Жанр: Научная фантастика
Николас Сифорт 1. Надежда гардемарина
...а.
- Ему шестнадцать, он почти взрослый, а вам едва перевалило за тринадцать.
- Ну и что? Самое время учиться. - И добавила:
- Когда вы взяли нас на мостик, я сразу поняла: вот чем я хотела бы заниматься!
- А родители?
- Конечно, против, - беспечно ответила она. - Ничего, переживут.
- А их согласие?
- Они не дадут его и через миллион лет, - заявил Рейф. - А вам оно и не нужно. Вы
сами говорили.
Я грозно посмотрел на них, но это не возымело действия. Гардемарины, конечно,
нужны. Вакса пора производить в лейтенанты. И Алекс на очереди, хотя еще не знает об
этом. Но отбирать у родителей детей, как говорила миссис Донхаузер... У меня и без того
хватает проблем. К тому же мы скоро прибудем в порт, где меня заменят.
- Спасибо, но без согласия родителей ничего не могу сделать.
- Вы что, боитесь их, командир? - без обиняков спросила Паула, - Вот уж не думала,
что вы трус.
Мне захотелось отшлепать ее:
- Замолчите, юная леди.
- Что же! Раз у вас не хватает смелости записать меня в кадеты, - в свою очередь, не
желаю служить у вас под началом. - Она сложила на груди руки.
И тут я решился. Она хочет служить, а мне нужны гардемарины. Честная сделка. Черте
ними, с ее родителями.
- Вы уверены? Знаете, что приходится выносить кадетам?
- Знаю. - Она слегка встревожилась, потом пожала плечами. - Могут же другие, значит,
и я смогу.
- Девочкам тяжелее. Они редко служат на кораблях.
- А лейтенант Дагалоу?
Официально дискриминации женщин на Военно-Космическом Флоте не существовало.
Но жизнь в кубрике могла превратиться для женщины в сущий ад. Однако я знал Вакса и
Алекса. Ничего из ряда вон выходящего они не допустят.
- И вы согласны разлучиться?
Они переглянулись. Рейф едва заметно кивнул.
- Жаль, конечно, - ответила Паула, - но ничего не поделаешь.
- Повторяйте за мной, - сказал я. - Я, Паула Трэдвел, клянусь своей бессмертной
душой...
- Я, Паула Трэдвел...
Ровно через минуту появился еще один кадет.
Паула заняла койку пять в самом центре кубрика. Рики Фуэнтес перешел на место
Сэнди у стены. Теперь там снова будет много народу. А Дерек получит еще несколько
уроков скромности на Военно-Космическом Флоте. Впрочем, все это уже мало волновало
меня. Я считал недели и дни, остававшиеся до конца вояжа.
- Отец наш Небесный, сегодня на корабле Флота Объединенных Наций "Гиберния" 31
декабря 2195 года. Благослови нас, наше путешествие и пошли здоровье и благополучие
всем на борту корабля. - После этих слов я не сел, как обычно. - Леди и джентльмены,
нынешний год был по воле Божьей Годом испытаний и трагических событий. Погибли
многие наши друзья и товарищи, но они все равно с нами. Они в наших сердцах. Как и все
вы, я с нетерпением жду прибытия на Надежду и в последнюю ночь этого нелегкого года
прошу Господа Бога исцелить наши раны.
Теперь я сел. В ответ раздалось "Аминь". Сначала тихо, с неохотой, потом громче,
дружнее. Когда шум стих, я махнул стюарду, чтобы начинал.
Сейчас со мной сидело всего трое: миссис Донхаузер, мистер Ибн Сауд и... Аманда
Фрауэл.
- Ники, позволь мне сесть за твой столик. Они несправедливы к тебе. Пусть видят, что
я не с ними.
Сидевшим со мной потребовалось немало мужества, чтобы не пересесть, Джэред и
Ирэн Трэдвел пришли в ярость, узнав, что их дочь приняла присягу, и обвинили меня в
незаконных действиях. Они ворвались на офицерскую половину, чтобы забрать ее, и
пришлось выпроводить их силой. Затем они пустили по кораблю петицию, в которой
требовали увольнения Паулы. Ее подписали все пассажиры, в том числе и мои соседи по
столу. Против этого я не возражал, но, когда Трэдвелы дали такую же бумагу на подпись
членам экипажа, терпение мое иссякло. Я объявил, что член экипажа, подписавший или
хотя бы обсуждавший петицию, остаток пути проведет на гауптвахте, и послал главного
инженера предупредить Трэдвелов, чтобы оставили в покое экипаж, иначе окажутся в
камере.
Они устраивали беспорядки во время ужина и вынуждали выводить их из зала.
Однажды днем они встретили Паулу и силой заставили вернуться в каюту. Вакс с группой
матросов сняли люк их каюты, чтобы вызволить кадета.
Наконец Рейф Трэдвел не выдержал и неделю спустя пригрозил родителям, что тоже
поступит на службу, если они не оставят в покое Паулу. После этого Трэдвелы
присмирели. Дети преподали им хороший урок.
На мостике я по-прежнему мучил гардемаринов, натаскивая их в навигации и
пилотаже. Дерека отослал на бочку за то, что он проявил нетерпение, и сделал вид, будто
не замечаю кипевшей в нем ярости. Алекса я буквально достал, и вахта превратилась для
него в настоящую пытку. Все свободное время я проводил в своей каюте в полном
одиночестве. Шеф больше не приходил ко мне. Давным-давно я отослал ему его трубку и
табак, причем без всяких комментариев.
Однажды я решил провести с Алексом внеочередное занятие по навигации. В любой
момент гардемарин должен быть готов взять управление кораблем в свои руки. Я на
собственном опыте убедился, как это важно. Я вызвал по связи кубрик, но никто не
ответил. Алекс, разумеется, мог и не оказаться на месте. Странно, что там вообще никого
не было. Сгорая от любопытства и мучимый подозрениями, я решил выяснить, в чем дело,
и оставил мостик без наблюдения, что являлось серьезным нарушением устава.
Ни гардемаринов, ни кадетов я не нашел. Осмотрел помещения офицеров, каюткомпанию,
спортзал. Проверил камбуз и столовые. Спустился в помещения для экипажа и
даже заглянул в машинное отделение.
Уверенный в том, что все это шалости, я крался по кораблю, стараясь представить себе,
где они могут быть. Может быть, они в трюме за ангаром? Я вошел в шлюз, ведущий в
пустой ангар. Двери люка распахнулись, и в полутьме я услышал крики и смех.
- Берегись! - В меня что-то полетело. Я пригнулся, но тут же почувствовал удар в грудь,
и меня обдало ледяной водой. Я буквально зашипел от злости.
И в следующее мгновение все понял. Вокруг лежали батареи заполненных водой шаров.
Гардемарины и кадеты в мокрой, прилипшей к телу форме швыряли друг в друга
метательные снаряды.
- О Господи! Командир! - Все в ужасе застыли на месте.
Я решил сделать вид, что ничего не заметил. Иначе пришлось бы принимать меры, а
мне этого не хотелось. Я уже повернулся, чтобы уйти, но передумал в туфле у меня
захлюпала вода. Я убавил свет так, что в ангаре стало почти темно:
- Вражеская атака, Вакс! Я не вооружен! Положение критическое!
Вакс среагировал мгновенно и бросил мне пару шаров. Я поймал и запустил ими в
ближайшего гардемарина. Им оказался Дерек.
- Сдавайтесь! - Я угодил ему прямо в лицо.
Вскрикнув, он упал, отплевываясь ледяной водой. Я побежал на противоположный
край, где стоял Рики, и начал подкрадываться к нему.
- А ну попробуй напасть на старшего!
Зато у Алекса хватило смелости запустить в меня шаром. И тут началась общая свалка.
Все закончилось лишь после того, как запасы шаров иссякли. К этому времени
гардемарины вместе с командиром налетели на двух несчастных кадетов, беспощадно
бомбардируя их.
Задыхаясь от хохота, я прислонился к стенке в панике оттого, что не могу
остановиться. Наконец взяв себя в руки, я бросил взгляд на ухмыляющихся гардемаринов:
- Допущено грубейшее нарушение устава! Приказываю вымыть помещение, дюйм за
дюймом! Подтвердите приказ!
- Есть, сэр! - Все были в полном восторге. А я думал о том, как пройти в свою каюту
незамеченным. Тогда я еще не осознал, что вышел наконец из депрессии и мог
просыпаться по утрам пусть не с радостью, но зато без страха.
У меня вновь появился интерес к моим обязанностям.
Пилот уже в который раз попросил о встрече. Несколько месяцев я оставлял его
просьбы без внимания, но теперь решил зайти к нему в каюту. Мы не встречались четыре
месяца, и, увидев его, я был потрясен. Передо мной вытянулся по стойке "смирно"
изможденный, со впалыми щеками и покрасневшими глазами человек. Я скомандовал
"вольно".
Он облизнул губы:
- Так хотел поговорить с вами, а теперь не знаю, с чего начать.
Мне было не по себе. Он отвернулся и зябко обхватил себя руками:
- Командир, если мое положение не изменится до того, как мы причалим, для меня все
будет кончено. Флот - это... Это моя жизнь. У меня ничего больше нет.
Он посмотрел на меня:
- Господи, вам не понять этого в свои восемнадцать. Но с годами все меняется. Звуки
кажутся приглушеннее, краски теряют яркость, еда - вкус, запахи - остроту. То ли дело
молодость, когда чувства бьют через край... - Он умолк, глядя куда-то в пространство. -
Возможно, я не образцовый офицер... - Он сглотнул. - Далек от идеала. Не то что другие
офицеры. Но к пилотажу у меня способности. И немалые.
Я кивнул.
- Управляя кораблем, я словно молодею. Приборы, двигатели будто оживают под
моими пальцами. Да и я сам возвращаюсь к жизни. Вы только представьте себе, что
значит для меня всего этого лишиться? Мне тяжело просить. И все же я прошу вас,
командир!
Это было невыносимо. Я невольно вспомнил свой разговор с Роговым и сказал:
- Не надо меня просить, мистер Хейнц. Я вовсе не требую этого от вас.
- Я хорошо знаю свою работу. Умею водить корабль. Буду стараться изо всех сил... - Он
не договорил. - Мне поздно начинать все сначала. Командир, ради Бога! Не дайте мне
погибнуть.
- А как насчет протестов в журнал? И замечаний гардемаринам, чтобы не мешали вам
своей болтовней?
- Высокомерие, - прошептал Хейнц. - Это не повторится. Вся моя жизнь - в полетах. -
Глаза его блеснули. - Маневрировать, причаливать, прокладывать курс, вычислять
координаты. Господи! Ничего прекраснее я не знаю.
- Вы во многом стали другим, мистер Хейнц.
- Я должен водить корабль, в этом - смысл моей жизни. Пожалуйста, командир,
спасите меня! Я не стану ни во что вмешиваться, никого поучать, буду лишь исполнять
свои прямые обязанности.
Я был тронут:
- Мы с вами недолюбливаем друг друга, мистер Хейнц. Тут уж ничего не поделаешь.
Впрочем, это не важно. Я восстанавливаю вас в должности и внесу ваше имя в график
дежурств. Посмотрим, что будет дальше.
Он вздохнул с облегчением и, прикрыв глаза, прошептал:
- Спасибо. - К горлу подкатил комок. Мне было мучительно стыдно. Я сломал
человека.
22
Через несколько дней нам предстояло выйти из синтеза для окончательной
навигационной рекогносцировки перед прибытием на Надежду.
Времени оставалось в обрез, но, прежде чем сложить с себя полномочия, мне надо
было еще кое-что сделать. Во время дневной вахты я собрал на мостике офицеров:
главного инженера Макэндрюса, пилота, гардемаринов и кадетов. Все с любопытством
ждали, что будет. Вакс Хольцер по моей команде вышел вперед и вытянулся по стойке
"смирно".
- Дарла, запишите всю процедуру. - Огоньки на видеомагнитофонах засветились. - Я,
командир Николас Сифорт, произвожу гардемарина Вакса Стэнли Хольцера в
полномочные офицеры Военно-Космического Флота Правительства Объединенных
Наций. - Вакс прямо-таки обалдел от радости. - И, милостью Божьей, присваиваю ему
звание лейтенанта.
Итак, с Ваксом все в порядке, он стал лейтенантом, и никто не может оспорить этого
факта, чего нельзя сказать обо мне. Неизвестно, утвердит ли меня командиром адмирал
Йохансон. В настоящее время назначения, сделанные во время рейса, отмене не подлежат
независимо от того, как отнесется к ним Адмиралтейство. Во время рейса власть
командира на корабле абсолютна, и его решения не подлежат обсуждению. Самого же
командира Адмиралтейство вправе сместить.
Вакс принимал поздравления, обменивался рукопожатиями с офицерами, во весь рот
улыбался, и вид у него был самый что ни на есть дурацкий. На лице Алекса я прочел
озабоченность. Еще бы! Ведь он теперь - первый гардемарин, главный в кубрике.
Новоиспеченный лейтенант приказал кадетам перенести его пожитки в каюту.
Обычное напряжение спало. Все немного расслабились. Прежде чем разойтись, мы
поболтали.
- Ну что, мистер Кэрр, собираетесь бросать вызов новому начальнику? - спросил я
почти по-дружески. Он холодно посмотрел на меня:
- Возможно, сэр. Если представится случай.
Я сразу перестал улыбаться. Похоже, он до сих пор не может мне простить бочку. Да и
простит ли когда-нибудь? Ведь я унизил его, а такие, как Дерек, этого не прощают.
Несколько дней спустя я вывел корабль из синтеза. Алекс, под бдительным оком
пилота, рассчитал наши координаты, а также координаты, необходимые для последнего
скачка. Мистер Хейнц был немногословен. Полученные результаты я тщательно
пересчитал. День выдался для меня по-настоящему удачный. Не прошло и получаса, как я
закончил расчеты. Все данные полностью совпадали. Мы снова вошли в синтез.
Алекс облегченно вздохнул.
- Не торопитесь, мистер Тамаров. - Я показал ему на экран. - Дарла, смоделируйте,
пожалуйста, наше приближение к Надежде. - Я включил связь. - Главный инженер,
моделирование выхода из синтеза и маневры в качестве упражнений для гардемаринов. -
Я снова обернулся к Алексу:
- Выведите корабль из синтеза и причальте его.
Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как я с треском провалился именно на этом
маневре, пытаясь осуществить его под наблюдением капитана Хага и лейтенанта Дагалоу.
- Есть, сэр. - Алекс осмотрел пульт. - Машинное отделение, приготовиться к выходу из
синтеза. - Он уверенно провел пальцем вниз по экрану. Я с завистью наблюдал за тем, с
какой легкостью он осуществляет трудный маневр, включает вспомогательные двигатели
и готовит корабль к стыковке с орбитальной станцией. Наконец он чуть-чуть надавил на
тормоза, и воздушные шлюзы слегка соприкоснулись. Мы вполне благополучно
состыковались с орбитальной станцией.
Я готов был от зависти вышвырнуть его с капитанского мостика, но, заметив у него на
лбу капельки пота, немного смягчился.
- Хорошо, мистер Тамаров. Достаточно. Когда он поднялся, я с трудом выдавил из
себя:
- Все в порядке, Алекс, отличная работа. Он просиял от радости:
- Благодарю вас, сэр. Спасибо!
- Как вы себя чувствуете в новом качестве? Ведь вы теперь первый гардемарин.
- Отлично, - ответил Алекс и скромно добавил:
- Я стараюсь быть таким, каким были вы, сэр.
Это признание вначале порадовало, а потом разозлило меня. Господи! И зачем только
ему походить на меня?
На корабле все были взволнованы и испытывали необычайный подъем духа: наше
долгое путешествие подходило к концу. Оставалось только выйти из синтеза рядом с
системой Надежды и причалить к орбитальной станции. А потом разгрузиться и сойти на
берег.
В большинстве своем пассажиры знали, что ждет их на планете Надежда. Знали, чем
будут там заниматься, каковы перспективы, возможности. Не один год готовились они к
этому путешествию. Я тоже знал, что меня ждет: допросы, может быть, трибунал.
Разумеется, мне не простят гибель членов экипажа и пассажиров, а тем более присвоение
себе звания командира.
Придется ли мне еще когда-нибудь летать в глубоком космосе? Впрочем, не так уж это
и важно. Командир из меня никакой. Но это не смертельно. К тому времени, когда меня в
качестве гардемарина отошлют назад на Луну, срок моей службы закончится.
Продлевать контракт я не собираюсь. Одно дело - летать в космосе, без чего ни один
офицер звездного флота не сделает карьеры, и совсем другое - так и остаться
гардемарином и, зная, что ничего больше не светит, проторчать всю жизнь на корабле.
Похоже, я бегу впереди паровоза. Еще неизвестно, оставят ли меня вообще на корабле,
даже гардемарином. Ведь на моем счету Сэнди Уилски и еще много, много всего.
За ужином в столовой было оживленно, пожалуй, даже весело. Нашлись желающие
сесть за капитанский столик. Но я предпочел оставаться в компании тех, кто не
отвернулся от меня в трудное время. Аманда держалась вежливо, иногда даже улыбалась
мне, но прежней теплоты в наших отношениях не было.
Бедняжка. Она не могла мириться с несправедливостью. Честность не позволяла.
Поэтому и ушла от меня, а теперь вернулась в знак протеста против неблагодарности
пассажиров. Ей казалось, что я спас корабль, в то время как я едва не угробил его. Вот что
значит стать жертвой несправедливости!
Вечером, перед последним выходом из синтеза, Аманда дождалась меня неподалеку от
столовой.
- Ник, я не хочу, чтобы наши отношения... кончились вот так. - Тон у нее был ласковый.
- Нам надо поговорить.
От ощущения ее близости мне стало не по себе, и, немного попятившись, я сказал:
- Ничего не изменилось, Аманда. Ты была права. Я самый настоящий убийца.
Последние события это подтвердили.
Девушка покраснела:
- Да, я это говорила и не отказываюсь от своих слов. Не все так просто в жизни.
Каждый поступает так, как считает нужным. Все равно ты остался Ником Сифортом.
Я холодно ответил:
- Благодарю. Иногда я в этом очень сомневался.
- О Ники! - Она положила мне руку на плечо. - Представляю, как это ужасно.
- Мне было... - Я хотел отделаться общими словами, но не выдержал и признался:
- ...Очень одиноко. Иногда.
- Прости. Дай тебе Бог удачи!
- Только и всего? - Сердце болезненно сжалось, и я предпочел уйти, чтобы избежать
ненужных страданий.
- Я все еще неравнодушна к тебе! - крикнула она мне вслед.
Я остановился.
- Жаль, что все так получилось. Мне тоже не хватало тебя, Ники!
- Увы! - Я через силу улыбнулся. - Я тоже желаю тебе всего хорошего, Аманда. До
свидания.
- Загляни ко мне, когда прибудем на Надежду. Ведь ты несколько недель пробудешь в
порту.
Наш межзвездный перелет длился более шести месяцев, и экипажу, так же, как
офицерам, полагалось четыре недели отпуска на берегу. В уставе на этот счет не
допускалось никаких отклонений, и я не возражал. Наши люди не заключенные, они
только завербованы.
Я кивнул:
- Ладно. Загляну. Если не буду сидеть под арестом в ожидании военного трибунала.
На том мы и расстались.
На следующее утро мы с лейтенантом Хольцером заступили на вахту. Пилот тоже был
здесь.
- Мостик - машинному отделению: приготовиться к выходу из синтеза.
- Есть приготовиться к выходу из синтеза, сэр, - Главный инженер Макэндрюс был, как
всегда, готов. - Машинное отделение к выходу из синтеза готово, сэр. Передаю управление
на мостик.
- Управление на мостике принято. - Я провел пальцем по экрану от "Полного" до
"Стоп". Навигационный экран ожил, засверкав мириадами огней.
- Подтвердите отсутствие посторонних объектов, лейтенант. - Я старался как можно
чаше обращаться к Ваксу не по имени, а по званию, чтобы он скорее привык к своему
новому положению.
- Помех нет, сэр.
- Наши координаты, лейтенант. - Я заметил, что пилот тоже занялся вычислением
координат, не желая, видимо, пользоваться чужими, когда начнет причаливать
"Гибернию". Через несколько минут оба сверили свои координаты между собой и с
данными Дарлы.
- Включить вспомогательные двигатели, шеф, - приказал я.
- Есть, сэр. Двигатели включены.
- Пилот Хейнц. - Мой тон был строго официальным. - Управление передается вам.
- Есть, сэр.
- Руль на ноль-три-пять, вперед один-три.
- Есть вперед один три, сэр.
После нашего последнего скачка мы оказались в нескольких часах пути от Надежды и
ее орбитальной станции. Планета приветливо светилась на наших экранах. К горлу
подступил комок.
Вахта сменилась, а я все еще оставался на мостике, прокручивая в голове то, что могло
произойти.
Через несколько часов мои размышления были прерваны сообщением из рубки связи.
- Сэр, с орбитальной станции докладывают, что причалы готовы и ждут нашего
прибытия.
- Вас понял. К стыковке готовы. - Пилот был занят за своим пультом.
- Относительная скорость двести десять километров в час, сэр, - доложил Вакс пилоту.
- Понял, двести десять. Маневровые двигатели, тормозить до десяти.
Я взял в руки микрофон:
- Рубка связи, свяжите меня с орбитальной станцией. Пауза.
- Говорите, сэр. Вас соединили.
- "Гиберния" вызывает орбитальную станцию.
- Говорят с пульта управления полетами. Мы вас слушаем, "Гиберния".
- Идентифицируйте себя, пожалуйста, - сказал я. - Имя, ранг и личный номер.
- Что? - В голосе говорившего звучало нескрываемое удивление.
Пилот Хейнц вопросительно посмотрел на меня, но в следующее мгновение уголки его
губ дернулись и он нехотя кивнул.
- Вы меня слышали? Идентифицируйте себя.
- Специалист по связи первого класса Томас Лиман, Военно-Космический Флот
Объединенных Наций. 205-066-254.
- Дарла, проверьте личный номер, пожалуйста. Последовала небольшая пауза.
- Первые цифры 205 означают межзвездный рейтинг, 254 - принадлежность к службе
связи, 066 личный номер, находится в правильных пределах.
- Имя вашего командира, мистер Лиман?
- Генерал Дюк Тван Хо, сэр.
- Мне хотелось бы с ним поговорить. - Я выключил микрофон. - Дарла, его досье,
пожалуйста. Снова пауза. И потом голос:
- Генерал Хо на связи. В чем дело?
- Нельзя ли поговорить с вами по видеотелефону, генерал? - Обжегшись на молоке,
дуешь на воду.
- Что за чепуха? - Его пылающее от негодования лицо появилось на экране. - Теперь вы
довольны? Изображение совпадало с представленным Дарлой.
- Да. Спасибо. Мы скоро причалим.
- Идентифицируйте себя, "Гиберния"! Это было его право. Мой запрос выглядел
нелепым, и он платил мне той же монетой.
- Командир корабля Николас Сифорт. Военно-Космический Флот Объединенных
Наций. Номер 205-387-0058.
Помолчав, он устало произнес:
- Я хотел бы поговорить с командиром Хагом.
- Командир Хаг трагически погиб. Я старший офицер на корабле.
- Ваше видеоизображение, пожалуйста. Я переключился на видео.
- Господи, сколько вам лет?
- Восемнадцать.
- Вы были лейтенантом?
- Нет, гардемарином. - Я дал ему время переварить это. На том наш разговор
закончился.
Пилот Хейнц осторожно вел корабль к станции, пока наши шлюзы не вошли в мягкий
контакт.
- Выключить двигатели.
- Есть выключить двигатели, сэр.
- Замкнуть носовые и кормовые стыковочные захваты.
- Носовые стыковочные захваты замкнуты, сэр.
- Кормовые захваты замкнуты, - доложил Вакс со своего поста у кормового шлюза.
- Начать швартовку, лейтенант. Открыть внутренние шлюзы.
На нижней палубе матрос направил на пульт управления шлюзом свой кодированный
ключ-передатчик. Толстые трансапексовые стенки открылись, и у меня на пульте
загорелся индикатор.
- Открыть внешний люк. Завести страховочный линь, проверить давление.
Пауза - матрос работал под бдительным оком Вакса.
- Страховочный линь заведен, сэр. Давление - одна атмосфера.
- Как общая картина, мистер Хольцер?
- Вполне мирная, сэр.
- Очень хорошо, откройте внутренний шлюз. - Я расслабился. Это был последний
отданный мной важный приказ. Хотя формально "Гиберния" все еше находилась под
моим командованием, фактически она уже перешла в подчинение командующему
станцией.
Я нажал на кнопку связи:
- Мистер Лиман, соедините меня, пожалуйста, с адмиралтейским командованием на
планете. И как можно быстрее обеспечьте транспортным средством.
- Никаких проблем, командир, - проворчал генерал Хо. Он все еше оставался на связи.
Ничего удивительного, наше прибытие было, мягко говоря, не совсем ординарным.
В трубке послышались гудки и щелчки.
- Адмиралтейство слушает.
- Докладывает командир судна Объединенных Наций "Гиберния". Соедините меня,
пожалуйста, со старшим дежурным офицером.
С линии доносились слабые щелчки статики.
- С вами будет говорить командир Форби, сэр. Одну минутку.
Напряжение мое росло. Впереди были нелегкие испытания.
- Форби слушает.
- Докладывает командир Николас Сифорт, сэр. Судно Объединенных Наций
"Гиберния".
- На этот рейс назначался командир Жюстин Хаг, сэр.
- Командир Хаг погиб во время рейса, сэр. Я старший офицер.
- Вы можете прибыть в Адмиралтейство или мне прибыть к вам?
Такое предложение от чиновника с наземной станции звучало странно. Ни адмирал, ни
его офицеры никогда не наносили визитов, а вызывали к себе.
- Я спущусь вниз, как только станция предоставит мне шаттл, сэр. И привезу с собой
журнал.
- Договорились, командир. - На этом разговор закончился.
Я вернулся в каюту привести себя в порядок. Вряд ли стоит надевать белую форму.
Этим никого не удивишь. Порылся в чемодане, нашел так и не востребованный бумажник,
проверил, есть ли там деньги. Надел все медали и убедился, что туфли сверкают.
Пассажиры на втором уровне толпились у кормового шлюза, разглядывая станцию.
Наверняка их промаринуют здесь, прежде чем высадить, не меньше нескольких часов. Я
направился к переднему шлюзу, где экипаж уже занимался отгрузкой багажа, одернул
китель и с головидом в руке прошел через шлюз.
- Сюда, командир Сифорт. - По сверкающим коридорам рядовой провел меня в офис
командующего орбитальной станцией. Ее конструкция очень походила на диск нашего
корабля, но значительно больших размеров. Потолки выше, коридоры шире, помещения
просторнее.
В этом оживленном портовом центре жили и работали сотни людей. Грузы в
Окраинную колонию, на Шахтер и на Землю проходили через орбитальную станцию.
Здесь пассажиры пересаживались с корабля на корабль, чтобы продолжить свой путь.
Между станцией и планетой курсировали небольшие шаттлы, средство передвижения
между поверхностью планеты и межзвездными лайнерами.
- Я генерал Хо. - Маленький человечек с аккуратными усиками над тонкими губами и
начинающейся ото лба лысиной, окаймленной волнистыми черными волосами, окинул
меня критическим взглядом. - Вы командовали "Гибернией"?
- Да, - Мой ответ прозвучал так же коротко и сухо, как и его вопрос.
- Ваш шаттл будет готов через несколько минут. - Немного помолчав, он уже более
мягко спросил:
- Что случилось с вашими офицерами?
Я вздохнул. Теперь придется без конца повторять одну и ту же историю.
Когда я кончил говорить, он покачал головой:
- Господи! Бывает же такое!
- Вот именно. Поэтому я и хочу как можно скорее попасть в Адмиралтейство.
Он не успел ответить, потому что в дверях появился капрал:
- Шаттл готов, командир. Он только пожал плечами:
- Поторопитесь, командир. Я сначала отправлю вас, а потом уже пассажиров.
- Спасибо. - Я последовал вслед за капралом в ангар шаттлов, тремя уровнями ниже.
Он тоже напоминал ангар "Гибернии", только был
...Закладка в соц.сетях
