Жанр: Психология
Между двух стульев (2001)
..., и нет". - Грамм Небесный без труда выдержал непосильно долгую
паузу. - А потом, с чего ты вообще взял, что она спящая?
- Ну, знаете ли! Если она называется "Спящей Уродиной", то вполне нормально
предположить...
- Тебе бы в передачах "Живое слово" выступать! - саркастически пропищал Грамм
Небесный. - "Называется"!.. Вот Мертвое море называется "мертвым" - так что ж,
хоронить его теперь? Или ты ужеучаствовал в похоронах?
- Не участвовал, - буркнул Петропавел.
- Надеюсь, что также не были не состоял,- походя понадеялся Грамм Небесный. - Ты
еще, чего доброго, скажешь, что она и Уродина, эта Спящая Уродина!
- Разве нет? - тоже чуть ли не пискнул Петропавел.
- То есть... я не знаю! Но очень может быть, что и нет. В крайнем случае, она,
скажем так, не красавица, но ведь и ты не красавец!
- При чем тут я? - Петропавел разозлился.
- Ну подумай сам, - примирительно продолжал Грамм Небесный, - если она так
велика, что взгляд не охватывает ее целиком,мыслимо ли вообще сказать что-нибудь
определенное о ее внешних данных? Может статься, она неземной красоты, да поди
обозри ее! И потом... смотря на чей вкус! Кроме того, она дама... А о дамах, как о
мертвых, - либо хорошо, либо ничего.
- Я домой хочу! - прорвало вдруг Петропавла.
- Эко тебя прорвало... - Грамм Небесный снова продемонстрировал поразительную
точность реакций. - Хочешь - так иди, никто не держит.
- Не держит! Когда у вас тут на дорогах черт знает что валяется...
- Не только у нас - вообще на всехдорогах черт знает что валяется, - прибегнул к
обобщению Грамм Небесный.
- Да, но нигде тебя не заставляют целовать то, что валяется.
- И тут не заставляют, успокойся. У тебя какие-то... левые сведения обо всем!
- "Левые"! - горько усмехнулся Петропавел, а Грамм Небесный с внезапным азартом
предложил:
- Поохотимся?
- На кого смотря, - гуманистично уклонился Петропавел.
- Да на Ежа, которому все понятно. Знаешь Ежа? Так вот... Я вообще-то вданную
минутугонец, меня за тобой послали: слетай, говорят, пригласи на охоту. Никому
ведь в голову не могло прийти, что тебе прямо сейчас как раз и приспичит
целовать Спящую Уродину.
- Что это значит - мнеприспичит? У меня заданиетакое... ее целовать!
- А-а... ну, если, конечно, задание,то дело другое, - толерантно пропищал Грамм. -
Правда, никто не знает точно, где она и существует ли вообще, но это так...
детали.
- Слономоська все знает точно. Спящая Уродина - невеста Слономоськи.
- А Слономоську-то ты где нашел? Он же не в доступе: его ведь, кажется, водилидо
последнего времени!
- Водили! Напоказ. Вот я случайно и набрел на то место, где водят.
- Вот уж не повезло тебе! Гм... Спящая Уродина - невеста Слономоськи, забавный
поворот! Все-таки он былпоэт, тотСлономоська.
- Почему "был", почему "тот"? - встревожился Петропавел.
- Неважно! - Грамм Небесный резко зашевелился на его онемевшей ладони. - Нам
пора, если ты согласен гонятьЕжа. Согласен?
- Не знаю... А зачем?
- Противный, вот зачем. Все всегда ему понятно... Чтобы впредь не выпендривался!
- И действительно не будет выпендриваться?
- Будет! Он ведь выпендривается принципиально,- с пониманием дела объяснил Грамм
Небесный.
- Чего ж тогда гонять зря?
- Ты напоминаешь мне человека, который спрашивает: зачем руки мыть, если все
равно испачкаются? - Грамм Небесный затих, потом встрепенулся и сказал сурово: -
Для гигиеныгонять будем. Гигиену уважаешь?
- О да! - горячо отозвался Петропавел, немытый несколько дней... или лет... или
веков...
- А уважаешь гигиену - так гоняй Ежа,- афористично закончил Грамм и тонко
взревел.
На его рев начали появляться... начали появляться - Петропавел не узнавал никого.
- Что это за люди?
- Ну, если это люди...- Повозившись на ладони, Грамм начал быстро перечислять: -
Ой ли-с-Двумя-Головами, Королева Цаца, Безмозглое-без-Глаза, Всадник Лукой ли,
Шармоська, Воще Таинственный, Остов Мира, Смежное Дитя, Летучий Жуан, Пластилин
Бессмертный, Тридевятый Нидерландец, Бон Слонопут... все, я утомился, я же Грамм -
не Тонна! Соразмеряй задания!..
Мироздание рухнуло. Петропавел сел на землю в предобморочном состоянии. Голова
кружилась в разные стороны... в абсолютноразные стороны. Его стошнило - прямо на
ладонь с Граммом Небесным.
- Фу! - сказал тот, отряхнулся и улетел с ладони.
- Вот Вам и "фу"... - вяло присоединился зеленый Петропавел, теряя-таки сознание
от стыда и совести.
- Ну, заполировал! - оценил этот поступок полузнакомый детский голос. - Хотя...
всё яснее ясного: перепады атмосферного давления - кто хочешь с крышей
поссорится.
Голоса слились, потом разлились обратно. Когда Петропавел открыл глаза, над ним
стояло Смежное Дитя... кажется. Дитя было смежным со Стариком. Двумя разными
здоровыми глазами оно укоризненно смотрело на Петропавла.
- Удачный симбиоз, - задумчиво оценил Петропавел. - Если бы вы соединились
другими половинами, у вас могло бы вообще не оказаться глаз.
- Что ты гонишь!.. - не согласилось Смежное Дитя. - У нас же Безмозглое-безГлаза...
- ...без глаза, стало быть, и без мозгов, - не сказать чтобы деликатно
констатировал Петропавел и взглянул на Безмозглое. Как ни странное, органы
зрения - как один, так и другой - у того были на месте.
Страшно стесняясь обоихсвоих глаз, бесполое существо проворчало:
- Еще одно доказательство того, насколько язык... - Как и ожидалось, сон тут же
сковал его постоянно отсутствующие члены.
Нет, Петропавел не стал ни к кому из них придираться. Наученный горьким опытом,
он стоически принял новые имена и обличья, решив не обращать на все это
никакоговнимания. Поразило же его нечто прямо противоположное, а именно -
неизменность поведения Ежа, которому, как и прежде, все было понятно. Данная
черта личности Ежа неожиданно показалась Петропавлу последним островком
стабильности в этом уплывающем из-под ног мире. И за это, стало быть, - за это!-
надлежало устроить на него охоту... "Вот гады!" - гневно сказал в сердце своем
Петропавел и тут же дал себе слово защищать верного прежним идеалам Ежа до
последней капли крови... а подумав немножко, дал то же самое слово и всем
присутствовавшим.
- Я буду защищать верного прежним идеалам Ежа до последней капли крови! - так
прямо и заявил он, испытующе взглянув на почти незнакомое ему общество.
- Своейкрови или его?- двумя голосами поинтересовался страшноватый на вид Ой лис-Двумя-Головами,
на каждой из которых было толькопо одному глазу, а Пластилин -
кажется, Бессмертный - сказал:
- Да ради Бога.., Кто ж Вам мешает пролить чью угодно кровь - желательновсе-таки
свою!
"Неприятно, - подумал Петропавел, - что они желаютименно моей крови".
Еж отпущения
Из охотников только один был на коне - Всадник Лукой ли, малоинтересный старик в
черных одеждах не по росту. Вот и вся тебе кавалерия. Ее-то, немногочисленную
эту кавалерию, и следовало вывести из строя прежде всего - как наиболее опасную
для гонимогоЕжа. Если убить коня, размышлял Петропавел, то вероятность поимки
Ежа сократится по крайней меревполовину. Правда, Всадник Лукой ли с коня не
слезал никогда, так что оставалось одно - убить коня Всадника Лукой ли
подВсадником Лукой ли, а это было весьма и весьма непросто.
Петропавел перебрал в уме все известные ему способы убийства коней, потрясшие
его, между прочим,своей жестокостью, и остановился на самом безобидном - том,
которому соответствовала речевая формула "Капля никотина убивает лошадь".Стало
быть, достать эту каплю никотина - и убить ею данную конкретную лошадь, всего-то
и дел!
Развязной походкой Петропавел подошел к кому попало - как выяснилось, к
Пластилину Бессмертному (дольше обычного задержавшемуся в образе некоего Папаши)
- и сказал:
- Папаша, закурить не найдется? - после чего тут же, на месте, и получил
затрещину. - Извините, папаша...
- It does not matter at all! - был странный ответ бессмертного, но не
тогополиглота.
Хуже всего, что новые качества старых знакомых Петропавла перемешались в полном
беспорядке и вычислить линии поведения новых знакомыхтеперь оказывалось явно
невозможно. Приходилось обращаться наобум и - не предвидеть последствий.
- Вы не курите? - спросил Петропавел у того, кого Грамм Небесный отрекомендовал
ему как Летучего Жуана.
- Я летаю! - с собственнымдостоинством ответил тот и улетел, дав тем самым
понять, что летание и курение - это в точностикак гений и злодейство.
- Закурить даст кто-нибудь или нет? - Вопрос Петропавла прозвучал зычно.
- Ну, что ты прикопался ко всем и каждому? - воскликнуло Смежное Дитя и коротко
предложило: - На!
- Спасибо, детка, - даже растрогался Петропавел, вынимая из протянутой ему пачки
"Marlboro" две сигареты "Пегас".
- Две штуки? Ну, пурга!.. - обиженно возопило Дитя. - А морда не треснет?
- Надеюсь, что треснет, - признался Петропавел и загадочно добавил: - У когонибудь.
- Хорошо бы, у тебятреснула! - мечтательно произнесло Смежное Дитя, впрочем
сразу же утрачивая интерес к Петропавлу.
А тот твердым шагом подошел к коню Всадника Лукой ли и не церемонясь засунул обе
сигареты в ржавшую от преждевременной эмоции пасть животного. Животное чавкнуло
с приятным аппетитом, после чего упало и стремительно издохло. Всадник Лукой ли
кубарем скатился в траву и из травы изумленно взглянул на Петропавла.
- ЧтоВы сделали и зачемВы это сделали? - Такой подробный вопрос задал Всадник
Лукой ли, видимо более разговорчивый, чем Всадник-с-Двумя-Головами.
- Я убил лошадь каплей никотина. Или двумя, - с ответственностью за происшедшее
заявил Петропавел.
- Вот идиот! - восхитился Всадник Лукой ли и обратился ко всем присутствующим со
словами: - Он убил лошадь каплей никотина. Или двумя.
- Вот идиот! - поразились присутствующие.
- Наша кавалерия на время выведена из строя, - трезво пискнул Грамм Небесный. -
Это и Ежу понятно. Эй, Еж!
Ничего, видимо, не подозревая. Еж вышел из-за пенька.
- Тебе понятно?
- Мне все понятно, - опять не солгал тот.
- Ату его! - вскричал Бон Слонопут - невысокое существо, то худевшее, то
толстевшее прямона глазах, - и, забыв о потере кавалерии, все бросились за Ежом.
Петропавел понял: его промедление подобно смерти Ежа - и со всех ног припустился
вослед охотникам.
Вскоре стало ясно, что угнаться за Ежом проще простого: маленькие пятки
млекопитающего мелькали отнюдьне со скоростью света. Петропавел догнал
преследуемого практически моментально.
- Я буду защищать тебя! - на бегу поклялся он Ежу.
- Зачем?.. - От изумления Еж остановился. Охотники, как ни странно, - тоже.
- Ну, для того... - Петропавел растерянно смотрел на преследователей.
- Еж, - крикнул солидный Остов Мира, страшно похожий на Пупа Земли, - долго ты
еще намерен прохлаждаться? Тут многие уже утрачивают охотничий азарт.
- Прошу извинить! - гаркнул Еж и, искоса взглянув на Петропавла -
оченьподозрительно, снова дал деру. Охотники, с гиканьем и улюлюканьем
сорвавшись с места, одною общею пулею промчались мимо Петропавла - Пеший Всадник
Лукой ли только буркнул: "Ты зачем моего коника замучил?" Впрочем, ответа
дожидаться не стал.
С минуту Петропавел постоял молча, думая о том, как это все-таки низко -
преследовать беззащитное существо, даже с его согласия... Однако нежданнонегаданно
в нем самом взял и проснулся охотничий азарт. Проснулся и - принял
безобразные формы.
- Лови-и-и! - почти завизжал Петропавел и в несколько прыжков опередил
ошарашивающихся на бегу охотников. Когда до Ежа оставалось уже рукой Петропавла
подать, преследователь сбросил куртку и, раскрутив ее над головой как лассо,
метко бросил вперед. Куртка накрыла Ежа. Бедняга сделал шаг-другой и - замер.
Взявшись за рукава, Петропавел поднял куртку, имевшую вид мешочка с Ежом.
- Я поймал его! Он здесь!
Снова остановившиеся охотники с весьма и весьма почтительного расстояния
исподлобья взирали на Петропавла. К протянутому мешочку с Ежом никто не
подходил.
- Вот же он, Еж... - акцентировал Петропавел. - Охота закончена, ура!
- Выпусти Ежа, садист! - сказал вдруг двумя опять одинаковыми голосами
энергичный всё-таки старикан, Ой ли-с-Двумя-Головами.
- Почему? - Петропавел стоял как Килограммом Небесным пораженный. - Он же
выпендривался...
- Это не твое собачье дело. Это наше и его собачье дело.
- Но меня ведь пригласили... поохотиться!
Ой ли-с-Двумя-Головами покрутил пальцем у виска Безмозглого-без-Глаза:
- Именно что поохотиться!Поохотиться, но не ловить!.Нет, ты скажи: слово
"ловить" вообще звучало? Какого черта ты тут за всех - и за меняв том числе -
решаешь, чем должна закончиться охота? Может, это, по нашим представлениям,
неудачнаяохота должна была быть!
- Но ведь ваш Еж, он же едва передвигается...
- Как может, так и передвигается. И не тебеего учить передвигаться, это и Ежу
понятно. Эй, Еж!
- Чего? - обиженно откликнулся Еж из мешочка.
- Тебе понятно?
- Нет, - закапризничал тот. - Теперьмне не ничего не понятно!
- Ну, долго ты еще животное мучить будешь, зверь? - Этот яростный вопрос Ой лис-Двумя-Головами
(и голосами) был обращен уже к Петропавлу. Пришлось ему
положить куртку на траву и развернуть ее. Свободный как птица Еж с укоризной
взглянул на мучителя и задал вдруг такого стрекача, что пятерым петропавлам было
бы теперь уже не догнать его.
- Видишь, чтоты наделал? - зазвучал необыкновеннотихий голос, просто шепот Воще
Таинственного, и зазвучал как на похоронах. - У нас был свой противный, но
интеллектуальныйкритерий по имени Еж. Ты лишил нас этого противного, но
интеллектуальногокритерия - и мы теперь как без рук... то есть как без головы.
Придется - на то время, пока животное не оклемается, - тебепобыть Ежом.
- Как это? - ужаснулся Петропавел.
- Да так вот... Будешь сидеть в кустах - все время наготове - и отзываться на
слово "Еж".
- Еще не хватало! - Петропавел возмутился до самой глубины своей, как известно,
бездонной души.
- Послушай, - шепотом сказал Воще Таинственный, - твоего согласия спрашивают?
Тебя назначаютЕжом, понимаешь? И тебе придетсяим быть. Вот и весь мой сказ. Для
начала от тебя требуется, чтобы ты изучил повадки ежей... ну, то есть
приспособился ходить на четвереньках - брюхом по земле, а также принюхиваться...
- Что значит "принюхиваться"? - Петропавла словно паралич разбил.
- Это когда ежи так сопят... посапывают отрывисто, как бы принюхиваясь - и на
самом деле, между прочим, принюхиваясь. Давай-ка попробуем. Принюхайся!
- Нет! - Вопреки ожиданиям Петропавла голос его прозвучал совсем безвольно.
Воще Таинственный исключительнотихо, но весело рассмеялся:
- Ты ведешь себя так, словно в самом делеот тебя зависит, как тебе себя вести.
Между тем от тебя это... да и вообще ничего! - давно уже не зависит, а стало быть,
успокойся навсегда!
- Вы хотите сказать, что это от васзависит? - осведомился Петропавел с
сарказмом, правда остаточным.
Воще Таинственный вздохнул и воще таинственно переглянулся с другими. Другие
развели руками, как бы все понимая, но как бы не будучи в состоянии что-либо
сделать.
- Ну, довольно, - неслышно закрыл тему Воще Таинственный. - Начинай
принюхиваться. Ты вынуждаешь нас прибегнуть к насилию над личностью. Над твоей,
- уточнил он, причем молчаливый голос его обещал мало хорошего и много плохого.
- По какому праву Вы командуете? - зашумел было Петропавел.
- По праву сильного, - почти беззвучно ответил Боще Таинственный. И все они
начали приближаться, лица имея недоброжелательные. "Пусть меня убьют, - дал себе
слово Петропавел, - а принюхиваться я не стану!" - и принюхался. Идущие
остановились.
- Так, что ли, принюхиваются? - В голосе Петропавла слышался вызов на дуэль.
- Да не-е-ет! - рассмеялись незадачливые охотники на Ежа.
И тут каждый чрезвычайно старательно принялся демонстрировать Петропавлу, как
правильно принюхиваться. Они шмыгали носами, сопели, пыхтели...
- Сколь многообразно и своеобычно может быть это принюхиванье! - периодически
восхищались они в процессе демонстрации данного навыка, стараясь перещеголять
друг друга.
Петропавел стоял с пожатыми плечами. Потом спросил:
- Если вы так умело принюхиваетесь, почему бы вам всеми не стать тогда ежами?
- Во-первых, так многоежей нам ни к чему, - объяснили ему, - а во-вторых, разве
дело только в том, что кто-то умело принюхивается - кто-то нет? Да,
мыпринюхиваемся мастерски, этого у нас не отнимешь. Но разве мывывели Ежа из
строя? Тывывел - тебе и расплачиваться. Так что учись принюхиваться, наш
мальчик!
- И скажи спасибо, что тебя не заставляют еще и конем быть. Которого ты тоже
вывел из строя. - Это высказывание принадлежало Всаднику Лукой ли.
- Ну, положим, одновременноконем и ежом я все равно бы не мог стать. Это чисто
зоологически разные вещи, - сказал Петропавел и пожалел о сказанном, поскольку
тем самым он как бы соглашался стать толькоЕжом.
- Существуют же грифоны, - безразличным голосом произнес в открытое пространство
Бон Слонопут. - А кроме того, если Вы пристально вглядитесь хоть в Гуллимена,
хоть в Шармоську...
О перспективах такого пристального вглядывания Бон Слонопут, в которого тоже,
кстати, не мешало бы вглядеться попристальнее, не сообщил, - и Петропавел на
всякий случай не стал вглядываться, а просто сказал, обращаясь к Всаднику Лукой
ли:
- Большое спасибо, что меня не заставляют быть еще и конем.
Продолжение этого разговора сулило ему совершенно очевидные неприятности, и он
принялся принюхиваться изо всех сил, чтобы произвести хорошее впечатление по
крайней мерекак Еж. Искусство принюхиваться оказалось непростым: Петропавел
потратил уйму времени, чтобы овладеть им как подобает. Когда охотникам
показалось,что он принюхивается вполне сносно, они сказали:
- Ну, наконец-то... Теперь за тебя хоть не придется краснеть как за Ежа. Можешь
идти в кусты. Только не забывай все время принюхиваться.
Петропавел, недоумевая, зачем он это делает, начал выполнять приказ.
- Ты на четвереньках иди: на четвереньках Ежа,а не на своихдвоих. Иначе
получается, что ты принюхиваешься как Еж, а ходишь как человек. Глупость же
получается!
"Действительно глупость, - думал Петропавел словно во сне. - Тем более что на
четвереньках-то ходить поинтересней будет, чем принюхиваться. Впрочем,
принюхиваться тоже здорово: идешь принюхиваешься!.. Даже неизвестно, что лучше -
принюхиваться или на четвереньках ходить. И то и другое прекрасно!".
Не сказать чтобы Петропавел был совсем не способен взять свои мысли под
контроль: если, конечно, попытаться взять их под контроль... если, конечно,
рывком... Но было лень. Что-то большее, чем только усилия охотников, заставляло
его проделывать все эти сложные эволюции. "Взялся за гуж - не говори, что не
Еж!" - оформилось в его затуманенном мозгу. Мозгу, который действительно,
похоже, спал. Правда, теперь уже было совсем невозможно вспомнить, на каком
месте жизни случилось заснуть... может быть, задолго до пирога с миной - может
быть, задолго после!
В кустах было сыро - особенно животу, который - в соответствии с требованиями
охотников - Петропавлу приходилось волочить по земле. И, что характерно, едва
только он втягивал живот, как издали раздавалось: "Не щадиживота своего!" -
после этого живот, разумеется, приходилось опять опускать на мокрое...
Вдруг Петропавел услышал нечто другое:
- Эй, Еж!
Какая-то невидимая сила вытолкнула его, как пробку, наружу.
- Тебе понятно? - прозвучал знакомый вопрос.
- Мне все понятно, - ответил он в соответствии со здешними традициями.
- Замечательная это однако должность - Еж, - с сарказмом произнесла миниатюрная
Королева Цаца. - Любому,кто становится Ежом, сразу же все понятно... Вы только
посмотрите на него: емувсе понятно! Каково, а?
- Ату его! - без предупреждения возопил Бон Слонопут, и Петропавел понял, что
теперь уносить ноги придется ему, поскольку именно на него в данный момент
объявлялась охота. Бросив последний взгляд на охотников, он увидел, что Всадник
Лукой ли опять на коне.
"И чего я добился? - на бегу рассуждал он. - Вмешался в охоту на Ежа, изловил
его - кто меня просил? Стоял бы себе в сторонке, наблюдал бы за происходящим,
так нет: стал Ежом! Ежом отпущения..."
- Да не шумите вы так! - через плечо крикнул он охотникам, которые что-то уж
очень разошлись. - У меня из-за вас все мысли перемешались!
- А ты, Еж, не размышляй в полевых условиях. На тебя охотятся, между прочим.
Сейчас твоя задача - стремить свой бег.- Такое указание дал Петропавлу в спину
Тридевятый Нидерландец, уменьшавшийся по мере приближения.
- Я и стремлю его, - огрызнулся Петропавел, а потом на всякий случай
поинтересовался, куда именно тут положено стремить свой бег.
- Это не твоя забота, - сообщил Тридевятый Нидерландец. - Тем более что "своим"
бег только называется ...
- Все только называется,но не существует! - напомнило Безмозглое-без-Глаза, на
секунду приоткрыв глаза, поскольку бежало в состоянии сна.
- "Своим" бег этот только называется, - повторил Нидерландец, не обращая
внимания на Безмозглое, как тут и было принято, - на самом же деле этот бег
совершенноне твой и не мой.
- А чей? - Понятно, что вопрос этот задал Петропавел. Задав вопрос, он
остановился выслушать ответ. Преследователи остановились тоже.
- Отвечайте на вопрос, - напомнил Петропавел, чтобы они не забыли, зачем
остановились.
- Вы принялито, что есть. Но Вы не понялитого, что есть. - Так ответила Королева
Цаца. - И сколько Вы ни принюхивайтесь, сколько ни ползайте на животе, до Ежа
Вам все равно далеко, как... как до Тридевятого Нидерландца. Еж - это не просто
млекопитающее, Еж - это образ жизни. И ответ "мне все понятно" надо выстрадатьиначе
грош ему цена.
- Я выстрадываю... - сказал Петропавел, стоя на четвереньках с мокрым животом.
- Ну-ну... - поощрила его Королева Цаца и сокрушенно крикнула: - Ату его! - с
грустью добавив: - К сожалению.
Этот клич был правильно воспринят как Петропавлом, так и охотниками: все
сорвались с мест. Охота продолжалась!
На данном ее этапе произошло нечто странное: Петропавел - явно против воли -
начал петлять. Его мотало из стороны в сторону, причем всякий раз лицо его при
этом выражало бескрайнюю степень изумления. Петли становились все более
замысловатыми - и позади себя Петропавел услышал фразу:
- К нему приходит опыт. Искусство быть Ежом - это искусство, но искусство быть
гонимымЕжом - искусство вдвойне.
Кажется, действия Петропавла за все последнее время впервые оценивались
положительно.
Есть еще замечательная такая считалочка: ею пользуются, когда играют в прятки -
безобидную такую игру... хотя, с другой стороны, конечно, смотря как спрятаться.
Можно ведь и так спрятаться, что тебя не найдут никогда, но это крайность,
каждому ясно!
А считалочка начинается, можно сказать, даже романтично:
"Вышел месяц из тумана..."
Впрочем, как посмотреть... Кому-то может показаться, что после такого начала
ничего хорошего ждать не приходится. И показаться не без оснований, потому как
хорошее из туманане выходит, из тумана плохое выходит: воры выходят, убийцы
выходят. И не просто так выходят, а для совершения грязного преступления.
Совершат свое грязное преступление - и опять в туман, только их и видели! Стало
быть, если что-то (или кто-то) выходит из тумана - держи ухо востро. Даже если
это всего-навсего как бы и месяц.
Так и тут: придирчивый слушатель сразу же захочет представить себе, зачем
конкретно этот месяц мог бы выйти из тумана, ответа долго ждать не приходится:
вторая строка проясняет почти все. И действительно подтверждает самые мрачные
наши догадки, вот она, эта строка:
"Вынул ножик из кармана".
Все понятно? Теперь уже даже те, кто считал рассуждения по поводу первой строки
этой невинной считалочки пустыми придирками, по меньшей мере насторожатся. А
насторожившись, вынуждены будут согласиться: для "придирок" имелись, наверное,
кое-какие основания. То есть если уж выходят из тумана, значит, в кармане не
цветок, и не кусок торта, в кармане нож. Иного не дано.
Теперь настало уже время разобраться с этим так называемым месяцем, точнее, с
тем, кого наиболее наивные из нас - на основании ложно понятой первой строки -
принимализа месяц, хотя, с другой стороны, что оставалось делать, если нам так
прямо и сообщалось: вышел, дескать, месяц из тумана... как же, месяц, дожидайтесь!
когда у него карман, а в кармане нож! И когда он этот нож сразу "вынул"! Зачем
же так уж быстро-то?.. Мало ли что у кого в кармане - совсем не обязательно при
первом знакомстве карманы выворачивать. Тем более, что никто и не просил
особенно: ну, лежит у тебя что-то в кармане - так это твое дело. Лежит,
например, открытка с видом на море - носи, пожалуйста, ее при себе, пользуйся,
никто не запрещает. Что ж ты эту открытку-то всем с порога прямо под нос суешь?
может быть, она никому, кроме тебя, и не интересна. А у тебя даже не открытка -
у тебя нож, так это ж думать надо!
...Причем прошу заметить: никаких подробностей о том, как именно осуществлялось
данное действие (предъявление ножа) намеренно не приводится, ведь и нож из
кармана тоже по-разному можно вынуть: можно вынуть тайно или озираясь, или
опустив глаза. Так хоть предполагается наличие какой-никакой совести... - Так нет
же: выходка по извлечению ножа из кармана выглядит просто разнузданной, прямо
так, внаглую, нож выхватывается - и все. Как будто перед нами пьяный хулиган в
темном переулке, которому море по колено и который уверен в своей
безнаказанности. Эдак... с вызовом даже: плевать мне, дескать, что вы все там обо
мне подумаете, а вот у меня нож - и я его вынимаю из кармана!
Из кармана, значит... в том смысле, что нож не за голенище сапога спрятан, не за
пазухой - в тряпицу завернутый, нет! в кармане! Выходил из дома, сунул в карман
на всякий случай - зарезать там кого или еще что... чтоб легче достать было: руку
в карман и - ррраз! Прямо какой-то заранее на все готовый преступник, с которым
и днем-то лучше не встречаться, не то что ночью!., но особый цинизм ситуации в
том, что как раз днем он и не выходит из тумана, - сидит себе в тумане, носа н
...Закладка в соц.сетях
