Жанр: Научная фантастика
Огромный черный корабль
...ои залежавшиеся без дела мечи: за борт полетели отрубленные головы моряков. Созданная по
секретным рецептам сталь, наводимая быстрой, умелой кистью, отсекала руки и расчленяла
туловища пополам: кого вдоль, а кого и поперек. На людей, привыкших сеять смерть на
расстояния сорок-шестьдесят километров от кораблей, брызги крови, моментально
превращающиеся в лед и, подобно снегу, медленно опускающиеся на палубу; багряные лезвия,
колющие и режущие мягкую, податливую живую плоть, - произвели ошеломляющее
впечатление. Передние ряды, в ужасе побросав иглометы, отхлынули от нападающих. В страхе,
лишь бы не видеть, люди поворачивались к противнику спиной и сквозь ряды сослуживцев
продирались ко входам в отсеки, подсознательно ища защиту там, под броней. Здесь они
сталкивались с бегущими наверх, выполняющими еще те приказы, о доставке новых иглометов.
Офицеры тщетно пытались навести порядок - время было не на их стороне. Парганы, видя
смятение во вражеском стане, не дожидаясь остальных, бросились преследовать морских
волков, сокрушая все справа и слева, им некогда было анализировать схватку, да они в этом и
не нуждались, действуя на подсознательном уровне, вот только лезвия стали входить в жертвы
не так глубоко, но не потому что затупились, а просто они покрывались коркой спекшейся,
замороженной крови. Но, когда "бессмертные" ворвались на крутые лестницы, идущие в
трюмы, картина изменилась: здесь было теплее, и сабли быстро нагревались в телах
несчастных.
Новые и новые воины взбирались на палубу, они мигом оценивали обстановку, им не надо
было команд, они были профессионалами, этот бой проводился по самым древним методам, то
есть без оставления резерва, все силы сразу вводились в сражение, и с первым воинственным
кличем, зовущим вперед, начиналось и заканчивалось управление битвой, остальное шло по
накатанной колее.
Внизу, под палубой, из стрелковых ячеек ударили мелкокалиберные пулеметы, они стали
целенаправленно косить отставших от основной массы наступающих, но сотни "бессмертных"
поднимались и поднимались мимо них, вне зоны огня, а кто-то уже крушил предательские
прожектора, и пулеметы продолжали поливать лед, не видя цели. А там, внизу, в отсеках,
длилась и длилась резня, смерть собирала богатый урожай. Не вооруженные для ближнего боя
техники пытались обороняться тем, что под руку попадется, - все было тщетно, с
распоротыми животами они оставались валяться в коридорах, и через них шагали свежие ряды
королевских гвардейцев. Моряки, несущие наверх иглометы по десять штук зараз, гибли, не
успев выстрелить, а парганы умели пользоваться и стрелковым оружием, они брали его из еще
теплых отсеченных рук и пускали в дело. Кое-где возникали очаги согласованного
сопротивления. "Бессмертные" не везде лезли на рожон: добычи хватало. Корабль имел
бесчисленное количество помещений, и отсеки, дающие отпор, обходились по другим уровням,
да и не много их было. Почти сразу после проникновения врагов внутрь линкор перестал
представлять собой цельную боевую единицу; мало того, что отряды парганов появились сразу
в нескольких местах, они еще резали справа и слева от себя все кабели и провода,
попадающиеся на пути, то есть оставляли корабль без средств коммуникации.
Прошел час, и флагман линейного соединения превратился в хранилище человеческих
останков. Почти лишенный света безжизненный, он являлся жалкой тенью недавно грозного
исполина. Парганы, все, кто смог выбраться живым и не заблудиться в отсеках на обратном
пути (бывало и такое), снова намотав на себя возможно большее количество одежды, под
предводительством уцелевших тысячников и вновь назначенных командиров взамен не
вернувшихся (эта система замены была отработана четко), двинулись в новое наступление. Все
"бессмертные" первоначально были разбиты на четыре отряда, по количеству линкоров, но в
выполнении задачи каждый отряд должен был помочь соседнему. На борту осталась группа
мастеров-подрывников для окончательного приговора кораблю.
Примерно так же, как на флагмане, произошло и в других атаках, правда, с некоторыми
нюансами. Напрасно радисты взывали о помощи, из-за низкой температуры Третья
Республиканская Армада не сумела поднять в воздух даже патрульные дирижабли, хотя те вряд
ли смогли бы облегчить участь эскадры Хап-Рора. Сам же адмирал и все его подчиненные
погибли страшной смертью: их изрезали и пошинковали на куски. Практически все
"бессмертные" тоже погибли, большинство даже не в бою, а от холода на обратном пути, но о
выполнении было доложено. Теперь за дело взялся организовавший авантюру доблестный
король Текеш-Ха; он связался с Императором эйрарбаков и предложил за военную помощь
примерно двести пятьдесят тысяч тонн высококачественной стали, которую нужно только
отбуксировать из залива. Империя всегда испытывала потребность в сырье и, прикинув шансы,
согласилась.
Лед в заливе не таял три месяца, все это время браши пытались разными способами
пробраться к своим линейным кораблям, но их десантные соединения, прибывающие то по
воздуху, то на аэросанях, неизменно истреблялись парганами или командос эйрарбаков,
одетыми в форму королевской гвардии. А когда лед стаял, рядом с армадами брашей оказались
флоты эйрарбаков. Новой большой войнушки не произошло, ни та, ни другая сторона после
такой катастрофической зимы не располагала ресурсами для затяжного убийственного
конфликта. Металлолом поделили на переговорах не в пользу брашей: два корпуса перешли
Империи, как контрибуция за нарушение договора о разделе мира, один Мирандоле, как
потерпевшей стороне, но фактически тоже эйрарбакам и только один, правда, самый
большой, - корпус флагмана республике Брашей. Вот с тех пор браши и затаили обиду на
парганов.
ОБИТАЕМЫЕ ЛЕСА
В вертикальных световых столбах кружились миллионы микроскопических мошек,
невидимых в зеленом сумраке, где-то вверху дико вопил птах-грау , духота была невероятная,
и Браст с трудом подавлял желание откинуть москитную сетку. Пот катился градом, и страшно
чесалась левая нога, покусанная триунпаросом , но он, сжав губы, с остервенением закручивал
потными руками, облаченными в перчатки компании "Пипликхаузе-экл", последнюю
металлоидную гайку на коробке скоростей. Наконец Браст вздохнул, тряхнул головой в
тщетной попытке сбросить навязчиво лезущий в глаза пот и потянулся за гаечным ключом, но,
словно в насмешку, подлый инструмент выскользнул из резиновых пальцев и, звякнув о броню,
зашуршал в траве.
- Триста тысяч миграрсинупов тебе в бок! - ругнулся Браст, используя одно из
заученных недавно названий местной фауны. - Пексман! - позвал он чуть громче, уже
понимая, что придется слезать и искать ключ самому.
Джунгли молчали. Он нащупал ногой вогнутую ступеньку, и тут его прошил до самой
печени страх. Он сам не понял, что было тому причиной, может, замолкнувший птах-грау, а
может, что-то другое. Судорожно цепляясь пальцами за металл, он поднял голову. Сквозь
листву все так же просачивался тусклый свет, и так же причудливо играли едва различимые
тени на пятнистом корпусе стоящей рядом "Гиены", и все же страх не отступал. "Что со
мной?" - подумал Браст, осматривая совершенно пустынную поляну. Он явно переутомился,
но ничего, сейчас закрутится эта подлая гайка, и можно будет спать целых три часа. Но с ним
действительно что-то происходило. Он скорее почувствовал нутром, чем заметил в листве
какое-то движение и окаменел, расширенными зрачками вглядываясь в зеленый сумрак. Нет,
это только показалось, не может этого быть. Прямо на него из лесной чащи двигалась
отливающая бронзой человеческая фигура. Браст ощутил, как застучала кровь в висках и
мертвой хваткой впились в железо замасленные резиновые пальцы. "Что же делать? Нельзя же
так, ведь надо же что-то делать? И ведь правда, как в старинных летописях, совсем голый.
Игломет, где же я его оставил?" Медленно, зная, что это совершенно лишнее, Браст ощупал
обтянутую комбинезоном талию в том месте, где должен был висеть ремень. "Ну, вот и все.
Нет, надо поднять тревогу, а вообще-то зачем, может, вся эта суета лишняя? Или бежать?
Куда?" Мысли текли не то чтобы медленно, но, казалось, стояли на месте, постоянно
возвращаясь к тому же самому. На секунду очухавшись, Браст решил принять бой
врукопашную. Он даже заранее напряг ноги, готовясь к применению ударов. Он уже
представил, как поступит, когда голый подойдет: он просто стукнет его сапогом в нос. Дальше
он не планировал и даже о предшествующей мысли сразу же забыл. Дикарь уже вышел на
поляну и теперь скачком вдруг оказался совсем рядом. Браст различал каждую черточку на его
лице, каждую морщинку и глаза... Какие-то странные это были глаза: оттененные неясным,
неразличимым цветом и совершенно ничего не выражающие. В них не было жалости, зрачки не
пылали ненавистью, и в них не светился разум, который приписывают аборигенам ученые, так,
наверное, смотрит фотоэлемент, скрытый в дверном проеме, на заходящего в лифт человека
перед тем, как закрыть дверь, только какую дверь собирался закупорить этот биоробот, было
неясно. И когда Браст встретил этот устремленный в бесконечность взгляд, внутри у него стало
необычайно пусто, и ужас уступил место болезненному безразличию ко всему окружающему.
Он еще успел смутно сообразить, что здесь что-то не так, и это не его безволие и не его мысли,
но тут мозг отключился окончательно.
Браст очнулся так же внезапно, как погрузился в небытие. Прямо перед глазами, вверху,
висели ядовитые зеленые листья, а в уши лез навязчивый знакомый рев. Он лежал на траве и не
знал: упал сам или его сбросили с борта машины. Лежать в местной травке никто в зрелом
рассудке не отважился бы, некоторые ее виды любили охотиться на мелких насекомых, но и
крупными не брезговали, а крупные в Мерактропии - о-го-го. Что-то больно кололо поясницу,
и, подсунув руку, Браст обнаружил давешний гаечный ключ. Сжав его в ладони и мысленно
взвешивая это орудие защиты, он оглянулся, ища глазами туземца. Но его не было, а рядом
рычал микротанк "Гиена" Покатая башня быстро вращалась, водя по окружности широким
конусом огнемета. "С ума ребята съехали, - подумал Браст. - Кто же это может быть?"
Задний люк танка оставался открытым, и Браст направился к нему, невольно втянув голову в
плечи, когда над ним пронесся длинный металлический ствол.
- Сивел, - позвал он, - выключи свою "шарманку", они отступили.
Ответа не последовало, и, наклонившись, Браст не заметил в темноте кабины никакого
движения.
- Сивел! Логги! Чего молчите? Это вы? - вначале громко, а потом почему-то шепотом
спросил он и умолк, потому что снова почувствовал где-то там, в глубине черепа, ту же самую,
обволакивающую, навязчивую и чужую тоску, а затем в темноте проступил силуэт
согнувшегося, будто готовящегося к прыжку голого человека. Браст отшатнулся и совершенно
механически толкнул крышку люка. Щелкнув, стальной прямоугольник слился с железной
гусеничной коробкой и сразу же вздрогнул, кто-то с силой навалился на него изнутри. Сердце
бешено колотилось, а Браст, продолжая сжимать бесполезный гаечный ключ, неотрывно
смотрел на дребезжащий под ритмичными ударами бронированный корпус танка.
Сзади раздался хруст ломающихся ветвей. Браст уже опомнился и резко обернулся.
- Что здесь стряслось, тенор-сержант! - рявкнул бас-майор Холт, закладывая в кобуру
небольшой игломет.
За ним бежал Пексман и, путаясь в портупее, пытался на ходу подтянуть штаны. А еще
кто-то в надвинутой противомоскитной сетке молча осматривал окружающие заросли сквозь
прицельную планку.
- Механик, я спрашиваю, что случилось? - снова осведомился Холт.
Его покрасневшее лицо лоснилось от жирного слоя вонючего, отпугивающего комаров
крема фирмы "Пон-юсинюя".
- На меня напал мерактроп, - Брасту стало необычайно, прямо-таки эйфорически
весело, и он прикладывал максимум - усилий, пытаясь сдержать улыбку, - я запер его,
поймал в "мышеловку".
- Ты что, сукин сын, вздумал надо мной издеваться? -Пухлая морда Холта стала совсем
багровой.
- Никак нет, майор! - ретиво отчеканил Браст, но предательская кривая усмешка
выдала его с головой.
- Что здесь происходит? - в исступлении орал офицер, бешено вращая зрачками. -
Почему эта штука вертится?
Это относилось к "Гиене", и Браст, не дожидаясь дальнейших вопросов, быстро доложил
о возникшей ситуации. У Холта отвисла челюсть, и, шумно задышав, он вновь извлек на свет
божий игломет, затем повернулся к вытянувшимся в струнку солдатам.
- Ликс, мигом приволоки штук пять газовых гранат. Нет, отставить. Отдайте оружие, -
он уставился на Пексмана испепеляющим взглядом.
Бедняга побледнел так, как будто на него была нацелена тяжелая атомная батарея брашей.
- Ты что, на аллеях Пепермиды? - последовало хитрое переплетение нецензурных
выражений. - Отлучаться из машины без оружия - это преступление! Осел! Взять
окружающую местность под охрану!
Он передал Пексману игломет Ликса и жестом указал, где разместиться.
- Во славу Империи, - пролепетал Пексман и, упирая приклад в живот, трусцой
подбежал к самой высокой машине - собственному мостоукладчику. Он не успел взобраться
на крышку контейнера, когда "Гиена" взревела и, дергаясь, завертелась на месте.
И майор, и сержант без всякой команды, но вполне согласованно отскочили в сторону и
залегли метрах в двадцати.
- Сдохнуть мне на этом месте, - приминая упругую траву, прошептал Холт, - но этот
дикарь осваивает вождение.
Грязная, обклеенная выдернутой с корнем травой гусеница танка быстро ползла по
вертящимся на максимальной скорости колесам.
- Будем надеяться, что он не сидит на месте наводчика. -Браст, наконец, распутал
сбившуюся на затылок противомоскитную сетку и надвинул ее на глаза.
Холт ничего не ответил, только досадливо засопел, шлепнув ладонью по щеке. Зелье
"Пон-юсинюя", похоже, плохо помогало, здесь был целый рассадник членистоногих вампиров,
а кроме них, тут оказалась масса другой нечисти. Браст даже нашел применение давешнему
ключу, прихлопнув им жирного, покрытого рыжей шерстью паука. Покончив с этим
неаппетитным делом, он вновь взглянул на "Гиену". По-видимому, мотор заглох, и танк,
повернувшись к ним боком, замер, только полусфера башни продолжала вращаться вокруг
своей оси, Браст инстинктивно плотнее прижимался к земле, когда раструб огнемета
поворачивался в их сторону. Тут подоспел Ликс и с ним еще двое с гранатометом и наполовину
заполненным гранатным ящиком с яркой предостерегающей надписью на крышке. Холт
вскочил и начал быстро отдавать распоряжения. Теперь все натянули противогазы, и офицер,
держа в руках по удушающей капсуле, вместе с Ликсом пошли к "Гиене". Но они даже не
успели приблизиться.
Что-то громко взорвалось, так что стало больно в ушах, и прямо из-под врывшихся в
землю гусениц выплеснуло желтое пламя, микротанк подскочил выше человеческого роста, но
не упал... Из задней части ударила широкая полоса огня, и позади сразу обуглилась
вечнозеленая трава. Бронированная машина вознеслась, пролетела метров пятнадцать,
опрокинулась в воздухе набок, спикировала и совершила жесткую посадку на правый борт.
Громко застонав, треснуло дуло огнемета. Потом все окончательно стихло, и минуты две стояла
мертвая тишина, было слышно, как звенит над ухом крупная представительница неизвестного
науке вида стрекоз.
Майор Холт засопел, приподнял нижнюю часть противогаза и гнусаво пояснил всем
известную истину:
- Это сработали ускорительные пороховые движки. Если бы танк шел на скорости, то
мог бы перемахнуть через сорокаметровую пропасть. Вперед! - подтолкнул Холт Ликса. -
Пока он еще чего не натворил.
Когда они очутились у перевернутой "Гиены", Холт оглянулся и голосом, чуть слышным
на таком расстоянии, сказал:
- Если что, стреляйте. Патронов не жалеть.
Брасту стало не по себе, и, хотя Холт ему не нравился, стало жалко этого маленького,
втиснутого в противогаз человека. Майор тянул дверь-люк на себя, но явно напрасно тратил
силы - ничего не получалось, наверное, люк заклинило при падении. Офицер отдал новое
распоряжение, и опять стало тихо. У Браста уже запотели наглазники противогаза - он
перестал видеть мушку полученного от Ликса игломета. Опасаясь про пустить ответственный
момент, он торопливо сгреб маску в сторону: теперь от всех напастей его защищала только
плотная марля, зато он все видел. Молчаливый Ликc прикрепил кумулятивную гранату к люку
бронемашины и, отбежав метров на пять, повалился на живот. Холт остался лежать тут же,
рядом с "Гиеной", сжимая в ладони малюсенькие железные шарики с отогнутыми
детонаторами. Время остановилось. Браст чувствовал, как немеет рука, держащая игломет. Он
чуть-чуть приподнял ложе приклада, и прицельная планка надвинулась на черную точку -
гранату. Небольшой мотылек опустился на противомоскитную сетку на уровне левой ресницы
и замер, раздвинув яркие крылышки. Идиллия. Потом полыхнуло, грохнуло, и время понеслось,
раскрутилось пружиной, наверстывая упущенное. Мотылек взмахнул цветными лоскутками и
исчез. Холт одним скачком оказался у люка и, толкнув его сапогом, бросил внутрь обе капсулы
с "вонючкой", затем неуловимым движением извлек маленький игломет. Патронов он
действительно не жалел. Когда газ немного рассеялся, офицер втиснулся в перекореженную
дверцу. Все напряженно ждали. Холт высунул голову, стянул резиновую маску и, самодовольно
усмехаясь, сказал:
- Бедняга даже не успел прочитать молитву. Не так уж они страшны, правда, ребята?
Когда Браст вместе с остальными вынимали из танка обезображенный труп, ему стало не
по себе: в кабине все было перевернуто вверх дном, словно там потоптался динозавр, на
приборном щите не осталось ни одной целой панели, сиденье водителя было вырвано с корнем,
и все стенки забрызганы свернувшейся кровью. Это просто счастье, что в машине не оказалось
никого из экипажа. Браст содрогнулся, представив себе единоборство человека с этой живой
стихией, а ведь у него была мысль сразиться с пришельцем один на один. Походило на то, что
мерактроп искал выход из металлической скорлупы, ставшей его могилой, но не успел.
Врач экспедиции - "док" Геклис хотел осуществить анатомическое исследование,
вскрыть тело аборигена, но Варки-ройт в ответ на его просьбу изрек тираду о том, что не
хватало им еще ради удовлетворения чьего-то любопытства заполучить среди личного состава
какой-нибудь экзотический вирус, и велел выбросить или закопать покойника как можно
быстрее. Выполняя это приказание, Браст незаметно снял с убитого его единственную одежду
- бусы. Когда он это делал, он вспоминал свою Маарми и ее любовь ко всяким оригинальным
побрякушкам.
МАЛЕНЬКИЕ ГОРОДА
Кто-то тряс его за плечо. Он приоткрыл отяжелевшие веки и, снова зажмурившись,
отвернулся от света.
-Вставай! - ворвалось в уши.
Захотелось прикрыться подушкой, но ее не было. Две сильные руки потянули его куда-то
в сторону, и он почувствовал тупую ноющую боль, когда голова зацепилась за железную
перемычку. Тогда он, еще не совсем проснувшись, поднялся и сел на помосте. Над ним стоял
ухмыляющийся Зигринс:
-Лумис, тебя вызывает босс.
"Странно", - подумал Лумис, моргая. Он посмотрел на палача. Давненько никто его не
вызывал, просто тащили, куда хотели, и все. У него не было никакой охоты разговаривать, но,
облизнув опухшие губы, он осведомился:
- Что стряслось?
- Там узнаешь. - Зигринс взглядом указал на дверь.
- Значит, все? - произнес Лумис без всякого интереса, не двигаясь с места.
- Кажется, так. - По тону Зигринса Лумис понял, что тот имеет в виду совсем другое.
Он встал и пошел к двери, прихрамывая на обожженную ступню. Когда его ввели в
соседнюю комнату подвала, он уже окончательно проснулся. Хромосом, как и при первой
встрече, смаковал палочку-соску, вывалянную в варенье. Лумис уставился на него без
ненависти и без особого интереса. Он не видел этого человека несколько дней, но ему
показалось, что миновали циклы. Все это время его пытали, добиваясь признания о связях с
властями.
- Плохо выглядишь, Лумис, - почти добродушно сообщил Хромосом. - Однако не
будем долго толочь воду в ступе. Пока ты отдыхал в этом "санатории", я навел кое-какие
справки. Сочтем эту ситуацию недоразумением. Я так понимаю, ты пришел к нам, чтобы иметь
возможность мстить за свою любовь? Мы предоставим тебе это. С сегодняшнего дня ты
считаешься членом боевой группы "Ц". Две недели на восстановление сил, и начинаешь
работать, дел у нас навалом.
"Опоздал он со своим предложением", - подумал Лумис. Но все же спросил:
- Чем занимается группа "Ц"?
- Пока тебе не надо знать подробности. Ты учти одно, поначалу мы будем за тобой
присматривать.
Вот теперь Хромосом открыл карты.
Через три недели Лумис покинул группу "Ц": он получил задание. Как он и ожидал,
кровавое и грязное: ему приказали устранить двух обыкновенных полицейских, даже не
"патриотов". Он нейтрализовал четверых присматривающих за ним людей Хромосома и
скрылся. Его дорога пока расходилась с этой группировкой, но так же, как все остальные в этом
мире, он не ведал будущего во всей полноте, смутные образы отдельных явлений иногда
мелькали перед ним, однако он не осознавал цельной картины. А калейдоскоп крутился.
СОННЫЕ ЛЕСА
Проходили дни, медленно тянулись ночи. Здесь, на экваторе, их смена происходила
стремительно. Неба, солнца, обеих лун - красивой белой Странницы и зеленоватой
приплюснутой Мятой, они, естественно, давно не видели. Просто страшная темнота леса,
пробиваемая только светоусилителями на водительском пульте, внезапно сменялась зелеными
сумерками. Сквозь многометровый слоеный пирог листвы даже свет Фиоль уподоблялся
тусклому свечению красного гиганта Эрр, он снисходил сюда обессиленный и не мог создать
даже слабую тень от предмета. За бесконечные часы путешествия они все стали несколько
глуховаты: шум двигателей, заглушаемый резонансными противофазными глушителями, делал
их неслышными только для внешнего наблюдателя, внутри же стоял непрерывный монотонный
гул мотора и скрежет растираемых в опилки молодых деревьев. Машину трясло, подкидывало
вверх, вниз и из стороны в сторону, толстые тысячелетние растения приходилось объезжать, их
смог бы сдвинуть с места только авианосец. Труднее всего приходилось ведущему вездеходу он
на всем ходу врубался в сплошную стену хвощей, буксовал отбрасывался назад и снова лез
напролом. От непрерывных, внеплановых маневров идущий из него световод, связывающий со
следующей машиной, постоянно рвался. Чинить такие мелочи было некогда, просто в
обязанности водителя второй по очереди машины вошло не терять с впередиидущим
визуальный контакт. Бронированный световод соединял всю группу в цепочку, он позволял
иметь радио и даже телекомандную связь между всеми подвижными единицами "Железного
кулака" и в то же время сохранять режим радиомолчания.
Связисты валились с ног, восстанавливая на редких остановках порванные узлы, и на чем
свет стоит крыли умников из Министерства Науки. Останавливались редко, только на
необходимый профилактический осмотр моторов и гусениц, да еще у переднего танка меняли
сточенное лезвие виброножа.
Если отдыхающая смена водителя выпадала у Браста на дневное время, он часто
поднимал верхний, командирский люк и, опершись на станковый огнемет, смотрел на джунгли.
Люк поднимался очень удобно, в открытом положении прикрывая голову. Вокруг
бронированного мостоукладчика стояла сплошная стена папоротников, эта зеленая мгла
немного подрагивала от движения вездехода. Когда назойливость насекомых превышала предел
терпения, Браст опускал на лицо подвязанную к шлему противомоскитную сетку. Почти сразу
видимость пропадала, комары налипали на марлю сплошным, возможно, многоэтажным слоем,
он стряхивал их перчаткой, но все повторялось вновь. Все эти подобия целесообразных
действий в сочетании с малой подвижностью, ненормальным прерывистым сном, зудом в теле
от невозможности помыться и даже нормально, без тряски, справить естественные потребности,
постоянная вонь в жаркой кабине от смазок и присадок, окислителя, масла и бог знает чего еще
очень быстро приводили к состоянию подавленности и безысходности. Казалось, это движение
было и всегда будет, и пусть бы только это, с равномерной тряской и состоянием полудремы он
уже смирился, но звенел в наушниках каркающий голос здоровяка - Варкиройта. Он с
занудностью машины вел устные инструктажи об одном и том же: технике безопасности,
дисциплине и прочем. "Солдаты, я еще раз напомню вам о том, что каждый из вас обязан знать,
как свои пальцы. Водителю не реже одного раза в два часа проверять уровень и давление масла.
Систему охлаждения прочищать на каждой длительной остановке Все личное оружие должно
быть установлено на предохранитель". Затем шла еще пара страниц устного текста. Снять
наушники было нельзя, полковник Варкиройт имел свой метод воспитания: в любой момент
монолога мог последовать вопрос, обращенный к произвольно выбранному подчиненному,
список он, видимо, держал перед глазами. В этом плане можно было позавидовать тем, кто в
момент инструктажа сидел у руля, и экипажу радиоразведчика - они постоянно прослушивали
эфир, и им по долгу службы нужно было держать уши открытыми только для внешнего мира.
После инструктажа полковник обычно еще некоторое время просвещал подчиненных об
агрессивности Республики Брашей и необходимости непрерывной, неусыпной, неутомимой,
нержавеющей и еще много "не" бдительности.
Браст отхлебнул из фляжки протухлой, теплой воды. Он сидел, скрючившись в кресле
управления раскладкой моста, слушая голос полковника вполуха. На коленях он держал альбом
схем, открытый на странице девятнадцать. Надпись на нем гласила: "Секретность третей
категории. Функциональная схема системы смазки. Узел А-5". Край листа пестрел отпечатками
пальцев многих поколений секретчиков, долгие циклы проверявших его наличие. Отпечатков
брашей не было. С другой стороны листа явно проглядывалось изображение женского полового
органа, кто-то в процессе неусыпной учебы увековечил свои вожделения. Сама сх
...Закладка в соц.сетях
