Жанр: Религия
Основы религиоведения
...) произнесение имени Бога, указывается на необходимость соблюдения
324
такого ритуально-культового предписания, как почитание дня субботы,
"чтобы святить его" (Исх. 20:8). Все эти обязанности поставлены в
десятисловии на первое место, и лишь затем идут шесть остальных
заповедей, нормирующих отношения между людьми. В религиозных
системах морали нравственные.обязанности перед Богом считаются ведущими,
основными.
Отсюда вытекает еще одно отличие религиозной морали, связанное
со своеобразием критерия нравственного поведения. С религиозной
точки зрения фундаментальным требованием истинно нравственного
поведения является его принципиальное соответствие религиозным
императивам и догматам.
Важное место в системе религиозной морали занимают социально-корпоративные
(сословные и пр.) идеи и представления, отражающие
и выражающие позиции различных общественных слоев и групп.
Религиозная мораль не "надсоциальна", социально-корпоративное содержание
и наполнение религиозно-нравственных требований в
различные исторические эпохи оказываются совершенно неоднородными.
Одни и те же императивы религиозной морали способны выражать
самые различные общественные позиции. В
религиозно-этических учениях обнаруживаются материалы, фрагменты,
высказывания, представляющие трудно соединяемые, трудно сочетаемые,
на первый взгляд, позиции. Сравним, например, императив
библейского текста перековать "мечи свои на орала, и копья свои -
на серпы" (Исх. 2:4) с другим библейским требованием - "перекуйте
орала ваши на мечи и серпы ваши -на копья" (Иоил. 3:10).
Разумеется, проблему нельзя свести лишь к сопоставлению цитат.
Библия соединила, собрала в себе многочисленные идеи, отражающие
взгляды самых различных слоев населения, проявившиеся в разные
периоды истории. Необходимо учитывать конкретно-исторические условия
формирования тех или иных религиозно-нравственных положений,
принимая во внимание, что в них своеобразным,
специфическим способом получили освящение некоторые реальные
стороны бытия людей. Известный евангельский призыв "не заботьтесь
о завтрашнем дне", наблюдая "птиц небесных: они не сеют, ни
жнут..." и "полевые лилии, как они растут: не трудятся, ни прядут"
(Мф. 6:26, 28, 34) выражал, с одной стороны, неприятие угнетенными
(в первую очередь рабами) своего незавидного состояния и необходимости
работать на угнетателей. С другой - в этом лозунге проявилось
и презрительное, пренебрежительное отношение к труду как
таковому, бытовавшее среди римского плебса той эпохи (требовавшего
"хлеба и зрелищ"). В другом, не менее известном новозаветном изречении
- "кто не работает, пусть не ест" - нашло выражение критическое
отношение к праздному образу существования высших слоев
рабовладельческого государства. Библия соединила и как бы "урав325
няла" эти разнородные по своему содержанию и духу фрагменты, отражающие
различные социально-этические настроения и ориентации.
В иных уже исторических условиях старые религиозные формы
способны наполниться новым социально-нравственным смыслом и быть
выдвинуты на передний план, оказываясь центральными и значимыми
в глазах приверженцев тех или иных социальных движений. Так, в
контркультурных молодежных поисках 60-х - начала 70-х годов XX
в. активно воспроизводились раннехристианские положения о "птицах
небесных" и "лилиях полевых". В этом, в частности, проявлялось
неприятие контркультурой прагматической морали "отцов", нацеливавших
на "успех" в предпринимательской деятельности. В самой
же протестантской версии христианства с начала ее появления освящение
приобретала именно капиталистическая практика накопления
богатства. Подобное осмысление труда как первого закона Бога совмещалось
в протестантской этике (особенно в пуританстве) с негативным
отношением к "нищим". Они объявлялись бездельниками и
недостойными в этическом плане людьми.
В религиозной морали имеется ряд простейших и важнейших норм
нравственности, выработанные поколениями людей этические ценности,
принципы социального общежития, размышления и наблюдения
над вечными моральными проблемами, правила отношении с природным
окружением и т. д., а главное - решение таких вопросов, как
"зачем человек живет на свете?", "в чем смысл жизни?", "что есть
добро и зло?". В религиозных формах человечество тысячелетиями накапливало
и развивало понятия о милосердии, утешении, сострадании,
воздаянии, долге и других существеннейших нравственных императивах
и принципах человеческой жизни. Эти императивы, нормы,
ценности, наблюдения в системе религиозной морали получают
специфическую интерпретацию, приобретают значение богоданных.
К сильным сторонам религиозной морали и этики можно отнести
внешнюю простоту ответов на самые сложные нравственные проблемы,
твердое обеспечение критериев нравственных ценностей, идеалов и
требований, их своеобразную целостность и упорядоченность. Готовые,
уже имеющиеся в системе религиозной морали ответы на основные
вопросы нравственной жизни способны вызвать определенную
эмоционально-психологическую умиротворенность этического сознания
людей. Сильной стороной религиозной морали выглядит и постановка
проблемы нравственной ответственности человека за
совершенные деяния (перед всевидящим Богом прежде всего).
Но, с другой стороны, эти же стороны религиозной морали в состоянии
придать сознанию верующих такие ориентации, как нравственный
буквализм и догматизм, пассивность, отказ от дальнейшего
углубленного постижения существа поставленных этических вопросов,
нетерпимость и даже фанатизм - ведь в священных писаниях, как
предполагается, все моральные истины уже представлены. Неоднознач326
но и решение проблемы нравственной ответственности человека. Расплачивается
за свои дела он вроде бы перед Богом, однако на практике
от имени Бога говорили церковь, духовенство, различного рода пророки
и харизматические лидеры, причем зачастую высказывали
взаимоисключающие в моральном отношении положения. Иными словами,
критерии и гарантии религиозных нравственных истин не вполне
надежны: в реальной жизни людей "абсолютные истины" религиозной
морали интерпретируются и применяются по-разному.
Религиозная мораль сберегает, сохраняет некоторые культурные,
национально-бытовые и прочие традиции. Религия, освящая некоторые
достигнутые на определенном этапе развития человечества нравственные
нормы, ценности, запреты и повеления, придавая им ореол святости
и абсолютности, оформляет этот довольно противоречивый и
разнородный, "многоукладный" этический комплекс в виде монолитного,
единого, неоспоримого, годного на все времена, вечного богоустановленного
свода правил, несоблюдение которых влечет трагичные
последствия для общества и отдельных его членов. При этом подчеркивается
особая моралеобразующая функция религии в генезисе и
упрочении нравственности.
Возможна ли Однако вопрос остается открытым: разве
безрелигиозная религия делает мораль моралью? Подобное
нравственность мнение господствовало в прошлые века. Как
уже было сказано, только в XVII в. высказано
предположение о возможности существования общества, граждане которого
были бы свободны от религиозных воззрений (французским
мыслителем П. Бейлем). В таком обществе, доказывал философ, люди
вполне могли бы вести нравственный образ жизни, не встали бы на
стезю преступлении и пороков. П. Бейль показал, что и неверующий
может быть почтенным человеком, что унижает людей не отказ от
религиозной веры, а идолопоклонство, суеверие и предрассудки.
В наши дни безрелигиозность - массовое явление; подобная ситуация,
которую в религиозных кругах часто характеризуют как "вызов
атеизма", серьезно беспокоит богословов различных конфессий. Они
нередко называют эту ситуацию "самым поразительным феноменом
XX века". Более того, часть теологов утверждает, что нынешние угрожающие
самому существованию человечества явления, такие, как
глобальные проблемы современности, опасность мировой военной катастрофы,
различные теневые стороны социального бытия, духовнонравственный
кризис общества, напрямую связаны с отходом людей
от религии и церкви, с переориентацией их сознания и морали на
ценности "материального порядка", потребительство, приобретательство,
вещизм.
Характерна в этом плане ватиканская энциклика "Dominuem et
vivificantem" ("Господа животворящего", 1986). В ней папа Иоанн Па327
вел II утверждает, что современная цивилизация "окрашена в мрачные тона материализма", в результате чего в ней вырисовывается "общая картина смерти", появляется все больше ее (смерти) вестников. К ним папа относит и гонку вооружений, чреватую опасностью ядерного самоистребления человечества, и разгул международного терроризма, и нищету и голод в слаборазвитых странах. Системой же, которая ответствена за все отмеченные ужасающие явления, оказывается, помысли папы, атеизм. Логика доказательства данного тезиса такова. Атеизм по своей природе - это "идеология смерти", поскольку он непринимает концепцию загробной жизни и считает, что если отдельный человек смертен, то точно так же дело обстоит и с человечеством в целом. Материализм неизменно отдает предпочтение материальному, отводя духовным, нравственным ценностям второстепенное место либо вообще игнорируя и третируя их1.
Конечно, проблема вещизма и консюмеризма вполне реальна.
Представители религий справедливо критикуют эти явления. В такой
этической критике верующие и неверующие, в том числе и многие
атеисты и материалисты, могут занимать и занимают общие позиции.
История показывает, что материалисты - в философском значении
этого понятия - в большинстве своем не отвергали и не отвергают
духовные ценности (которые и называют "высшими"), духовность и
мораль, не ставили над всем этим "материальные" блага. Все дело
в том, какое содержание, какую интерпретацию приобретают высшие духовные, моральные ценности: в нерелигиозных концепциях они наполняются иным смыслом, чем в богословии.
Схематично мировоззренческие различия в вопросе об источнике морали можно изобразить так. Верующие, как уже было отмечено, считают, что в основе и начале нравственности лежит религия, религиозные причины (трактуемые в каждой конкретной конфессии по-своему). Эта причины, по их мнению, и вызывают к жизни то, что принято называть общезначимыми ценностями морали, которым практически следуют и неверующие люди, ведущие нравственный образ жизни. Точка зрения неверующих людей такова: общезначимые нравственные ценности, выработанные человечеством, являются
первичными по отношению к собственно религиозным моральным нормам;
этические ценности приобретают религиозные формы в системетого или иного вероучения.
При отмеченной разнице взглядов религиозных и нерелигиозных людей на источник моральных ценностей на практике они могут вести сходный нравственный образ жизни, разделять одни и те же нравственные взгляды и позиции, быть близкими и даже едиными в понимании того, что есть добро и зло, хорошо и плохо и т. д. В любом случае глубоко несчастен человек, не имеющий твердых духовно-нравственных оснований существования,
объективных (свободных от произвола и субъективного толкования)
ценностей, независимо от того, религиозные они или безрелигиозные.
Безрелигиозный выбор заставляет человека глубоко и серьезно задуматься
о своем месте в мире, в обществе, среди людей. Остается
ли он в положении одиночества и незащищенности, отрицая реальность
помощи свыше, заступничество Бога? На кого он должен
рассчитывать? Только ли на себя, на свои ограниченные возможности?
Действительно, многие безрелигаозные концепции предполагают
наличие у человека большого мужества и интеллектуально-волевых
ресурсов, зрелой духовности и нравственного здоровья для того, чтобы
его существование было наполнено значением и смыслом. Эти концепции
утверждают достоинство и уникальную ценность человека, несмотря
на многочисленные факты отступления людей от выполнения
своего назначения, нарушения императивов порядочности и чести, неслышания
в себе голоса совести. Человеческое, гуманистическое измерение
всегда присутствовало в людях, звало на поступки,
возвеличивающие само имя Человека. Быть честным с самим собор,
оценивать себя и окружающий мир в полном выражении, реалистично
- все это часто требует мучительных усилий, подчас героизма. Но
без такой установки на жизнь трудно обрести себя, самореализоваться, построить свою судьбу.
Иными словами, данные концепции призывают человека "не потерять",
а обрести себя, наполнить свое земное существование нравственным
смыслом, так расширить свое бытие в отпущенный ему срок,
чтобы дни и часы не прошли даром, не утекли, как вода в песок,
бесполезно растраченные. Эти концепции подчеркивают, что человек
живет в обществе не один. Окружающие, близкие и далекие от него
люди - вот его реальный шанс, истинная надежда. В их кругу дано
человеку самоосуществиться, обрести признание, благодарность людской
памяти, бессмертие. Разве ушли из нашей жизни, указывают
приверженцы данных позиций, великие гении литературы, науки, борцы
за свободу и счастье человечества? Но память о себе оставляют
не только великие. Все хорошее, доброе, нравственное, что сделал человек,
остается с его ближними, не пропадает. Иногда это происходит
очень неприметно, продолжают сторонники отмеченных концепций,
но это так. Нас окружает, настаивают они, целый мир, который во
многом сделан, создан руками, разумом и гением Человека. В этом
мире много плохого, но много и хорошего. Во всем проявились
различные стороны человеческой сущности. По этим "плодам" и
происходит высший моральный суд людской совести и памяти.
Философы часто рассуждают о "мужестве быть", о "тайне" существования
человека, его жизни, его нравственности. И религиозные,
и нерелигиозные люди по-своему отвечают на эти "проклятые"
этические вопросы (в философии их называют экзистенциальными).
В этом плане верующие и неверующие могут взаимно обогащать свои
моральные взгляды и убеждения, вести плодотворный гуманистический
диалог о феномене Человека, его предназначении, опорах его морали.
ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ В РЕЛИГИОЗНОМ
И НЕРЕЛИГИОЗНОМ МИРОВОЗЗРЕНИЯХ
Многовековой диалог о природе эстетического, протекающий в
мировой культуре, лаконично обозначили строки поэта Н.Заболоцкого:
"..Что есть красота
И почему ее обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота?
Или огонь, мерцающий в сосуде?"1
Эстетическое волнует сменяющие друг друга поколения людей
своей значительностью. "Жизнь коротка, искусство вечно", - говорили
древние греки. "Все прекрасное умирает в человеке. Но не
в искусстве", - вторил им Леонардо да Винчи. "Страшная ошибка думать,
что прекрасное может быть бессмысленным", - размышлял Л.Н. Толстой (1828 - 1910).
Общественная природа Сходство и взаимодействие искусства и
искусства религии обусловлено их аксиологической направленностью, соединением в них рационально-логического и эмоционально-фантастического компонентов.
Эстетическое и религиозное переживание - глубинная сторона
этих форм деятельности, включающая сокровенные проявления духовной
жизни неповторимой конкретной личности.
Представители теологии обосновывают приоритет фантазии
религиозной над художественной, объясняют достижения художественного
творчества свойственным ему религиозным началом, а неудачи
- уклонением от религиозного предназначения искусства; с их точки зрения, культ - высшая концентрация эстетического содержания.
Религиозные авторы объясняют природу искусства и религии, выводя
ее из потустороннего, трансцендентного источника. П. А. Флоренский писал: "В художественном творчестве душа исторгается из дольнего мира и восходит в мир горний. Там без образов она питается созерцанием
сущности горнего мира, осязает вечные ноумены вещей и,
напитавшись, обремененная ведением, нисходит вновь в мир дольний.
И тут, при этом пути вниз, на границе вхождения в дольнее, ее духовное
стяжение облекается в символические образы, те самые, которые,
будучи закреплены, дают художественное произведение. Ибо
художество есть оплотневшее сновидение"2. Положение о том, что
искусство учит рассматривать преходящее как символ "иного, непреходящего
бытия", развивал и Н. А. Бердяев. Сходные оценки природы
искусства содержатся в религиозных публикациях последних десятилетий,
например: "Искусство - путь к обожению, путь от образа
к Первообразу. Истоки искусства не в подражательной способности
человека, но в Боге"3.
Современные католические объяснения искусства широко обращаются
к неотомистским и неоавгустиновским идеям. Если первые трактуют
художественно-эстетическую деятельность как последовательное
воплощение церковно-христианского идеала, истоки которого, с их
точки зрения, потусторонни, то вторые уделяют больше внимания
интуитивным сторонам творческого процесса, художественному прозрению
и вдохновению, связанным с непосредственным переживанием
присутствия Бога в мире. В протестантизме концентрацией высшей
красоты выступает, как правило, нравственная ценность жизни Иисуса
Христа; проявления в искусстве личной веры и ее абсолютное значение
- свидетельства нравственных достижений, запечатленные в образнохудожественной
форме. Концепции искусства в иудаистской,
буддийской, индуистской, исламской, синтоистской религиозной мысли
также акцентируют внимание на центральных смысловых моментах
соответствующих вероучений и связанных с ними художественномифологических
традициях.
Искусство возникает в обществе, истоки красоты связаны с
достижениями в освоении человеком окружающего мира, отношений
между людьми и внутреннего духовного мира самого человека. На
основе анализа обширного археологического и этнографического материала
современные исследователи придерживаются точки зрения,
согласно которой синкретичность первобытного сознания лишает смысла
попытки выведения религиозного сознания из эстетического или
эстетического - из религиозного4. После становления искусства и
религии как относительно самостоятельных областей деятельности характер
их взаимодействия определяется как историческим уровнем
дифференцированности, так и степенью "суверенности" их по отношению
друг к другу; своеобразием соотношения эстетических и
религиозных задач в творческой деятельности художника; уровнем
религиозности населения, воспринимающего то или иное художественное
решение. Поэтому нет и не может быть формулы, однозначно и
исчерпывающе раскрывающей соотношение религиозного и художественного
начала для всех времен и народов, для всех религий или для
всех видов и жанров искусств. Для каждого общества такое соотношение
носит конкретно-исторический характер в каждую эпоху. Ис331
кусство Древнего Египта и Древней Греции, европейского и восточного
средневековья, эпохи Возрождения, нового времени, равно как и
развитие национальных школ в архитектуре, изобразительном искусстве,
в музыке и литературе, подтверждает этот тезис.
Соотношение искусства и религии определяется их связями с общественной
жизнью. Речь идет о глубинных, устойчивых, сущностных
тенденциях объективных общественных процессов; эти тенденции имеют
место в разных цивилизациях, реализуясь в конкретно-исторической
деятельности сменяющих друг друга поколений разных народов
и эпох. Важнейшая сторона эстетического отношения к миру (сконцентрированного
прежде всего в искусстве) - проявление власти, утверждение
победы мастера над материалом. Материал может быть дан
природой, общественными отношениями, предыдущим этапом художественной
деятельности, представлять собой как бы сплав природного
дара и последующей работы над его развитием. В многочисленных пробах,
ошибках и переоценках художественной деятельности познается
власть человека над своими собственными садами, соперничество с
природой, с другими людьми, с наследием, оставленным прошлыми
поколениями. Многофакторное взаимодействие этих явлений создает
неисчерпаемость эстетического мира, утверждающего полноту, утонченность
и взаимодополняемость сущностных сил человека. В "зеркале"
эстетического человек получает представление о своих
сущностных силах: сознание человеком богатства своих возможностей
и целесообразная активность (умение) неразрывно сплавлены в эстетическом
освоении действительности. Оно является универсальным,
имеет всемирно-исторический характер.
Религиозное и культовое Сказанное относится и к искусству,
искусство посвященному воплощению религиозных проблем. Его питает, как и всякое искусство, сознание
достигнутых общественных свершений. Но в отличие от светского
искусства религиозное усматривает в них чудо божественного
провидения, направляющего мысль, руку, глаз, слух художника.
Прежние достижения искусства на пути воплощения религиозной
проблематики, религиозные тексты, наставления религиозных проповедников,
т. е. материализованный опыт предыдущей религиозной деятельности
(в том числе и в сфере искусства), становится
преимущественным источником религиозного искусства.
Различают религиозное искусство в широком смысле слова - как
имеющее религиозную направленность, но не связанное непосредственно
с культом, и в узком смысле - как включенное в систему культа5.
Включенность в систему культа - свидетельство признания, одобрения того или иного художественного решения священнослужителями и, в конечном счете, верующими, т. е. путь обретения им
церковного статуса. Последний, как правило, закрепляется в официальном признании этого решения высшими авторитетами данной церкви: в постановлениях соборов, рекомендациях церковного руководства, одобрении от его имени и т. д. Прямое отношение к системе культа того или иного художественного решения (иконы, стихиры, распевы и
т. д.) повышало его значимость в глазах как верующего художника,
так и прихожанина храма. Евангельские и иные религиозные сюжеты
служили и служат основой образов христианского религиозного искусства.
Наряду с общечеловеческими нормами эти сюжеты закрепили
такие стороны бытия, как ограниченность, неравномерность, противоречивость
(по характеру развития и результатам) преобразовательной
деятельности человека. Аналогичные процессы протекали и протекают
в художественном творчестве, связанном с системой индуистских,
буддийских, синтоистских религиозных образов, имеющих, как известно,
многоплановые национально-региональные и историко-временные
видоизменения, множественность прочтений. Сложнее
обстояло дело в религиозных системах, запрещавших изображения людей
и животных (иудаизм, ислам и др.). Изобразительное искусство
специализировалось здесь на художественном воплощении многочисленных
религиозных символов, сложных геометрических орнаментов,
а также орнаментов, построенных на сочетаниях листьев,
цветов, плодов и т. д.
Во внерелигиозном искусстве встречается множество примеров
подобного эстетического осмысливания действительности. Но в отличие
от религиозного оно не ориентируется на требования культа и не
прилагает к проблемам человеческого бытия критерии, освященные авторитетом
трансцендентного начала. Религиозное же искусство
оценивает проявления человеческой активности по их отношению к
этому началу. Религия, с одной стороны, располагает системой идей,
образов и действий, способной стимулировать психологическое "пространство"
личности, где приостановлено всевластие бездушия и бессердечия,
возможны высшая справедливость, доброта и милосердие. С
другой стороны, она обеспечивает и конформное отношение к миру (как
к творению Бога). Культ, насыщенный образами искусства, призван
создать впечатление присутствия "неземного" мира в посюстороннем,
земном.
Как и в любом искусстве, в религиозном искусстве смысловым центром
является эстетический идеал. В отличие от нерелигиозного он
направлен к выявлению божественного начала, вдохновляется
религиозным сюжетом. Поскольку в традиционных религиях его концентрированным
выражением выступает богослужение, соответствие
его требованиям и составляет основу оценок прекрасного с ортодокззз
сально-религиозных позиций. Тип мифа предопределяет эстетические
оценки в той или иной религиозной системе. Так, искусство, связанное
с буддийским культом (например, буддийские иконы или маски),
оценивается христианином в русле вероучения его собственной
религии; правоверный мусульманин отвергает ренессансную живопись
на религиозные темы; для старообрядца православные иконы, написанные
в XVIII - XX вв., неприемлемы в силу их несоответствия канонам
древнерусской живописи, сложившимся к середине XVII столетия.
Канон в Каноном (греч. — норма, правило) в церковном искусстве церковном искусстве является свод
твоческие возможности обязательных положений, касающихся хода богослужения и его эстетического оформления. Он предписывает
тип архитектурного решения храма (как его внешние формы, так
и организацию внутреннего пространства), порядок расположения сюжетов
изобразительного искусства (стенописи и икон), содержание,
последовательность песнопений и театрализованных действий священнослужителей
и паствы и т. д. Например, в искусстве иконописания
русской православной церкви с XVI столетия существуют "Лицевые
и толковые подлинники", определяющие основные приемы написания
того или иного образа святого, равно как и икон на иные христианские
сюжеты ("двунадесятые праздники" и т. д.). Свои канонические нормы
имеет искусство, связанное с иудаистским, исламским, индуистким и
буддийским богослужениями; эти нормы имеют национальнорегиональные
особенности.
Канон выступает мерой в оценке эстетического по критериям, выработанным
религиозными организациями в конкретно-исторических
условиях. В соответствии с целями культа формируются предпочтения
при отборе художественных решений. Так, шутка, смех (и карикатура,
шарж, искусство скомороха как театрализация комической стороны
жизни) исключаются из сферы церковно-значимых ценностей (в православии)
или получают статус второстепенных, вспомогательных компонентов
(в европейском средневековом искусстве). Условность
...Поділитися у соцмережах
