Жанр: Политика
Правда о Великой Отечественной войне
...и
смертельно его боялась. Она была уверена, что он её убьёт, если она не уедет.
Она умоляла взять её с собой, и была в страхе, что ей придётся провести там
ещё одну ночь по настоянию её мужа.
* Это правда, что она закрывалась мужем в ванной, когда он уезжал по делам.
* Да, когда я приехал, её дверь была закрыта, а ключ был у работницы, которая
сначала отказалась открывать дверь, как ей наказывал Озолин.
* Вам известно, писала ли госпожа Озолина письма родителям?
* Она мне сказала, что она писала письма каждую неделю или две, и просила
работницу опустить их. Ни одного письма не было получено родителями.
* Срам! - крикнул кто-то в зале.
* У меня всё к этому свидетелю, - сказал прокурор Нагаин. - Теперь очередь
защиты допрашивать его.
Адвокат подзащитного, его брат, выбрал агрессивную тактику.
* Подзащитный сообщил Вам, что он горячо любит свою жену?
* Хорошо.., - я колебался.
* Пожалуйста, отвечайте, да или нет?
* Я прошу прощения, - сказал я, обращаясь к судье. - Очень не легко
ответить на этот вопрос, потому что он говорил пару раз, что он её любит- и
тут же ненависть и оскорбления.
* Я принимаю Ваше показание как удовлетворительное, - сказал судья.
* Говорил ли вам подзащитный, что он ревнует жену и подозревает её в
неверности?
* Он не говорил, что он подозревает её в неверности.
* Вы настаиваете? Вы находитесь под клятвой.
* Он говорил, что у него нет полной уверенности, что она его любит.
* Ага! Он боялся, что она его бросит?
* Если и боялся, то он не сказал этого.
* Но он говорил, что он не может жить без неё?
* Я не припомню этого.
* Упоминал ли он имя его ассистента, молодого доктора Луковича, который,
очевидно, был влюблён в госпожу Озолину.
* Он упомянул эту фамилию и сказал, что часто приглашал его в гости. И не
возражал, когда Лукович и Валерия катались вместе. Но как я понял со слов
подзащитного и его жены, что все контакты с Луковичем кончились около
восьми месяцев назад. Подзащитный не объяснил, почему он изолировал жену
от всего внешнего мира.
* Вы сами спрашивали почему?
* Я спросил.
* И что он ответил?
* С горечью и злобой он сказал, что она- его собственность, и он волен делать
с ней всё, что захочет.
* Мерзавец! - раздался женский голос в зале.
Следующим свидетелем был доктор Лукович. Его открытое лицо и дружелюбная
улыбка произвели хорошее впечатление на жюри и публику. Он рассказал о своей
работе в больнице, делая ударение на то, что у него не было трудностей с
предшественником Озолина, доктором Тучановским.
* С подзащитным было трудно работать?
* Он был не всегда вежлив и часто груб со мной и другими работниками
больницы. Он злоупотреблял властью, и не терпел ни каких возражений
вообще, и даже по поводу лечения больных.
* То есть вы не были счастливы работать с ним?
* Протест! - вскочил защитник. - Наводящий вопрос.
* Принято.
* Вы планировали уволиться?
* Да, я просил о переводе в Киевский институт микробиологии, и меня
уведомили о согласии.
* Это значит, что вы должны были скоро уехать?
* Я должен был уехать через три недели, когда придёт замена.
* Госпожа Озолина говорила с вами когда-нибудь о её супружеских проблемах?
* В действительности, она никогда не обсуждала со мной её проблемы с
подзащитным. В редкие мгновения, что я видел её за последние шесть
месяцев, она выглядела подавленной, худой и бледной. Я спрашивал её, может
быть она принимает лекарства. Она отвечала, что нет.
* Она выглядела испуганной?
* Да, особенно в последние три недели.
* Вы можете допросить свидетеля, - прокурор сказал адвокату защитника.
* Доктор Лукович, Вы были влюблены в госпожу Озолину?
* Да, я был. Она была необыкновенным человеком.
* Была ли она влюблена в Вас?
* Конечно нет!
* Между вами были интимные отношения?
* Это оскорбительный вопрос! - сердито возразил Лукович.
* Отвечайте да или нет. Вы под клятвой.
* Я никогда не открывал ей свои чувства. В действительности я никогда да жене
дотрагивался до её руки.
* Как часто Вы её видели одну?
* Только два раза, когда мы ездили за лекарствами в город.
* Вы никогда не были у них в доме, когда муж уезжал в город?
* Никогда, ни одного раза.
* Это вы написали анонимное письмо её отцу?
* Да, я. Я был обеспокоен иррациональным поведением подзащитного.
* Что Вы понимаете под иррациональным поведением?
* Когда муж бьёт свою жену, держит её взаперти, когда он слова ей ласкового
не скажет - он иррационален или зверь.
* У меня всё с эти свидетелем, - сказал защитник.
* Могу я задать ещё несколько вопросов? - спросил прокурор. - Доктор
Лукович, когда Озолины приехали около года назад, подзащитный был
дружелюбен к Вам?
* Да, весьма. Он приглашал меня на ужин два раза в неделю и сам всегда
предлагал, чтобы мы вдвоём с его женой спели. У неё прекрасное сопрано и
она вполне законченный музыкант.
* Как долго продолжались ваши дружественные отношения?
* Я бы сказал, около четырёх месяцев.
* И что случилось потом?
* Отношение доктора Озолина резко переменилось. Он больше не приглашал
меня на ужин и, в действительности, он дал мне понять, что больше не хочет
меня видеть в их доме.
* Он как-то объяснил?
* Нет. Я был ошарашен.
* Госпожа Озолина приглашала Вас в гости?
* Один раз, я бежал в лабораторию, а она была в вестибюле. Она спросила меня,
почему я больше не прихожу, и я чистосердечно сказал, что её муж больше не
хочет меня видеть.
* Какова была её реакция?
* Она сказала, что с его стороны это глупо.
* Когда это было?
* Наверно семь месяцев назад.
* Она никогда больше с Вами не разговаривала или контактировала?
* Нет. Только на расстоянии. Когда я шёл в лабораторию, она иногда видела
меня в окно и улыбалась. Такой жалкой улыбкой. Несчастная женщина! -
Лукович выглядел подавленным.
Следующим свидетелем была работница Люба. Она подтвердила, что по приказу
Озолина держала Валерию под замком, когда Озолин был в отъезде.
Когда подзащитный обедал дома, его жена обязана была присутствовать за столом.
Озолин никогда не говорил с женой в присутствии Любы, однако, она часто слышала
плач и крики по ночам, а на утро Валерия была с чёрными кругами, опухшим лицом и
часто - с кровоподтёками.
* Госпожа Озолина когда-нибудь жаловалась Вам?
* Нет, она только плакала...
Попытка защитника выявить через работницу интимную связь между Луковичем и
Валерией окончилась провалом.
* Молодой доктор никогда не приходил к барыне, когда мужа не было, -
сказала она твёрдо.
* Прокурор объявил, что обвинение закончено свою работу. И тогда
сногсшибательное заявление было сделано адвокатом обвиняемого.
* Вызывается Доктор Озолин - подзащитный.
Гневный гул был остановлен судьёй.
* Подзащитный, произнесите клятву!
Озолин казался спокойным. Со слегка ироничной улыбкой он медленно подошёл к
стойке и произнес клятву громким и чётким голосом. На нём был чёрный костюм,
белая рубашка и чёрный галстук. Его светлые волосы были тщательно уложены. Было
определённое презрение во взгляде, с каким он смотрел на жюри, публику и судью.
"Ваша честь!" - он сделал паузу, а затем он начал снимать свой пиджак, галстук и
рубашку, обнажая свою грудь, покрытую красно-синюшными пятнами. -
"Туберкулярная проказа", - провозгласил он, - "Заразился, когда лечил больных в
Конго".
С ужасающей медленностью он надевал обратно рубашку, галстук и пиджак и прошёл
на место.
Последовала мёртвая тишина. Председательствующий судья, очень хмурый, позвал
прокурора и защитника на совещание, объявив часовой перерыв.
* Неизлечимо.., - профессор Дарманский подошёл ко мне.
* Неизлечимо.., но может прожить ещё два - три года. Но зачем убивать
Валерию? Почему мучить её? Он мог её заразить...?
На эти вопросы ответа не было.
Судья и жюри с адвокатами возвратились в зал.
Адвокат подзащитного, очевидно подавленный, был краток в защите своего клиента:
* Ваша честь! Члены жюри! Я нахожу себя в очень тяжёлой ситуации.
Подзащитный отказывается сообщить мотивы преступления, более того, он
требует, чтобы я повторил, что убийство жены было оправданным актом. В
этом я с ним совершенно не согласен, более того, подзащитный настаивает,
что он любил и по-прежнему любит свою жену. Он говорит, что когда через
четыре месяца после свадьбы он обнаружил, что заразился лепрой, то понял,
что обречён на медленную и мучительную смерть. Он считает, что союз
между мужем и женой вечен, и мысль о предстоящем уходе от жены была для
него неприемлемой. Он убежден, как у восточных народов, что жена должна
последовать за мужем. Убийство жены для него, таким образом, -
необходимый шаг и никто не имеет права судить его кроме Господа Бога.
* Я тоже буду краток, - сказал господин Гловадский, прокурор, - Факт
неизлечимого заболевания ни в коей мере не оправдывает ни истязание жены,
ни её убийство. Подзащитный не нашёл в себе мужества признать что в
действительности, он совершил это нечеловеческое преступление из-за
ревности. Ревность лишила его равновесия, если таковое у него было, лишила
его человеколюбия и щедрости, которые любой другой человек
продемонстрировал бы в этой ситуации. Подзащитный выказал только
высокомерие, которое в этих обстоятельствах является оскорблением всех.
Мы просим смертной казни, поскольку даже это наказание не может
уравновесить преступления, которое он совершил.
Озолин, всё ещё у стойки, только пожал плечами. Председательствующий судья,
Александр Волконский, который позднее стал одним из ведущих юристов пре
советской России, говорил очень медленно:
* Это самый болезненный случай, с каким мне приходилось сталкиваться в моей
практике. Какие бы мотивы не заставили подзащитного совершить это
преступление, его болезнь не оправдывает его. Его мелодраматическая
презентация не должна учитываться жюри.
Жюри отсутствовало меньше двадцати минут.
"Виновен в совершении преднамеренного убийства".
Через два месяца началась Мировая война, и я никогда не узнал, был ли доктор Озолин
лишён жизни или провёл свою жизнь в заведении для душевнобольных.
Через три года началась революция, и преступники были выпущены из тюрем. Таким
образом, если Озолин не умер от неизлечимой болезни, то он ещё вполне мог
поучаствовать в революции.
Господь Бог, прости мне!
Валерия Дарманская была не единственная, в своей мечте пожертвовать свою жизнь на
алтарь любимого человека. Анналы Петербурга полны случаев, когда женщины
отвергли комфорт и уют для того, чтобы разделить ужасную судьбу своих мужей и
возлюбленных. У петербургских женщин сложилась даже некая традиция на этот счёт.
Эта традиция родилась с жёнами декабристов: аристократическими, богатыми
женщинами, прекрасными и испорченными, и она продолжает привлекать
магнетической силой сердца юных петербургских девушек.
Поведение Валерии Дарманской было отражением общего воодушевления русских
женщин. Русские женщины не были меркантильны, даже когда принадлежали к
обеспеченному классу. Они не боялись остаться в нищете. Имеется доля геройства в
их взгляде на жизнь, когда бедность и страдание считаются выше богатства и
благополучия.
Сотни книг написаны о России пре советского и советского периода, но очень мало
сказано о русской женщине этого времени. Положение женщины в культурных кругах
Санкт-Петербурга было уникальным - там никогда не существовало то, что в
Америке называется "война полов". Русская женщина имела равные права с мужчиной.
В России никогда мужчина не пытался доминировать над женщиной, наоборот, всегда
была тенденция ставить её на пьедестал. Русская литература 19-го века всегда
описывала женщин, как любимых и обоготворённых. Русская интеллигенция, поэтому
никогда не обсуждала вопрос равенства между мужчиной и женщиной. Случай с
Доктором Озолиным был исключением из этого правила.
* * * *
Дом генерала и госпожи Гуерман был центром артистически настроенной молодёжи.
Как и у Дарманских, приглашённым - неприглашённым, всем были рады на их
субботних вечеринках.
Моя сестра Лидия была близким другом их старшей дочери Нины. Через свою сестру
я часто бывал у них в великолепно обставленном доме на Офицерской улице. Нина
была законченным музыкантом и певицей. Младшая дочь Зинаида была художником,
чья недавняя выставка современной живописи получила одобрение у петербургских
критиков. Генерал Гуерман, скандинавского происхождения, был профессором
военной истории в Военной Академии. Он был человеком далёким от политики и
либеральных традиций.
Был вечер, когда Нина Гуерман сделала дебют, как драматическое контральто в зале
Дворянского собрания. Дебют был полным успехом. Мы, её друзья, собрались после
концерта в её доме. Нина была весёлой, счастливой и гордой, возбуждённая своим
триумфом. Стар и млад толпились около неё, осыпая её похвалами. Было много цветов
и подарков. Она смеялась от радости, с каждым шутила и позволяла своим обожателям
целовать ей руки. Виктор Радомский, популярный поэт на тот момент, подошёл к ней
после всех. Я наблюдал за ним, он был её самым пылким обожателем.
Я видел, как он склонил голову над её рукой, и слышал его шёпот: "Этот вечер и ночь
- мои". Нина залилась краской и иронически ответила: "Мой дорогой друг, уже
многие просили об этом одолжении без всякого успеха. Вы должны учиться быть
терпеливым, очень терпеливым".
Он низко поклонился и, не ответив, отошёл.
Она захотела покинуть вечеринку и побыть одной. Как только Нина вынырнула из
подворотни, она тут же затерялась в толпе на Садовой улице. Она направляла свой путь
к Английскому проспекту, идя медленно, и вспоминая свой успех, который превзошёл
все её ожидания. Да, сказала она себе, исполнились мои мечты.
Внезапно она остановилась, перед ней стоял человек, который произнёс медленно и
уверенно: "Я - Ярослав Орлов". Она посмотрела на него с интересом. Несмотря на его
потёртый вид, длинные волосы и небритое лицо, он производил впечатление
культурного человека, который принадлежал к её уровню общества.
Она улыбнулась:
* Не князь ли Орлов?
Он немного заколебался:
* Да. Я - князь Орлов.
* А я - Нина Гуерман.
* Не дочь ли генерала Гуермана, нашего знаменитого профессора из Военной
Академии?
Она кивнула.
* В таком случае я могу представить себя: бывший капитан Императорской
гвардии, гусарский полк.
У него были ясные, серые глаза и волевой подбородок. На голове у него была чёрная
монашеская шапочка. Нина скоро узнала, что он был в поисках истины. Он жил в
тишине, избегая людей, общаясь только в крайнем случае. Поскольку наука не давала
ясных ответов на мучающие его вопросы, он пытался получить их мистическим
образом.
Долгие годы после увольнения из армии он ходил от монастыря к монастырю, часто
ему приходилось жить в сибирской тайге.
Однажды весной он вернулся в Петербург и лёг в психиатрическую больницу. "Я -
ненормальный, я вижу то, что другие не видят: я вижу Бога, но не в людях у которых
много всего".
Князь Орлов искал Бога.
* Он - ненормальный, но безвредный, - сказал главный психиатр Обуховской
клиники его брату, генералу Орлову, который приехал специально из
Ярославля, чтобы забрать брата из больницы, где тот провёл уже десять
месяцев.
* Он не опасен, вы уверены? - спросил брат с опаской.
* Абсолютно. Он спокоен, очень спокоен, и ни с кем не разговаривает.
Орлов и Нина подошли к берегу Невы и спустились по каменным ступенькам к реке.
Они присели там близко друг к другу, как будто уже давно были знакомы.
* У Вас есть Бог в Вашем сердце, Нина? - спросил он.
Она нервно засмеялась:
* Я не верю в Бога.
* Но вы носите печать Бога... в Вашей душе, - сказал он странным, очень
низким голосом. Она едва могла его расслышать. Они долго сидели в тишине.
Она более его чувствовала, чем слышала. Она остро чувствовала его
присутствие.
* Нева, - сказал он. - Какой сильный, движущийся мир.
* Что вы имеете виду? - спросила она.
Он не ответил
* Семь веков назад, на этом самом месте, где мы сидим, Князь Александр
разбил захватчиков.
* Александр Невский?
* Да.., как мало и незначительно слово "Невский" по сравнению со словом
"Нева".
Она не поняла его. Он оставил её быстро, не сказав ничего.
Месяцем позже они встретились в маленьком скверике возле Коломны. Это была
случайность, она не собиралась в эту часть города. Как будто какая-то сила толкнула
её.
Он снова говорил с нею о Боге. Она слушала его из любопытства, не обращая
внимания на его возбуждённость.
* Я нашёл Бога, разумного Бога. Я нашёл его в других людях, во многих людях.
Он не просто божество, но Бог, присутствующий везде.
Он не пояснял. Он говорил бессвязно и бормотал слова, которые ничего не значили
для Нины. И снова он ушёл внезапно, даже не попрощавшись.
* * * *
Рассказывая мне о своих встречах со странным Орловым, Нина призналась, что когда
она была с ним она ощущала, что ей хорошо с ним: "Как будто я парю в небе".
* * * *
Серым дождливым вечером они встретились снова, опять случайно, не сговариваясь,
на одной из тихих улочек Васильевского острова. В этот раз он был расстроен и
возбуждён.
* Это животное в тебе, Нина.
Она была возмущена:
* Во мне?
* Да, Бог и животное. Твоё целое существо как животное. В тебе есть страшная
сила таёжного волка. Он делает, как он хочет, но твоя божья печать приводит
его в ярость. Волк показывает свои зубы, но боится Господа Бога, и силы
оставляют его.
* Ярослав, о чём ты говоришь? Есть ли правда в твоих словах?
* Да, есть правда, - сказал он печально, но с братским соучастием. - Да, есть
правда. Я прогуливался, когда я встретил тебя.., и когда я увидел тебя, я
почувствовал присутствие Бога, излучающего свет в твоей душе. Это видение
сделало меня счастливым.
* Но...- начала она.
* Позднее, когда я проник в глубины твоей души, я обнаружил всё, что в тебе
есть и чего в тебе нет. Эти глубины только вероятности и возможности. Но
путь, который я вижу, проложен зверем.
И он продолжал, наклонившись к ней и касаясь её руки своими пальцами.
* Моя сестра, сестра в Боге, моя дорогая сестра, я прошу тебя взглянуть на
прямую дорогу. Увидь Бога всей силой своей души. Смотри за истинным
светом, но если ты не можешь видеть истинный свет, если твоей слабой силы
недостаточно найти истинный свет, то пусть это будет неистинный свет.
Поскольку: "Что не горячо и не холодно, я выплюну из своего рта".
Заблуждаются злоумышленные и прячущиеся. Зло приходит от Князя тьмы.
Никогда не смешивай снег с земной грязью", - и он покинул Нину, не
попрощавшись.
* * * *
Нина и Радомский виделись почти каждый день. После концерта, который принёс славу
Нине, Радомский не жалел усилий быть с ней и ухаживать за ней. Нина любила стихи,
она была заворожена, когда смотрела в его серые, но полные жизни глаза. На неё
произвела впечатление его сверх аккуратность. У него были женские руки с мягкими,
нежными и тонкими пальцами. Он воодушевил её к жизни. С ним она смеялась, забывая
обо всём на свете. Благодарная ему за это, она разрешала ему при прощании
дотрагиваться своими губами до её лба: "Разве ты не видишь, что мы влюблены, ты и
я", - говорил он. Она только смеялась и трясла головой.
Однажды поздно вечером, даже позднее обычного, Радомский провожал её после
спектакля в Екатерининском театре. Они шли вдоль Невы. Вдруг она остановилась и
предложила сесть на каменную скамейку у самой воды. Наверно, она не понимала, что
это та самая скамейка, на которой она сидела с Орловым несколько недель назад. Нева
казалась неподвижной, и жизнь казалась мечтой. Радомский взял и поцеловал Нину, и
даже не один раз. Они не заметили рассерженного человека без головного убора, чья
тень падала совсем рядом с ними. Он почти уже подошёл к ним, затем повернулся и
медленно пошёл прочь, растворяясь в тумане. Внезапно Нине стало не по себе, она
встала, и посмотрела вокруг: "ОН был здесь!" - она почти плакала. Радомский
пытался успокоить её, говоря, что никого нет.
На следующий день, когда я зачем-то забегал к Гуерманам, я нашёл Нину в состоянии
возбуждения. Она рассказала мне об вчерашнем. Она была уверена, что это был Орлов.
"У меня такое чувство, что должно случится что-то ужасное".
* * * *
Три дня спустя за завтраком отец Нины передал ей газету: "Прочти, Нина, любопытная
история".
На первой страницы газеты "Новое Время" большими буквами заголовок "Фанатик
вырвал свой глаз!". Газета сообщала, что на страстную пятницу хорошо одетый
человек пришёл в Васильевский частный госпиталь, спросил главного врача и
сообщил, что хотел бы зарезервировать палату для своего больного друга. Он заплатил
за три дня вперёд. При нём была только небольшая элегантная сумка. Ему показали
палату, и затем к нему подошёл главный врач доктор Гроздов. И он объяснил доктору,
что тяжело больной это он сам: "Я очень устал и хотел бы отложить обследование до
завтра". Припоминая разговор с этим человеком, который назвался Ярославом
Орловым, студентом философии, главный врач сказал, что тот был абсолютно
спокоен, немного истощён, а так, абсолютно нормальной внешности. Несколько часов
позднее были услышаны сдавленные стоны. Сестра позвала дежурного врача, и они
направились к Орлову. Дверь была заперта и они не сразу её открыли. Они увидели
Орлова на кровати без сознания, и кровь была там, где был его левый глаз, этот глаз он
сжимал в правой руке. Рядом с ним на тумбочке лежал лист бумаги на нём большими,
чётким буквами было написано:
"Если твой глаз причинил тебе боль - вырви его.
Господь Бог, прости мне, грешнику.
Мои братья и сёстры во Христе, всегда смотрите за светом.
Различайте между истиной и злом
Я, раб Божий, выбрал тяжкий путь к истине"
Письмо было не подписано. Из документов в сумке следовало, что пострадавший в
действительности является князем Ярославом Орловым, дворянином и бывшим
капитаном гусарской гвардии, принимавшим участие в ожесточённых боях в Пруссии в
первые месяцы войны.
Выяснилось, что он был одним из немногих уцелевших тогда. Он оставался в армии
ещё полгода и награждён двумя Георгиевскими крестами за храбрость. Только после
было замечено, что с ним что-то произошло. Он был демобилизован с почестями, но
домой не явился. Его отец был военным губернатором Ташкентской губернии.
Газета сообщала, что князь Орлов всё ещё без сознания. Предпринимались все усилия,
чтобы спасти его жизнь.
* * * *
"Я помню его, - заметил Нинин отец. - Он учился у меня истории, блестящий
мальчик. Да.., битва под Кенигсбергом была кровавой баней для его полка. Он был
всего одним из пяти чудом уцелевших офицеров".
* * * *
Нина колебалась, когда стояла перед больничными дверьми. Наконец, она поднялась
по лестнице, и неприятная мысль закралась ей в голову:"Почему я здесь?". Она
спросила сестру, где лежит Орлов, и та проводила её к двери в палату. Нина
постучалась, ответа не было. "Мадам, он без сознания, он не может Вас слышать".
Видя, что Нина не решается, она открыла дверь и глупо произнесла: "Он улыбается!".
Нина уставилась на лицо Орлова и отпрянула: он улыбался болезненной гримасой
человека, лежащего без сознания. Нине захотелось на воздух. Онемевшая и
раздавленная бедой, она поспешила домой и закрывшись, горько плакала. Этим
вечером она получила письмо. Подчерк был ровным, чётким и ясным, поправок не
было, и каждая буква была, как выгравирована:
"Моя дорогая сестра в Господе. Одно тело и одна душа. (Епиф.
4:4)
Немногие могут понимать реальный смысл этих глубоких слов.
Божественный мир великой, великой энтелехии могут понять
только те, которые ищут истину.
Желание плоти отвратительно и греховно и отделяет нас от
Царства Господня.
Ты увела меня от прямого пути.
Ты разбудила во мне плотские чувства, любовь, ревность и
желание обладать.
Но божеский мир сильный. Он дал мне силы восстановить
гармонию и целостность моей души, которая снова счастлива
воссоединиться с божественной энтелехией.
Князь Ярослав Орлов.
Моей единственной вечно возлюбленной - не забудь меня".
* * * *
Этим же вечером я был в доме у Гуерманов. Генерал был дома и, очевидно, был рад
меня видеть: "Иди к ней в комнату. Она отказывается говорить с нами. Отказывается
даже есть". Я поднялся на второй этаж и постучал к ней.
Она была истощена и полной прострации. Её глаза были красные от слёз и волосы,
обычно причёсанные, были растрёпаны. Она дала мне читать письмо Орлова.
* Хорошо, Нина, - спросил я её, - Ты чувствуешь свою вину в этой трагедии?
* Вину? Почему я должна быть виноватой? Конечно нет.
* Почему же ты плачешь? Ты была влюблена в него?
* Нет.., я не знаю.
* Так...
* Я не знаю, - она повторила. - Я чувствую его присутствие. Он в моей
комнате. Он следует за мной везде.
* Он был, определённо, влюблён в тебя.
* Конечно, он был, и самое ужасное... я чувствую свою обязанность
последовать за ним.
* Что за нонсенс!
* Нет, я серьёзно. Он - святой. Я должна пожертвовать собой, чтобы найти мир
для своей души.
* Но Нина, он был сумасшедшим!
* Нет, он не был. Он - святой. И он любил меня.
* Что за пожертвование, о котором ты говоришь?
* Я ещё не знаю, я думаю, ищу.
* Я не думаю, что ты намереваешься пожертвовать своей артистической
карьерой ради ничего.
* Ты меня не понимаешь! - и она начала плакать.
Следующим утром Нина пошла на квартиру где жил Орлов. Это была прекрасная
квартира на Первой Роте на Васильевском. Всё в его квартире было в идеальном
порядке. Полки были заполнены книгами по религии, философии и истории. На столе в
гостиной лежала старая Библия с пометками: "Мир тому, кто верит, но он даётся
только тому, кто одолеет великое искушение".
На стене висела прекрасная фотография Нины, очевидно добытая у одного из
фотографов, которые её фотографировали после концерта. На обратной стороне
карандашом были написаны её имя и день, когда они встретились. В ящике стола она
натолкнулась на его фотографию в гусарской форме. Он был красив. Нина взяла это
фото с собой и заказала увеличить его.
Как бы в спешке она послала письмо Радомскому. Она рассказала о том, что
случилось с князем Орловым. Письмо кончалось следующими словами: "Забудь свою
несчастную Нину, которая решила посвятить свою оставшуюся жизнь памяти того, кто
умер, но который живёт в моём сердце. Бог наказал меня. Не пытайся меня видеть и не
пиши мне, это всё что я прошу у тебя".
* * * *
Новая жизнь н
...Закладка в соц.сетях
