Жанр: Политика
Нашей юности полет
... он, к приме-ру, кандидата к себе домой. Чаем угощает. А сам
начи-нает вспоминать боевые эпизоды, в которых он якобы принимал участие.
Гимнастерку снимет. Шрамы показы-вает. Вроде бы от пуль и сабельных ударов,
хотя на са-мом деле Егоров ни в каких боях не участвовал, а шра-мы заимел от
чирьев, от вырезанного аппендицита, от пьяной драки в молодости (бутылкой
битой порезался). Но неискушенному новичку видится лихая атака Первой Конной
Буденного, сверкающие клинки, громовое "Ура!". Конечно, ради завоеваний
революции он готов выпол-нить любое задание Партии и Правительства.
"Моло-дец, — говорит Егоров, — мы тебе доверяем. Потому по-лучай особое
задание. Вот бумажку подпиши. Псевдо-ним... допустим. Граф Ростов! Хороший
псевдоним. Граф как-никак".
МЕЧТЫ
Мечта подняться до дивизии не давала Егорову покоя. И как об этом не
мечтать?! Взять хотя бы квартиру. Хоть перед ним весь полк трепещет, включая
самого команди-ра, а живет он с семьей в малюсенькой квартирке. Всего две
комнатушки — десять метров и шесть. И кухонька — четыре метра. У других
офицеров, конечно, и того хуже. Но какое ему дело до них. Он не кто-нибудь,
а особняк! Зато в дивизии полагается квартира в два раза больше'. А паек?!
Сейчас он получает паек как командир баталь-она. Еле-еле хватает на троих.
Хорошо еще — в полковой столовой подкармливается. Все экономия. А в
дивизии?! Паек командира полка! Это уже что-то значит! И с об-мундированием
куда лучше. И путевки в санатории. Да и работа легче. Ответственнее,
конечно, но интереснее. Почетнее. Одним словом, есть о чем помечтать.
Но чтобы скакнуть на дивизию, надо себя проявить — то проклятое чепе
загладить и бдительность проявить. А попробуй теперь прояви. Раньше куда
легче было. Но теперь после тех "чисток" есть распоряжение: командный состав
пока оставить в покое, передышку дать. Так что надо с сержантами, старшинами
и рядовыми работать. Лучше с рядовыми. Что же такое придумать, чтобы?!.
ДОНОСЫ
Все постройки военного городка были наспех сколо-ченными бараками,
больше похожими на сараи и скла-ды, чем на казармы. Барак, где помещался
штаб полка, отличался от прочих только тем, что портрет вождя над входом был
побольше размером да несколько окон было зарешечено. Среди них — окно
Особого отдела. Его-ров заперся в своем "кабинете", открыл "сейф" (обшитый
жестью шкаф с огромным амбарным замком) и углубил-ся в изучение
"документов", т. е. доносов своих осве-домителей. Доносы были строго
расклассифицированы, причем во многих планах (по темам, именам доносчиков,
именам жертв, годам, мерам...). На ящичках были специ-альные знаки, так что
Егоров мог в считанные минуты найти любой нужный ему "документ", заглянув в
специ-альные справочные "книги".
Егоров любил просматривать свои "документы", на-копленные годами. За
этими скупыми сообщениями, ча-сто неграмотными и нелепыми, порою
интеллигентными и изящными, написанными на обрывках измятой бумаги (на
листах, вырванных из школьных тетрадей, на полях вырванных из книг страниц,
на газетных обрывках...), он видел лица, события, судьбы. За этими
"документиками" шла настоящая жизнь. И какая жизнь! Дай эти "докумен-тики"
какому-нибудь писателю! Какие книги мог бы на-писать! Оценит ли кто-нибудь
его, Егорова, многолетний подвиг, выразившийся в этих "документиках"?! А
сколь-ко таких Егоровых в стране?! Конечно, таких способных, умных и
деловых, как он, не так уж много. Но все же и другие что-то имеют. Собрать
бы такие "материальчики" со всей страны вместе! Страшно подумать, что
получилось бы! Вот она — наша подлинная история, вот в этих
"мате-риальчиках" и "документиках"!
Вот доносы новичков. Иванов дважды пообедал, вос-пользовавшись тем, что
командиры еще не запомнили лица вновь прибывших бойцов. Петров поленился
ночью выйти в туалет и помочился в сапоги Сидорова. Никола-ев симулирует
моченедержание, рассчитывая попасть в санчасть и отоспаться. Доносы солдат
второго года служ-бы серьезнее. Куликов украл портянки у... Сергеев был в
самовольной отлучке... Гварджеладзе ударил по физи-ономии Нестеренко,
обозвав его стукачом... Верно, Не-стеренко — осведомитель, причем явный. А
вот сообще-ние Уткина. Обстоятельное. На нескольких страницах. Этим
осведомителем Егоров гордился: он сообщал об умонастроениях товарищей.
Сначала много выдумывал от себя. Теоретизировал. Егорову пришлось немало
по-работать с ним, прежде чем из него вышел образцовый осведомитель.
Сообщения его стали короче, четче, дело-витее, без ненужного фантазирования.
Да!.. Вот сейчас бы ему такого паренька! Они вместе мигом бы сделали хорошее
"дельце"! Самый обширный раздел "документи-ков" и "материальчиков"
составляли доносы "политичес-кие". Перейдя к этому разделу, Егоров согнал с
лица меч-тательную улыбку, посерьезнел, подтянулся, проверил, заперта ли
дверь, выглянул в зарешеченное окно (не под-глядывает ли кто?). Да! Это было
уже не просто воспи-тание, исправление, обламывание, предупреждение. Это
была жестокая, непримиримая классовая борьба. Тут был реальный враг. Враг
затаившийся, но коварный, готовый в трудную минуту показать свои клыки и
когти. Впере-ди — война. И не проведи органы кропотливую работу по
разоблачению этого скрытого врага, мы получили бы удар ножом в спину
революции. Придумав такую краси-вую фразу, Егоров с удовлетворением отметил,
что и "мы не лаптем щи хлебаем".
СОВЕЩАНИЕ В ДИВИЗИИ
В связи с ожидаемым пополнением в штабе дивизии состоялось чрезвычайное
совещание. Сначала командир дивизии сообщил о том, какое именно пополнение
ожи-дается: все призывники на этот раз имеют среднее обра-зование, а часть
из них — незаконченное высшее и даже высшее образование. Есть даже с
учеными степенями и званиями! Такого еще не было за всю историю нашей страны
и Красной Армии. О чем это говорит, товарищи? Потом речь держал комиссар
дивизии, т. е. заместитель по политической части. Он разъяснил, о чем именно
говорит этот факт: о правильности генеральной линии партии, о мудрости
Великого Вождя, о возросшей мощи и о многом другом, о чем все знали и без
речи комиссара. Потом вы-ступил начальник штаба и рассказал о распределении
призывников по подразделениям дивизии. Столько-то останется в штабе дивизии,
столько-то получит политот-дел дивизии, столько-то будет распределено по
полкам — в штабы, в помощь политработникам, в самодеятельность. Народ
поступает грамотный и талантливый. И надо это всемерно использовать, чтобы
дивизия на предстоящем смотре боевой и политической подготовки армии заняла
почетное место. Дивизия имеет все возможности выйти на первое место... Но из
основной массы призывников есть приказ создать особое учебное подразделение,
чтобы че-рез год они все стали сержантами, а через два года — млад-шими
лейтенантами. Решено создать такое подразделение в Туркестанском полку. Так
что на командование полка возлагается особая ответственность...
Потом было совещание в Особом отделе дивизии. "Ну, Егоров, — сказал в
заключение дивизионный особняк, — теперь все зависит от тебя. Выдержишь
испытание, пред-ставим к награде и очередному званию и переведем в ди-визию.
Не выдержишь — пеняй на себя!" Всю обратную дорогу в полк Егоров думал о
доверии, какое ему оказало руководство: дивизионный особняк, пожимая ему
руку на прощанье, так и сказал, что призывников направляют в их полк потому,
что никому другому из полковых особняков, кроме него, с таким ответственным
делом не справить-ся. И Егоров почувствовал уверенность, что он это дове-рие
оправдает. "Во-первых, — сказал он себе, — не боги горшки обжигают. А
во-вторых, и эти "академики" тоже люди. А люди везде и всегда люди. А
образованные люди ничем не лучше малограмотных. А то и похуже. Главное,
Егоров, спокойствие. Никакой паники. Никакой спешки. Сначала приглядись к
людям, дай им обжиться, привык-нуть. Пусть почувствуют, что такое суровая
воинская служба. Пусть снимут розовые очки. И тогда..."
ПРИБЫТИЕ "АКАДЕМИКОВ"
Когда призывников грузили в эшелон в Москве, было еще тепло. Никто из
них не знал, где им придется слу-жить и какой предстоит путь. И все явились
одетые по-летнему. Впрочем, в то время для большинства молодых людей не было
особой разницы в сезонной одежде. Так что, если бы их заранее предупредили о
том, что им предстоит, лишь немногие смогли бы оказаться благора-зумными.
Пока эшелон медленно тащился по необъят-ным просторам Заволжья и Сибири,
наступила суровая зима. Призывники основательно намерзлись еще в ваго-нах. И
наголодались тоже. Потом их тридцать километ-ров гнали пешком от городка до
расположения дивизии. Многие поморозили ноги, руки, носы, щеки. На время
карантина ребят поселили в здании клуба. Спали они на соломе, без одеял,
одетые. В клубе было холодно, а на улице — мороз. И две недели ребята не
высовывали носа на улицу, выбегая лишь в нужник неподалеку от клуба. Ночью
же они оправлялись где попало, вызывая гнев у старшин и старослужащих
солдат. Когда, в конце концов, им выдали обмундирование и построили перед
клубом на улице, никаких следов интеллигентности и культуры в их лицах и
фигурах не осталось. Это были сине-фиолетовые, худые, согнутые в дугу
доходяги с выступающими скула-ми, с горящими от голода и испуга глазами.
Увидев это жуткое зрелище, Егоров окончательно уверовал в свой успех. С
этими хлюпиками и слизняками вообще ника-ких хлопот не будет! Из них можно
веревки вить!
Но он ошибся. Это была первая ошибка в его чекист-ской карьере: он не
принял во внимание преимущества интеллекта, который лишь затаился за внешним
убоже-ством, но не угас.
Через неделю молодость и нормальный армейский ре-жим взяли свое. Ребята
отошли. Повеселели. Стали не-много походить на бойцов Красной Армии. Но это
были уже не те бойцы, к каким привыкли командиры, полит-руки и особняки.
САЧКИ
Сачковать — значит уклоняться от боевой и полити-ческой учебы, работы
или наряда, причем успешно. Са-чок — тот, кто регулярно сачкует. Сачки
существова-ли и существуют во всех армиях мира. Существовали они в нашей
Красной Армии и до этого. Существова-ли в умеренных количествах, достаточных
для армей-ского юмора и не нарушающих нормального течения армейской жизни.
Но такого количества сачков и таких изощренных методов сачкования, какие
обнаружили "академики", история человечества еще не знала. Ма-лограмотное
полковое начальство, привыкшее иметь дело с примитивными сачками, пришло в
состояние полной растерянности. Сверхопытный старшина учебной роты,
состоящей сплошь из "академиков", порою не мог на-скрести пятнадцать человек
для очередного наряда из сотни с лишним рядовых роты. Егоров ночи не спал,
обдумывая способы выведения на чистую воду сачков и распознания их коварных
замыслов.
Сачковать можно за счет художественной самодея-тельности, отдельных
поручений начальства, болезней, блата... "Академики" оказались все
прирожденными пля-сунами, певцами, музыкантами, художниками, хотя на поверку
лишь немногие из них умели мало-мальски тер-пимо орать старые народные
песни, пиликать на бая-не и рисовать кривые неровные буквы на лозунгах. Если
кого-то из них политрук посылал за почтой, на что тре-бовался от силы час,
посыльный исчезал по крайней мере на четыре часа. Его находили где-нибудь
спящим за печ-кой. К обеду он являлся сам. И конечно, раньше всех. Блат
"академики" умели заводить так, что видавшие виды старослужащие блатари
только посвистывали от зависти. Они помогали политрукам готовить доклады и
политин-формации. Давали адресочки в Москве едущим в отпуск командирам.
Получали из дому посылки и подкупали сержантов и старшин пряниками и
конфетками, а офи-церов — копченой колбасой. В отношении болезней они
развернули такую активность, что в санчасти пришлось удвоить число коек. Они
ухитрялись повышать себе тем-пературу за сорок, терять голос, заводить понос
неслы-ханной силы, натирать фантастические кровавые мозоли, вызывать чирьи,
воспаление аппендицита, грыжу, дрожь в конечностях, желтуху и болезни,
которым никто не знал названия. Командир полка хватался за голову и кричал
на весь штаб, что его отдадут под трибунал из-за этих симулянтов. Зайдя в
Особый отдел, он плюхнулся на стул и сказал упавшим голосом Егорову:
"Выручай, брат, одна надежда на тебя!"
А что мог поделать несчастный Егоров?!
ПЕРВОЕ ЧЕПЕ
Вторая напасть, обрушившаяся на полк в связи с при-бытием "академиков",
были вечно голодные доходяги, штурмующие столовую, подъедающие объедки и
тянущие все съедобное, что подвернется под руку. Пока команди-ры не
запомнили лица молодых бойцов, в столовой каж-дый день обнаруживалась
недостача нескольких десятков порций. Никакие наказания не могли отвадить
доходяг от такого "шакальства". Они как тени бродили в районе столовой.
Глаза их лихорадочно горели. Повара, рабочие по кухне, дежурные натыкались
на них в самых неожи-данных местах. Кончилось это наваждение тем, что
"ака-демики" обчистили хлеборезку, оставив весь полк без хле-ба на целые
сутки. Терпеть такое безобразие было уже невозможно. Пришлось установить у
столовой четыре новых трехсменных поста. Егорова экстренно вызвали в
дивизию. Дивизионный особняк, не подав Егорову руки, категорически заявил:
"Три дня сроку! Или найдешь во-ров, или..." "Ну, негодяи, — думал Егоров по
дороге до-мой, — теперь я вам покажу, что такое Чека! Не хотели
по-хорошему, пеняйте на себя!"
СТУКАЧИ-НОВАТОРЫ
И что поразительнее всего, у Егорова не было недостат-ка в
осведомителях. Скорее их был избыток. В первые же дни после прибытия
"академиков" к нему в отдел заявил-ся молодой боец, стройный, с тонким,
одухотворенным лицом, большими умными глазами. Спросив разрешения войти, он
представился: боец такой-то роты такой-то. Его-ров про себя сразу же дал ему
кличку Интеллигент, впер-вые нарушив верность русской истории. Интеллигент
доложил, что он в школе и в институте был осведомителем, что его кличка --
Интеллигент (это совпадение ошеломи-ло Егорова), что в Москве ему было
приказано доложить-ся по прибытии в полк. Через пару часов заявился другой
боец и доложил, что он был осведомителем в техникуме, что ему было
приказано... К концу дня пришел еще один. В течение недели пятнадцать бойцов
с умными и одухот-воренными лицами доложили о своем сотрудничестве с
органами и готовности продолжать его на новом месте. Егоров был в полной
растерянности. Если эта орава ин-теллигентных стукачей начнет работать, у
роты не оста-нется времени и сил на боевую и политическую подго-товку, а ему
круглые сутки придется изучать длинные заумные доносы с непонятными
терминами. Нет, так не пойдет. Придется пока этих "интеллигентов"
законсерви-ровать и самому выбрать пару надежных общеротных ос-ведомителей и
по два на каждый взвод.
Но выполнить свое намерение Егоров не успел: слу-чилось чепе с
хлеборезкой. И он вынужден был вызывать "интеллигентов", допрашивать их
дотошнейшим образом о положении в роте, грозить, что если они не выяснят,
кто ограбил хлеборезку, то пусть пеняют на себя. Но ни-кто из осведомителей
ничего путного сообщить не мог. Лишь один из них (тот, который пришел
первым) вы-сказал предположение, что хлеборезку наверняка ограби-ли
старослужащие. Под шумок, воспользовавшись тем, что подозрение падет на
"академиков".
— Пощупайте тех, что в ту ночь были рабочими по кухне — предложил он
Егорову. Сразу же после ухода Интеллигента Егоров приказал немедленно
доставить к нему весь кухонный наряд. И первый же допрашиваемый
"раскололся". Хлеб (с небольшими потерями) вернули в хлеборезку. Чуть свет
Егоров мчался в дивизию с докла-дом об успехе. "Вот башк*, — думал он об
Интеллиген-те. — Вот кому в Чека служить! Прирожденный чекист! Надо будет
сделать его помощником. Да сказать, чтобы поосторожнее вел себя. А то
является на виду у всех пря-мо в отдел. Мол, осведомитель такой-то явился с
доно-сом! Неопытный еще. Сопляк".
Но и на сей раз Егоров ошибся.
— Народ наш дошлый, — сказал Интеллигент Его-рову, когда тот стал
обдумывать, как им встречаться. — Если агент встречается с начальством
осторожно и не-заметно, это сразу бросается в глаза и вызывает подо-зрения.
А если идешь открыто в спецчасть или на виду у всех подходишь к особняку,
никто не подумает, что ты — осведомитель. Проверено!
ЗАБОТЫ
Посте/пенно жизнь полка вошла в привычную колею. Егоров создал сеть
осведомителей по своей системе, за-консервировав столичных стукачей для
особо важных це-лей. Вернее, не законсервировал, а ограничил деятель-ность
каждого одним доносом в месяц, распределив часть стукачей равномерно по
взводам, а для других определив обшеротные обязанности в строго определенной
облас-ти — политические настроения, отношение к воинской службе, уголовные
проступки, симуляция и дезертирские настроения, прошлое. Прошлым бойцов
Егоров инте-ресовался и ранее, но мало. После случаев с разоблаче-нием
замаскировавшегося сына кулака в соседнем пол-ку дивизии и сына
белогвардейского офицера в соседней дивизии Егоров решил обратить на этот
аспект работы особое внимание. Теперь, когда кадры осведомителей были у него
в изобилии, причем грамотные, он решил обязать всех осведомителей время от
времени интересоваться прошлым бойцов, а одного толкового парня поставить на
это дело специально. И его выбор пал на Интеллиген-та. Эти "академики"
хитрые, думал Егоров. С ними надо всегда быть начеку. У многих из них
родители — интел-лигенты и служащие: врачи, учителя, бухгалтеры,
заведу-ющие магазинов и контор. А те, которые записаны как выходцы из
рабочих и крестьян, являются ли на самом деле таковыми? Тот сын
белогвардейского офицера тоже был по анкете сын рабочего. Комсомольцем
считался. А на поверку вышло — контра! Да, надо на этот учас-ток направить
лучшие силы. Интеллигент тут в самый раз! На симуляцию тоже надо больше
внимания уделить. В соседней дивизии уже было два случая членовредитель-ства
среди "академиков", попытка дезертирства и само-убийство. Он, Егоров, ни в
коем случае не должен допу-стить ничего подобного. Иначе — конец. В той
дивизии весь Особый отдел арестовали. И правильно сделали. Столько чепе за
один месяц! И прямо под носом. И с такими штатами осведомителей! Нет, с
этими "академи-ками" надо держать ухо востро! За ними не уследишь! Умные.
Грамотные, мерзавцы! Интеллигенты! А почему не уследишь?! Надо уследить,
значит, уследим! И мы не лыком шиты. Симулянтов надо поручить Чацкому. Он
парень толковый. И компанейский, что очень важно. Гра-фа Ростова надо
ориентировать на потенциальных дезер-тиров. Фамусова...
И все-таки во всем том, что делал Егоров, не хвата-ло чего-то очень
важного, и он это чувствовал. Чего? Чепе надо во что бы то ни стало
предупреждать. Одной информации о возможных чепе мало. Опыт показыва-ет, что
многие из них (если не большинство) случают-ся непредвиденно для самих
преступников, импульсив-но, бессознательно, непреднамеренно. Их в принципе
невозможно предупредить через осведомителей. Значит... Конечно, это же так
ясно и просто! Надо эти чепе спро-воцировать, но так, чтобы их можно было
вовремя пре-дупредить. Тогда и другим урок будет наглядный. Ра-зоблачи
Петров (это особняк полка в соседней ди-визии) своего дезертира в тот самый
момент, когда тот только еще собирался дезертировать, сам награду полу-чил
бы, а в полку после этого уже никто на такой шаг не решился бы. Лучший
способ профилактики преступ-лений есть своевременное пресечение
спровоциро-ванных, а то и вообще мнимых преступлений. Органы фактически
придерживались этого принципа в своей деятельности постоянно. Сумеют ли наши
потомки, для которых мы строим новое общество, понять и оценить это?!
Впрочем, это не существенно. Потомки никогда об этом не узнают. Попробуй
узнай! Поди докажи!
Осмыслив для себя эту руководящую идею, Егоров при-нял твердое решение
подготовить одно разоблачение пре-ступного прошлого, _одну антисоветскую
агитацию, одну попытку членовредительства и одну попытку дезертирст-ва.
Спешить, конечно, не надо. Но и откладывать дело в долгий ящик нельзя: враг
хитер, как бы не опередил!
ЖИВАЯ ДИАЛЕКТИКА
Вскоре пришли первые успехи — математик с высшим образованием
симулировал сумасшествие, и Егоров его ловко разоблачил. Произошло это так.
Командир отделе-ния сержант Маюшкин объяснял бойцам баллистику (!) полета
пули.
— Она, стерва, — говорил он, чертя в воздухе пальцем с грязным ногтем
кривую линию, — летить вот так. Ясно? Летить и летить стерва. Вот так:
бжжжжж... Летить, а сама, стерва, и так и сяк вокруг себя вертится. Вот так:
бжжжжж... Ясно? Боец Шаргородский, повторить!
Математик (это относилось к нему) решил блеснуть университетскими
познаниями и заработал двойку. Это так потрясло вундеркинда-математика
Шаргородского, что он уже к вечеру свихнулся, вообразив себя ефрейтором.
Ночью он стал вскакивать с нар и командовать вообража-емыми солдатами. Было
решено отвезти его в госпиталь с перспективой демобилизации из армии с белым
билетом. Но Чацкий донес, что математик симулянт. Если бы он был настоящим
сумасшедшим, то он вообразил бы себя либо великим математиком, либо
генералом, на худой конец — старшиной. А то каким-то ефрейтором!.. В
ра-порте в Особый отдел дивизии Егоров привел эту аргумен-тацию Чацкого как
свою собственную, заслужив тем са-мым похвалу. Математика увезли. Хотя он
упорно стоял на том, что он — ефрейтор, ему дали пять лет штрафного.
Успех Егорова был, однако, сведен к нулю, поскольку в это же время
свихнулся крупный чин в штабе корпуса, причем он тоже вообразил себя
ефрейтором. Чтобы ма-ленький человечек вообразил себя генералом, маршалом,
Наполеоном, Ганнибалом, Александром Македонским, — таких случаев миллионы.
Но чтобы двухметровый генерал вообразил себя ефрейтором, такого в истории
человече-ства еще не было. Это противоречило всем законам медицины. Проблему
элементарно просто решил Интеллигент:
он напомнил Егорову, что звание ефрейтора ввели в ар-мии совсем
недавно, так что мания ефрейторства вполне естественна. Егоров это
объяснение от высшего началь-ства утаил.
Пришла беда — открывай ворота, гласит русская по-словица. Когда
долбили яму для нового нужника, быв-ший учитель литературы подставил руку
под кувалду и ему расплющило два пальца. Умышленное членовреди-тельство с
целью уклонения от воинской службы было налицо. Позеленевший от гнева и
страха Егоров ринул-ся на место происшествия. Что было делать? Как спасти
положение? И тут его выручил Интеллигент. Как только Егоров возник на месте
созидаемого нужника, Интелли-гент, как старший в команде, доложил ему, что
боец та-кой-то совершил героический поступок, спасая товари-ща от... От
чего, Интеллигент не успел еще придумать. Но это и не играло теперь роли.
Спасительная формула была найдена. Так Егоров вторично столкнулся с одним из
главных законов диалектики — с законом перехода в про-тивоположность. На
сей раз неудача обернулась удачей.
СЛУЖЕБНЫЕ БУДНИ
Мороз под тридцать. На бойцах — ботинки с обмотка-ми, бывшие в
употреблении вытертые шинельки. Бойцы учатся преодолевать штурмовую полосу
— цепь препят-ствий, которые якобы будут на пути нашей наступающей армии в
будущей войне, — проволочные заграждения, ров, забор, бревно...
— Смешно, — говорит Интеллигенту его сосед по строю и по нарам, с
которым он сдружился еще в эше-лоне, тоже бывший студент. — Представляешь,
нам при-дется штурмовать вражеские укрепления, откуда строчат пулеметы, бьют
минометы и пушки, а мы идем по брев-ну, расставив руки в стороны для
равновесия. Мощное оружие! Враг при виде такого зрелища лопнет от хохота.
Бойцы должны научиться преодолевать штурмовую по-лосу, включая двести
метров открытого пространства, которое надо переползать по-пластунски за
считанные ми-нуты. Сейчас они тратят времени раз в пять больше. Их гоняют
снова и снова. Они выбиваются из сил и преодо-левают полосу еще медленнее.
Сержанты сердятся, руга-ют бойцов последними словами. Они презирают
"ака-демиков" и стремятся доказать им свое превосходство. Грозятся гонять
целые сутки без перерыва, пока...
— Пока мы не протянем ноги, — говорит Студент. — Бессмысленное
выматывание сил. Какой идиот это вы-думал?! Будущая война будет войной
самолетов, танков, автоматов, а не штыков и шашек.
— Тише, — говорит Интеллигент, — а то услышат, беды не оберешься.
Тяжело в ученье — легко в бою! Вот они и стараются.
— Заставь дурака Богу молиться, — говорит Студент, — он рад лоб
расшибить.
— Тише, — шепчет Интеллигент. — Видишь, тот тип к нам
приглядывается? Не нравится он мне. Похоже, стукач.
— Плевать мне на стукачей, — шепчет Студент. — Сколько можно
терпеть?! Мы же не враги. Мы же хо-тим как лучше.
— Замри, — шепчет Интеллигент. — Видишь, высокое начальство
движется! Тот маленький с красной толстой мордой — особняк. Тут пе
...Закладка в соц.сетях
