Жанр: Научная фантастика
Время войны
...ал брат Янки Кирил, а сама
Янка молча пристроилась на броню командирской машины.
Было жарко, по-настоящему жарко, и опаленная кожа тут ни при чем, и со стороны
казалось, что броня должна быть раскаленной. Прежде чем лезть наверх, Янка
притронулась к ней с опаской, но оказалось, что обшивка машины вовсе не горячая.
Бронесплав был покрыт защитным полимером, у которого было много свойств от
противорадиационных до шумопоглощающих. Но было и еще одно этот полимер
позволял в жару и в мороз забираться на броню с голыми руками.
Янка весь день бегала еще и с голыми ногами, но к отправке явилась в целинских
десантных ботинках в тропиеском исполнении. В своем легкомысленном платьице и
этих убойных мокроступах она выглядела комично, и не улыбнулась только Лана
Казарина.
Так это ты украла мои ботинки, сказала она мрачно, не скрывая неприязни.
Ничего я не крала! ответила Янка с обидой. Их мой папа купил. За полведра
самогонки.
Папа с тех пор успел утонуть по пьяни в реке, так что концов было не найти, да и
незачем искать. У Ланы уже были новые ботинки, гораздо лучше прежних. Но
девчонка ей определенно не нравилась, и Лана не хотела признаться самой себе,
что виной всему обыкновенная ревность.
Другие девчонки, которые за время отдыха свели тесное знакомство с легионерами,
тоже собрались на войну. Некоторых, правда, не пустили родители. А с другими
вышло наоборот. Уже и досюда дошли слухи, что скоро сюда придут стра-ховцы и
заберут всех девок в рабство. А спасение одно отдаться под защиту генерала
Казарина. И разумеется, все в деревне уже знали, что Лана его дочь.
Игорь, кстати, тоже так решил при первой возможности сдать девчонок в обоз
генерала Казарина. Фронт девицам не игрушка.
Ему было интересно другое. Если в городе Игорь чуть не ежедневно встречал
убежденных патриотов и не только партизан, с которыми он дрался в честном бою
или которых выводил на казнь, но и мирных граждан да хотя бы тех, которых он
вчера вытаскивал из огня и которые все равно его ненавидели, то в деревне,
похоже, никто и слыхом не слыхивал ни про какой патриотизм.
Тут мыслили другими категориями. К кому лучше прибиться, чтобы уцелеть и не
остаться в дураках вот и вся идеология.
Большую часть девиц по пути удалось сбыть с рук на руки казаринскому обозу,
который догонял ушедшие далеко вперед ударные части. Но даже после этого землян
и целинцев в центурии осталось поровну 12 на 12.
Только сегодня Игорь окончательно понял, что двое землян из его команды сгорели
вместе с машиной в Чайкине. Еще трое отбившихся вышли на связь, но вцентурию уже
не вернутся их отправили на переформирование. А еще несколько человек Игорь сам
отправил на грузовике в госпиталь и грузовик пропал с концами.
Выяснять его судьбу пришлось через Саблина, и оказалось, что машину
реквизировали тыловики. Майор обещал ра-зобраться, но Игорь сильно сомневался,
что из этого выйдет толк.
Что упало то пропало.
Саблин встретил 77-ю в точке сбора и, не слушая жалоб Игоря, заговорил
озабоченно:
Плохо дело. Казаринцы бунтуют. Говорят, пока страховцы с легионом заодно, они
на нашей стороне воевать не будут.
А сам Казарин? с падающим сердцем спросил Игорь.
Уговаривает своих. Но ему уже тоже не верят. Ставка требует отстрелить для
начала каждого десятого. А особисты не хотят.
И что будет?
Звездец будет. Наших генералов к едреням разжалуют и поставят на их место
верного соратника мудрого маршала Тауберта товарища Страхова. А хуже всего будет
нам.
Почему?
Потому что нас хотят использовать вместо заградотряда. Чтобы, пока суд да дело,
ни один мобилизованный с фронта не ушел.
56
Генеральное наступление легиона на западе остановилось. О глобальных планах
вроде взятия города Уражая в недельный срок можно было забыть. Начальника штаба
легиона Бессонова волновало теперь только одно удастся ли замкнуть новый котел
в тылу у ринувшихся в контратаку целинцев, или же придется отводить войска
назад, чтобы спасать собственные тылы.
Подавление мятежа в Чайкине по методу Пала Страхау стало последней каплей,
надломившей хребет легиона. Опасность потерять тылы под натиском повстанцев
вывела генералов-землян из равновесия. Сабуров вполне серьезно утверждал, что
если вслед за Чайкином полыхнет по всему полуострову, то повстанцам будет вполне
по силам отрезать легион от снабжения, и Бессонов, скрепя сердца выделил силы на
подавление мятежа.
Но в результате стало еще хуже.
Целинцы наступают, а перешеек оголен. Туда бросили маршевое пополнение ударных
частей, но пожар Чайкина полностью деморализовал мобилизованных целинцев, и даже
если брожение не перерастет в открытый бунт, казаринцы вряд ли удержат оборону.
Во вторую линию обороны выдвигается обескровленная 13-я фаланга, но ее командир
Шубин в последнее время вообще плюет на приказы, потому что уже понял особая
служба ничего ему не сделает. Генерал Тутаев за землян и союзников стоит горой,
и когда казаринцы начали проявлять неповиновение, а Тутаев отказался расстрелять
каждого десятого, Ставка с удивлением обнаружила, что не может переключить
управление самоликвидаторами на себя.
Тут маршала Тауберта окатило холодной волной. В первый момент ему показалось,
что это означает крушение всех планов вообще. Если Ставка не контролирует
самоликвидаторы, то земляне могут вообще прекратить войну.
Хакеры Сабурова! мелькнуло в голове маршала. Начальник разведки легиона собрал
у себя на корабле массу компьютерщиков. Лучшие из лучших, гениальные хакеры и
операторы спецслужб были задействованы для обработки информации, координации и
связи но ведь они могли заниматься и другими делами под прикрытием той же
особой службы.
Ставку охватила паника. Тауберт приказал поднимать на орбиту всех уцелевших
наемников из отдельной фаланги рейн-д-жеров и поднять по тревоге всю внутреннюю
охрану космической эскадры.
Что вы хотите делать? спросил капитан Эсмерано.
Захватить корабль особой службы, ответил маршал. А если понадобится, то
отключить системы жизнеобеспечения на борту. Ваши люди с этим справятся?
Конечно, ответил адмирал с едва заметной улыбкой. Но вы кое-что забыли,
маршал-сан. В подобных вопросах я вам не подчинен.
Я помню. Вы подчиняетесь Конкистадору. Но разве у нас не общие интересы?
Об этом лучше спросить у господ военных советников, сказал адмирал, давая
понять, что без приказа этих господ ни один его корабль, челнок или катер и ни
один его человек не сдвинется с места.
Маршал тут же попытался найти по каналам связи старшего военного советника, но
почему-то не нашел, а его подчиненные в один голос твердили, что усмирение
непокорных генералов не входит в их компетенцию. Что же касается использования
подразделений космической эскадры, то об этом маршалу лучше поговорить с
адмиралом Эсмерано.
Тут обычно спокойный маршал вышел из себя всерьез. Но он ничего не мог поделать
с адмиралом, который ему не подчинен.
Адмирал вообще перестал выходить на видеосвязь и ограничился текстовым
сообщением, что экипаж лидера особой службы заперся в аварийной рубке и
самоустранился от всего, что происходит на корабле.
В частности, он уже не принимал участия в приеме на борт неизвестного количества
землян, перелетевших на корабль Тутаева с лидера разведки легиона. Информаторы
не без оснований полагали, что на корабль Тутаева прибыли сабуровские коммандос.
А поскольку внутренняя охрана космической эскадры отказалась участвовать в атаке
на собственный корабль, надеяться только на своих наемников. И ведь еще вопрос,
удастся ли челноку с десантом на борту хотя бы пристыковаться к бунтующему
звездолету.
А тем временем разведка Сабурова, как ни в чем не бывало, докладывала, что
боевые действия на Целине продолжаются и западная группировка усиливает натиск,
рассчитывая уже сегодня замнуть котел, в котором окажутся сотни тысяч целинских
солдат.
Но что самое удивительное, по каналам особой службы продолжали приходить отчеты
об отгрузке пленных в уплату Конкистадору и ядовито напоминали маршалу, что
сотый день уже завтра, а отгружено всего чуть больше половины от тех 10
миллионов, которые Тауберт поклялся дать концерну под страхом лишения головы.
А полевое управление легиона с нескрываемым злорадством подливало масла в огонь.
Мало того, что отгрузить недостающие миллионы пленных за сутки в принципе
нереально, но даже для того, чтобы хоть как-то поправить ситуацию, нет свободных
кораблей. Ставленники маршала Тауберта на востоке Шельман и Юдгер, получив под
свое начало фаланги Зеленорецкого направления, наломали таких дров, что довели
дело до эвакуации.
Сами гердианцы еще вчера захватили корабль с пленными и улетели в неизвестном
направлении, что и не странно на оптовых невольничьих рынках за сотню тысяч
рабов можно получить очень круглую сумму. И похоже, Эсмерано был в доле, потому
что иначе угнать корабль им бы не удалось. Но суть не в этом.
Эвакуацию на свой страх и риск пришлось проводить генералу Жукову, хоть он и был
отстранен от должности начальника полевого управления. А кроме того, ему
пришлось заново налаживать отношения с амурцами, поскольку Шельман и Юдгер в
полном соответствии с мудрыми предначертаниями маршала Тауберта не удержались от
вооруженного конфликта с союзниками.
Теперь Жуков перебрасывал южную группировку на северный берег, в устье Амура, и
начштаба легиона отдал на эти цели все свободные челноки. Адмирал Эсмерано
почему-то не возражал, так что отгрузка пленных остановилась совсем.
И Тауберт не мог ничего изменить, потому что потерял контроль над особой
службой, а значит, и над всем своим легионом.
А когда он уже окончательно решился отдать приказ о штурме лидера особой службы,
к маршалу вдруг подошел старший компьютерщик флагманского звездолета.
Я проверил дважды, ошибки быть не может, без предисловий начал он. Никакие
хакеры не могли получить приоритетный доступ к системе. Это абсолютно исключено.
Базовый компьютер флагмана недоступен для несанкционированного проникновения
извне. Я не говорю уже о брейне...
Челнок с головорезами из отдельной фаланги рейнджеров уже отстыковался от
флагмана и разворачивался на боевой курс.
О чем он говорит? спросил маршал у своего адъютанта, метнув раздраженный
взгляд на компьютерщика. В клмпьютерных терминах маршал путался даже в спокойной
обстановке, а теперь и вовсе не понял ни слова.
Очевидно, нас отключили от контроля не хакеры, пояснил адъютант.
А кто?!
Наверное, те, у кого есть приоритетный доступ.
Подполковник Голубеу так и не дождался машины из Уражайского окружного
управления. Из города она вышла, но на фильтрационный пункт так и не пришла.
О том, что Уражайское шоссе перерезано, стали говорить сразу после полудня, но
первые сообщения оказались лож-ными. Пробки действительно были, потому что
трассу постоянно бомбили с воздуха, но до полной остановки движения дело не
доходило.
Потом стали появляться кочевые разведгруппы противника на бронемашинах. Первым
делом они перерезали железную дорогу внескольких местах и не давали ее
восстановить. Что касается шоссе, то удерживать его подолгу кочевым группам не
удавалось. Чтобы выбить их с дороги, целинцы не жалели солдат, да и сами
разведчики то и дело бросали занятые позиции, чтобы перехватить колонны, которые
пошли в объезд.
Но кончилось все это закономерно. Прорвав целинскую оборону на флангах, главные
силы противника вырвались на оперативный простор и перерезали шоссе окончательно
и бесповоротно.
Внушительная масса целинских войск снова оказалась в котле.
Они еще продолжали по инерции идти вперед, не встречая организованного
сопротивления, но смысл этого движения был потерян с того самого момента, как
клещи легиона сом-к-ну-лись у атакующих за спиной.
Если бы повернуть эту массу в сторону, то ей не стоило бы труда пробить
истощенные фланги легиона ведь Бессонов бросил все боеспособные силы вперед, на
острие атаки. Но для этого сначала следовало нащупать слабину, а целинцы даже не
думали об этом. Они рвались к перешейку, где их ждали минные поля и укрепленные
полосы.
72-я саперно-артиллерийская фаланга потрудилась на славу и оставила ударным
частям генерала Казарина сто километров превосходных оборонительных позиций.
То, что казаринцы не хотели их оборонять это другой вопрос. Пока целинцы будут
корячиться на минных полях, его десять раз можно решить не мытьем, так
катаньем. Не зря же старший военный советник Конкистадора засел в штабе у
Бессонова и не выходит на связь даже с маршалом Тауберто. Наверное, у него есть
дела поважнее.
Надвигается сотый день. Завтра война может кончиться бесславно для легиона и
безболезненно для Конкистадора. Тот же старший советник нажмет кнопку и маршал
Тауберт останется без головы. Конечно, он и так безголовый, но метафора в любой
момент может смениться реальностью.
Плохо только, что одновременно с Таубертом голову потеряют все генералы, каждый
десятый старший офицер, каждый сотый младший и один из тысячи рядовых.
Но подполковник Голубеу по другую сторону фронта ничего об этом не знал. Он
только что получил приказ немедленно расстрелять своих особой ценных пленников,
и наверху не слушали никаких возражений. А значит не будет никакого громкого
дела с разоблачением обширной агентурной сети Амура в целинской народной армии,
и сам Голубеу не прославится, как инициатор этого разоблачения, и не сможет
легко и просто восстановить вое положение в Органах и свою репутацию,
подмоченную пребыванием в окружении.
Голубеу еще не понял, что снова находится в окружении, а потому проигнорировал
одну деталь категорического приказа: расстрелять немедленно. И решительно
добавил.
Казнить их перед строем боевого пополнения!
Он так и не дошел до ямы с пленниками, чтобы допросить их все время отвлекали
текущие дела и дурные вести, а сделать это надо было обязательно. Ничего не
поделаешь ценных пленников придется уничтожить, но ценные сведения можно
сохранить и использовать в более удобный момент.
Но подполковнику снова не повезло. Полк, состоящий целиком из новобранцев, в
темноте на кого-то нарвался, а на кого, и сам не понял, но все равно драпанул
так, что только пятки сверкали. И заградительной службе пришлось их
останавливать и приводить в чувство.
Голубеу этому обстоятельству даже обрадовался. Будет перед кем расстреливать
шпионов для поднятия боевого духа. А заодно можно и нескольких трусов и
паникеров расстрелять. Чтоб другим неповадно было.
Но допрос Никалаю и Иваноу пришлось отложить до утра. Подполковник Голубеу
слишком устал.
Слух о том, что 13-ю фалангу, памятуя о ее карательных подигах, решили поставить
место заградотряда позади войск генерала Казарина, облетел соединение
молниеносно. Что и немудрено, поскольку компьютерная сеть легиона кроме
официальных каналов предусматривает еще и частные мейлы и чаты, не говоря уже о
голосовой связи.
Да они что там, совсем сдурели! неслось со всех сторон, и полковник Шубин, к
которому в конечном счете стекались все возмущенне реплики, охотно подтверждал:
Точно. Сдурели, и еще как!
Но вешать всех собак на Ставку не получалось. Удержать перешеек требовал
Бессонов, а ему легионеры в массе своей доверяли. Но конфликтовать с союзниками
из ударных частей Казарина 13-я тоже не хотела категорически.
Если там бунт, то пусть ими занимается особая служба, говорили все, кто хоть
немного представлял себе разделение труда в легионе.
О том, что особая служба занята чем-то другим, внизу никто не знал. Сюда
доходили только смутные слухи, которые главным образом касались органов полиции.
Якобы Страхау получил приказ отправить своих лучших бойцов на орбиту, а для чего
неизвестно.
Но наперегонки с этим слухом летел другой. Будто бы страховцев перебрасывают на
фронт для подавления бунта в ударных частях и несения заградительной службы, а
13-ю выдвигают на передовую.
Но и это была не последняя новость 99-го дня. На ночь глядя пронесся слух, что
страховцы тоже взбунтовались на почве нежелания приближаться к фронту.
А генерал Казарин тем временем передавал по открытым каналамсети сообщения о
том, что в его частях нет никакого бунта. А есть только сидячая забастовка. Его
солдаты отказываются открывать огонь по кому бы то ни было до тех пор, пока Пал
Страхау и другие виновники сожжения Чайкина не будут смещены со своих постов.
А не объявить ли и нам сидячую забастовку, тотчас же заговорили легионеры, уже
совершенно не боясь ушей особой службы. Уж если особисты не расстреливают
казарин-цев, то своих они и подавно не тронут.
13-я фаланга в этот момент была в движении, и хотя на компьютерных дисплеях
высвечивался какой-то путь, создавалось ощущение, что движется она неизвестно
куда и с совершенно неясной целью.
А потом подразделения вдруг стали останавливаться без приказа, сами по себе.
Вечер 99-го дня клонился кзакату, и все вдруг осознали, что на выполнение
условий Конкистадора остаются последние сутки, и за эти сутки сделать уже ничего
нельзя.
Кому не повезет в лотерее, тот останется лежать на Целине с простреленной или
оторванной головой. А остальных вывезет Конкистадор. Никуда он не денется
технику будет забирать и людей тоже возьмет, потому что люди ему нужны.
Так не лучше ли просто переждать этот страшный сотый день, которым все
закончится.
Хотя Лана Казарина со дня вторжения была бойцом 77-й центурии, личное оружие ей
доверять опасались. Слишком уж неадекватно она вела себя порой.
Но ведь кто ищет, тот всегда найдет. Оружия на войне полно.
После того, как Игорь ей изменил, Лана неожиданно для всех стала демонстративно
обхаживать Громозеку и даже изъявляла желание переселиться в его танк. И громила
был вроде бы не против.
Вот он и проворонил момент, когда девчонка, прильнув к нему всем телом, ловкой
рукой сорвала с его плеча джек-пот.
Отряд майора Саблина остановился в нерешительности на границе прифронтовой
полосы. Впереди были бастующие казаринцы, а справа километрах в тридцати
побережье перешейка. И некоторые офицеры открыто в эфире предлагали сразу
повернуть туда, чтобы первыми встать под эвакуацию.
А Игорь Иванов искренне жалел, что ему присвоили офицеркое звание. Это снижало
его шансы в смертельной лотерее в десять раз, а умирать Игорь по-прежнему не
хотел.
Он вылез из командирской машины, набросив бронежилет поверх комбинезона, и
первое, что увидел это сантиметровое дуло штурмовой винтовки, нацеленное ему
прямо в грудь.
С такого расстояния крупнокалиберная пуля джекпота пробивает даже хваленый
эрланский бронежилет. Конечно, он погасит силу удара, и может быть, при большом
везении, выстрел его не убьет, но все авно неприятно крайне.
Ты что?! С ума сошла от ревности? ошеломленно воскликнул Игорь, разглядев, кто
в него целится.
Лана с винтовкой наперевес стояла на дороге между ним и фронтом, словно
преграждая Игорю путь туда, где напряженно ждали развязки подчиненные ее отца. И
сам генерал Казарин тоже был там.
Нет, болезненным до безумия голосом ответила Лана. Я не сошла с ума. Это вы
все сумасшедшие. Вы безумные убийцы, дикие звери, и я была с вами заодно. Я
ничем не лучше вас, но я не позволю вам убить моего отца.
Да погоди ты! взорвался Игорь. Никто не убивает твоего отца. Видишь, мы
остановились. Мы никуда не идем. Твой отец не хочет воевать это его дело. Мы
тоже не хотим. Хочешь спроси у него сама. Вызови его и спроси. Послушай, что он
скажет.
Я знаю, что он скажет, истерически выкрикнула лана. Он дурак! Ему в тюрьме
повредили мозги, и он вам верит. А я вам не верю! Я никому не верю! Я знаю, что
меня убьют! И пускай! Я не пойду с вами убивать моего отца. И никого не пущу.
Только через мой труп.
Да ладно, поднимая руки, успокоительно проговорил Игорь, но голос его дрожал,
и по всему было видно, что его самого надо успокаивать. Видишь, я иду в другую
сторону.
И он сделал несколько шагов назад в надежде укрыться за машиной.
Это ты во всем виноват! прошипела Лана, поднимая винтовку к плечу. Если бы не
ты, я бы давно умерла честным человеком.
Логика была железная, и Игорь не нашел, что возразить. Зато Громозека проявил
больше находчивости и, прикрыв командира широкой спиной пророкотал, медленно
надвигаясь на вооруженную девчонку:
Да брось ты! Это я виноват. Я двери взламывал, а то бы он век до тебя не
добрался...
И, не закончив слова, Громозека вдруг заорал: Ло-жись!!! и отшвырнул Игоря в
сторону, а сам повалился в другую.
Очередь из джекпота пришлась точно в промежуток между ними и пули забарабанили
по броне командирской ма-шины. Кто-то из землян на заднем плане истошно завопил:
Она психованная!
И другой голос в той же тональности адресовался конкретно к Громозеке, который с
полминуты назад, лишившись штурмовой винтовки, отобрал у кричащего автомат:
Гром, стреляй! Она нас всех перебьет!!!
Игорь Иванов тоже внес вою лепту в этот обмен мнениями.
Не стрелять! крикнул он, не забыв нажать на шлеме кнопку Общий вызов. Всех
урою!!!
И все по тону поняли точно уроет. Так что стрелять никто не стал, даже водила
БМП, который уже навел на Лану пулемет и был готов разрезать ее очередью
пополам.
Этот парень оказался благоразумнее всех. Удержавшись от стрельбы, он по
закрытому каналу поспешно соединился с особистом на орбите и выпалил в шлемофон:
Тревога! Стрельба по своим! Лана Казарина, мобилизоанная. Скорее, она
свихнулась!
А снаружи поручик Иванов и Громозека лежали в паре метров друг от друга,
завороженно глядя на Лану. Винтовка в ее руках ходила ходуном и непонятно было,
что она сделает в следующий момент.
Сейчас ее отстрелят, прошептал Громозека, потоу что дежурнй особист в эту
самую минуту орал по общей связи:
Вызываю командира! Вызываю командира! Что у вас происходит?! Помощь нужна?
Сами разберемся, прохрипел Игорь, а Громозека проникновенно сказал, обращаясь
к Лане:
Брось пушку, дура! Тебе же сейчас голову отстрелят.
Но она только отступила на пару шагов, а потом вдруг бросилась бежать, судорожно
сжимая в руках тяжелый джек-пот.
Дежурный особист не знал, что делать. Стрельба по сво-им это код особой
юрисдикции. А если дело касается мобилизованных, то и думать нечего. Жми на
кнопку сразу, пока вражеский диверсант, коварно пробравшийся в легион под видом
мобилизованного, всю центурию не положил.
Но центурион сказал Сами разберемся! Значит, ситуация не столь опасна, как может
показаться с орбиты. или центурион просто не в силах ее здраво оценить.
По правилам дежурному особисту в таких случаях полагалось советоваться не с
командиром подразделения, а с полевым уполномоченным особой службы, но его в 77й
центурии не было. И во всем отряде майора Саблина тоже не было. Так что
советоваться пришлось с самим Саблиным, а тот ответил:
Ты погоди! Я сам посмотрю, что там такое.
А пока он смотрел, дежурный особист узнал от своего случайного информатора,
перепуганного водилы БМП, что обезумевшая мобилизованная сбежала со стоянки
центурии с оружием в руках.
Жертвы есть? поинтересовался особист.
Пока вроде нет.
Бегство с оружием это уже дезертирство. Тоже карается отстрелом ошейника, но
необязательно сразу. Так что можно посоветоваться с начальством.
Но начальство почему-то отвечало нервно и не по существу. В том смысле, что не
до тебя сейчас и кончай маяться дурью.
Это было странно, и дежурный особист 77-й центурии поинтересовался, в чем дело.
Вразумительного ответа он не получил, а из невразумительных вытекало, что вроде
бы на орбите взбунтовались наемники из отдельной фаланги рейнджеров, которые
штурмуют звездолет генерала Тутаева. И нейтрализовать их нельзя, потому что они
не носят ошейников.
Эта информация окончательно отвлекла дежурного от инцидента с Ланой Казариной,
тем более, что в уши ударил сигнал тревоги, а за ним команды по громкой
трансляции.
Свободной вахте особой службы немедленно явиться на лидер. Чрезвычайная
ситуация. Для перелета разрешено рек-визировать транспорт боевых кораблей.
К дежурным особистам это не относилось, но все они разом перестали
интересоваться тем, что происходит внизу, на Целине, и вывели на свои дисплеи
главную страницу сообщений особой службы.
Самое свежее сообщение гласило, что в 21.00 по корабельному времени с пульта
генерала Тутаева прошел сигнал на отстрел ошейника верховного коменданта
оккупированных территорий Пала Страхау.
Следом пришло подтверждение:
Сигнал отработан. Отстрел произведен.
А дальше покатилось лавиной:
Мятежники из ОФР используют коды маршала Тауберта и Ставки. Вплоть до особого
распоряжения приказы от имени маршала и Ставки не выполнять! Легионом командует
генерал Бессонов.
Внимание! Прошедшая по каналам Ставки команда на арест генералов Тутаева и
Сабурова исполнению не подлежит.
Смерть Пала Страхау подтверждена непосредственным наблюдением. Подрыв
самоликвидатора не требуется.
Разъяснение особой службы: Пал Страхау казнен за преднамеренный срыв отгрузки
пленных, неоправданную жестокость по отношению к мирным жителям, неповиновение и
соучастие в мятеже отдельной фаланги рейнджеров.
Приказом генерала Бессонова обязанности коменданта оккупированных территорий
временно возлагаются на начальника тыла легиона Никитина.
По каналам космической эскадры распространен приказ адмирала Эсмерано не
оказывать никакой помощи мятежникам из ОФР. Челнок с десантом ОФР задержан.
Лидер особой службы вне опасности.
И так далее и тому подобное до тех пор, пока не появилось сообщение специально
адресованное всем постам особой службы.
По поводу эвакуации западной группировки штаб легиона разъясняет: по заявлению
старшего военного советника концерна Конкистадор, никаких планов эвакуации с
Целины личного состава легиона в случае неудачного завершения войны у концерна
нет. Личный состав останется на планете независимо от того, будет война
продолжена или прекращена. Вывод: продолжение войны выгоднее ее прекращения.
Текущая задача завершить окружение и разгром целинских войск к востоку от
перешейка. И не вешайте головы. Сотый день еще не кончился. Он еще даже не
начался.
И приписка
...Закладка в соц.сетях
