Жанр: Научная фантастика
Барраяр 2-10.
....
- Проблема в том, - как-то отстраненно проговорил Грегор, - что
неизвестно, кому служит капитан Иллиан - мне или моему премьер-министру.
В глазах императора, в каждом его жесте сквозила неуверенность.
- Тот, кто служит мне, служит вам, - напомнил граф Форкосиган. -
Ручеек опыта каждого из ваших подданных вливается в широкую реку
государственной власти. А вы - устье этой великой реки.
Никогда еще из уст отца Майлз не слышал ничего более близкого к
лести. Значит, он действительно встревожен не на шутку.
- Вы несправедливы к Саймону Иллиану, подозревая его, - продолжал
Форкосиган. - Он верой и правдой служит вам, как до того служил вашему
деду.
"Интересно, что я за приток в этой гидросистеме? - размышлял Майлз. -
Некоторые из моих наемников способны изрядно подпортить чистоту воды". Он
взглянул на отца.
- Вы спрашиваете, что там произошло?
Теперь перед ним возникла новая трудность: с чего начать? Быстро
восстановив в памяти хронологию событий, Майлз решил выбрать отправной
точкой встречу с Ардом Мэйхью на Колонии Бета. Пришлось, конечно,
упомянуть и об обстоятельствах знакомства с Базом Джезеком. Услышав это
имя, отец поморщился, но ничего не сказал.
После этого пошло уже легче: блокада, высадка, битвы. Майлз так
увлекся рассказом, что при описании одного из эпизодов кресло императора
стало оссеровским флотом, Генри Форволк - капитаном Тангом, а отец - сразу
всеми пеллианами...
Гибель Ботари. Граф Форкосиган слушал, погрузившись в себя, но потом
сказал:
- Что ж... Теперь он избавлен от страшного груза и обрел покой.
Майлз покосился на императора и решил умолчать об откровениях
инженера Висконти касательно принца Зерга. Судя по быстрому одобрительному
взгляду, которым наградил его отец, это было правильно.
К тому моменту, как он приступил к последним страницам своего
повествования - снятию пеллианской блокады, - Грегор слушал его,
восхищенно открыв рот, да и глаза старого графа Форкосигана выражали явное
удовольствие. Но едва Майлз добрался до встречи с Айвеном и тех выводов,
которые он сделал, услышав рассказ кузена, как раздался знакомый сигнал
часов. Майлз расстегнул карман и достал фляжку.
- Это еще что такое? - отец даже привстал с места.
- Нейтрализатор избытка желудочного сока. Не желаете? - вежливо
предложил он.
- Благодарю, не откажусь, - отец отпил из фляжки с таким серьезным
видом, что Майлз засомневался, шутил ли он.
История близилась к завершению. Он кратко и четко обрисовал причины,
вынудившие его прибыть на планету тайно, указав в качестве основной
необходимость застать врасплох Хессмана и Фордрозу. Айвен подтвердил
рассказ своими свидетельскими показаниями. Бледные щеки Грегора покрылись
румянцем мучительного стыда. "Извини, что мне пришлось открыть тебе глаза,
- подумал Майлз, - но ты среди нас единственный, кто не может позволить
себе роскошь удобных иллюзий. И ты еще предполагал, что я хочу занять твое
место - Боже упаси!"
Наконец Майлз умолк. Император сидел, а граф Форкосиган поглядывал на
сына удивленно, печально и задумчиво.
- И все-таки, - заговорил Грегор, - для чего еще могло вам
понадобиться сколачивать такой большой флот, как не для завоевания трона -
если не на Барраяре, то на какой-нибудь другой планете?
- Ваше величество, - тихо сказал Майлз. - Вспомните - когда мы
зимними вечерами играли в императорском дворце, я всегда был верным
Форталией. Вы, знающий меня с детства, - как вы могли усомниться в моей
преданности? Наемники Дендарии - это, если угодно, одно сплошное
недоразумение. Я никогда не замышлял ничего подобного - все получилось
само собой, в то время как я старался выпутаться из трудного положения, в
которое угодил совершенно случайно. У меня всегда была единственная мечта
- стать офицером и служить Барраяру так же, как отец. Но когда оказалось,
что цель эта для меня недостижима, я решил хоть чего-нибудь добиться,
чтобы, - Майлз поднял взгляд на отца, - чтобы посвятить ему свою жизнь. -
Он пожал плечами. - И опять у меня ни черта не вышло...
- Я всего лишь кусок плоти, мой мальчик, - хрипловато сказал граф
Форкосиган. - Я недостоин такого щедрого подарка.
В этот миг Майлз начисто забыл о предстоящем суде - он закрыл глаза и
весь ушел в мысли о чем-то сокровенном, спрятанном в глубине души. Грегор,
выросший без отца, смущенно отвернулся. Граф Форхалас тоже опустил взгляд,
как будто стал свидетелем сцены, не предназначенной для его глаз и ушей.
Но вот император пошевелился и робко положил руку на плечо своего
верного слуги и защитника, бывшего имперского регента, графа Эйрела
Форкосигана.
- Я тоже всегда стремился служить Барраяру, - сказал он. - Мой долг -
вершить справедливость. Но сейчас у меня едва не получилось наоборот.
- Ты попал в компанию бесчестных людей, мой мальчик, - очень тихо
произнес граф Форкосиган. - Такое может случиться с каждым. Главное -
извлечь из этого урок.
Грегор вздохнул.
- Помнишь, Майлз, как мы с тобой играли в "страто"? Ты всегда
выигрывал, хоть я и неплохо знал твою тактику - но постоянно сомневался в
том, что знаю.
Майлз опустился на колено и склонил голову.
- Какова будет воля вашего величества?
- Дай Бог, чтобы меня всегда окружало побольше таких заговорщиков,
как вы. - Грегор повернулся к аудиторам. - Что скажете, милорды? Согласны
ли вы, что обвинение Фордрозы в корне своем ложно? И готовы ли
засвидетельствовать это перед пэрами Барраяра?
- Я буду счастлив это сделать! - воскликнул Генри Форволк. После
захватывающего рассказа о дендарийских наемниках кадет-второкурсник
буквально влюбился в Майлза.
Но граф Форхалас был так же холоден и невозмутим.
- Обвинение в заговоре с целью узурпации трона беспочвенно, -
согласился старик. - И я, безусловно, буду об этом свидетельствовать. Но
существует и другая статья: сам лорд Форкосиган признал себя виновным в
нарушении закона Форлопулоса. А это как раз и приравнивается к
государственной измене.
- Совет графов не выдвигал этого обвинения, - сдержанно заметил
старший Форкосиган.
- И кто посмеет, после того что случилось... - усмехнулся Генри
Форволк.
- Человек, беззаветно преданный империи и превыше всего почитающий
историю нашего правосудия, - все так же бесстрастно произнес Форкосиган, -
человек, которому нечего терять, может и посметь. Не так ли? - он
обращался к своему седовласому врагу.
- Молись, Форкосиган, - прошептал Форхалас. - И моли о пощаде, как я
тогда... - его наигранное хладнокровие исчезло, как дым на ветру: он
дрожал всем телом.
Граф посмотрел на него долгим задумчивым взглядом, потом проговорил:
- Если вам угодно...
И опустился на колено перед врагом.
- Проявите снисхождение. А я позабочусь, чтобы мой сын больше не
совершал ничего подобного.
- Это сказано слишком заносчиво...
- Будьте так добры...
- Я хочу услышать: "Умоляю вас!".
- Я умоляю вас, - послушно повторил граф Форкосиган.
Майлз безуспешно искал в позе отца признаки закипающей, сдерживаемой
ярости. Но перед ним был старый, сгорбленный человек, смирившийся со своей
судьбой, - а что творилось у него в душе. Бог знает. Грегор отвернулся,
словно ему вот-вот станет дурно. Генри растерянно наблюдал за
происходящим, глаза Айвена расширились от ужаса.
Форхалас меж тем казалось, впал в исступление.
- А теперь кланяйся, кланяйся, Форкосиган! - прошептал он в самое ухо
своему врагу. Тот молча склонил голову.
"Я для него лишь приложение к отцу, орудие мести, - сообразил Майлз.
- Пора обратить на себя внимание".
- Граф Форхалас, - громко произнес он, и все вздрогнули. - Граф,
остановитесь. Неужели вы еще не удовлетворены? Представьте, что вы
встретились с моей матерью, - будете ли вы тогда гордиться воспоминанием о
сегодняшнем дне?
Форхалас, нахмурившись, посмотрел на Майлза.
- А неужели твоя мать, глядя на тебя, не поймет желания совершить
возмездие?
- Моя мать называет горе великим даром. Посылаемые нам испытания,
говорит она, есть благо, а тяжелые испытания - великое благо. Конечно,
большинство считает, что она - человек со странностями, - задумчиво
добавил Майлз и спросил, глядя ему прямо в глаза: - Итак, что вы
предполагаете делать с вашим великим даром, граф Форхалас?
- Проклятье, - пробормотал старик. - У него взгляд его матери.
- Я это давно заметил, - шепнул в ответ Форкосиган. Форхалас
раздраженно покосился на него и объявил:
- Я не святой, черт меня побори!
- От вас и не требуется святости, - успокоил его Грегор. - Но вы -
мой вассал, принявший присягу. Вы полагаете, я буду доволен, если мои
верные слуги будут рвать друг друга на части вместо того, чтобы приберечь
силы на моих врагов?
Форхалас фыркнул и пожал плечами.
- Вы правы, ваше величество, - неохотно признал он. - Встаньте,
наконец, - сказал он Форкосигану и спросил его, свирепо глядя на Майлза: -
Скажите-ка, Эйрел, каким образом вы собираетесь держать в узде этого
талантливого молодого маньяка вместе с его разношерстной армией?
Граф Форкосиган ответил неторопливо, роняя каждое слово, подобно
каплям лекарства:
- Наемники Дендарии для меня - неразгаданная загадка. Какова будет
ваша воля, ваше величество?
Император, по-видимому, не ждал, что его так скоро лишат удобной роли
зрителя. Он почти с мольбой посмотрел на Майлза:
- Всякая организационная структура рождается, взрослеет и в конце
концов умирает. Возможно, ваше наемное войско развалится само собой?
Майлз решился на откровенность:
- Я тоже хотел бы на это надеяться, ваше величество, но... когда я
улетал, эта организационная структура выглядела на удивление здоровой.
Грегор поморщился, как от зубной боли.
- Так что мне теперь делать? Не посылать же на них свою армию, как
поступал когда-то в подобных случаях Дорка - слишком далекий переход!
- К тому же на их совести нет никаких преступлений, - поспешно
вставил Майлз. - И большинство этих людей - не барраярцы. Они не имеют
понятия, кто я такой на самом деле.
Грегор кинул беспомощный взгляд на графа Форкосигана, но тот с
подчеркнутым вниманием изучал носки своих ботинок, словно говоря:
"Помнишь, мой мальчик, как ты рвался самостоятельно принимать решения?"
- Вы император, так же, как Дорка, - сказал он спокойно. - Решение за
вами.
Грегор снова обернулся к Майлзу:
- Насколько я понимаю, вы не могли прорвать блокаду путем
вооруженного наступления и поэтому решили изменить тактику?
- Совершенно верно, государь.
- А я вот не в состоянии изменить закон Дорки, - вздохнул он.
Забеспокоившийся было граф Форкосиган удовлетворенно кивнул. - Ведь этот
закон в свое время спас Барраяр.
Император надолго замолчал, покачиваясь на волнах растерянности.
Майлз лучше всех присутствующих понимал, каково ему в эту минуту, но
помалкивал, покуда на монаршьем лике не утвердилось жалобное выражение
школяра, проваливающего устный экзамен. Тогда он отважился.
- Отдельное подразделение дендарийских наемников императора, - изрек
он.
- Что?
- А почему бы и нет? - Майлз пожал плечами и с поклоном протянул
Грегору воображаемый предмет. - Я с радостью передаю мои войска в
распоряжение вашего величества. Назовите их Императорским эскадроном.
Такой прецедент уже встречался в нашей истории.
- С кавалерийским соединением, - уточнил граф Форкосиган, но его
взгляд заметно прояснился.
- Их можно называть как угодно, все равно они вне пределов
барраярской юрисдикции, - нетерпеливо ответил Майлз. - И применять их тоже
можно как угодно.
- Угодно кому? - сухо поинтересовался Форхалас.
- Вы же понимаете, что это личное мнение, выраженное в частной
беседе, - поспешно произнес граф Форкосиган.
- Да, конечно, - с готовностью согласился Майлз. - Боюсь только, что
наемники будут - как бы это сказать? - слегка озадачены, узнав о своем
призыве в регулярную армию Барраяра. Но почему бы их, к примеру, не отдать
в ведение департамента капитана Иллиана? Тогда статус дендарийского флота
по-прежнему останется завуалированным. Пусть капитан сам и придумывает,
как их лучше использовать. Секретный наемный флот Императорской службы
безопасности Барраяра...
Это предложение не то что бы убедило, но, казалось, заинтересовало
Грегора.
- А что? В этом может быть некоторая практическая польза... - Он
оглянулся на своих советников, ища поддержки.
Граф Форкосиган с трудом сдержал улыбку.
- Да, Саймон будет счастлив, - пробормотал он.
- Вы думаете? - с сомнением спросил Грегор.
- Я вам это лично гарантирую, - и граф отвесил императору особенно
глубокий поклон.
Форхалас усмехнулся и, прищурившись, посмотрел на Майлза:
- Твое счастье - ты чертовски умный парень!
- Так точно, сэр, - подтвердил юноша.
Им овладело чувство небывалой легкости: три тысячи солдат и Бог знает
сколько тонн оборудования в одночасье свалились с его плеч. Он все-таки
сделал это! Последний камушек мозаики встал на свое законное место.
- ...дурачка передо мной разыгрывает, - пробормотал Форхалас. - Он
повысил голос и обратился к старшему Форкосигану: - Вы не ответили на
первую часть моего вопроса, Эйрел.
В глазах графа Форкосигана мелькнул хитрый огонек:
- Да, нельзя позволять ему разгуливать где заблагорассудится. Мне
самому страшно подумать, что он может натворить. Нужно ограничить порывы
моего сына рамками заведения, где он будет занят с утра до ночи, и притом
под надзором внимательных глаз, - он выдержал эффектную паузу. - Я
предлагаю в качестве такого заведения Императорскую Военную Академию.
Майлз замер с открытым ртом. Все его мысли в последние дни были
сосредоточены лишь на том, чтобы выскользнуть из-под опускающейся на него
гранитной плиты закона Форлопулоса. Он не был уверен, что останется в
живых, и уж тем более не мечтал о награде. Да еще о такой награде...
Отец повернулся к нему и сказал чуть тише:
- Разумеется, если вы не посчитаете это ниже своего достоинства,
адмирал Нейсмит. Кстати, я до сих пор не поздравил вас с повышением по
службе.
Майлз густо покраснел:
- Это же было сплошное надувательство, сэр, вы сами прекрасно знаете.
- Сплошное?
- В основном.
- О, ты научился хитрить - даже со мной... Тебе уже знакомо пьянящее
чувство власти над людьми, сумеешь ли ты заставить себя подчиняться? Быть
разжалованным - горькая пилюля, проглотить ее не так просто, - он
многозначительно усмехнулся.
- Вы ведь тоже были разжалованы после Комарры, сэр.
- До капитана.
- У меня теперь луженый желудок, так что я переварю любую пилюлю.
Ничего, сумею...
Граф Форхалас скептически повел бровями.
- Вы думаете, из него выйдет хороший прапорщик, а, адмирал
Форкосиган?
- Думаю, прапорщик из него выйдет ужасный, - честно признал граф. -
Но если измученные командиры не придушат его за чрезмерную... э-э...
инициативу, то в один прекрасный день он станет отличным офицером
Генштаба.
Форхалас с неохотой кивнул. Майлз и отец обменялись торжествующими
взглядами.
По окончании двухдневного заседания Совет единогласно вынес
оправдательный приговор. Сам Грегор во время голосования перешел в правую
половину зала вместо обычного для императора центра, где по традиции
оставались воздержавшиеся. Даже старые политические противники Форкосигана
последовали за императором, хотя сделали это с таким видом, словно идут
против совести.
Граф Форхалас оказался единственным воздержавшимся. Теперь можно было
не сомневаться, что он не связан с Фордрозой - иначе попытался бы замести
следы.
- Вот упрямый старый хрен, - с уважением пробормотал премьер-министр,
еле успевая раскланиваться в ответ на сыпавшиеся со всех сторон
поздравления. - С его убеждениями я вряд ли соглашусь, но его убежденности
можно позавидовать.
Майлз молча наслаждался своим триумфом. По крайней мере Элен теперь
ничто не угрожает.
Но был ли он счастлив?
Заросли дикого винограда, взбирающиеся по берегам озера неподалеку от
Форкосиган-Сюрло, уже подернулись светлой зеленью. Теплый ветерок поднимал
легкую рябь, и она рассыпалась по воде сверкающими блестками... Майлз
где-то читал, что у некоторых народов существует обычай класть серебряные
монеты на глаза усопших. Он представил, как солнечные блики монетками
опускаются на дно озера, серебряный слой растет, растет и вот на
поверхности возникает серебряный остров...
Весна только началась, и почва в глубине не успела как следует
оттаять. Майлз выбросил из ямы еще одну лопату промерзшей земли. Он копал
с утра и теперь чуть не падал от усталости.
- Смотри, у тебя все руки в крови, - сказала ему мать. - Ты мог бы
сделать то же самое за пять секунд с помощью плазменного пистолета.
- Кровь смывает грехи, - ответил он. - Так говорил сержант.
- Да...
Мать больше не проронила ни слова. Подошла к дереву, села, опершись
спиной о толстый ствол и залюбовалась озером. Бетанское воспитание,
подумал Майлз. Часами может не отрываясь смотреть на открытые, вольные
пространства...
Ну вот и готово. Отец, подал ему руку, помогая выбраться из ямы.
Майлз нажал кнопку на гравитационной панели, и гроб медленно опустился к
месту вечного успокоения Ботари. Сержанту всегда приходилось терпеливо
дожидаться, пока Майлз закончит свою работу, и сегодня он ждал снова - в
последний раз.
Засыпать могилу оказалось несравненно более легким и быстрым делом,
чем вырыть. Надгробье, заказанное отцом, было еще не готово. Да это и
неудивительно - ручная работа, как и все надгробья фамильного кладбища
Форкосиганов. Здесь же, неподалеку, лежит прах его деда - рядом с
бабушкиным. Бабушку по отцовской линии Майлз никогда не видел - она
погибла во время гражданской войны.
Он поставил неглубокий бронзовый сосуд в ногах могилы, внутри лежали
сухие веточки горного можжевельника и прядь его волос. Потом достал из
кармана тот самый цветной шарф, бережно развернул его и положил в сосуд
упругий черный локон. Мать добавила пучок жестких седых волос с головы
графа Форкосигана и медно-рыжую прядь - от себя. Родители отошли в сторону
и, взявшись за руки, безмолвно глядели на свежий земляной холмик.
Майлз, подумав, положил шарф в жертвенную чашу.
- Боюсь, из меня получилась никудышная сваха - не такая, как ты
мечтал, - виновато прошептал он. - Но Бога ради не думай, что я хотел
посмеяться над тобой. Баз ведь действительно любит ее, и он позаботится о
ней... Легко давать слово, но гораздо труднее его сдержать. И все же... -
он бросил в сосуд несколько кусочков ароматической коры, - тебе будет
тепло здесь лежать. Ты будешь слышать плеск волн, будешь видеть, как
волнуется наше озеро... Снова придет зима, а за ней опять наступит
весна... Никаких войск, никаких парадов - тишина и покой. Здесь даже в
безлунную ночь не бывает темно. В таком месте Бог обязан тебя заметить. И
на тебя, старый верный пес, хватит его милости.
Он зажег жертвенник.
- Прошу тебя - когда эта чаша переполнится, дай и мне испить из нее
глоток.
ЭПИЛОГ
Учения по аварийной стыковке начались глубокой ночью. Все правильно,
я и сам назначил бы на это время, подумал Майлз. Вместе с другими
курсантами он бежал по коридорам орбитальной станции. Завтра утром для их
группы заканчивался четырехнедельный кошмар тренировок в условиях
невесомости. Но сладкие мечты об увольнительной на планету, составлявшие
прошлой ночью основную тему разговоров в офицерском кубрике, были не для
него...
Он примчался к своему рабочему месту одновременно с инструктором и
еще одним курсантом. Лицо инструктора напоминало бесстрастную маску. Зато
курсант Костолиц с оскорбительным любопытством оглядел его с головы до
ног:
- Все еще таскаешь с собой эту допотопную свинорезку? - он кивнул на
кинжал, висевший у Майлза на поясе.
- У меня есть разрешение, - спокойно ответил Майлз.
- Может, и спишь с ним?
Майлз вежливо улыбнулся:
- И сплю.
С этим парнем у него по-прежнему были сложности. Майлз изучил историю
Барраяра и знал, что классовая неприязнь процветала среди офицеров
имперской армии: иногда в явной форме, как в случае с Костолицем, иногда -
завуалированно. Следовало не просто решить эту проблему, но научиться
решать ее творчески, если он хочет, чтобы будущие подчиненные служили ему
как должно.
Временами ему начинало казаться, что он видит душу Костолица
насквозь, как на экране диагностического аппарата - со всеми ее
комплексами, недугами и язвами затаенных обид. Терпение, убеждал себя
Майлз, только терпение. Клиническая картина ясна, и как только подвернется
возможность, мы займемся терапией. А пока будем наблюдать и набираться
опыта.
С тех пор как они в последние раз работали в паре, Костолиц успел
обзавестись узкой зеленой повязкой на рукаве. Инструктор, придумавший эти
знаки отличия, - большой остряк, подумал Майлз. Нарукавные повязки были
чем-то вроде плюсов в карточке успеваемости, только наоборот: зеленая -
условное ранение, желтая - условная смерть. Какой из двух наградить, решал
инструктор, планировавший данную учебную катастрофу. Очень немногие
ухитрились пройти тренировочный цикл, не получив целой коллекции цветных
ленточек. Накануне Майлз встретил Айвена Форпатрила, щеголявшего двумя
зелеными и одной желтой. Это был далеко не предел - некий бедолага,
отдыхавший вчера в офицерском кубрике, умудрился, судя по повязкам, уже
пять раз побывать на том свете.
Неудивительно, что рукав Майлза, лишенный подобных украшений, стал в
последнее время объектом пристального внимания начальства. А среди
однокурсников он заслужил двойственную репутацию: одни стремились
заполучить Майлза в свои группы, считая, что его присутствие имеет
свойство отваживать роковые повязки, другие, более наблюдательные,
шарахались от него, как от чумы, убедившись, что получается как раз
наоборот. Майлз понимал, что инструктор приготовил ему какой-то особенный
"подарок", и все его мышцы пели в предвкушении горячей работенки.
Костолиц, зевнув и отпустив последнюю шпильку по поводу барского
украшения на поясе Майлза, занял место перед приборной панелью и начал
проверку бортового инвентаря по контрольному списку. Майлз опустился в
соседнее кресло и тоже погрузился в работу. Инструктор прохаживался между
ними, заглядывая то одному, то другому через плечо. "У моих дендарийских
похождений есть хотя бы один положительный итог, - думал Майлз, готовясь к
расстыковке. - После операции на желудке космическая болезнь не
возвращается. Правду говорят - нет худа без добра".
Костолиц заторопился - инструктор включил хронометраж. Кадет
подскочил к ящику с аварийными кислородными масками, быстро пересчитал их,
не открывая прозрачной крышки, и ринулся дальше. Майлз хотел ему кое-что
подсказать, но прикусил язык. Ничего не выйдет, он только разозлится и
обидится еще больше. Терпение, только терпение. Так. Что проверить в
первую очередь? Аптечку. Она висит на своем месте, аккуратно зажатая в
настенных креплениях. Чутье подсказывало ему, что нужно заглянуть внутрь -
удостовериться, не покопался ли кто-нибудь в ней накануне. Майлз откинул
крышку... Пластыри, полимерные бинты, таблетки, жгут, дыхательная трубка,
кислородный баллон - вроде бы никаких сюрпризов.
Он провел рукой по дну аптечки - и похолодел. Неужели миниатюрный
пластиковый взрыватель? Фу, черт возьми! Это же обыкновенная присохшая
жевательная резинка!
Костолиц закончил свою часть проверки и поджидал Майлза, нетерпеливо
переминаясь с ноги на ногу. Загнав пластину с заполненным списком в ячейку
компьютера, рослый кадет скользнул в пилотское кресло.
Внезапно Майлз заметил, что нагрудный карман инструкторского
комбинезона как-то странно оттопырен. Он похлопал по своим карманам и
изобразил на лице виновато-растерянную улыбку:
- Ой, сэр, я, кажется, задевал куда-то мой световой карандаш.
Разрешите воспользоваться вашим?
Инструктор с неохотой выдал просимое. А Майлзу хватило одного
взгляда, чтобы засечь, что вместе с карандашом из его нагрудного кармана
выглянули застежки трех туго сложенных кислородных масок-фильтраторов.
Странно. Самые осторожные обитатели космических станций частенько носят с
собой аварийные респираторы, но чтобы три сразу! Ведь на борту целых
двенадцать кислородных масок - Костолиц только что проверил. Хотя нет -
Костолиц их только _п_е_р_е_с_ч_и_т_а_л_!
- Карандаши казенные! - холодно заметил инструктор. - Если будете
терять их каждый день, Центральная бухгалтерия вытрясет из нас душу.
- Так точно, сэр. Благодарю вас, сэр. - Майлз подписал контрольную
пластинку и, сделав движение, чтобы спрятать добычу в карман, внезапно
извлек оттуда свой карандаш.
- Ой, а вот и мой! Прошу прощения, сэр.
Он вложил пластинку в ячейку и пристегнулся к креслу второго пилота.
Хотя кресло было поднято и выдвинуто вперед до максимума, он едва
дотягивался ногами до педалей. Да, оборудование имперского флота не так
легко подстроить под себя, как то, что стоит на кораблях наемников. Ну
ничего, зато еще немного практики - и его судьба больше не будет зависеть
от наличия или отсутствия пилотов.
Но сейчас, по предварительным условиям, "рулить" должен был Костолиц.
Катер рывком выскочил из ст
...Поділитися у соцмережах
