Жанр: Психология
Основы теоретической психологии
... подчиненности
числу и мере всей области психических явлений в их обусловленности
физическими.
Первая работа Вебера о закономерном соотношении между интенсивностью
раздражений и динамикой ощущений увидела свет в 1834 году.
Но тогда она не привлекла внимания. И конечно, не потому, что была
написана на латинском языке. Ведь и последующие публикации Вебера,
в частности его прекрасная (уже на немецком языке) обзорная
статья для четырехтомного "Физиологического словаря" Руд. Вагнера,
где воспроизводились прежние опыты по определению порогов
чувствительности, также не привлекли внимания к идее математической
зависимости между ощущениями и раздражителями.
В то время эксперименты Вебера ставились физиологами высоко
не из-за открытия указанной зависимости, а в силу утверждения опытного
подхода к кожной чувствительности, в частности, изучения ее
порогов, варьирующих по величине на различных участках поверхности
тела. Это различие Вебер объяснял степенью насыщенности соответствующего
участка иннервируемыми волокнами.
Веберова гипотеза о "кругах ощущений" (поверхность тела представлялась
разбитой на участки-круги, каждый из которых снабжен
одним нервным волокном; причем предполагалось, что системе периферических
кругов соответствует их мозговая проекция)' приобрела
в те годы исключительную популярность. Не потому ли, что она
была созвучна доминировавшему тогда "анатомическому подходу"?
Междутем намеченная Вебером новая линия в исследовании психического:
исчисление количественной зависимости между сенсорными
и физическими явлениями - оставалась неприметной, пока ее
не выделил и не превратил в исходный пункт психофизики Фехнер.
Мотивы, которые привели Фехнера в новую область, были существенно
иными, чем у естественнонаучного материалиста Вебера.
Фехнер вспоминал, что сентябрьским утром 1850 года, размышляя о
том, как опровергнуть господствовавшее среди физиологов материалистическое
мировоззрение, он пришел к выводу, что если у Вселенной
- от планет до молекул - естьде стороны - "светлая", или духовная,
и "теневая", или материальная, то должно существовать функциональное
отношение между ними, выразимое в математических
уравнениях. Если бы Фехнер был только религиозным человеком и
мечтателем-метафизиком, его замысел остался бы в коллекции философских
курьезов. Но он в свое время занимал кафедру физики и
изучал психофизиологию зрения. Для обоснования же своей мистико-философской
конструкции он избрал экспериментальные и количественные
методы. Формулы Фехнера не могли не произвести на
современников глубокого впечатления.
Фехнера вдохновляли философские мотивы: доказать в противовес
материалистам, что душевные явления реальны и их реальные величины
могут быть определены с такой же точностью, как и величины
физических явлений.
Разработанные Фехнером методы едва заметных различий, средних
ошибок, постоянных раздражений вошли в экспериментальную
' Из этого следует ошибочность мнения, будто физиология органов чувств,
от которой ответвилась экспериментальная психология, являлась "рецепторной"
в силу того, что признавала лишь зависимость ощущений от деятельности рецептора,
и стала "рефлекторной" после того, как была признана также роль мозга.
Считать мозг непременным звеном сенсорного механизма недостаточно,
чтобы перейти к рефлекторному пониманию ощущений и восприятий. Такое понимание
предполагает обращение к двигательной (мышечной) активности как
детерминанте чувственного образа.
^
г"" ^
психологию и определили на первых порах одно из главных ее направлений.
"Элементы психофизики" Фехнера, вышедшие в 1860 году,
оказали глубокое воздействие на все последующие труды в области
измерения и вычисления психических явлений - вплоть до наших
дней. После Фехнера стали очевидными правомерность и плодотворность
использования в психологии математических приемов
обработки опытных данных. Психология заговорила математическим
языком - сперва об ощущениях, затем о времени реакции, об ассоциациях
и о других факторах душевной деятельности.
Выведенная Фехнером всеобщая формула, согласно которой интенсивность
ощущения пропорциональна логарифму интенсивности
раздражителя, стала образцом введения в психологию строгих математических
мер. В дальнейшем обнаружилось, что указанная формула
не может претендовать на универсальность. Опыт показал границы
ее приложимости. Выяснилось, в частности, что ее применение
ограничено раздражителями средней интенсивности и к тому же она
действительна не для всех модальностей ощущений.
Разгорелись дискуссии о смысле этой формулы, об ее реальных
основаниях. Вундт придал ей чисто психологическое, а Эббингауз -
чисто физиологическое значение. Но безотносительно к возможным
интерпретациям Фехнерона формула (и предполагаемый ею опытноматематический
подход к явлениям душевной жизни) стала одним из
краеугольных камней новой психологии.
Направление, зачинателем которого являлся Вебер, а теоретиком
и прославленным лидером - Фехнер, развивалось вне общего русла
физиологии органов чувств, хотя на первый взгляд оно как будто относилось
именно к этому ответвлению физиологической науки. Объясняется
это тем, что закономерности, открытые Вебером и Фехнером,
реально охватывали соотношение психических и физических (а
не физиологических) явлений. Хотя и предпринималась попытка вывести
эти закономерности из свойств нервно-мозгового аппарата, но
она носила сугубо гипотетический, умозрительный характер и свидетельствовала
не столько о действительном, содержательном знании,
сколько о потребности в нем.
Сам Фехнер делил психофизику на внешнюю и внутреннюю, понимая
под первой закономерные соответствия между физическим и
психическим, под второй - между психическим и физиологическим.
Однако зависимость второго плана (внутренняя психофизика) осталась
в контексте трактовки установленного им закона за пределами
опытного и математического обоснования.
Мы видим, таким образом, что своеобразное направление в изучении
деятельности органов чувств, известное под именем психофизики
и ставшее одной из основ и составных частей нарождавшейся в
качестве самостоятельной науки психологии, представляло область, отличную
от физиологии. Объектом изучения психофизики являлась система
отношений между психологическими фактами и доступными экспериментальному
контролю, варьированию, измерению и вычислению
внешними раздражителями. Этим психофизика принципиально
отличалась от психофизиологии органов чувств, хотя исходную психофизическую
формулу Вебер и получил, экспериментируя над кожной
и мышечной рецепцией. В психофизике деятельность нервной системы
подразумевалась, но не изучалась. Знание об этой деятельности не
входило в состав исходных понятий. Корреляция психических явлений
с внешними, физическими, а не с внутренними, физиологическими
агентами оказалась при существовавшем тогда уровне знаний о телесном
субстрате наиболее доступной сферой экспериментальной разработки
фактов и их математического обобщения.
Трудности в осмыслении отношений между фиПсихофизический
зической природой и сознанием, реально назревмонизм
шая потребность в преодолении дуализма в трактовке
этих отношений привели на рубеже XIX -
XX веков к концепциям, девизом которых стал психофизический монизм.
Основная идея заключалась в том, чтобы представить вещи природы
и явления сознания "сотканными" из одного и того же материала.
Эту идею в различных вариантах излагали Э. Мах, Р. Авенариус,
В. Джемс.
"Нейтральным" к различению физического и психического материалом
является, согласно Маху, сенсорный опыт, то есть ощущения.
Рассматривая их под одним углом зрения, мы создаем понятие о физическом
мире (природе, веществе), под другим же углом зрения они
"оборачиваются" явлениями сознания. Все зависит от контекста, в
который включают одни и те же компоненты опыта.
Согласно Авенариусу, в едином опыте имеются различные ряды.
Один ряд мы принимаем за независимый (например, явления природы),
другой считаем зависимым от первого (явления сознания).
-^Триписывая мозгу психику, мы совершаем недопустимую "интроекцию",
а именно вкладываем в нервные клетки то, чего там нет.
Образы и мысли нелепо искать в черепной коробке. Они находятся
вне ее.
Предпосылкой такого взгляда являлось отождествление образа вещи
с нею самою. Если их не различать, то, действительно, становится
загадочным, каким образом все богатство познаваемого мира может
разместиться в полутора килограммах мозговой массы.
В этой концепции психическое было отъединено от двух важнейших
реалий, без соотнесенности с которыми оно становится миражом,
- и от внешнего мира, и от своего телесного субстрата. Бесперспективность
такого решения психофизической (и психофизиологической)
проблемы доказана последующим развитием научной мысли.
Переход от физической трактовки отношений
Физический между организмом и средой к биологической
раздражитель породил новую картину не только организма,
как сигнал жизнь которого (включая ее психические формы)
отныне мыслилась в ее нераздельных и избирательных
связях со средой, но и самой среды. Воздействие среды
на живое тело мыслилось не по типу механических толчков и не по
типу перехода одного вида энергии в другой. Внешний раздражитель
приобретал новые сущностные характеристики, обусловленные потребностью
организма в адаптации к нему.
Наиболее типичное выражение это получило в появлении понятия
о раздражителе-сигнале. Тем самым место прежних физических
и энергетических детерминант заняли сигнальные. Пионером включения
в общую схему поведения категории сигнала как его регулятора
был И.М. Сеченов (см. выше).
Физический раздражитель, воздействуя на организм, сохраняет
свои внешние физические характеристики, но при его рецепции специальным
телесным органом приобретает особую форму. Говоря сеченовским
языком - форму чувствования. Это позволяло интерпретировать
сигнал в роли посредника между средой и ориентирующимся
в ней организмом.
Трактовка внешнего раздражителя как сигнала получила дальнейшее
развитие в работах И.П. Павлова по высшей нервной деятельности.
Он ввел понятие о сигнальной системе, которая позволяет организму
различать раздражители внешней среды и, реагируя на них,
приобретать новые формы поведения.
Сигнальная система не является чисто физической (энергетической)
величиной, но она не может быть отнесена и к чисто психической
сфере, если понимать под ней явления сознания. Вместе с тем
сигнальная система имеет психический коррелят в виде ощущений и
восприятий.
Новое направление в понимании отношений
Ноосфера между психикой и внешним миром наметил
как особая В.И. Вернадский.
оболочка планеты Важнейшим вкладом Вернадского в мировую
науку явилось его учение о биосфере как особой
оболочке Земли, в которой активность включенного в эту ободочку
живого вещества является геохимическим фактором планетарного
масштаба. Отметим, что Вернадский, отказавшись от термина
"жизнь", говорил именно о живом веществе. Под веществом было
принято понимать атомы, молекулы и то, что из них построено. Но
вещество мыслилось до Вернадского как абиотическое или, если принять
его излюбленный термин, как косное, лишенное признаков, отличающих
живые существа.
Отвергая прежние воззрения на отношения между организмом и средой,
Вернадский писал: "Неттой инертной безразличной, с ним не связанной
среды для живого вещества, которое логически принималось
во внимание при всех наших представлениях об организме и среде: организм
- среда; и нет того противопоставления: организм - природа,
при котором то, что происходит в природе, может не отражаться в организме,
есть неразрывное целое: живое вещество = биосфера"'.
Этот знак равенства имел принципиальное значение. В свое время
И.М. Сеченов, восприняв кредо передовой биологии середины XIX
века, отверг ложную концепцию организма, обособляющую его от среды,
тогда как в понятие об организме должна входить и среда, его составляющая.
Отстаивая в 1860 году принцип единства живого тела и
среды, Сеченов следовал программе физико-химической школы, которая,
сокрушив витализм, учила, что в живом теле действуют силы,
которых нет в неорганической природе.
"Мы все -дети Солнца", - сказал Гельмгольц, подчеркивая зависимость
любых форм жизнедеятельности от Солнца как источника ее
энергии. Иной смысл придавал принципу единства организма и среды
Вернадский, учение которого представляло новый виток развития
научной мысли. Вернадский говорил не сложном понимании организма
(как Гельмгольц, Сеченов и др.), а о ложном понимании среды,
доказывая тем самым, что в понятие среды (биосферы) должны
входить и организмы, ее составляющие. Он писал: "В биогенном токе
атомов и связанной с ним энергии проявляется резко планетное,
космическое значение живого вещества, ибо биосфера является той
единственной земной оболочкой, в которую непрерывно проникают
космическая энергия, космические излучения и прежде всего лучеиспускание
Солнца"^
Биогенный ток атомов в значительной степени и создает биосферу,
в которой происходит непрерывный материальный и энергетический
обмен между образующими ее косными природными телами и
' Вернадский В.И. Размышления натуралиста. Кн. 2. М., 1977, с. 147.
^Там же, с. 15.
заселяющим ее живым веществом. Порождаемая мозгом как трансформированным
живым веществом деятельность человека резко увеличивает
геологическую силу биосферы. Так как эта деятельность регулируется
мыслью, то личностную мысль Вернадский рассматривал
не только в ее отношении к нервному субстрату или окружающей организм
ближайшей внешней среде (как натуралисты всех предшествующих
веков), но и как планетное явление. Палеонтологически с появлением
человека начинается новая геологическая эра. Вернадский
согласен (вслед за некоторыми учеными) называть ее психозойской.
Этобыл принципиально новый, глобальный подход к человеческой
психике, включающий ее в качестве особой силы в историю земного
шара, придающий истории нашей планеты совершенно новую, особую
направленность и стремительные темпы. В развитии психики
усматривался фактор, ограничивающий чуждую живому веществу косную
среду, оказывающий давление на нее, изменяющий распределение
в ней химических элементов и т. д. Как размножение организмов
проявляется в давлении живого вещества в биосфере, так и ход геологического
проявления научной мысли давит создаваемыми им орудиями
на косную, сдерживающую его среду биосферы, создавая ноосферу,
царство разума. Очевидно, что для Вернадского воздействие мысли, сознания
на природную среду (вне которой сама эта мысль не существует,
ибо она в качестве функции нервной ткани является компонентом
биосферы) не может быть иным, как опосредованным орудиями, созданными
культурой, включая средства коммуникаций.
Термин "ноосфера" (от греч. "нус" - разум и "сфера" - шар) был
введен в научный язык французским математиком и философом
Э. Леруа, который совместно с другим мыслителем Тейяром де Шарденом
различал три ступени эволюции: литосферу, биосферу и ноосферу.
Вернадский (называвший себя реалистом) придал этому понятию
материалистический смысл. Не ограничившись высказанным
задолго до него и Тейяраде Шардена положением об особой геологической
"эре человека", он наполнил понятие "ноосфера" новым содержанием,
которое черпал из двух источников: естественных наук
(геология, палеонтология и т. д.) и истории научной мысли.
Сопоставляя последовательность геологических наслоений археозоя
и морфологических структур отвечающих им форм жизни, Вернадский
указывает на процесс усовершенствования нервной ткани, в
частности мозга. "Без образования мозга человека не было бы его научной
мысли в биосфере, а без научной мысли не было бы геологического
эффекта - перестройки биосферы человечеством"'.
' Там же, с. 43.
Размышляя по поводу выводов анатомов об отсутствии существенной
разницы между мозгом человека и обезьяны, Вернадский замечал:
"Едва ли это можно иначе толковать, как нечувствительностью и неполнотой
методики. Ибо не может быть никакого сомнения в существовании
резкого различия в тесно связанных с геологическим эффектом
и структурой мозга проявлениях в биосфере ума человека и ума
обезьян. По-видимому, в развитии ума человека мы видим проявления
не грубо анатомического, выявляющегося в геологической длительности
изменения черепа, а более тонкого изменения мозга... которое связано
с социальной жизнью в ее исторической длительности"'.
Переход биосферы в ноосферу, оставаясь природным процессом,
приобретал вместе с тем, согласно Вернадскому, особый исторический
характер, отличный от геологической истории планеты.
К. началу XX века стало очевидно, что научная работа способна изменить
лик Земли в масштабах, подобных великим тектоническим
сдвигам. Пережив небывалый взрыв творчества, научная мысль проявила
себя как сила геологического характера, подготовленная миллиардами
лет истории жизни в биосфере. Приобретая форму, говоря
словами-Вернадского, "вселенскости", охватывая всю биосферу, научная
мысль создает новую стадию организованности биосферы.
Научная мысль изначально исторична. И ее история, согласно Вернадскому,
- не внешнее и рядоположенное по отношению к истории
планеты. Это меняющая ее в самом строгом смысле геологическая сила.
Как писал Вернадский, созданная в течение геологического времени,
установившаяся в своих равновесиях биосфера начинает все
сильнее и глубже меняться под влиянием научной мысли человечества.
Вновь создавшийся геологический фактор - научная мысль - меняет
явления жизни, геологические процессы, энергетику планеты.
В истории же научного познания особый интерес вызывал у Вернадского
вопрос о субъекте как движущей силе научного творчества,
о значении личности и уровня общества (политической жизни) для
развития науки, о самих способах открытия научных истин (особенно
любопытно, считал он, изучить тех лиц, которые делали открытия
задолго до их настоящего признания наукой). "Мне кажется, - писал
Вернадский, - изучая открытия в области науки, делаемые независимо
разными людьми, при разной обстановке, возможно глубже проникнуть
в законы развития сознания в мире."". Понятие о личности и
ее сознании осмысливалось ученым сквозь призму его общего подхода
к мирозданию и месту, которое занимает в нем человек. Размышляя
о развитии сознания в мире, в космосе, во Вселенной, Вернад'
Там же, с. 44.
' Вернадский В.И. Избр. труды по истории науки. М., 1981, с. 9.
476
'^-S
ский относил это понятие к категории тех же естественных сил, как
жизнь и все другие силы, действующие на планете. Он рассчитывал,
что путем обращения к историческим реликтам в виде тех научных
открытий, которые были сделаны независимо разными людьми в различных
исторических условиях, удастся проверить, действительно ли
интимная и личная работа мысли конкретных индивидов совершается
по независимым от этой индивидуальной мысли объективным законам,
которые, как и любые законы науки, отличают повторяемость,
регулярность.
Движение научной мысли, по Вернадскому, подчинено столь же
строгим естественноисторическим законам, как смена геологических
эпох и эволюция животного мира. Законы развития мысли не определяют
автоматически работу мозга как живого вещества биосферы.
Недостаточно и организованной корпорации ученых. Необходима
специальная активность личности в процессах преобразования биосферы
в ноосферу. Именно эту активность, энергию личности Вернадский
считал важнейшим фактором происходящей в мироздании преобразовательной
работы. Он различал бессознательные формы этой работы
в деятельности сменявших друг друга поколений и формы сознательные,
когда из векового бессознательного, коллективного и безличного
труда поколений, приноровленного к среднему уровню и пониманию,
выделяются "способы открытия новых научных истин".
С энергией и активностью личностей, владеющих этими способами,
Вернадский связывал ускорение прогресса. При его "космическом"
способе понимания мироздания под прогрессом подразумевалось
не развитие знание само по себе, но развитие ноосферы как изменений
биосферы и тем самым всей планеты как системного целого.
Психология личности оказывалась своего рода энергетическим началом,
благодаря которому происходит эволюция Земли как космического
целого.
Термин "ноосфера" означал такое состояние биосферы - одной
из оболочек нашей планеты, - при котором она приобретает новое
качество благодаря научной работе и организуемому посредством нее
труду. При ближайшем рассмотрении становится очевидным, что эта
сфера, по представлениям Вернадского, изначально пронизана личностно-мотивационной
активностью человека.
Отношение психики (души) к организму, к своему телесному субстрату
с древних времен являлось объектом обсуждения при объяснении
природы человека. Притом на уровне не только теоретических
представлений, но и практики, прежде всего - медицинской. Главным
фактором жизни, как телесной, так и психической, было признано
кровообращение. Это учение разрабатывалось в Вавилоне,
Египте, Китае, Индии.
Очень древним является также понятие о пневПоиятие
о пневме ме - особом, подобном разогретому воздуху тончайшем
веществе, проносящемся по кровеносным
сосудам, но отличном от крови и выполняющем функции носителя
психических актов.
Вспомним, что понятие о пневме играло огромную роль в воззрениях
людей не только древнего мира, но и средневекового общества,
На нем зиждились философские системы. Оно широко использовалось
как древневосточными религиями, так и христианским богословием.
Сугубо гипотетический характер понятия о пневме, его непроверяем.ость
эмпирическими средствами создавали предпосылки
для фантастических взглядов и суеверий. Вместе с тем нельзя забывать
и о том, что в античном обществе научный опыт коснулся (притом
весьма поверхностно) лишь морфологического субстрата нервнопсихических
явлений. Понятие о пневме удовлетворяло в течение
многих веков потребность естественнонаучной мысли в том, чтобы
уяснить природу материального носителя душевных процессов. В медицинских
кругах пневма мыслилась как факт, а не как теория.
Представление о пневме у древних было чем-то напоминающим
современные представления о паре в локомотиве: законами ее расширения
и сжатия объяснялась жизнь как механическая система работы.
При этом, однако, необходима существенная оговорка: пневма
мыслилась как носитель души в различных ее разновидностях, как
органических (если пользоваться современным термином), так и психических.
Поэтому термин "механизм" применительно к древнему
способу объяснения нельзя употреблять без оговорки, без учета того,
что истинно механическое объяснение стало возможно лишь в эпоху,
когда развитие производства обусловило принципиально новое, строго
механическое понимание причинности, до которого мысль древних
подняться не смогла.
Тем не менее понятие о пневме, для которого "моделью" служило
движение теплого воздуха, вносило "физическую" струю (в соответствии
с особенностями античной физики) - в отличие от "организменного"
подхода, более телеологического, чем физический (над которым,
однако, также довлел телеологизм). Мнение о том, что психическое
есть пневма, поддерживалось безотносительно к философским
соображениям о функциях, выполняемых ею в мироздании. Как
только были открыты нервы (это произошло в эллинистический период),
их немедленно начали считать каналами для пневмы. Представления
о пневме стали прообразом будущего нервного процесса.
В медицинских кругах зародилось также учение
Учение о темпераментах. Различными пропорциями в
о темпераментох смеси основных жидкостей объяснялись индивидуально-психологические
различия междулюдьми.
Область индивидуальных различий изучалась в связи с потребностями
медицины, в схемах которой большую роль играло определение
зависимости заболеваний от строения тела,
Люди разделялись, исходя из идеи о преобладании одной из жидкостей
в общей их смеси, на несколько типов. Китайские медики выделяли
три главных типа, греческие - четыре.
По дошедшим до нас сведениям, первым из греческих философов,
развивших учение о четырех темпераментах, был Эмпедокл (предложивший
схему построения мира из четырех элементов, или "корней").
Равномерностью смеси четырех элементов или преобладанием в ней
одних элементов над другими, величиной, связью и подвижностью
этих элементов он объяснял уровень умственных способностей и характерологические
особенности личности. Так, считалось, что люди,
элементы которых слишком малы и слишком тесно примыкают друг
к другу, обладают порывистостью и берутся за многое, но вследствие
быстроты движений крови делают мало. Сообразительность или тупость
сходным образом ставились в зависимость от смешения и движения
основных частиц.
Эмпедокл был непосредственно связан с одной из греческих медицинских
школ. Формулы, касающиеся всего космоса, врачам приходилось
переводить на свой язык, чтобы использовать их соответственно
тому, что говорило эмпирическое наблюдение.
Школа Гиппократа (ок. 460-377 гг. до н. э.), известная нам по так
называемому "Гиппократову сборнику", рассматривала жизнь как изменяющийся
процесс. Среди ее объяснительных принципов мы встречаем
воздух в роли силы, которая поддерживает неразрывную связь
организма с миром, приносит извне разум, а в мозгу выполняет психические
функции. Но единое материальное начало в качестве основы
органической жизни отвергалось. Если бы человек был единое, то
он никогда не болел бы. А если даже и будет болеть, то необходимо,
чтобы и исцеляющее средство было единым.
Учение о единой стихии, лежащей н основе многообразия вещей,
заменялось учением о четырех жидкостях (кровь, слизь, желчь желтая
и желчь черная).
С именем Гиппократа соединяют учение о четырех темпераментах,
которое, однако, в "Гиппократовом сборнике" не изложено. Лишь
в книге "О священной болезни" различаются в зависимости от "порчи"
мозга желчные л
...Поділитися у соцмережах
