Жанр: Политика
Правда о Великой Отечественной войне
...отца лежит извечная история
ревности. По-видимому, её мать любила молодого бедного деревенского доктора, но
её родители заставили её выйти замуж за старого, но богатого юриста.
* Ваш отец изменился после самоубийства матери? - спросил я.
Хелен снова начала плакать.
* Только к худшему.
Теперь вся его привязанность старого человека, выплеснулась на неё. Для него теперь
Хелен была воплощением матери, которую он ненавидел и любил как безумный. Он не
разрешал ей встречаться с молодыми людьми, ходить на вечеринки или даже в школу.
Он нанял частных учителей и держал её всё время дома, пока он не был занят на
работе.
* Я знала, что он любит меня, но я ненавидела этого человека, который убил
мою мать.
Когда Хелен было семнадцать лет, её отец заболел кишечной инфекцией, которая
требовала срочной операции. Позвали доктора Бетвугина, который уже был известным
хирургом. Её отец после операции вскоре умер. "А я, я влюбилась в молодого
доктора".
По его совету она записалась в сестринскую школу при московской больнице. После
двух лет ухаживания Бетвугин женился на ней.
* Он был женат до этого? - спросил я.
* Да.., - её голос заколебался. - Он был женат, его жена умерла за несколько
месяцев до нашей свадьбы. Я не знаю причины её смерти.
В течение полугода ухаживаний Бетвугин был очень внимателен к ней.
* Да, он был очень внимателен, весёлый, галантный, очень лёгкий и приятный
человек. Он старался предугадать и выполнить все мои желания. Он
предоставлял мне полную свободу, и это очень мне нравилось. Он был совсем
другой, нежели мой отец. Моя жизнь на протяжении этих шести месяцев была
счастливой. Я был первый раз счастлива. Я дышала свободно.
Всё это закончилось в один день, когда они расписались. Тут открылась истинная
натура Бетвугина. Он оказался вылитым отцом с его совершенно маниакальной
ревностью. Хелен сразу была лишена всех свобод и стала его рабой и собственностью.
Она была шокирована такой переменой в своей личной жизни.
* Мне трудно описать свои чувства. Конечно я его любила.., но что-то было
сломано во мне, в моих чувствах по отношению к нему. Я была не согласна.
Ночью рядом с ним у меня было такое чувство, что отец жив и лежит рядом
со мной. Моя ненависть к отцу вернулась и направилась на человека, которого
я обожала всего несколько недель назад. Возможно, я сама виновата, что
влюбилась в него, а возможно, у меня комплекс насчёт свободы. Однако, это
чувство сильнее меня.
Она сказала, что стала угрюмой и раздражительной. Она избегала его ласк,
отказывалась выходить с ним и держалась от него подальше. Их брак разваливался.
Неспособный понять её, он обвинил её в неверности. Он преследовал её с претензиями.
Они постоянно ссорились. Он был груб и угрожал. Она была угрюма и замкнута в себе.
Однажды, выведенный из себя, он дал ей пощёчину. На следующий день она ушла,
забрав кое-какие свои вещи.
* Я уехала в Петроград и взяла распределение в этот госпиталь, и здесь я
счастлива. Здесь я обрела покой. Но он нашёл меня.
* Вы по-прежнему его любите?
* Я не знаю, каким-то странным чувством мне иногда его не хватало. Но когда
он теперь здесь, я в таком состоянии, что я не могу здесь оставаться. Я
допускаю, что это всё моя ошибка, но что я могу сделать?
Я не мог предложить ей никакого решения. Ещё одна закомплексованная личность,
расплачивающаяся своей личной жизнью за душевные раны, причинённые ей ещё в
детстве.
* Я сделаю, что смогу, - ответил я ей. - Получить разрешение из штаба на ваш
перевод, может занять несколько дней. На это время я дам вам больничный.
Оставайтесь в своей комнате, можете даже кушать, никуда не выходя.
Затем немного смущённый официальностью своего голоса, я сказал:
* У нас у всех есть похожие проблемы. Нам будет грустно расстаться с вами.
До свидания, госпожа Бетвугина.
Назавтра у меня не оказалось времени побеседовать с Бетвугиным, как я предполагал
вначале. Привезли нескольких раненных, и он был в операционной целый день.
Бетвугин изумил нас своим хирургическим мастерством. Мы все готовы были
признать, что он гениальный хирург. Исполнение удаления желудка было просто
фантастическим. Когда он оперировал солдат с проникающими ранениями брюшной
полости, у нас просто рты не закрывались. Он был быстр, точен и эффективен. В одном
безнадёжном случае проникающего осколочного ранения живота он сделал
одновременно удаление желудка и вывел наружу прямую кишку. Раненый был спасён.
Однако у Бетвугина было странное требование, чтобы всем пациентам удалялся
аппендикс, независимо от их заболеваний. Это было его навязчивым желанием.
Сначала это нас забавляло. Однако после того как он быстро сделал более десяти
аппендектомий без всяких на то показаний, я решил поговорить с ним.
* Почему вы удаляете аппендикс без признаков его воспаления? - спросил я
его.
* Аппендикс, мой друг, это рудимент, - начал излагать он. - Его присутствие
плохо влияет на человеческий мозг. Он вызывает скотские инстинкты.
Аппендикс должен быть удалён у всех, независимо от ничего. В моём
отделении в Москве ни один человек не выходил из больницы с аппендиксом.
Я хранил все удалённые мной аппендиксы в формалине. Конечно, я
предпочитаю удалять аппендикс классически, по Мак Бюрнею, но к
сожалению, не всегда так получается.
Я указал ему, что в армейских госпиталях оперируют только доказанные случаи
аппендицита. Бетвугин пропустил всё мимо ушей и продолжал стричь аппендиксы.
Скоро это стало поводом для трений между ним и другими врачами. За обедом в
ординаторской он всё время возвращался к любимой теме, приставая к другим врачам
и сёстрам с предложением удалить аппендикс.
* А ваш-то аппендикс удалён, доктор Бетвугин? -спросил как-то Шеллинг.
* Зачем? Конечно, нет. - Ответил он, улыбаясь. - Мне не нужно удалять
аппендикс. Мой аппендикс не влияет на мой мозг. Мой мозг вне физических
воздействий. Он выше этого. Конечно, я не удалял аппендикс....
* * * *
Через несколько лет в 1926 году, будучи в Праге, я прочёл в газете доклад, который
Бетвугин сделал в Москве. К этому времени он уже стал большой шишкой в
комиссариате здравоохранения.
* Аппендикс, - провозгласил он, - Это буржуазный рудимент. Нет места для
аппендикса в новой пролетарской республике. Мы должны освободить себя от
этого пережитка капиталистического прошлого.
Периодически достигали новости, что Бетвугин в большом фаворе у руководителей
Советского государства. Писалось, что он сделал операцию то одному, то другому
руководителю, то чьей - то жене. Один московский врач, которого я встретил на
медицинском симпозиуме в Будапеште, сказал, что Бетвугин - это самый верх
Советской медицины. Он жил в необычайной роскоши даже для коммунистического
фаворита.
* У него две машины, лошади.., - жаловался доктор, - И огромный дом только
для него и его новой жены, бывшей балерины досоветской эры. Однажды я у
него был, лакей, настоящий лакей открыл мне дверь... Парадоксы жизни страны
пролетариата.
Но, очевидно, Бетвугин где-то перегнул палку, так как он вскоре исчез. Никто ничего о
нём не знал. Ходили слухи, что его ликвидировали или выслали в Сибири.
* * * *
Дни проходили, и Бетвугин преуспел в деле в ублажении своей жены. Хелен больше не
оставалась в своей комнате и проводила большую часть времени в операционной,
ассистируя своему мужу. За едой она сидела рядом с мужем, и хотя была тише воды и
ниже травы, улыбалась его шуткам и разговорам. Несколько раз, когда я прогуливался
по берегам реки Мальты, я видел их, катающихся верхом на лошадях в тесном
контакте друг с другом.
* Он её снова покорил, варвар, - горько заметил Полевицкий, наш молодой врач.
- Но это не надолго.
Однажды, когда я вечером рассматривал срезы тканей, ко мне вошёл Бетвугин.
Вежливо он попросил разрешения поговорить со мной.
* Я немного выпивши, - извинился он, - Но только немного. У меня
неконтролируемое желание поговорить с вами. Я знаю, что вы меня не
любите. Искренне, я тоже не люблю людей вашего типа. Но лично вы мне
нравитесь. Вы удивлены?
Точно, я был удивлён.
* Имеется два типа людей в этом огромном мире человечества, - начал он
закуривая сигарету. - Одному типу, и к нему принадлежат люди типа вас и
ваших друзей, чужды сильные, раскрепощённые эмоции. Они ничего не знают
о всеохватывающей страсти. Они переносят свои слабенькие эмоции в свой
мозг и делают их своими смутными неопределёнными эмоциями. Они просто
обезьянки с идеями и умственной чувственностью евнуха. Они плодят эти
идеи, они комбинируют их и в этой коллекции бесплодных идей находят своё
счастье. Сильное, решительное действие чуждо этим людям. Их можно
назвать интеллектуальными сенсуалистами. Даже в науке, которая сама по себе
плодородное поле, они ничего не добиваются. Они не способны ни на что,
кроме опубликования бесконечных статей, которые только лишний раз
демонстрируют их эмоциональное бессилие.
И есть люди другого сорта, К счастью, или к несчастью, они в меньшинстве, по
крайней мере, в нашей любимой стране. Эти люди простых и ясных идей, люди
действия. Они как дважды два - четыре, а не пять, как описывал Тургенев. Они
способны на огромные эмоции потому, что они способны наоборот, перенести свои
простые идеи в эмоции. Люди именно этого типа создают империи, делают революции
и двигают миром.
Я знаю, что вы скажете. Вы сейчас мне расскажете о людях, которые убили царя,
сделали революцию... Но, старик, это же было ничего. Как жест, апофеоз
эмоционального бессилия, самовозвеличивание через самопожертвование. Кому это
интересно?
Я не политик, мне всё равно революция или монархия, но мне нравятся люди,
воодушевлённые идеей. Которые знают, что такое страсть, потому, что страсть может
сокрушить всё на своём пути к достижению цели. Я не психолог, но я чувствую, что
что-то есть внутри человеческой конституции, что делает его или чувствительным
интеллектуалом или человеком страстного действия. Пожалуйста, не перебивайте
меня, во мне слишком много алкоголя, и я могу забыть, что я хочу сказать. ... Да. Я
пришёл к вам не обсуждать человечество в целом. Я хотел рассказать историю о
своём старом друге. Интересная история. Я надеюсь, что она вам не понравиться. Мне,
старик, и не нужно твоё одобрение.
У меня был друг, блестящий хирург. Он был гений в своей области. Никто не мог
превзойти его в хирургии. Он был человеком необычной решимости. Ещё мальчиком
он решил стать хирургом, и его ничего больше не интересовало. Он был человеком
одной идеи. Однажды утром его позвали к старому больному с острым аппендицитом.
В доме больного он увидел девушку. Была ли девушка красивой - это неважно. Важно
то, что когда мой друг встретил эту девушку в этом мрачном доме, он сразу знал, что
это девушка предназначена ему. Он сразу знал, что пока он живёт, эта девушка
принадлежит ему одному. Невиданная страсть вспыхнула в нём. Это была больше чем
страсть, больше чем любовь - наваждение. После осмотра отца девушки, мой друг
понял, что эта девушка никогда не будет принадлежать ему, пока жив пациент. Это
следовало из различных незначительных деталей её разговора, а мой друг был
хорошим наблюдателем.
Что вы бы сделали на месте моего друга? Конечно, ничего. Вы могли бы изводить
себя безнадёжностью ситуации. Но только не мой друг. Он был человеком действия,
воспалённый страстью. Он потребовал госпитализировать больного и сразу взял его на
стол. Он открыл его живот, в котором не было ничего особенного, за исключением
немного воспалённого аппендикса. Секунду, да, только короткую секунду мой друг
колебался, а может быть, и вообще не колебался; его рука непроизвольно двинулась и
оставила маленькую дырочку в стенке воспалённого аппендикса. Вот такой случай.
Мой друг ничего не делал умышленно, что запрещает его профессиональная этика. Он
не приговаривал пациента к смерти. Его рука двигалась сама собой. Его скальпель
двигался подсознательно. Это был несчастный случай, убеждал себя мой друг. Был ли
это несчастный случай? Вы, мой учёный друг, можете поразмыслить над этой
психологической загадкой.., если вам будет угодно.
Он засмеялся и продолжил:
* Однако это была только часть его проблем. Девушка стала свободной после
смерти отца, но мой друг был женат на женщине, которая была для него
пустым местом. Только его жена стояла между ним и заветной целью. Его
жена часто болела. У неё были частые маточные кровотечения и боли в матке.
Он привёз её в больницу и осмотрел в присутствии медицинской сестры. Он
ясно видел, что на шейке матки язвенный рост - не было никакого сомнения,
что это рак шейки матки. Её ещё можно было спасти, сделав немедленное
удаление матки. Мой друг уже намеревался произнести: "Подготовить к
операции", но вместо этого продиктовал: "Доброкачественная фиброма". И
произнося эти слова, он осознал, что кто-то другой произносит эти слова, а не
он. Эти слова означали ложный диагноз, обрекающий его жену на медленную
смерть от рака. Какая сила толкнула его? Какая сила заставила его забыть
законы профессиональной и человеческой этики? Или это была
непреднамеренная небрежность, обмолвка? Это, старик, тебе решать. Вот и
все истории с моим другом, которыми я хотел тебя развлечь.
Бетвугин встал и зажёг ещё одну сигарету.
* К чему вы рассказали мене эту отвратительную историю? - спросил я
сердито.
* Почему? Просто так, старик.
И выходя из комнаты, он обернулся и сказал:
* А может быть, я просто хотел произвести впечатление на вас с тем, чтобы вы
не пытались вмешиваться в мои отношения с Хелен. Это небезопасно.
И он вышел.
* * * *
Меня настолько возмутило его поведение, что я немедленно записал всю его историю,
стараясь припомнить его личные слова. Я решил направить рапорт командованию на
следующий же день.
Но ранним утром Бетвугин драматично и грубо объявил мне, что он застрелил свою
жену.
Он не убил её. Я нашёл её в комнате в полубессознательном состоянии и она сильно
кровила. Рана была серьёзной, но не смертельной. Пуля прошла через левое плечо
рядом с сердцем, и кости были тоже не задеты.
На операционном столе она молчала. Она не упоминала ни своего мужа, ни само
происшествие. Через два часа после операции я зашёл к ней и нашёл её уже в
нормальном состоянии.
* Всё началось с того момента, когда он сказал мне уехать с ним в Москву. Я
отказалась, он вышел из себя так, как я ещё не видела.
Он говорил ей, что она принадлежит ему, и ни одна сила на земле не заберёт её от него.
Он сказал ей, что он готов на любое преступление ради того, чтобы она была с ним. Он
угрожал ей, но она отказала ему. Внезапно он вынул револьвер и выстрелил два раза.
* Я приготовилась умереть.., я хотела умереть. Это всё было безнадёжно...
Чудо, что она уцелела.
Я пытался найти Бетвугина, но мне сказали, что он покинул Рожище с вещами.
Как только Хелен более или менее пришла в себя, она была переведена в госпиталь в
Ровно.
Вечером перед её отъездом мы делали её прощальный ужин. Это было тёплое
застолье с разными излияниями чувств, особенно от наших молодых докторов.
* Вы ангел! - кричал Полевицкий в возбуждении. - Чистый и божественный и
прекрасный... Но дьявол овладел вашей душой, и этот дьявол - ваш муж.
Он целовал ей руки и упрашивал стать его женой. Было много тостов и обычной
болтовни за русских женщин и их судьбу, и их преданность никчёмным мужчинам.
Хелен всхлипывала и сделала признание, что она любит всех нас.
* Я была очень счастлива здесь.
После её отъезда жизнь в госпитале успокоилась, и все сконцентрировались на работе,
на бридже и политических разговорах.
* * * *
Через десять лет во Франции в Ницце, я делал утренний обход в больнице Сан-Рош.
Доктор Луи Прат, главный хирург, остановил меня.
* Ваш соотечественник, русский хирург, будет демонстрировать свою технику
удаления аппендикса. Говорят, он это делает за три минуты. Фантастика.
Я пошёл. Операционная была полна молодых хирургов и интернов.
* У него своя сестра, - сказал мой друг Картотто. - Она потрясающая красавица.
Не удивительно, что он делает чудеса в хирургии.
Мы тихо ждали появления неизвестного хирурга. Прямо как в театре, думал я. Это
было действительно как в театре, когда появился Бетвугин, сопровождаемый Хелен.
Оба они были в белейших халатах, он почти весь седой; и она, молодая и прелестная,
потрясающе красивая и элегантная.
Доктор Прат представил меня им. Бетвугин не ожидал меня здесь встретить. Однако,
если он и не обрадовался, то не показал своих чувств. Он горячо пожал мою руку и
заметил Прату на превосходном французском: "Мы все друзья".
Он мало изменился. Только больше седины, а так, тот же самый. Красивый и
надменный, весь в себе, представительный, он отточил хирургию до совершенства.
Когда Бетвугин прибыл, пациент уже был готов к операции. Он медленно помыл руки и,
надевая перчатки, он кратенько рассказал о технике, которую он использует. Он снова
повторил свою навязчивую теорию о том, что аппендикс должен быть удалён у всех.
На этот раз аудитория встретила это предложение с энтузиазмом.
В принципе, нет ничего невозможного в том, что аппендикс может влиять на психику,
но это не факт, и влияние болезней тела на психику человека, в то время ещё не
рассматривалось. Психосоматическое направление в медицине было еще впереди. И
надо понимать сердца юных хирургов, которые всегда с энтузиазмом воспринимают
все призывы в пользу того, чтобы резать.
Они думали о том, сколько новой работы сулит им предложение этого элегантного
русского хирурга. В одной только Ницце можно было удалить не меньше сотни тысяч
аппендиксов - безграничные возможности.
* Дорогие коллеги, - заключил Бетвугин, - Удаление аппендикса,
исполненное правильно, требует всего двадцать минут. Я, достиг такого
совершенства в этой области, что я могу удалить его за три минуты.
Пожалуйста, засеките время.., раз, два, три.
Без всякого сомнения его техника была совершенной. Его руки мелькали так быстро, и
разрезы были такие точные, что казалось скальпель является продолжением его руки.
Он кончил в две минуты пятьдесят пять секунд от разреза до последнего шва.
* Это рекорд, - объявил он гордо. - Большое спасибо, джентльмены, за то, что
вы дали мне возможность продемонстрировать свою технику.
И он быстро покинул аудиторию, и за ним Хелен. Присутствующие были в шоке.
* Вот это человек! - сказал Картотто, грустно тряся головой, - Вот это хирург!
Только доктор Прат, один из ведущих хирургов Франции, не проникся увиденным.
* Ваш соотечественник должен выступать на сцене, - саркастически произнёс
он. - В нём, однако есть что-то нечеловеческое.
Я не сказал ничего.
Этим же вечером, прогуливаясь по набережной, и я увидел Хелен, сидящую за
столиком у отеля "Негреско". Она увидела меня и помахала рукой, приглашая меня за
столик. Она была одна.
* Где он? - спросил я.
* Я не знаю.
Она была не в настроении, почти сердитая.
* Я ненавижу каждую минуту с ним.
* Но вы, тем не менее с ним?
* Да, я пыталась много раз убежать от него. Он всегда меня находит. Я была
просто счастлива, когда он уехал в Москву и женился на другой женщине. Я
снова чувствовала себя свободной. Я чувствовала себя как надо. Я уехала в
Париж и начала работать в госпитале. Я даже поступила в медицинский
институт. И вдруг полгода назад он объявился в Париже. Из ниоткуда. Я
молила, чтобы его убили его друзья коммунисты, которых он так обожал. Но
он тут...
* Как он убежал из России?
* Я не знаю. Я о нём ничего не знаю, и меня это вообще не интересует. Что меня
волнует, это то, что я безнадёжно впуталась с ним, безнадёжно.
* Но он вас любит.
* Да, - сказала она сердито. - И в этом-то вся проблема. Если бы только он
перестал меня любить... Я ненавижу его всей душой и телом. Я хочу, чтобы он
умер, раз и навсегда.
* Наверно, вам не следовало бы говорить такие вещи...
Тем не менее, я её понимал.
* Да, это ужасно. Но я знаю, что это правда. Я не могу ничего поделать. Я не
могу. Когда-нибудь я упрусь в тупик и покончу с собой. Я ненавижу его так,
как будто я ненавижу самое дорогое в моей жизни. Я подхлёстываю свою
ненависть, выдвигая против него всё новые обвинения. Когда он меня бьёт, я
испытываю наслаждение, потому что это помогает мне ешё больше его
ненавидеть. И тем не менее, часть моей души принадлежит ему. Это безумие.
Я знаю, что он мерзавец, жестокий и преисполненный тщеславием. И как
только Господь создаёт таких людей? Я его раба...
И она расплакалась.
* Он идёт! - пошептал я ей.
Весёлый и вальяжный, Бетвугин сел за столик.
* Приятно встретить старого друга после стольких лет. Как дела? Всё ещё
смотрим в микроскоп, пытаясь решить вечные вопросы жизни и смерти?
Он развалился в кресле.
* Что вы пьёте? Вермут? Напиток буржуазии. Я предпочитаю шампанское. В
Москве оно у меня было каждый день. Они мне давали лучшее шампанское в
России.
* А в Сибири они вам тоже давали лучшее шампанское? - перебил я его.
Он улыбнулся, и его глаза не ответили на этот вопрос. Я не мог скрыть своё
раздражение, встал и покинул их, сказав только короткое "До свидания".
Я не мог забыть Хелен в её отчаянии и её безвыходной ситуации. Странное
предчувствие заставило меня снова искать встречи с ней. В течение следующих десяти
дней я не мог найти её. Я искал её снова и снова, но всё безуспешно. Я постоянно гулял
вокруг отеля "Негреско", ходил по казино, по барам, в надежде встретить её. Они
пропали, и я подумал, что они уехали из Ниццы.
Через десять дней после моего разговора с Хелен доктор Картотто остановил меня в
вестибюле больницы.
* Вы газеты читали сегодня? - спросил он возбуждённо.
* Нет ещё, у меня нет время на газеты.
* Взгляните, - и он сунул мне газету. - Что вы скажете?
На первой странице газеты была фотография Бетвугина, и я прочёл, что известный
русский хирург-эмигрант доктор Бетвугин был убит своей собственной женой Хелен в
отеле в Бьюло. Это был случай явного убийства-самоубийства. Она была тоже мертва.
Мотивы этого преступления были неизвестны. В газете говорилось, что со слов
работника отеля, они казались счастливейшей парой в мире. В газете не было
фотографии Хелен. Они не нашли ни одной фотографии в их багаже. Даже после смерти
он оставался эгоистом.
Братья Пятаковы
Однажды группа медицинских студентов и интернов болтала в лаборатории Ивана
Павлова в ожидании его прихода. Это было во время моего первого года после
института. И хотя я не был последователем Павлова, я проводил много времени в его
лаборатории. Разговор обратился к предчувствиям - не очень популярной теме у
"Павловцев". Большинство отказывалось допустить всякое научное обоснование
существования шестого чувства. И только один робко возражал против отрицания
этого "жизненного фактора человеческой жизни". Это был доктор Рождественский,
способный физиолог, который признался, что сам чувствует строгое и сильное
предчувствие. "Я отчётливо вижу, как будто открываю дверь лифта, и падаю вниз в
глубокую шахту. Падая, я слышу, как моя жена кричит: "Не пользуйся лифтом, он
сломан". Самое интересное во всём этом деле, что у меня это предчувствие не во сне,
а когда я ещё в полусне, то есть это не сон, а как реальное видение" - сказал он,
наблюдая скептические улыбки своих коллег.
Мы пропустили историю мимо ушей, и только иногда подшучивали над ним в плане
советов ходить пешком и не использовать лифт.
Через полгода нас пригласили домой к одному из коллег, который жил на шестом
этаже. Вечеринка была весёлой, и было уже поздно, когда мы все вышли. Мы все были
под градусом. Мы вызвали лифт, который был довольно примитивного устройства и
Николай, который обсуждал один из последних экспериментов Павлова на собаках,
открыл дверь и шагнул. Именно в этот момент жена нашего хозяина прокричала: "Не
пользуйтесь лифтом, он сломан!"
Николай летел три этажа и упал на крышу стоящего лифта. Он выжил, но у него были
переломаны ноги и руки, и было сильное сотрясение мозга. Он провалялся в больнице
почти год и перенёс бесконечное количество операций. В конце концов, он
выздоровел и вернулся к работе.
Когда Павлову сказали об этом предчувствии, он сразу отмёл это в сторону: "Чистое
совпадение, нет такого явления - предчувствия" - кратко отбросил он.
Для биологов и людей науки трудно признать наличие шестого чувства, которое никак
нельзя измерить. Однако если любой из нас испытает то, что испытал доктор
Рождественский, мы уже склонны допустить, что может быть, наука и не права, и мы
уже склонны допустить существование области непостижимой для человеческого ума,
которая может быть никогда и не будет познана.
Именно поэтому события 29 сентября 1917 года выгравировались в моей памяти
навсегда.
Вообще-то, почему бы германской бомбе и не попасть в наш вагон? В определённом
смысле на войне в этом ничего не было удивительного. Ужасным было то, что бомба
убила моего друга и помощника Шеллинга и разнесла два вагона в щепки. Менее
понятным для меня является факт, что я избежал смерти на время, равное меньше
минуты. Конечно, это был несчастный случай на войне, однако, в этом случае было
нечто, что я не могу просто так забыть.
Я помню это ясно как сейчас. Я валялся на кушетке в полусне. Звук был оглушающий,
у меня было ощущение, что аэроплан прямо над крышей вагона. Я отчётливо вижу
лицо немецкого лётчика, хотя мои глаза и закрыты. И затем я слышу, как Илья кричит:
"Вот.., Господь спасёт нас", и кто-то бормочет: "Шиллинг убит".
Я в ужасе вскочил с кровати и поднял занавеску. Было раннее утро, за окном щебетали
птицы. Было тихо, только Шеллинг похрапывал в соседнем купе. Что это было?
Кошмар? Наверно, но как только я начал анализировать обстоятельства, у меня
появились вопросы. Весь этот сон я совершенно чётко слышал тиканье будильника на
моём столике. Об этом можно долго спорить, но факт остаётся фактом, через шесть
часов мы обсуждали с Шеллингом микроскопический срез ткани. Мы оба согласились,
что это безнадёжный случай костной саркомы. Шеллинг готовился показать мне
другой срез, но я отошёл в своё купе за сигаретами. Купе размещалось на
противоположном конце вагона. Внезапно я услышал звук аэроплана. И только я вошёл
в своё купе, как всё вокруг взорвалось, и
...Закладка в соц.сетях
