Жанр: Политика
Дюжина ножей в спину
...аны которого взяли на себя труд поставлять ему
тщательно подтасованную информацию и высосанный из пальца компромат
практически на всех действующих в российской политике лиц, тем самым
постоянно поддерживая у него чувство недоверия и нравственной изоляции.
Жить долго в таких условиях - и пример Горбачева лучшее подтверждение
тому - просто нельзя. Нравственная изоляция ослабляет самого сильного
политического деятеля, загоняет его в тупик, делает неспособным к
решительным действиям в кризисных ситуациях, заложником ближайшего
окружения. Пребывая в атмосфере интриг и наветов, такой руководитель
утрачивает способность правильно оценивать степень кризисности ситуации и
принимать адекватные ей меры. Это как раз то, что роднит столь разных
политических деятелей, как Горбачев и Ельцин, во всем остальном
антагонистов, и что досталось им по наследству от советского строя, для
ниспровержения которого оба они так много сделали.
В карьере любого политического деятеля есть два важных момента, в которых
наиболее полно проявляется его личность, - момент вхождения во власть и
момент ухода из нее. Если вначале происходит испытание славой, победой,
одержанной над противниками и соперниками, то уход из власти носит, как
правило, кризисный характер, связан с неудачами и поражениями. Может быть,
будущие биографы и историки наиболее высоко из всей деятельности Горбачева
на посту последнего Генсека КПСС и первого Президента СССР оценят именно то,
как он ушел из власти. В его руках оставалось достаточно средств, чтобы
попытаться переиграть участников Беловежского соглашения. Но тогда
гражданская война со всеми ее ужасами была бы неизбежной. Я думаю, что это
был главный мотив действий Горбачева в тот исторический момент - он
предпочел сдать власть, не цепляться за нее, чтобы не довести дело до
кровавой развязки.
К этому моменту Горбачев уже не определял ход развития событий, а лишь
догонял их, полностью поглощенный тактикой удержания власти, вследствие чего
многие из его потенциальных сторонников и последователей превратились в его
политических противников. Но и в этих условиях было множество противников
распада Советского Союза, на которых он мог опереться в борьбе за сохранение
Союза и одновременно своего президентского поста. Счастье для всех нас, что
он не пошел по этому пути. Как точно написал впоследствии один из
журналистов: "Тот, кто радуется распаду Советского Союза, не имеет сердца, а
тот, кто мечтает о его восстановлении, не имеет мозгов!"
В принципе Горбачев должен был бы благодарить судьбу за столь раннее
отстранение его от власти. К концу 1991 года он из популярного и любимого
лидера превратился в мишень для критики и ненависти со всех сторон.
Казалось, все ополчились против него: коммунистические фундаменталисты,
которые не могли ему простить распада компартии и того, как легко он
смирился (по их мнению) с запретом КПСС; радикал-демократы, которые,
напротив, не могли ему простить нерешительности и уступок партноменклатуре,
что, по их мнению, постоянно ставило под удар политику реформ; и даже
умеренные демократы (центристы), которые отказали ему в поддержке из-за
неспособности выйти из роли партийного генсека и стать настоящим президентом
страны. Но самое главное, Горбачев к этому времени потерял доверие и
поддержку широких народных масс, разглядевших пустоту многословных речей и
переставших понимать логику и цели действий Горбачева.
Все это означало только одно: вопрос об уходе Горбачева - это лишь вопрос
времени. Чем дольше бы он оставался у власти, тем катастрофичнее для страны
и для него лично был бы конец его политической карьеры. В этом заключается
ответ на вопрос, может ли Горбачев вернуться к власти. Это исключено, потому
что у него нет опоры ни в существующих сегодня в России политических
структурах, ни в широких народных массах, что и подтвердили прошедшие
президентские выборы, в которых он принял участие, несмотря на
предостережения близких к нему людей и специалистов, и в которых он потерпел
унизительное поражение.
Для нашей страны, не привыкшей к преемственности власти, к тому, что
приход во власть нового руководителя страны - это не результат переворота
или смерти предшественника, а нормальная государственная процедура,
предусмотренная существующим законодательством, важное значение имеет еще
один урок, данный нам всем Горбачевым. Этот урок состоит в том, что после
ухода из власти, после окончания властных полномочий бывший президент страны
может продолжать свою (в том числе и политическую) жизнь. Не следует
забывать о том, что он живет среди нас, поэтому будем с уважением относиться
к тому, что он сделал, не возводя его человеческие слабости и допущенные им
ошибки в разряд преступлений. И будем всегда помнить старинную восточную
мудрость: "Не проклинайте прошлого царя!"
Первые президентские выборы в России в 1991 году принесли немало
неожиданностей, однако уверенная победа Ельцина лишь подтвердила общее
стремление народа расстаться с коммунистическим прошлым и поддержать
демократические реформы. Тогда всем казалось, что одно только имя первого
Президента России способно объединить народ, тем более что по поводу
будущего у большинства людей в стране существовала иллюзия быстрых перемен к
лучшему: один-два года нестабильности, а потом придут экономический рост и
процветание. Главное - избавились от коммунистов. В 1991 году вера в Ельцина
была беспредельной. Он получил карт-бланш на проведение любых реформ.
Сегодня, спустя восемь лет, уже нет и речи о его политическом
лидировании. Все трудности и ошибки переходного периода не только
противники, но и многие сторонники первого российского президента связывают
с его именем. Что естественно! Но не следует при этом забывать, что именно
Ельцин решился на проведение кардинальных политических и экономических
реформ, что именно он начал демонтаж коммунистической системы, прекрасно
понимая, с какими немыслимыми трудностями придется столкнуться при этом.
Как уже отмечалось ранее, в конце 80-х годов Ельцин был символом борьбы
со злоупотреблениями власти. В его выступлениях того периода, как и в
последующем, не было какой-либо особой программы, не было ничего, что
свидетельствовало бы о его демократических взглядах, приверженности идее
правового государства и обеспечения прав человека, но было другое - была
критика злоупотреблений партийных и государственных чиновников, критика
привилегий, что дало Ельцину массовую поддержку у населения, видевшего
несправедливость власти и возмущавшегося этим. Тем более что жизнь
ухудшалась с каждым днем.
В 1990 году Ельцин становится (после ожесточенной борьбы с
коммунистическим крылом Съезда народных депутатов России) Председателем
Верховного Совета России и в этом качестве начинает борьбу за суверенитет
России против союзных властей и Горбачева. В этой борьбе его единодушно
поддерживают все российские депутаты, даже коммунисты из числа
номенклатурных работников республиканского уровня, которые таким образом
хотели укрепить свое положение и добиться большей независимости от союзных
властей.
Вся политическая жизнь в Советском Союзе в этот период (1990-1991 годы)
прошла под знаком противостояния и борьбы между союзным руководством во
главе с Горбачевым и лидерами союзных республик. Ельцин тогда оказался
наиболее ярким выразителем интересов региональных элит, благодаря чему он и
получил поддержку от руководителей других союзных республик и разных
регионов России. Парад суверенитетов - сначала союзных, а затем и автономных
республик, имевший место в 1991 году, - во многом определялся позицией
Ельцина и от него получил главный посыл.
Результаты борьбы Ельцина с Горбачевым и союзным руководством известны.
Немалую роль в успехе Ельцина в этом противостоянии сыграла активная позиция
во время августовского путча 1991 года, после которого он становится
доминирующей политической фигурой в стране. Он сначала тормозит, а потом
вместе с другими лидерами союзных республик срывает переговоры по заключению
Союзного договора, по модернизации государственного устройства Советского
Союза и в конечном счете вместе с лидерами Украины и Белоруссии подписывает
печально знаменитое Беловежское соглашение, которым было объявлено о
прекращении существования СССР.
1991-й - год политического триумфа Бориса Ельцина: избрание его
Президентом России и последующая победа, одержанная над коммунистическими
путчистами. Последующие годы были для Ельцина годами напряженной и
длительной борьбы, создавшими мнение о нем как о человеке, который с честью
способен выйти из любого испытания. Но, как говорят у нас, разрушать - не
строить, и в течение всего правления Ельцина медленно, но неуклонно
приходило сознание того, что российский президент не готов к длительному,
без взрывов и потрясений, реформированию общества.
Ельцин 91-го года сильно отличается от Ельцина 96-го (дело не только в
возрасте и состоянии здоровья, для президента 65 лет - это не возраст).
Ельцин 91-го года - признанный лидер демократических сил; на выборах в июне
1991 года он победил именно как единый кандидат демократических сил. В 1996
году, выдвигая свою кандидатуру на второй срок, Ельцин уже не мог говорить
от лица всего демократического движения. Не поднимался и вопрос о том, что
он мог быть выдвинут в качестве общего кандидата демократических сил.
Напомню, что среди одиннадцати соперников Ельцина на президентских выборах в
1996 году более 2/3 выступали под демократическими лозунгами.
Но тогда что же принесло ему победу, если время народной любви и всеобщей
популярности уже прошло? К 1996 году люди устали от бесконечных и
неожиданных перемен, которые постоянно обгоняли восприятие и осознание их
людьми что ставило обывателя в тупик, он переставал понимать происходящее.
Поэтому Ельцин в глазах многих оставался гарантом продолжения начатых
реформ. Боязнь возврата коммунистов к власти и связанных с этим новых
потрясений стала главной причиной его победы в 1996 году.
Коммунисты проиграли эти выборы, а Россия получила шанс на продолжение
реформ. Но мы были очень близки к возврату коммунистов к власти. Можно без
преувеличения сказать, что не мы выиграли, а они проиграли. Если бы Зюганов
и его окружение были более гибкими и не запугивали страну возможностью
нового передела собственности, а также закрытием границ и запрещением
свободного выезда из страны, то у них был шанс выиграть эти выборы. Но если
бы коммунисты вообще не выдвигали своего кандидата, а поддержали бы,
например, А. Лебедя, то сегодня в России был бы другой президент. Впрочем,
об этом я уже писал.
Попробуем проанализировать, кто голосовал за коммунистов на этих выборах.
Убежденных сторонников коммунистических идей среди них было немного
(примерно 8-10% из тех 38% избирателей, что проголосовали во втором туре за
Зюганова). Остальные - это в основном те слои населения, которые не
почувствовали реформ (крестьяне, армия и т. д.), либо по интересам которых
реформы ударили особенно больно (ветераны, пенсионеры, рабочие военных
заводов). Немалое число избирателей голосовало за коммунистов просто потому,
что не могло голосовать за Ельцина (из-за чеченской войны, из-за разгула
преступности, из-за потери сбережений, обесцененных в результате реформ).
Вообще голосовать "против", а не "за" - это давняя российская традиция,
возникшая на почве глубокого недоверия к власти, полной дискредитации власти
в глазах народа, той пропасти, которая разделяет власть и народ.
Но из всего этого президентом и новым правительством должен быть извлечен
урок - значит, именно здесь нужно сосредоточить усилия, доведя до
положительного результата земельную, военную и государственно-правовую
реформы, восстанавливая доверие народа к власти, к государству. Это
потребует времени и громадных усилий, но другого пути укрепления и развития
демократического общества просто не существует.
В России сегодня есть все предпосылки - экономические, политические и
социальные - для достижения успеха в проведении реформ. Но для этого нужна
политическая воля, а также последовательное, настойчивое и решительное
продолжение курса осмысленных и столь необходимых стране реформ.
К сожалению, до сих пор их не было, вследствие чего возникла ситуация
бездарная и трагическая. После краха коммунистической системы измученные
дефицитом и очередями советские люди накинулись на неожиданно возникшее
изобилие товаров. И незаметно для себя мы превратились в общество
потребления в самом точном и худшем смысле слова: мало что производя, мы
хотели только потреблять. Деньги, а точнее, доллары, стали единственной
моральной и материальной ценностью, единственной мерой всех вещей, включая
мораль и совесть. Процесс насыщения идет до сих пор.
По-видимому, по-другому и быть не могло. Но власть могла и обязана была
смягчить эти процессы, не допускать того, чтобы возникло новое социальное
напряжение в обществе - теперь уже из-за того, почему кто-то разбогател, а я
стал жить еще хуже. Возьмем приватизацию, вызывающую столько негодующих
криков со всех сторон. Приватизация госсобственности у нас превратилась, по
сути, в бесплатную ее раздачу, что привело к обогащению немногих. Ведь
приватизация в посткоммунистическом обществе, по образному выражению одного
экономиста, есть продажа бесхозных объектов неизвестной стоимости тем, у
кого нет денег, чтобы их купить. Поэтому эти объекты попадают либо в
обладание номенклатуры (красных директоров, влиятельных чиновников), либо
становятся собственностью представителей криминального мира. Именно в этом
обвиняют Ельцина (не говоря уже о Чубайсе) и правые и левые. Коммунисты и
националисты, демократы и центристы единодушны в своей критике приватизации.
Но могло ли быть иначе, и что мог изменить в этом деле лично Ельцин?
Понятно, что при любых методах приватизации многие обогатиться и не
могли, поэтому те, кто в 1992-1993 годах продавал свои ваучеры за бесценок,
подчас за бутылку пива или в лучшем случае, водки, могут корить только сами
себя. Именно они создали основу сегодняшнего благосостояния Березовских и
Ко, тех, кого называют звучным словом "олигархи", а на самом деле - это
просто ушлые ребята, воспользовавшиеся моментом.
Но, как и в случае с финансовыми пирамидами и обманутыми вкладчиками,
государство не должно было оставаться в этих ситуациях в роли постороннего
наблюдателя. Нельзя было доводить дело до того, чтобы обманутыми становились
миллионы.
Я вспоминаю, как еще в 1989 году знаменитый экономист, нобелевский
лауреат В. Леонтьев, говорил мне: "Вам предстоит провести приватизацию. Не
имеет значения, какую форму приватизации вы изберете. Важна скорость ее
проведения: чем быстрее - тем лучше. Все равно через 5-7 лет собственность
окажется в руках у тех, кто умеет ею управлять".
В России была выбрана ваучерная форма приватизации, утвержденная
парламентом (еще Верховным Советом) и осуществленная по утвержденной им же
программе приватизации государственной собственности. Президент формально к
осуществлению этой акции отношения не имел: все происходило через парламент
и правительство. Однако он мог вмешаться в этот процесс, не допустить
наиболее очевидных просчетов (например, не торопиться с приватизацией
наиболее доходных нефтяных и газовых компаний, а сначала избавиться от груза
менее доходных либо вообще нерентабельных предприятий, которые и даром
отдать было бы не жалко), а главное - принять меры по смягчению трудностей
переходного периода.
Только один пример того, что мог и обязан был сделать президент (кстати,
и сегодня еще не поздно): осуществить широкомасштабную программу бесплатной
раздачи земель сокращаемым из армии офицерам и сверхсрочникам, увольняемым с
закрывающихся шахт шахтерам, ветеранам, переселенцам из других республик
бывшего Союза. Для этого не нужно было отбирать земли у колхозов и совхозов
(хотя в результате агонии коллективных хозяйств только в 1996 году в России
из оборота ушло более 8 млн га сельскохозяйственных земель, а в 1997 году -
уже около 10 млн га. Вопрос об этих землях - следующий шаг!), а начать
изъятие излишних земель у Минобороны, которое вместе с пограничниками
владеет около 20% территории страны, использовать в этих целях земли
госзапаса, неудобья. Но раздача обязательно должна быть бесплатной с
освобождением от налога на землю в течение 3-5 лет (в зависимости от
местонахождения земель), с запрещением на тот же срок ее продажи, с выдачей
кредитов на освоение участков.
Подобное решение, осуществленное в крупных масштабах, позволило бы снять
многие проблемы с модернизацией и сокращением армии, со структурной
перестройкой экономики, а главное - серьезно облегчило бы бремя переходного
периода для миллионов россиян, оказавшихся в тяжелом материальном положении.
Или другая проблема, ставшая сегодня едва ли не главным центром
политической жизни в стране, - проблема неплатежей. Никто, включая
президента, не хочет даже поднимать основной вопрос, связанный с появлением
неплатежей: а за что, собственно, и кому нужно платить? Если внимательно
проанализировать платежи государства, то львиная доля госбюджета уходит на Эпилог
Последние страницы истории, рассказанной в этой книге, еще недописаны. Но
жизнь уже расставляет все по своим местам. Большинство организаторов и
исполнителей по так называемому "делу Собчака" уже перешли в разряд бывших,
то есть потеряли свои места. Где сегодня Сосковец, Коржаков, Барсуков,
Куликов, Грачев и кого, собственно говоря, это интересует? Одни временщики
из окружения Ельцина сменяются другими - только и всего.
В средствах массовой информации продолжает мелькать фамилия Скуратова, но
уже не в связи с его прокурорской деятельностью, а в связи с уголовным
делом, возбужденным против него самого по фактам "злоупотребления служебным
положением, коррупции". И удивительное совпадение: адвокатом Скуратова стал
Л. Прошкин, тот самый первый руководитель следственной группы по делу фирмы
"Ренессанс", уволенный из прокуратуры за нарушения законности, а ныне
подвизающийся на адвокатском поприще. Напомню, что этот же Л. Прошкин был
одним из руководителей следствия по делу Макашова, Баркашова и других
участников октябрьского мятежа и, по его собственным опубликованным
воспоминаниям, занимался главным образом расследованием неправомерных
действий президентской стороны, а не мя- тежников, с оружием в руках
штурмовавших Останкино.
Вместо обещанного в конце прошлого (1998) года "шока" и "потрясения",
которые испытает общественность, если он (Скуратов) расскажет подробности
"дела Собчака", действительный шок и потрясение были вызваны сексуальными
похождениями самого Скуратова, обнародованными в СМИ.
Кто и почему организовал травлю Скуратова, достаточно очевидно. Как
очевидно и то, что Генеральному прокурору в силу специфики его должности не
подобает иметь дело с проститутками, да еще на воровской "хазе", как не
должен он быть марионеткой в чьих-то руках и выступать организатором
заказных уголовных дел.
Подобный человек в уважающей себя стране просто не может занимать
подобную должность. Но мы и в этом случае ведем себя не как все (видимо, для
того, чтобы умом нас было невозможно понять) - отсюда поддержка Скуратова
Советом Федерации и разговоры, вроде высказываний спикера Совета Федерации
Строева, про то, что "человек попал в беду и надо ему посочувствовать", что
все мы грешны, и кто из мужчин не оказывался в подобной ситуации. При этом
как-то забывается, что Скуратов не просто мужчина, а прокурор, и не рядовой
прокурор, а генеральный, поведение которого опустило лицо всей российской
прокуратуры гораздо ниже того места, где ему положено быть.
И вот уже Скуратов с видом оскорбленной невинности борется за сохранение
своей должности. Фантастическая, не имеющая исторических прецедентов
аморальность! Вообще новой российской государственности поразительно не
везет на генпрокуроров. Один (А. Казаник) отличился тем, что поспешно и без
законных оснований освободил из-под ареста всех, кто был причастен к делу
ГКЧП. Другой (А. Ильюшенко) - прямо из кресла Генпрокурора угодил в тюрьму,
а третий (Ю. Скуратов) прославился заказными делами и сексуальными
похождениями.
В чем дело? Может быть, причина в самом учреждении, в самой прокуратуре,
которая не приемлет порядочных людей, а также в том, по чьей инициативе
люди, подобные Скуратову, становятся генеральными прокурорами? Достаточно
вспомнить, как Коржаков и Стрелецкий в своих "книгах" описывают процесс
назначения Скуратова на должность Генпрокурора. Стоит ли после этого
удивляться тому, что прокурор, назначенный на свою должность в предбаннике,
заканчивает свою карьеру голышом.
Гонения и травля, организованные против меня (или так называемое "дело
Собчака"), прошли с 1995 года несколько этапов. Первый пришелся на
избирательную кампанию по выборам губернатора Петербурга весной 1996 года и
достиг поставленной цели - отстранения меня и команды, работавшей вместе со
мной, от руководства городом.
Второй возник усилиями думских "борцов за законность" - Илюхина,
Бабурина, Гдляна и других. Его пик пришелся на весну 1997 года публикацией
известной статьи П. Вощанова в "Комсомольской правде", цель которой состояла
в том, чтобы полностью дискредитировать и изгнать меня из публичной политики
(не исключаю, что ставилась цель и физического устранения, во всяком случае
предупреждений и угроз на этот счет было предостаточно). Этот этап
завершился попыткой незаконного ареста, инфарктом и отъездом на лечение в
Париж.
И наконец, третья вспышка активности пришлась на сентябрь 1998 года:
воскресным сентябрьским днем с несчастливой цифрой тринадцать в российских
СМИ родилась громкая политическая сенсация как главное событие недели:
Генпрокуратура сообщила о возбуждении уголовного дела против Собчака и
привлечении его к ответственности в качестве обвиняемого. Не было ни одного
телеканала, ни одной радиостанции или газеты, которые бы не сообщили об этой
новости с соответствующими злорадными или недоуменными комментариями.
А поводов для недоуменных вопросов было более чем достаточно. В самом
деле, ничего нового (каких-либо фактов или конкретных обвинений) в этих
сообщениях не содержалось. Все так называемые "обвинения" уже звучали и в
1995, и в 1996, и в 1997 годах, но, как и тогда, не было обнародовано ни
единого доказательства в подтверждение этих обвинений. Естественно, что
сразу же возник вопрос: кому и для чего вся эта шумная кампания
потребовалась?
Каково же было мое удивление, когда уже на следующий день мой адвокат
встретился с руководителями следственной группы и от них узнал, что они
никаких сообщений в прессу не давали, что Собчак по-прежнему по делу
проходит свидетелем. Никаких обвинений мне, как и прежде, предъявлено не
было.
Поэтому логично предположить, что причина этой шумихи и дезинформации
общественного мнения не во мне и не в моем "деле". Но тогда в чем же? Вскоре
я узнал, что буквально в эти же дни в Москве президентом решался вопрос об
утверждении в должности руководителя Федеральной службы безопасности (ФСБ)
моего бывшего первого заместителя В. Путина, который много лет работал
вместе со мной.
Многим московским чиновникам и влиятельным лицам из президентского,
правительственного и парламентского окружения очень не хотелось этого
назначения. И тогда в ход пошел прием косвенной компрометации из-за
отсутствия других компрометирующих материалов. Новый виток моего "дела" и
связанной с этим кампанией клеветы и травли лучше всего характеризует
политические нравы, царящие в стране, и состояние российских
правоохранительных органов, используемых в качестве дубинки с политическим
подтекстом.
Меня нередко спрашивают, когда же все это может закончиться и есть ли у
меня шансы победить в этой борьбе. К сожалению, состояние российского
законодательства в этой области и практика работы Российской прокуратуры
таковы, что никто не может дать определенного ответа на этот вопрос.
Сегодня в России следствие по любому делу может продолжаться
десятилетиями: сначала бесконечно могут продлеваться сроки ведения
следствия, затем месяцы и годы могут уйти на ознакомление обвиняемого
(обвиняемых) с материалами дела; потом месяцы и годы можно ждать, когда суд
назначит рассмотрение твоего дела, ну и, наконец, сам судебный процесс может
тянуться, откладываться и т.д. бесконечно долго.
Напомню лишь, как по делу ГКЧП из-за плохого самочувствия обвиняемых
судебный процесс постоянно откладывался до тех пор, пока Госдума не приняла
решение об амнистии. По другому нашумевшему делу - Балтийского пароходства -
...Закладка в соц.сетях
