня тоже поразило его самообладание. Странный тип. Лицо
необычное, глаза желтые, как у персидского кота... Но знаете, доктор
Кратов, мне показалось, что внутренне он рыдает. Не глазами - всем
существом. А глазами просто не умеет. Не научили... не то, что нас с вами.
Увы, я не смог передать это его состояние своей жалкой рукой.
- Можно мне взять ваш блокнот?
- Зачем?! - изумился Ахонга.
- Хочу показать друзьям. Среди них есть истинные ценители.
Ахонга иронически сощурился:
- А не помогут ли они мне устроить персональную выставку в
Академическом манеже?
Обычно благодушный и всем ласково улыбающийся, Понтефракт выглядел на
сей раз крайне озабоченным. И его можно было понять.
- Все изменилось, - сказал он мрачно. - И мы уже не можем пребывать
в прежнем расслабленном состоянии, уповая, что опасность рассосется сама
собой.
- Не следует сгущать краски, - проговорил Грозоездник. - Но ни к
чему и разбавлять их розовым. Еще ничего не случилось.
- Но может случиться в любой момент, - возразил Понтефракт. - И мы
даже не знаем, что именно это будет!
Эрик Носов, притулившийся в своем излюбленном кресле в дальнем углу
помещения, сделал порывистое движение, будто намереваясь что-то сказать,
но сдержался.
- Это не может быть ошибкой или случайным совпадением? - спросил
Агбайаби.
- Увы, нет, - вздохнул Понтефракт. - Наши специалисты
проанализировали не только этот рисунок, но и все, что было в блокноте.
Несмотря на специфику стиля и явное отсутствие серьезной техники, художник
в других своих зарисовках весьма точно воспроизводит оригинал. С какой
стати ему было фантазировать в одном-единственном случае из двадцати?
- Он просто не мог знать специфических деталей, - провещал из своего
аквариума Блукхооп. - Как следует из разъяснений доктора Кратова, этот
человек бесконечно далек от нашей с вами проблематики. И все же он ясно
указал эти детали на своем рисунке.
- Надбровные дуги, - кивнул Понтефракт. - Форма переносицы. Ушные
раковины. Разрез и цвет глаз. Еще с десяток более мелких композитных
особенностей... Это эхайн.
- Это эхайн, - негромко повторил Носов.
- Эхайн на концерте Озмы, - сказал Кратов. - Зачем?
- Мне страшно даже строить предположения, - признался Понтефракт.
- Ладно, - сказал Носов, досадливо морщась. Все посмотрели на него.
- Вам всем страшно, а мне нет?.. Предположение первое: эхайн прибыл в
Тритою с рутинной развед-миссией. Цель оной состоит в осмотре на месте,
подготовке углубленного и массированного внедрения эхайнской агентуры в
жизненно важные элементы местной социальной инфраструктуры. С тем, чтобы
получить о ней исчерпывающее представление и попытаться экстраполировать
извлеченную информацию. Это даст Эхайнору приближенную оценку военного
потенциала Федерации и ее дальнейших намерений, а также возможность
разрушительного воздействия на упомянутые болевые точки в момент
вторжения... Такой вариант мы давно предвидели и к нему вполне готовы.
Скажу больше: мы основательно предполагаем, что этот план уже
осуществляется, хотя менее всего ожидали, что эхайны объявятся на
Эльдорадо во плоти. Однако это смело, нагло, вызывающе - то есть, вполне в
духе Эхайнора. И в то же время столь осторожная и последовательная тактика
для них нехарактерна. Кавалерийский наскок, атака с лету, бомбовые ковры,
рассеиваемые с орбиты, - другое дело.
- Противно, - сказал Агбайаби. - Эдак придется на всех планетах
Федерации установить контрольно-пропускные пункты.
- А заодно и попытаться проанализировать этнический состав всех
новоприбывших за последние двадцать лет, криво усмехнулся Носов. - И
применительно ко всем проверить действие закона сохранения маршрута.
- Что еще за закон? - удивился Понтефракт.
- Это наша... гм... внутренняя терминология. Внутрицеховая версия
закона сохранения материи. Если объект куда-то прибыл, значит, откуда-то
он несомненно убыл. ОСтастся выяснить, откуда именно - с Земли, с Магии...
или с Эхайнуолы.
- Так, - пасмурно сказал Кратов. - Как следует из ваших слов. Эрик,
вы имеете и другие предположения.
- Имеем, - сказал тот деловито. - Предположение второе: эхайн здесь
по случаю и никакой разветвленной агентурной сети не представляет. То
есть, он прибыл с какой-то одной-единственной целью. Например, просто
посмотреть на потенциального противника. Какой-нибудь военный функционер
или шеф разведотдела сил вторжения... В этом случае никакой достоверной
информации он не извлечет, а скорее, будет введен в заблуждение - и
распространит беспочвенные иллюзии на весь свой департамент. Что-де
земляне - толпа неорганизованных раздолбаев, только тем и занятая, что
скудоумными развлечениями, мелким бизнесом и поисками приключений на свои
задницы.
- Мы и впрямь похожи на... то, что вы сказали? - озабоченно спросил
Понтефракт.
- Надеюсь, что да, - сказал Носов. - Тот редкий случай, когда весь
бардак, творящийся в вашем драгоценном мире, мне по нраву. Лучшей операции
прикрытия и не изобрести! С точки зрения эхайнов захватить такой мир не
составит большого труда, а спалить его к чертовой матери - дело чести
любого воина... - Понтефракт скривился, как от приступа зубной боли, и
полез в карман за сигарой. - Это, так сказать, пессимистический вариант.
Нейтральный же состоит в том, что эхайн прибыл сюда из непонятных нам
соображений, впрямую связанных с Кодексом Эхлидх. Например, он решил
доказать
...Закладка в соц.сетях
