Жанр: Психология
Между двух стульев (2001)
...Странно, правда?.. Между тем в
данный момент я нахожусь от Вас за тридевять земель. Это очень далеко, -
серьезно уточнила она.
- Но Вы же тут! - уличил Петропавел.
- Да ничего подобного! Если бы я была тут, Вы бы вообще меня не увидели. Дело в
том, что у меня есть одна страсть - уменьшаться по мере приближения, и наоборот...
Я люблю нарушать законы перспективы. Судя по тому, что сейчас я Вашего роста, я
где-то не совсемвблизи, то есть совсем не вблизи. Впрочем, Вы можете потрогать
меня... или опустить в ведро с керосином: уверяю Вас, Вы ничего не почувствуете.
Как и я.
Петропавел, проигнорировав "ведро с керосином", ткнул пальцем в плечо
Тридевятой Цацы. Та ойкнула.
- Вы же сами предложили мне потрогать Вас, - оправдался он.
- Ах, да!.. Как странно: я все забыла о себе! Я ведь не только оптический обман
- я еще и тактильный обман... ну, то есть обман осязания. Кроме того, я обман
обоняния. Например, тут - у себя за тридевять земель- я надушена очень крепкими
духами. Но Вы же там этого не чувствуете?
- Чувствую - и еще как! - Петропавел поморщился, определив наконец источник
тошнотворно сладкого запаха.
- Да?.. Ну, пусть. А впрочем... я же опять все перепутала! Сегодня именно я и не
надушенаникакими духами, а Вы их чувствуете! Это и есть обман.
- Вы запутали меня, - угрюмо сказал Петропавел. - Вообще-то Вы существуете?
- Я существую. Но я с этим не согласна. Мур-р-р... Ведь я не дана в чувственном
опыте. То есть, наоборот: я дана, но это обман. Вы знакомы со Смежной Королевой?
Что Вы о ней скажете?
- О ней ничего определенного не скажешь! - усмехнулся Петропавел.
- Это потому, что Вы, наверное, смотрели тона одну, тона другую ее половину, а
так оно сбивает... На самом деле, она ничем не отличается от прочих - по
внешности, я имею в виду: заурядная, в общем, внешность. Но это в сущности. А
Вы, должно быть, не умеете видеть сущности- и видите две половины... Значит, Вам
будет трудно со мной, если уже сейчас не трудно: я ведь всяне такая, какой
кажусь в реальном мире. - И Тридевятая Цаца кокетливо улыбнулась, умудрившись
при этом так и не показать лица. - Собственно говоря, меня нет в реальном мире:
я, наверное, нахожусь в возможном мире. Или где-то еще... Смежная Королева - та
все-таки пограничное явление, а я... я вообще за границей понимания - адекватного
понимания, я имею в виду.
- Вы галлюцинация? - Петропавлу показалось, что он раскусил-таки Тридевятую
Цацу.
- Фи! - поморщилась она. - "Галлюцинация"! Я обман чувств, говорю же. Скорее уж
иллюзия, чем галлюцинация.
- Не вижу разницы! - отрубил Петропавел.
- Ни одной?- ужаснулась Тридевятая Цаца. - Галлюцинация и иллюзия - это даже
дверазницы, причем большие. При галлюцинациях объекта нетв действительности. А
при иллюзиях объект есть- вот он! - Цаца опять приосанилась. - Но воспринимается
он ложно. Как я, - скромно добавила она, видимо, во избежание дальнейших
недоразумений. - Впрочем, меня не обязательно считать и иллюзией. Меня можно
считать кофемолкой или Эйфелевой башней... А? Как я Вам - в качестве кофемолки?
- Не очень, - честно ответил Петропавел.
- Ну и зря, - огорчилась Тридевятая Цаца. - Увидеть во мне кофемолку Вам мешает
знание языка. Забудьте язык, которым Вы пользуетесь, - и тогда Вам будет
удивительно легко счесть кофемолкой - меня...А давайте поиграем: в дальнейшем мы с
Вами вместо "да" будем все времяговорить "нет", а вместо "нет" - "да", ладно?
- Но на каком основании? - захотел ясности Петропавел.
- Да ни на каком! - возбудилась Тридевятая Цаца. - Можно подумать, Вам понятно,
на каком основании"да" означает согласие, а "нет" - несогласие. Само по себе
слово ни к чему не отсылает: это только люди соотносят слова со всем, что им
заблагорассудится! Стало быть, Вам ничто не мешает соотнести "да" с несогласием,
"нет" - с согласием, а меня - с кофемолкой. Или с Эйфелевой башней, как Вам
больше нравится.
- Мне никак не нравится. И потом существуют обычаи, - сказал Петропавел голосом
капризной старухи.
- Ах, я не придерживаюсь обычаев, я такая странная! Между прочим, значения слов
с течением времени искажаются сами по себе - я только немножко ускоряю этот
процесс, помогая словам. А Вы говорите - по привычке, хотя привычка - это всегонавсего
умение объяснять новые явления старыми причинами... Впрочем, не хотите
играть в "да" и "нет" - не надо! - Она смерила Петропавла точным взглядом и
резюмировала: Просто Вы - крепдешин.
- Давайте лучше обсудим, правильно ли я иду к Слономоське, - неестественно бодро
предложил Петропавел.
- Путь к Слономоське и обсуждать нечего: всепути ведут к Слономоське. А Вы
сейчас сдадите мне экзамен на Аттестат Странности.
- С какой стати? - вознегодовал Петропавел.
- Да ни с какой! Напрасно Вы ищете для всего логические объяснения. Поступки
ведь могут иметь не только логические, но и чисто психологические причины. Или
даже невропатические... Отвечайте на мои вопросы. Если разговор Вам неприятен, что
нужно сделать?
- Прекратить его!
- Два! - Тридевятая Цаца хихикнула. - Правильныйответ: если разговор неприятен,
его надо продолжать до бесконечности.
- Зачем?
Петропавел действительно захотел это понять, но Тридевятая Цаца только пожала
плечами и задала второй вопрос:
- Если человек толстый, какое прозвище ему лучше всего дать?
- Пончик, - сказал Петропавел все, что знал об этом.
- Два!.. Правильныйответ: если человек толстый, больше всего ему подходит
прозвище "На всякого мудреца довольно простоты".
- Это не прозвище, а пословица...
- Неважно! - возразила Тридевятая Цаца. - Третий вопрос: если Вам холодно, что
следует предпринять?
- Одеться потеплее, - уже без надежды отвечал Петропавел.
- Два. Правильныйответ: если вам холодно, следует сойти с ума.
- Разве от этого станет теплее?
- Кто знает... - зевнула Тридевятая Цаца. Потом она долго-долго смотрела на
Петропавла и наконец покачала головой: - Ну Вы недале-е-екий! Видела я
недалеких, сама не слишком далекая - всего каких-то тридевять земель, но Вы уж
такойнедалекий... И я, хоть зарежьте меня, никогдане выдам Вам Аттестата
Странности.
- Да пропади он пропадом, Ваш Аттестат Странности! - Петропавел просто вышел из
себя. - Я и аттестатом зрелости обойдусь.
- Так я и думала! - развела руками Тридевятая Цаца. - Едва лишь увидев Вас, я
решила: этотобойдется аттестатом зрелости. Стало быть, милый мой... что же Вам
сказать? Никогда не читайте книг! Дальняя смысловая перспектива для Вас закрыта
навеки. Вы на всю жизнь обречены воспринимать только буквы - одни буквы, и
ничего больше. То, что кажется маленьким, для Вас так и останется маленьким
навсегда. А то, о чем вообще умалчивают, Вам и вовсе недоступно. Потому-то,
наверное, Вы и ходите вверх ногами... Странно я закончила, правда? Ах, да, Вы ведь
не можетеэтого оценить! - Тридевятая Цаца перевернулась в воздухе и отодвинулась
на полшага. - Хотите на прощание еще одну странность? Я скажу Вам то, чего Вы не
поймете. Маленький Вы человечек! Большой Смысл, Главный Смысл - всегда очень
далек. А Здравый Смысл всегда очень близок. Привет!
И она зашагала, видимо, вдаль, - все увеличиваясь и увеличиваясь в размерах,
пока не заслонила небо. Сделалось темно и жутко.
Петропавел развернулся и побрел в сторону: иметь дело с Тридевятой Цацей -
близкой ли, далекой ли - ему больше не хотелось. А когда тьма рассеялась, прямо
перед глазами его обозначилась дверь, на которой размашистыми буквами было
написано: ХАМСКАЯ ОБИТЕЛЬ. Он толкнул дверь и чуть не наткнулся на стоявшего за
ней человека - не то старообразного юношу, не то моложавого старика.
- Воще Бессмертный, чтоб я сдох, - представился он, нагрубив, как показалось
Петропавлу, самому себе,и без остановки продолжал: - Сейчас я буду тебя учить.
Урок первый...
- По какому предмету? - вмешался Петропавел в неестественный ход событий.
- Ни по какому. Это урок воще.
- Не бывает уроков "воще" - бывают уроки по каким-нибудь предметам! - забубнил
Петропавел: ему не понравилась сама идея.
- Слушай, кто тут учитель - ты или я? - сразу заорал хозяин.
- Этого никто не определял.
Воще Бессмертный извинился за упущение и определил:
- Учитель тут я, а не ты. Внимай моим словам.
- Очень надо! - Петропавел насупился.
- Если ты пришел взаимодействоватьсо мной, взаимодействуй.Жанр приказа
предполагает подчинение. Все прочие реакции неуместны.
- Но кто сказал, что Вы вообще... воще имеете право мне приказывать? Насчет этого
нет никаких указаний.
- Сейчас ты их получишь, - заверил его Воще Бессмертный и подошел к старомодному
буфету. Он достал оттуда какой-то кулек, вынул из него небольшую часть
содержимого, приблизился к Петропавлу и больно схватил его за ухо. Тот
вскрикнул, а Воще Бессмертный, ловко воспользовавшись моментом, сунул ему в рот
то, что извлек из кулька. Речевой аппарат Петропавла мгновенно вышел из строя.
- Вяленая дыня, - пояснил Воще Бессмертный. - Восточная слабость. Отсюда и
первое указание: молчать!
Этого указания Петропавлу уже не требовалось: склеилось все, что было во рту.
- Указание второе: за мной!
И, железными пальцами схватив Петропавла за руку, он потащил его в другую
комнату, оказавшуюся ванной. "Какие они тут все сильные..." - по дороге думал уже
привыкший никому не сопротивляться Петропавел.
Воще Бессмертный бросил его в ванну и навис над ним, как судьба:
- Указание третье: слушай, что я говорю, ибо я твой учитель. Я буду учить тебя
всему воще,поскольку, как мне показалось, ты воще ничегоне знаешь. Стало быть,
надо начинать с азов... Азовское море! - с воодушевлением заорал он и пустил воду.
- Резвая птица долетит до его середины!
Петропавел брыкался, но Воще Бессмертный крепко прижимал его ко дну ванны, самым
подробным образом рассказывая об Азовском море (площадь - 39 тысяч квадратных
километров, самое глубокое место - 15 метров). Последняя цифра удивила
Петропавла, и он выразил удивление бровями. Не обратив на это внимания, Воще
Бессмертный рассказывал дальше - и было воще непонятно,для чего он все это
затеял. Петропавел сильно заерзал, когда вода полилась ему в рот и в уши, но тут
же получил довольно энергическую затрещину. Он не сообразил, что Воще
Бессмертный хотел этим сказать, потому что уже утонул. Впрочем, утонув, он не
умер, а продолжал жить и, что самое страшное, слышатьповествование Воще
Бессмертного. Голова работала ясно, но ничего не понимала. Зачем ему
рассказывают про Азовское море? Почему вообще... воще такой странный выбор: именно
Азовское?.И наконец - чего ради так долго?
Однако беспорядочное речевое поведение не прекращалось, и утонувший уже
Петропавел отчаялся уразуметь, к чему клонит этот Воще Бессмертный: тихо, как и
подобает утопленнику, Петропавел лежал под водой. Внезапно учитель заговорил на
немецком языке, что возмутило Петропавла сверх всякой меры. Он собрался с силами
и забулькал, но Воще Бессмертный свободной рукой схватил с вешалки полотенце и
под водой затянул им рот утопленника, накрепко связав концы полотенца у него на
затылке. Чрезмерность насилия потрясла Петропавла.
- Так будет ещелучше, - по-фински произнес Воще Бессмертный, и Петропавел даже
не удивился, что не только опознал зык, но и понялсказанное.
- Есть тут у нас одно золотое правило, - продолжал мучитель: - меньшезадашь
вопросов - меньшеполучишь ответов. - Потом он странно хмыкнул и вроде бы
невпопад заметил: - Меньше всего вопросов задают мертвецы: они вощене задают
никаких вопросов.
И на языке дружбы, понятном каждому, Воще Бессмертный продолжил рассказ об
Азовском море. Говорил он быстро, но выразительно: стенал, хохотал, выл и
закатывал глаза, стоя уже по пояс в воде. Когда же вода покрыла Воще
Бессмертного с головой, а потом заполнила всю ванную комнату, он вдруг отпустил
Петропавла, неожиданно потеряв к нему всякий интерес. Петропавел принял сидячее
положение и ошарашено смотрел на Воще Бессмертного. Под водой тот сделался
тихим, лег в раковину и загрустил оттуда. Несмотря на озлобленность, Петропавел
внезапно почувствовал острую нежность к Воще Бессмертному, в раковине
напоминавшему старую улитку. Ему захотелось прижать к себе эту улитку и чемнибудь
утешить ее, но он сдержался.
- Тебе, небось, до лампочки, что я грущу? - угрюмо осведомился Воще Бессмертный
по-арабски.
Петропавел помотал головой. Тогда Воще Бессмертный вылез из раковины, подплыл к
Петропавлу и обнял его. Это очень сблизило их - и они принялись плавать и играть
в воде, как две маленькие рыбки.
- Да выплюнь ты эту дыню! - возмущенно крикнул вдруг Воще Бессмертный. - Не
нравится - так что ж ты ее мусолишь во рту? Ни тебе поговорить, ни тебе
посмеяться... И повязку эту свою дурацкую сними: плаваешь тут, как баба!
Петропавел с негодованием сорвал повязку и выплюнул дыню в воду. Она всплыла.
Едва освободив рот, Петропавел возопил:
- Что все этозначит?
- Азовское море? О, оно значит для менямногое...
- А для меня- ничего не значит, - отрезал Петропавел.
- Тебяи не спрашивают, - отрезал по отрезанному Воще Бессмертный. - Как бы там
ни было, ты все равно не имеешь права вынимать моеАзовское море из моейсистемы
представлений, помещать в твоюи тампонимать.
- Да я воще не намерен его понимать!
- Твоинамерения тут никого не интересуют. Тут каждого интересуют моинамерения.
Осознай это - и все сразу станет на свои места.
Петропавел отвернулся, демонстрируя нежелание осознавать.
- Тебе нехорошоздесь? - лирически поинтересовался Воще Бессмертный и, обидевшись
на молчание Петропавла, уплыл в угол ванной. Оттуда он сказал: - Я поведаю тебе
свою историю, мой юный друг.
- Прямо тут, в воде? - уточнил Петропавел.
- А чего? - невозмутимо откликнулся Воще Бессмертный. - Тут славно, на взморье!
Он набрал полные легкие воды и начал:
- Обычно говорят: "Я родился тогда-то и тогда-то, там-то и там-то..." А я не
рождался никогда и нигде. Я всегдатут был.
- Пожалуй, так не может быть, - не удержался Петропавел.
- Может, - уверил его Воще Бессмертный. - Может быть по-всякому. Я точно никогда
и нигде не рождался. Это и правильно, иначе как бы я мог быть бессмертным!Если
ты помнишь, есть такой Кощей Бессмертный - так вот, он никакой не бессмертный,
потому что смерть его - на конце иглы, игла - в яйце, яйцо - в утке, утка - в
ларце, а ларец - на дубу. Этак каждый может сказать: я, например, бездетный, а
дети мои - во дворе, а двор - около дома, а дом - в деревне, а деревня - в
Крыму, а Крым - на Украине... Какой же ты бездетный, если у тебя на Украинедети!
Вот я - другое дело. Я совершеннобессмертный, то есть Воще, я никогдане умру.
Следовательно, я никогдаи не рождался.
- Следовательно, Вас нет, - неожиданно даже для себя жестоко закончил
Петропавел.
- Тоже мне - открытие! - Воще Бессмертный залег на дно ванной. - Развернуть
перед тобой концепцию иллюзорности бытия, что ли... - Он свернулся калачиком,
подумал и произнес: - Не буду я ничего разворачивать. Ну нет меня - так нет: не
велика тетеря для общества! Странно другое: I have never been a child!
Дальше Воще Бессмертный заговорил воще неизвестно на каком, но хорошо понятном
Петропавлу мертвомязыке. - Поэтому я не испытывал тягот и радостей детства. Моя
мать никогда не кормила меня молоком: во-первых, у нее никогда не было молока,
поскольку, во-вторых, ее и самой-то никогда не было. Мой отец никогда ничему
меня не учил: во-первых я и так всегда все знал, а во-вторых, никакого отца у
меня тоже не было. Учителя не били меня: по причине их отсутствия я бил себя сам
смертным боем. Это очень упрощало жизнь. Я часто думаю: будь я Воще Смертный- я
бы и хоронил себя сам. Тогда это упростило бы и смерть. К счастью, смерть мне
упрощать незачем... Вот так и случилось, что я воще всезнаю - потому-то ко мне и
надо относиться как к учителю воще всего.Правда, я еще воще никогда никого
ничему не учил. Ты мой первый блин. А первый блин, как говорится, всегда курам
насмерть... ты уж извини, если что не так.
- Нет-нет, все нормально! - поспешил успокоить его Петропавел, но Воще
Бессмертный вдруг зашмыгал носом и ни с того ни с сего зарыдал.
- Что с Вами? - Петропавел чуть не всплыл от неожиданности.
- О, это слово!- запричитал Воще Бессмертный. - У меня с ним столько связано!
Картины прошлого встают перед глазами... Все-таки чертовски неудобно рыдать в
воде! - отвлекся он, но тут же зарыдал дальше: - Зачем, зачем ты произнес это
словопри мне?
- Простите... - сконфузился Петропавел, - но какое именнослово Вы имеете в виду?
- Слово "нормально"! - белугой взревел Воще Бессмертный. - Боже, сколько разя
слышал его!
- Честно говоря, я не понимаю, почему такое простоеслово, как "нормально"...
- Не повторяй его, о бездушный! - взмолился Воще Бессмертный. - Тебе и не
понять, до какой степени чутким к звучащему слову может быть живой организм,
какие глубины способно всколыхнуть оно в нем! Ты же не прожил моей жизни, а
берешься судить о том, что значит для менято или иное слово... Ах, оставь, оставь
мне хотя бы это право: у меня ведь, кроме него, ничего нет! Меня и самого-то,
как видишь, нет.
- А я - есть?- осторожно спросил Петропавел.
- На твоем месте, - прекратив рыдать, неожиданно сухо сказал Воще Бессмертный, -
я бы из чисто компанейских чувств не задавал этого вопроса. Неловко как-то
получается: меня,такой глыбы, - нет, а ты,такая моль, - хочешь быть!.. Но,
кажется, начинается шторм.
Петропавел посмотрел наверх: потолка ванной комнаты уже действительно не было
видно; тускло мерцала лампочка, мотаясь в разные стороны.
- Сколько бедных рыбаков погибнет сегодня! - горько вздохнул Воще Бессмертный. -
Да и ты, наверное, погибнешь: ты ведь смертен?
- До нас шторм не опустится, - грамотно заявил Петропавел.
- Плохо ты меня слушал, - укорил его Воще Бессмертный. - Какова максимальная
глубина Азовского моря?
- Кажется, пятнадцать метров, - с ужасом вспомнил Петропавел.
- Стало быть, опустится, - развел руками Воще Бессмертный.
- Что же делать мне... смертному?- Петропавел поверил и струсил.
- Давай на поверхность: может, вынесет волной... на брег,- архаично закончил Воще
Бессмертный и, не сочтя необходимым проститься, быстро поплыл в любом
направлении.
- Погодите! - крикнул Петропавел. - Как мне дальше к Слономоське?
- У коготы это спрашиваешь? - обернулся Воще Бессмертный. - Если у меня, то
меня, как ты справедливо заметил, - нет.
Когда его не стало видно за толщей воды, у Петропавла даже сердце защемило. Вот
ведь несчастье: пусть Смежная Королева двойственна, пусть Тридевятая Цаца за
сколько угодно земель отсюда, но они хоть есть, а тут... надо же, такая глыба - и
виден, и слышен, и осязаем, и целостен, ан - нету его, не существует!
Петропавел всплакнул бы, если б не шторм. Но времени терять было нельзя, и,
покинув ХАМСКУЮ ОБИТЕЛЬ, он устремился наверх - навстречу спасительной волне.
Как-то сама собойвспоминается история про одну, извините за выражение, бабу,
впрочем, выражение это не мое, а народное:
"Баба сеяла горох..." -
видите ли. Прямо тут уже можно облегченно вздохнуть: история обещает быть
сельскохозяйственной, а не... ну, в общем, сами понимаете, итак, совершается нечто
общественно-полезное, а именно посевная. Причем посевная совершается бабой.
Пусть так, хотя, конечно, отдельная конкретная баба могла бы и сажать горох, а
не сеять его, поскольку сажают в огороде, а сеют на поле - и обычно сеют не
бабы, а сеялки. Но баба сеет - ладно, дело ее.
Итак, сеет баба горох, то есть пребывает, как бы это поточнее сказать, в
естественных условиях, на природе то есть, в чистом как бы поле. На присутствие
чистого поля мы, в общем-то, вправе рассчитывать. Момент эдакого приволья даже
акцентируется:
"Баба сеяла горох -
Прыг-скок!"
Иными словами, есть где бабе нашей порезвиться. Либо труд ей не в тягость, либо
она сумасшедшая, поскольку сеять горох и осуществлять "прыг-скок" по иным
причинам вроде бы ни к чему. Если это, конечно, не ритуальный танец... В любом
случае у нас, видимо, есть все основания порадоваться за данную бабу: пусть себе
прыгает как дитя, впрочем, недолго бабе прыгать, ибо выясняется, что находится
она в условиях, не вполне приемлемых для проведения посевной. Следующее сведение
буквально поражает нас как гром среди ясного неба:
"Обвалился потолок".
Страшная догадка приходит на ум: баба сеет и прыгает в помещении.Если бы с
самого начала у нас была бы хоть тень подозрения о том, где происходит все
описываемое, мы бы, может быть, дальше ничего и выяснять не стали. Тут подлость
в чем состоит: сначала нашу бдительность усыпляют эдакой пейзанской жанровой
сценкой, а потом, не объявляя о перемене места действия, прямо на голову
обрушивают свод - и следующее "прыг-скок" отдается в наших ушах слабым
аккустическим эффектом запоздалого эха. Что же еще, если не эхо, это второе
"прыг-скок"
"Обвалился потолок -
Прыг-скок...(?)"
А впрочем, тут и мудрить особенно нечего: просто баба до-пры-га-лась.Чего,
кстати, следовало ожидать. Внутреннее перекрытие рухнуло, видимо похоронив под
собою нашу бабу. Тут бы и истории конец, а кто слушал - молодец, да не так-то
все, оказывается, скверно.
Дело в том, что бойкая баба жива и продолжает функционировать - правда, в какомто
странном режиме. Нам говорится об этом так:
"Баба шла, шла, шла..."
То есть бросила сеять горох и куда-то отправилась, о горохе совершенно забыв. К
гороху мы уже больше не вернемся никогда, как бы нам этого ни хотелось.
Результаты труда оказались погребенными под обломками потолка, а бабе хоть бы
что: она решила прогуляться. Стало быть, баба определенно жива и, как
выясняется, голодна...
"Баба шла, шла, шла -
Пирожок нашла -
Села поела, опять пошла".
Есть в поведении бабы какая-то отвратительная разухабистость, свидетельствующая,
в частности, о поистине безграничной тупости. Разве чудом уцелевшее после обвала
сколько-нибудь тонкое человеческое существо так вот просто усядется есть где
попало и что попало - какой-то валяющийся на дороге пирожок? Вроде бы будничная
такая сцена: села поела, подняв еду с земли, - хорошо, кстати, что там вообще
еда лежала, потому как бабе все равно, видимо, было что съесть, - и, самое
ужасное, опять пошла, наплевав просто на все на свете. Автоматическая какая-то
баба. И поразительно живая - живее всех живых.
Ну, и как говорится, - шла бы себе куда собралась. Так нет же. Наевшись, баба, и
вовсе потеряла голову - как по-другому можно объяснить разнузданные балетные па,
которые эта уже надоевшая нам баба принялась совершать на наших глазах?
"Встала баба на носок..."
Вот, значит, что она еще, оказывается, умеет. Это фуэтэ в ее возрасте (а баба
предполагается, видимо, все-таки не слишком молодой - прямо скажем, хочется
думать, что это баба в годах)оскорбительно для зрения. Дальше баба начинает
просто, извините за подробность, кобениться:
"Встала баба на носок,
А потом - на пятку..."
Тут самое неприятное - "а потом". Баба кобенится не просто абы как, а
размеренно, откровенно и напоказ, все остальное уже и вовсе неприлично: она
устраивает просто какой-то шабаш. Даже непонятно, что именно на нее так
подействовало, - впрочем, это даже неважно... Важно другое: баба начинает
отплясывать, окончательно, видимо, лишившись рассудка и путая жанры:
"Стала русского плясать,
А потом - вприсядку!"
Тут уж вовсе невозможно понять: почему вприсядку баба пляшет "потом", после
русского, когда это вроде как одно и то же, и что это вообще за танец такой
разнузданный, которым заканчивается история про бабьи проделки?
Нет чтобы представить нашему вниманию героический рассказ о том, как баба сеяла
горох, но, увидев, что в одной из изб обвалился потолок, срочно вызвала бригаду
ремонтников: починив потолок, ремонтники разошлись по домам, а баба вернулась к
прерванному занятию и засеяла 10 га горохом. Вот... И поди пойми, какая история
хуже.
Милое искусство,коварное искусство
Пока Петропавел соображал, какая из волн спасительная,одна волна накрыла его с
головой, и, вспомнив о том, что он смертен, бедняга даже глупо выкрикнул в
пространство: "Спасите!" - но, как ни странно, получил ответ.
- Не шуми, - сказали ему, - и такничего не слышно.
- Спасите! - шепотом повторил он, хотя, - может быть, из-за волн - вокруг никого
не наблюдалось.
- Что ты имеешь в виду!- раздался возле самого его уха тихий противный голос.
Несмотря на критическую ситуацию, Петропавла возмутила такая постановка вопроса.
- Это самое и имею в виду! Спасите,имею в виду...
- Да не шуми ты! - цыкнули сверху. - Я и так прекрасно тебя слышу. А больше тут
никого нет, так что нечего особенно разоряться. Но я хочу знать
фактически,каково значение предложения "Спасите!" Ты говоришь, что оно и
означает "Спасите!" Так это само собой разумеется. Твой ответ совершенно
бессодержателен - и мне приходится усомниться в осмысленности твоего
высказывания, а значит, и в твоих умственных способностях. Раскрой смысл
предложения - ну? Что ты подразумеваешь?
Чтобы не тратить силы на препирательства в воде, Петропавел ответил лаконично:
- То и подразумеваю, что говорю.
- Непонятно, - послышалось в ответ. - Всегда говорят одно,а подразумевают
совершенно другое.И этим твоим "Спасите!" тоже можно много чего подразуметь.
Можно, конечно, и невинныевещи подразуметь - что-нибудь типа "Помогите мне...
укажите путь, составьте компанию - будем, дескать, вдвоем плыть к берегу, так
оно легче..." Но ведь не исключено и другое: "Давайте-ка, мол, ко мне, мой
дорогой, я тут в Вас вцеплюсь мертвой хваткой, отдохну, потом брошу Вас, чтобы
Вы утонули, а сам, набравшись сил, бодро поплыву дальше!" Таким образом, мне
желательно знать, что именноты подразумеваешь. На этом, между прочим, основано
искусство подтекста!
- Прекрати эти издевательства, - задыхался Петропавел. - Мне сейчас не до
подтекста!
- Ты торт слоеный ел когда-нибудь? - невозмутимо поинтересовался тихий противный
голос. - Тогда представь себе высказывание как торт: высказывание тоже
многослойно. Пробуем с этой то
...Закладка в соц.сетях
