Жанр: Научная фантастика
Время войны
...вать
мобилизацию. Что касается генерала Загаруйки, то этот предатель, пытавшийся
спровоцировать нападение целинских частей на штаб округа, уже разоблачен и убит
при попытке ареста.
- - Почему сразу не доложили?! - горячились в столице, но штаб округа
кивал на Органы, а Серый Дом клялся и божился, что вся информация была доложена
лично генеральному комиссару Страхау.
- К этому времени все телефонные номера Серого Дома были переведены на
звездолет Сабурова и дезинформаторы работали прямо с орбиты. И это был очень
удачный момент, чтобы подложить генеральному комиссару Органов большую жирную
свинью.
- Все прошло, как по маслу. Явившись к великому вождю с очередным
докладом, генерал Садоуски между делом сообщил, что мариманы высадили в Чайкине
диверсионную группу, а некто неизвестный, используя радиостанцию с позывными
Органов, совершил попытку поднять мятеж и разрушить систему военного управления
Закатного округа.
- Садоуски благоразумно не стал спрашивать, знает ли об этом вождь. Но
поскольку вождь не знал, реакцию его было трудно описать.
- Генеральный комиссар Органов пережил много неприятных минут, стоя перед
вождем навытяжку и выслушивая сентенции вроде такой:
- - Если не хочешь, чтобы тебя расстреляли, пойди и застрелись сам!
- Но вскоре оказалось, что у вождя есть для Пала Страхау более важное
поручение.
- Как раз во время их разговора в Цитадель пришло новое сообщение с
запада, которое изначально было паническим и почти правдивым, но, пройдя через
нес-колько инстанций и корректировок по методу "испорченного телефона",
превратилось просто в еще один сигнал о том, что мариманские диверсанты в
Чайкине пока не уничтожены окончательно.
- Тут-то вождь и принял решение.
- - Езжай туда сам! - распорядился он. - Вылетай немедленно и лично
разберись.
- После советов застрелиться самому и прочих прелестей беседы с вождем
Страхау как-то не рискнул намекать, что в первый день войны место шефа Органов,
фактически второго человека в стране, не где-то в глубоком тылу, а в столице, у
руля государства.
- Он все явственнее ощущал, что его отодвигают от этого руля и
противостоять такому развитию событий где-то в Чайкине будет гораздо труднее,
чем в Центаре. Но приказы вождя не обсуждаются.
- Даже если Бранивой, чтобы не возбуждать лишних кривотолков в военное
время, задумал угробить потерявшего доверие соратника в авиакатастрофе, Страхау
все равно придется сесть в самолет.
- 19
- Известие о том, что генеральный комиссар Органов по приказу Бранивоя
собирается лететь в Чайкин, ошеломило всех посвященных в легионе маршала
Тауберта. На такой эффект своей маленькой провокации не рассчитывал даже
Сабуров, умеющий предугадывать события на несколько ходов вперед.
- И теперь главной задачей сабуровских дезинформаторов стало только одно:
сделать все, чтобы этот визит не сорвался.
- Между тем, все было не так просто. Чем дальше раскручивалось вторжение,
тем больше было прямых и косвенных утечек. Что каналы гражданской и военной
связи перехвачены - это, конечно, хорошо, но ведь на звонки из Центара надо
отвечать и отвечать четко и безошибочно, чтобы там не заподозрили неладное.
- И что прикажете делать, когда столичное руководство требует к телефону
большую шишку, голос которой на том конце провода хорошо известен. А шишка эта
давно уже убита, как начальник Закатного окружного управления Органов, или
отказывается сотрудничать, как захваченный у себя на квартире командующий
Закатным военным округом.
- Ну, командующего, положим, вывезли на орбиту, накачали зомбизаторами и
посадили за телефон. Так что с его голосом проблем не было. Правда,
собеседникам казалось, что командующий вдребезги пьян - но это мелочь, с кем не
бывает.
- А вот с хозяином Серого Дома проблема была посерьезнее. Дезинформаторов
и так не хватало, а тут простым исполнителем не обойдешься.
- Вообще в штате разведки легиона было больше сотни опытных
"говорильщиков", которые не меньше двух месяцев интенсивно изучали язык. И
когда их голоса вдобавок пропускали через компьютерную программу, убирающую
акцент, отличить речь дезинформаторов от обычной целинской было невозможно.
- Еще больше разведчиков не только в ведомстве Сабурова, но и в других
службах, вплоть до спецназа и десанта каждой фаланги, знали язык достаточно
хорошо, чтобы с помощью компьютера обмануть собеседника сквозь шорох помех. Но
в этом случае компьютерных ресурсов для уничтожения акцента требовалось больше
и возрастал риск ошибки - "говориль-щи-ки" могли машинально употребить русское
слово вместо целинского или же целинское в неверном значении. Иными словами,
назвать "баранчиком" маленького барана, а не водителя автомашины.
- На крайний случай можно было и вовсе пустить по каналу связи машинный
перевод, но тут риск достигал запредельных величин, поскольку синхронный
перевод в исполнении компьютера звучал хоть и относительно правильно, но
совершенно ненатурально. А ресурсов в этом случае тратилось еще больше.
- Между тем, с ресурсами была беда. На компьютерных системах звездолета
висело все боевое планирование, информационное обеспечение, связь и масса
других дел вплоть до элементарного удержания кораблей на орбите. Так что
ресурсов ощутимо не хватало, и было дано указание сажать на прямые телефоны
всех пленных целинских офицеров, а также некоторых солдат, изъявивших
готовность сотрудничать и доказавших свою способность участвовать в радиоигре.
- Но этих офицеров и солдат надо было прежде тщательно проверять -
испытывать ложными вызовами, которые они должны принимать за настоящие. И это
еще больше перегружало каналы связи.
- Спасало только то, что львиная доля информации на Целине передавалась в
эфире и по проводам морзянкой, точечным кодом. Полевые рации, телеграф,
телетайп - все это эрланские компьютеры щелкали как орешки. Тут даже к
звездолету не ходи. Любой компьютер в боевой или вспомогательной машине или
даже простой офицерский планшет запросто подделает почерк любого радиста и сам
переведет в морзянку какой угодно текст.
- Но на этот раз дело было серьезное. Пал Страхау из Центара вызывал
начальника Закатного окружного управления Органов по ВЧ, а это такая связь, что
там даже помех ощутимых нет. Звук - как из соседней комнаты.
- Между тем труп хозяина Серого Дома разговаривать по телефону никак не
мог. Генеральному комиссару пока отвечали, что шеф выехал в Рудну разбираться с
попыткой диверсии на рудниках, а из Рудны (якобы) отвечали, что он еще не
доехал, и это само по себе вселяло подозрения.
- Наконец, до начальника управления дозвнились по радиотелефону и сквозь
шум помех раздался его уверенный голос.
- - Добрый день, лицо Страхау!
- - Чего же доброго?! - не принял его спокойного тона генеральный
комиссар. - Что у вас там творится?! Почему не доложили о мариманском десанте?
- На самом деле Страхау догадывался, почему не доложили. Все очень
просто. Окружное управление в любом случае оказывалось виновато в этом
безобразии, и вопрос: "Почему не предотвратили?" - мог вылиться в весьма
серьезные орг-вы-воды. Оставалось надеяться на принцип "Победителей не судят".
Вот и решили - сначала ликвидировать десант своими силами, а потом сообщить
наверх задним числом.
- Так думал генеральный комиссар Органов, а голос начальника Закатного
управления успокаивал его. Миссия диверсантов провалилась. Единственное, что им
удалось сделать - это взорвать электроподстанцию, от которой запитывалась
центральная Чайкинская АТС. Поэтому округ лишился междугородней связи и
некоторые линии спецсвязи тоже отключены.
- Но звучало все это как-то неубедительно, и Страха уже и сам ощущал
правоту великого вождя. Да, надо лететь!Совсем уже обнаглели эти чайкинцы. Надо
же - вторая столица. Зазнались без всякой меры и думают, что теперь можно даже
о ЧП глобального масштаба в Центар не сообщать.
- Надо, надо явиться туда лично и показать им, что никакие они не вторая
столица, а наоборот, полное дерьмо.
- А в Чайкине и на орбите тем временем думали о том, что делать дальше.
По "радиотелефону" с Палом Страхау разговаривал все тот же незаменимый
полковник Динисау. Его голос пропустили через компьютер звездолета с матрицей
голоса настоящего начальника управления, и сквозь шипение помех получилось
неплохо. Но ведь руководитель такого ранга не может вечно находиться вне
досягаемости для ВЧ-связи. А по ВЧ такая подделка не пройдет.
- А между тем Страхау приказал начупру немедленно возвращаться в Чайкин.
Комедию под названием "Долгая дорога в Рудну" можно было ломать еще часов
десять-двенадцать - все-таки тысяча километров, а возвращение с первой трети
пути давало четыре часа, не больше.
- Дай Бог, чтобы за эти четыре часа Страхау сел в самолет. Иначе визит
может и сорваться, а главное, в Центаре поймут, что на Закатном полуострове
творятся вещи похуже, чем высадка группы диверсантов.
- 20
- Чайкинская дивизия внутренних войск испытала на себе все прелести
военного времени еще ночью, когда на нее с воздуха обрушились первые ракеты и
бомбы.
- Взрыв объемно-зажигательной боеголовки в спящей казарме производит
очень сильный эффект. Даже лучшие из лучших, а именно таких всегда набирали во
внутренние войска, вряд ли способны сохранить присутствие духа в подобной
обстановке.
- А надо сказать, что авиация легиона работала по этим целям особенно
тщательно. В течение часа она подожгла все казармы и штабы дивизии и продолжала
швырять ракеты и сыпать бомбы, когда под крылом уже не осталось живого места.
- Причина была в том, что дезинформаторы легиона не контролировали
внутренние войска. Расчет делался на захват окружного управления, но
перехватить связь сразу не получилось. Ее просто тупо отсекли, а когда
окольными путями номера управления перекоммутировали на звездолет Сабурова,
бы-ло уже поздно. Городские Органы к этому времени знали, что управление
захвачено.
- После предутреннего кошмара от дивизии живыми и в строю осталось меньше
полка. Или, вернее сказать, больше батальона. А когда собрали в кучу всех, кого
рассеяло бомбежкой, и поставили в строй легкораненых, то набралось батальона
два.
- К тому же уцелело много офицеров. Солдаты тысячами горели заживо в
своих казармах, задыхались дымом во сне, давились в дверях и узких проходах,
разбивались насмерть и ломали ноги-руки, прыгая с верхних этажей. А офицеры,
ночевавшие дома, счастливо избежали всего этого и вообще меньше времени
находились под бомбами.
- С рассветом к разгромленной дивизии прибились патрульные органцы,
которые подтвердили, что управление захвачено мариманами, а главное -
величайшая святыня Народной Целины, гробница Василия Чайкина, тоже в их руках.
- И командир дивизии генерал-майор Бубнау принял единственно возможное в
этой ситуации решение.
- - Гробницу надо отбить! Мариманы - они на все способны. Могут
надругаться над телом отца Майской революции. Невозможно представить себе такой
позор.
- Хотя дивизии фактически уже не существовало - не только потому, что от
нее осталось два батальона, но и потому еще, что знамя ее сгорело в штабе
вместе с часовым на посту Љ1 - Бубнау продолжал командовать и повел людей с
восточной окраины в сторону площади Чайкина. А по пути заглянул в Высшую школу
Органов, где царило смятение, хотя школу пока не бомбили и не обстреливали.
- Просто в ВШО не знали, чему верить - разрозненным сообщениям о захвате
Серого Дома мариманами или указаниям непосредственно из Серого Дома, которые
гласили: ничего не предпринимать, ждать дальнейших распоряжений.
- На самом деле эти указания шли непосредственно с орбиты, но об этом
никто не подозревал.
- - Ничего. Если там свои - хуже не будет, - решил генерал Бубнау. -
Школа поступает в мое распоряжение.
- Растерянный безвольный полковник, начальник школы, с готовностью отдал
бразды правления. Личный состав пешим строем потянулся на проспект Чайкина, а
те несколько машин, которые уцелели в автопарках дивизии и в гараже ВШО, были
отданы разведке.
- Когда передовые машины на подступах к площади Чайкина были обстреляны
из пушек, стало окончательно ясно, что в управлении враг. Три автомобиля и
бронетранспортер были потеряны сразу, а другие машины разведчики успели укрыть
за домами и деревьями и пешком попытались подобраться поб-ли-же, дабы уточнить
силы противника.
- Всего в отряде майора Царева из 13-й фаланги было 112 машин, половина
из которых - боевые, а остальные - вспо-могательные, но тоже бронированные и
хорошо вооруженные. Настолько хорошо по целинским меркам, что в своем докладе
разведчики генерала Бубнау назвали грузовики бронетранспортерами, а вездеходы -
танками.
- Разведка не смогла подсчитать технику с точностью до единицы, но в
любом случае получалось, что машин у противника порядка сотни, и не меньше
половины из них - танки.
- К танкам целинцы, естественно, отнесли и командирские машины, и МББМ,
которые по местным понятиям никак нельзя было причислить к разряду БМП - хотя
бы потому, что целинские БМП не имели пушек. Все, что на гусеницах и с пушкой -
это танк, а против танка и оружие требуется соответствующее.
- А у дивизии внутренних войск такого оружия не было. Ведь эти войска
вовсе не предназначались для борьбы против танков.
- 21
- Предбанник расстрельной камеры отделяла от внешнего коридора надежная
железная дверь с автоматическим замком. Уходя, исполнитель приговоров и
конвойный захлопнули ее за собой.
- Дверь самой расстрельной камеры Гарбенка тоже закрыл, машинально нажав
на кнопку. Как ни спешил он к телефону по тревоге, а это движение было
отработано до автоматизма.
- Между тем отсутствие палача затянулось. Хорошо, что в предбаннике кроме
телефона был еще и унитаз, а то женщинам пришлось бы худо. Разве что прямо на
пол писать - но босоногие крестьянки, которых в наличии было несколько штук,
это бы вряд ли одобрили.
- Впрочем, именно эти крестьянки терпели тягостное ожидание с наибольшим
равнодушием.
- - Что наши, что мариманы - все одно смерть, - сказала одна из них,
самая старшая, а самая младшая только тихо плакала у нее на груди, не вступая в
разговоры с горожанками на тему, что, может, и не все равно.
- - Я слышала, они сразу не убивают, - с надеждой в голосе восклицала
одна из городских девочек. - Они всех в рабство забирают, чтобы самим не
работать.
- На самом деле такого не придумывала про мариманов даже официальная
целинская пропаганда. Но зато много говорилось о том, что мариманские правители
держат в жестоком рабстве свой собственный народ. А из истории войны столетней
давности было известно, что враги и вправду угоняли целинцев в рабство - только
это были не мариманы, а амурцы.
- Действительно, когда амурская армия в той войне отступала от
Зилинаграта, с нею уходили многие тысячи целинцев, и всех их скопом объявили
угнанными в рабство (присовокупив к этому, что каждый, кто согласился работать
на врага - предатель). Но сто лет - большой срок, и теперь уже никто не
вдавался в подробности. Какая разница, амурцы, мариманы - все они одного поля
ягода.
- - И того лучше, - подала голос женщина из угла. - Что хорошего в
рабстве? По мне уж лучше умереть.
- - Так ведь нас же освободят! - убежденно ответила девочка. - Народная
армия придет и освободит.
- - Где она, твоя народная армия? Сколько часов уже сидим, а ее все нет.
- Тут девушка, которая еще наверху, в общей камере, все шептала: "Только
бы не меня!" - вклинилась в спор со своей репликой:
- - Что угодно! Все, что угодно, лишь бы не убили. Я жить хочу! Я так
жить хочу, вы себе не представляете!
- - Почему же не представляем? - удивилась одна из женщин постарше, а
молоденькая девушка с плакатным лицом, которая со дня своего ареста поражала
сокамерниц заявлениями, что если Органы решили их всех уничтожить - значит, так
надо для мира и прогресса, не удержалась от отповеди и на этот раз.
- - Как это "что угодно"? - возмутилась она. - А если от тебя потребуют
предательства?
- На этом дискуссия прекратилась, потому что никто не знал, что ответить.
- Некоторое время сидели молча, а потом всех переполошил стук из
расстрельной камеры. Кто-то колотил в дверь чем-то тяжелым, потому что простые
удары кулаком или ногой не пробили бы звукоизоляцию.
- - Там кто-то есть! - воскликнули сразу несколько голосов.
- - Наверное, эта... Которая последней туда зашла, - неуверенно
предположила девочка.
- - Лана! Лана Казарина! Ланка!!! - закричала девушка, которая больше
всех хотела жить, и кинулась к двери.
- - Она что там живая? - удивился кто-то еще.
- Лана и правда была живее всех живых, раз она сумела сорвать со стены
огнетушитель и методично швыряла его в дверь, пока не устала. Но устала она
быстро: все-таки огнетушитель был тяжелый, хотя и не работал - иначе все в
камере давно бы уже было в пене.
- Но ответа она так и не дождалась. Смертницы в предбаннике колотили в
дверь кулаками и ботинками, что, как уже сказано, было бесполезно, а отодрать
от стены телефонный аппарат никто не догадался или не рискнул.
- Так что постепенно все снова успокоилось и по обе стороны от
автоматической двери было тихо до тех пор, пока с лязгом не распахнулась дверь
из коридора.
- Все одновременно обернулись туда с одинаковым ужасом в глазах, и
замерли, глядя, как в проеме двери вырастает внушительная фигура исполнителя
смертных приговоров младшего лейтенанта Гарбенки.
- 22
- Чтобы найти путь наверх, группе сержанта Иванова потребовалось немало
времени. К лестнице могла вести любая запертая дверь, и приходилось вышибать
все двери подряд. Громозека занимался этим с видимым удовольствием, но выбивать
замки ударом корпуса удавалось не всегда, а гранат к подствольникам было не так
уж много. Так что Игорь Иванов от души проклинал автоматические замки, по вине
которых заперты были все двери до единой.
- Так мало того - когда нашлась все-таки лестница, оказалось, что каждая
площадка со всех сторон огорожена запертыми решетками.
- Тут уже в ход пошли ручные гранаты. Единственным, кто не боялся иметь с
ними дело, был опять же Громозека, и он постарался на славу. Грохот стоял
такой, что казалось - сейчас рухнет вся лестница.
- А когда все стихло и осела пыль, сверху послышался голос, который,
задыхаясь в кашле, умолял по-целински:
- - Не стреляйте! Я сдаюсь, не стреляйте.
- "Стрелять" по-целински звучало очень похоже на "стирать", и легионеры
грешным делом подумали, что неизвестный просит не стирать его с лица земли. Но
Иванов понял все правильно и, укрывшись под лестницей, крикнул в ответ:
- - Выходить с поднятыми руками! Оружие выбрасывать.
- Неизвестный швырнул через ограждение лестницы револьвер и спустился к
площадке с поднятыми руками. Но саться так просо ему не удалось. Гранатами
разнесло только одну решетку, но была еще и вторая.
- Когда взорвали и ее, сдавшийся очень радовался, потому что укрыться на
верхней площадке ему было негде, там тоже не пускала решетка, и то, что ни один
осколок до него не долетел, казалось настоящим чудом.
- А пока Громозека возился с решетками, закрывавшими тамбур, который вел
в коридор первого этажа, Иванов внизу под лестницей допрашивал пленного.
- В ответ на вопрос: "Кто такой?" - пленный промямлил: "Я тут работаю", -
но танкист, осрамившийся в подвале, обыскивая его в поисках оружия, вынул
заодно и документы из кармана. А в служебном удостоверении было черным по
белому написано: "испалнила пригавора?", - что Игорь почти без затруднений
перевел совершенно правильно.
- - Ага! Исполнитель приговоров. Ты-то мне и нужен. Расстреливаем,
значит, помаленьку?
- В этой компании врагов в тигровых комбинезонах Игорь один выглядел
по-человечески, потому что был без шлема. Поэтому, заполошенно покосившись на
его спутников - по виду чистых монстров, наводящих ужас, Гарбенка придвинулся
поближе к Игорю и заговорил сбивчивой скороговоркой:
- - Лицо мариман, только не убивайте. Все скажу.
- - Ладно. Говори, где твое рабочее место. Расстрельная камера где?
- - Там. Я покажу. У меня только от решетки ключей нет. А от камеры есть.
Я все покажу.
- - Там есть кто-нибудь?
- - Есть. А как же. Есть. Если только кто после меня не пришел... Меня-то
вот тут закрыли. Ключей от решетки у меня нет.
- - А из персонала там кто-нибудь есть? Солдаты или еще кто...
- - Вертухаи-то. Не, никого нету. Часовой разве что. Но часовые не тут,
они там, дальше, - и он неопределенно махнул рукой.
- Тут сверху грохнуло и Громозека крикнул:
- - Можно идти.
- - Ну пошли, - ответил Игорь.
- Громозека по-спецназовски, в полуприседе, выскочил в коридор и пустил
длинную очередь перед собой.
- - Что там? - насторожился Игорь.
- - Ничего, пусто, - ответил громила.
- - А чего палишь? Боеприпасы лишние?
- Сказав так, он вытолкнул вперед исполнителя приговоров и, как бы между
делом, спросил у него:
- - Интересно, ты смертниц сначала раздеваешь, а потом стреляешь, или
наоборот? Может, ты у нас некрофил?
- Слово "некрофил" Гарбенка не понял, но поспешил заверить:
- - Нет-нет. Сначала раздеваем, а потом уж...
- - Работа, значит, такая?
- - Ага, - с радостью ухватился палач. - Работа такая.
- - И как - это у тебя призвание или жизненная необходимость? -
поинтересовался Игорь, но ответа не получил, потому что они уже пришли.
- - Открывай, - приказал Игорь, и Громозека без напоминаний встал рядом,
взяв наизготовку свой "джекпот" - на случай, если там засада.
- А танкистам пришлось жестами указывать, куда им встать - по обе стороны
двери, чтобы контролировать весь коридор.
- Первым в предбанник ввалился Гарбенка, но смертницы не успели на него
налюбоваться, как следом появился Громозека, повергнув всех в окончательный
ужас.
- Они с Гарбенкой были друг другу под стать - здоровые, мускулистые и
широкоплечие, только Гарбенка немного повыше - зато Громозека в боевом шлеме,
тигровом комбинезоне и со здоровенной штурмовой винтовкой в руках.
- Танкистам Игорь скомандовал: "Остаетесь здесь!", - а сам вошел в
предбанник следом за Громозекой.
- - Привет, девочки! - с порога сказал он, но смертницы ничего не
ответили. Может, не захотели приветствовать врага, а может, просто не поняли,
потому что в Народной Целине обычным приветствием было "Ура на водила!" ("Слава
вождю!"), или просто "Ура!" - для краткости. Кроме того употреблялось еще и
"Добрый день", но "Привет" - никогда.
- Изучая язык, Игорь Иванов в такие тонкости не вдавался и на смертниц не
обиделся. Когда несколько часов посидишь перед воротами на тот свет, любому
станет не до приветствий.
- - Там кто-нибудь есть? - спросил Игорь у Гарбенки, но тот замялся, и
вместо него подала голос девушка, которая очень хотела жить.
- - Есть! - воскликнула она. - Там Лана! Лана Казарина. Она живая еще.
- Тут она осеклась и уже совсем другим, упавшим голосом, спросила:
- - Лицо мариман, а вы нас убьете?
- - Нет, только изнасилуем, - ляпнул неожиданно Громозека из-под шлема, и
смертницы отлично его поняли. Хотя в разговорном языке это действие и
обозначалось выражением "си?на либиz" ("сильно любить" - если докапываться до
истоков), существовал и юридический термин "насилаваz".
- - Вот я тебя самого сейчас изнасилую! - оборвал подчиненного Иванов.
- - А что такого? - удивился Громозека. - Приказ мар-шала Тауберта.
- Закончить диспут им не удалось. Гарбенка наконец справился с замком, и
створки автоматической двери разош-лись в стороны.
- Исполнитель приговоров шагнул туда первым и с разворота получил
огнетушителем по самому больному месту. Посидев несколько часов в одиночестве,
Лана Казарина как раз дозрела до мысли о борьбе за свою жизнь.
- - Меня бить бесполезно, - предупредил Игорь, перешагивая через воющего
Гарбенку. - У меня бронеширинка.
- Но Лана и так уже выронила огнетушитель и отступила к стене, не зная,
радоваться или плакать.
- Она стояла у стены, даже не пытаясь прикрыть наготу, и Игорь,
обдолбаный озверином и распаленный перепалкой с Громозекой, нашел только один
способ показать девушке, что радоваться все-таки будет вернее.
- Он подошел к ней вплотную и поцеловал ее в губы.
- Громозека за его спиной бестактно расхохотался.
- - Дурак, это по любви, - беззлобно огрызнулся сержант, на секунду
оторвавшись от сладких, почти нецелованных губ.
- Услышав неприличное слово "любовь", Лана покраснела, но теперь уже сама
впилась в губы Игоря с еще большим жаром, приподнявшись на цыпочки и обхватив
его шею руками.
- На этот раз удовольствие прервал осрамившийся танкист, который появился
в дверях с открытым забралом и виновато произнес:
- - Тебя командир вызывает.
- - Я кому сказал - оставаться в коридоре?
- - Так у меня же твой шлем. Командир вызывает!
- - Я с первого раза понял. Бегом обратно в коридор.
- Танкист поспешно отступил, а Игорь щелкнул клавишей на слуховом
аппарате и произнес:
- - Командир! Иванов говорит. Мы тут взяли пленного и освободили смертниц
из расстрельной камеры. Налаживаем контакты.
- "Иванов?" - удивилась про себя Лана, а потом изумилась еще больше,
когда Громозека назвал сержанта Игорем.
- Все получилось точно так, как она задумала. Ее спас от см
...Закладка в соц.сетях
