Жанр: Политика
Добыча
...рое отвечало за распределение стали и других материалов; с
администрацией ценообразования; с администрацией судоходства в военное время,
которое
контролировало танкеры. Икес постоянно обращался к Рузвельту с просьбой "надеть
намордник" на конкурирующих "царей" и защитить его собственный авторитет.
Кроме того, возможности Икеса ограничивало нежелание американских военных
подробно сообщать АНПВВ о своих предполагаемых потребностях. Британцы,
наблюдавшие
подобную ситуацию, были удивлены и озадачены. Но объяснялось все просто -
американские
военные не доверяли гражданским секретные данные, раскрывавшие их планы. В
разгар этого
конфликта Икес с завистью думал о том, как действует британская система. "По
любому
вопросу, касающемуся нефти, государство едино - парламент, администрация,
нефтяные
компании, пресса, - объяснял он. - Здесь же, наоборот, все вцепляются друг другу
в волосы.
Здесь нет единства. Британцы знают об этом. Они не могут в это поверить.
Конгресс все время
занимается расследованиями".
Несмотря на эти препятствия, АНПВВ постепенно создала эффективное
государственно-промышленное объединение. Она добивалась от министерства юстиции
освобождения от антимонопольных мер, что было жизненно необходимо для контактов
нефтяных компаний и координации операций и поставок в общий фонд. Министерство
юстиции, в то время как раз занятое преследованием по суду крупных компаний за
нарушение
антимонопольного законодательства, усиленно сопротивлялось предоставлению
указанного
освобождения, но Белый дом оказывал на него давление до тех пор, пока оно
наконец не нашло
прощения и понимания в своей юридической душе. Около трех четвертей
административных и
технических руководителей пришли в АНПВВ из разных нефтяных компаний, за что
Икес
подвергался постоянной критике. Но он настаивал на необходимости иметь
компетентных
сотрудников, которые знают, как вести дела в нефтяном бизнесе. АНПВВ имела
поддержку "с
флангов" в виде общенациональных и региональных комитетов, организованных по
функциональному признаку (добыча, переработка, и т.д.), и комплектовавшихся
специалистами
и менеджерами нефтяных компаний. Таким образом была создана двухуровневая
система
коммуникации, через которую осуществлялись руководство и мониторинг деятельности
нефтяной промышленности11.
В целом деятельность АНПВВ нашла широкую поддержку, основанную на растущем
понимании решающей роли, которую нефть играет в войне. И хотя поставки часто
оказывались
на грани срыва, например, в феврале 1944 года запасов топлива в Нью-Йорке
осталось только
на два дня, перебоев все же удавалось избежать благодаря умелой координации и
решительным
мерам, принимавшимся АНПВВ в условиях чрезвычайной ситуации. Поэтому в целом в
Соединенных Штатах не было серьезных проблем с поставками - красноречивое
свидетельство того, насколько отлаженно работала система.
Основным фактором успеха было, конечно, наличие сырой нефти. Хотя
Соединенные
Штаты вступили в войну со значительным объемом перепроизводства, никто не мог
сказать
точно, насколько вырастет спрос в военное время и как долго продлится война.
Более того,
росла озабоченность относительно резервного запаса нефти. Не было оснований для
благодушия и даже для большой уверенности. Поэтому АНПВВ стремилась к увеличению
объемов добычи, а также к сохранению на прежнем уровне или даже увеличению
производительности. Она использовала свои полномочия для того, чтобы
предоставлять или
отказывать в поставках буровой техники с тем, чтобы заставить
нефтепромышленников
внедрять усовершенствованные методы добычи. Вела борьбу за то, чтобы
геологоразведчики
могли вычитать из суммы налогообложения расходы на проведение буровых работ как
издержки нематериального характера, и за счет этого расширяли поиск черного
золота.
Но самую яростную борьбу АНПВВ вела с администрацией ценообразования по
поводу
повышения цен в целях стимуляции геологоразведки и добычи нефти. АНПВВ добилась
увеличения стоимости калифорнийской тяжелой нефти, которая шла на нужды
военно-морского флота США на Тихом океане, и нефти, добываемой из малодебитных
скважин. А на главное требование - увеличить на 35 центов цены на всю нефть -
администрация ценообразования, опасаясь инфляции, ответила Икесу отказом.
Несмотря на трудности военных лет, общий рост производства нефти в Америке
был
очень высок: с 3,7 миллиона баррелей в день в 1940 году до 4,7 миллиона баррелей
в день в
1945 году. При объеме дополнительной добычи, оцениваемом в размере 1 миллион
баррелей, в
1940 году оказалось, что Соединенные Штаты, в сущности, использовали все свои
резервы.
Причина заключалась в следующем: когда рабочие нефтепромыслов полностью
открывали
клапаны скважин, часто оказывалось, что реальная производительность была ниже,
чем
предполагалось. Кроме того, добыча снижалась естественным образом. Поэтому
приходилось
постоянно вести разведку новых месторождений. В целом за период между декабрем
1941 и
августом 1945 года потребление нефти Соединенными Штатами и их союзниками
составило
почти 7 миллиардов баррелей, из которых 6 миллиардов были добыты в США.
РАЦИОНИРОВАНИЕ - ЧЕРЕЗ "ЧЕРНЫЙ ХОД"
Второй составляющей нефтяного уравнения в Соединенных Штатах было
потребление. И
тут произошли самые крупные политические баталии. Предпринимались значительные
усилия,
чтобы перевести промышленность на потребление угля вместо нефти. Домовладельцев,
которые отапливали свои дома нефтепродуктами, просили поддерживать температуру в
дневное время не выше 65° по Фаренгейту, а в ночное - 55° по Фаренгейту [Прим.
ред. -
18,3°С и 12,8°С соответственно.]. Президент Рузвельт лично проявлял большую
заинтересованность в отношении запасов природного газа, Америки, которые к тому
времени
использовались еще далеко не полностью. "Я бы хотел, чтобы кто-нибудь из ваших
подчиненных занялся возможностью использования природного газа, - писал он Икесу
в 1942
году. - Мне доложили, что на западе и юго-западе есть большие территории, где не
найдено
практически никакой нефти, но под землей остаются огромные запасы природного
газа,
которые не добываются только потому, что крупные города слишком далеки для того,
чтобы
тянуть к ним трубопроводы".
В центре споров оставался бензин. Находились люди, старавшиеся изо всех сил
помочь
государству уменьшить потребление бензина. Показателен альтруизм отчаянной
женщины по
имени Би Кайл, которая работала в парке аттракционов "Палисейдс" в штате НьюДжерси.
В
1942 году она описывала Гарольду Икесу свой трюк: "Сначала я поливаю себя
бензином, затем
бензин выливается на поверхность воды в сборном резервуаре, после чего все это
поджигается,
и я прыгаю в горящий резервуар". Она хотела узнать мнение Икеса, не шел ли ее
прыжок с
высоты 80 футов "в разрез с оборонными нуждами" и не стоило ли поэтому отложить
его до
конца войны. "Не нанося ущерба зрелищности вашего номера, - отвечал ей помощник
Икеса, - вы могли бы использовать во время представления немного меньше бензина
или
несколько сократить количество прыжков, чтобы это способствовало уменьшению
потребления
бензина в тех же пропорциях, как рекомендовано в общем случае". Помощник
добавил:
"Благодарим вас за ваш патриотизм".
Таких, как Би Кайл, было немного. За последние 30 лет использование бензина
стало
неотъемлемой частью жизни, и мало кто проявлял готовность расстаться с ним
добровольно.
Весной 1942 года было полностью запрещено использовать бензин на автогонках. В
мае на
восточном побережье установили рационирование - вначале за счет введения
специальных
карточек, которые пробивались на станции обслуживания, затем последовали купоны.
Но какая
бы система ни вводилась, это сразу же вызывало громкий общественный протест.
Губернатор
Флориды позвонил Икесу и умолял отложить введение рационирования и не отпугивать
туристов. Простые граждане, не разбиравшиеся в проблемах материальнотехнического
снабжения и транспортировки нефти, "точно знали", что где-то в стране есть
полные
резервуары. Впрочем, администрация Рузвельта особо не стремилась вводить
рационирование
на всей территории страны - на широких просторах Запада было не так много
разумных
альтернатив автомобильным перевозкам13.
В конце концов способ введения рационирования в общенациональном масштабе
нашли,
но через "черный ход", воспользовавшись дефицитом резины. С захватом японцами
Ост-Индии
и Малайи экспорт натурального каучука в Соединенные Штаты сократился на 90
процентов, а
реализация программы производства синтетического каучука в то время едва только
началась.
В результате США оказались в тисках "резинового голода". За счет рационирования
бензина и,
как следствие, сокращения автомобильного движения уменьшился бы спрос
гражданского
населения на резиновые протекторы, что в свою очередь высвободило бы
существующие
запасы для нужд вооруженных сил. Но такой шаг даже в замаскированном виде должен
был
получить одобрение большинства. Чтобы подготовить конгресс и общественное мнение
к идее
о необходимости рационирования, Рузвельт создал специальный комитет из очень
авторитетных людей; в него вошли президенты Гарвардского университета и
Массачусетского
технологического института, а председателем стал не кто иной, как почтенный и
уважаемый
Бернард Барух.
Для подобной миссии нельзя было выбрать более подходящую и авторитетную
кандидатуру. В Вашингтоне миллионер с Уолл-стрита Барух считался очень важным
человеком. В годы Первой мировой войны он отвечал за мобилизацию промышленности,
а
теперь выполнял функции советника президентов, одновременно оставаясь
полуофициальным
старейшим государственным деятелем общенационального масштаба. "Публичные
выражения
уважения были явлением повсеместным, - вспоминал главный контролер цен Джон
Кеннет
Гэлб-рейт, которому по долгу службы нередко приходилось вступать в конфликты с
Барухом. - В то же время скептицизм в частных беседах был почти обязательным".
Скептически отзывались о Барухе и президент и члены его кабинета. Однажды
Рузвельт назвал
Баруха "этот старый совместитель".
Тем не менее Барух мог справиться с заданиями большой политической
важности. Он
заверил своих коллег по комитету, людей из "башни из слоновой кости",
президентов
университетов, что возьмет на себя основную проблему -конгресс. "Оставьте
сенаторов и этих
парней с [Капитолийского] холма, они в большинстве своем мои хорошие друзья, -
сказал
он. - В один из вечеров я устрою им ужин". Многие ключевые фигуры конгресса были
не
просто его друзьями, но и регулярными получателями значительных вкладов,
предоставляемых
Барухом на ведение избирательных кампаний. И они полностью доверяли его
прозорливости.
Эта стратегия принесла успех. В сентябре 1942 года комитет Баруха решительно
рекомендовал
введение рационирования бензина в общенациональном масштабе в целях экономии
резины.
Но фактически план не вступал в действие до выборов в конгресс 1942 года.
Случилось так, что
сто конгрессменов, представлявших Запад, выразили протест против новой системы.
Вероятно,
их не пригласили на ужин14.
Рационирование сопровождалось и введением других мер, в том числе
ограничением
скорости движения до 35 миль в час. Когда в январе 1943 года было запрещено
"вождение
автомобиля без необходимости", протесты стали громче. Но так как никто так и не
смог дать
точного определения, что такое "вождение автомобиля без необходимости", этот
запрет был
несколько месяцев спустя отменен. Система нововведений предполагала установление
пяти
категорий отпуска горючего в зависимости от потребностей и функций автомобиля и
водителя.
Наклейки с различными буквами алфавита, прикрепленные к лобовому стеклу, служили
опознавательными знаками для счастливых автовладельцев, чье вождение
признавалось
необходимым. Больше всех повезло тем, кому досталась буква "X" - врачи,
священники,
отдельные ремонтные службы и правительственные чиновники. Они имели
неограниченное
право на покупку бензина. Ограничения испытывали те, кто попал в категории,
считавшиеся
менее важными. Категория "А", "основная", которую получили большинство людей,
давала
возможность - в зависимости от наличия запасов в соответствующем регионе -
получать от
полутора до четырех галлонов в неделю. Неудивительно, что эта система породила
"черный
рынок" купонов, настоящих и поддельных, в особенности в крупных городах
восточного
побережья. Все же потребление бензина в гражданских целях значительно
сократилось; в 1943
году пассажирский автомобиль в среднем тратил топлива на 30 процентов меньше,
чем в 1941
году. Икес был прав: американцы, сопротивлявшиеся добровольной экономии, приняли
принудительное рационирование бензина вместе с ограничениями на сахар, масло и
мясо.
Все-таки "война есть война".
Организация добычи и потребления нефти в США была лишь частью более широкой
международной системы, наскоро созданной и руководимой Соединенными Штатами и
Британией. В рамках этой системы сырая нефть с юго-запада перерабатывалась и
транспортировалась на северо-восток морским путем или в железнодорожной
цистерне, а
позднее по трубопроводу. Далее она перевозилась через Атлантику, а затем
доставлялась в
зависимости от назначения в резервуары военно-воздушных баз в Великобритании,
закачивалась в канистры объемом 5 галлонов для солдат союзников или в
железнодорожные
цистерны в Мурманске и Архангельске. Не менее важными были потребности
тихоокеанского
театра военных действий, снабжение которого осуществлялось в аналогичной
последовательности, но движение шло в западном направлении. Американцы и
британцы
управляли этой системой посредством ряда соглашений. Они руководствовались тем
принципом, что одна из сторон будет нести полную ответственность за снабжение
наземных
войск и авиации обеих стран. Таким образом, в Соединенном Королевстве и на
Ближнем
Востоке британцы заполняли резервуары американцев; на Тихом океане и в Северной
Африке
после высадки союзников в конце 1942 года за снабжение топливом всех союзных
войск
отвечали Соединенные Штаты.
Проблемы координации в мировой войне были огромны. Запасы приходилось
распределять в условиях жаркой борьбы за приоритетность обслуживания среди
основных
театров военных действий: Европы, Северной Африки, Тихоо кеанского бассейна, а
существовали также и внутренние нужды стран-союзниц. Однако, несмотря на все
трудности и
противоречия, созданная система работала очень хорошо.
НОВОВВЕДЕНИЕ
Перед началом Второй мировой войны американские военные не предполагали,
что могут
возникнуть какие-либо проблемы с поставками нефти. В армии не велось учета
израсходованного горючего. Это объяснялось неполным пониманием основных отличий
Первой мировой войны от Второй - позиционной от маневренной. (В самые тяжелые
дни
Сталин предложил на банкете следующий тост: "Эта война - война моторов и
горючего. Я
пью за американскую автомобильную промышленность и американскую нефтяную
промышленность".) Поэтому на фронтах сороковых годов американские войска в
Европе
потребляли в сто раз больше бензина, чем в начале века. Обычной американской
дивизии тогда
требовалось 4000 лошадиных сил; а теперь - 187000.
В действительности командование армией осознало значение нефтяного фактора
только в
1942 году при планировании высадки в Северной Африке. В результате была создана
централизованная организация, занимавшаяся снабжением. Около половины общего
тоннажа,
отправленного из Соединенных Штатов, приходилось на нефть. В квартирмейстерской
службе
подсчитали, что когда американский солдат отправляется на войну за рубеж, ему
требуется 67
фунтов различного снаряжения и материалов, половину из которых составляют
нефтепродукты.
Новая армейская организация по снабжению нефтепродуктами занималась
внедрением
нововведений, облегчавших поступление и использование этих нефтепродуктов. Она
также
приступила к их стандартизации. В результате все вооруженные силы использовали
одно
универсальное моторное топливо и одно универсальное дизельное топливо. В войска
поступил
специальный сборный трубопровод в комплекте с насосами разработки компании
"Шелл",
который позволял осуществлять эффективную транспортировку нефти на фронт без
использования грузовиков. Но одним из самых важных нововведений было изменение
бензиновой канистры. Армейское командование обнаружило, что бывшая до сих пор в
ходу
канистра объемом 10 галлонов слишком громоздка и неподъемна для одного человека.
Немцы
пользовались пятигаллоновой канистрой. При разработке более подходящей емкости
для
горючего американцы совместно с британцами взяли за образец трофейную.
Ироническое
уважение к немецкому оригиналу отразилось в прозвищах, которые получила новая
канистра:
"блиц" или "джерри" (так называли немцев на военном жаргоне). Но американцы
внесли в
немецкую конструкцию важное усовершенствование. Чтобы грязь не попадала в
бензобак
машины, они приделали канистре носик.
Одной из крупнейших за всю войну технических неудач стало, безусловно,
создание
системы ПЛУТО [Прим. ред. - английская аббревиатура, означающая "Трубопровод по
дну
океана".], которую предполагалось проложить по дну Ла Манша от английского
берега до
французского. С ее помощью должна была удовлетворяться половина всех
потребностей в
топливе после высадки союзников в Западной Европе. Серьезные технические
проблемы
возникли с монтажом. В результате с июня по октябрь 1944 года пропускная
способность
ПЛУТО составила в среднем лишь 150 баррелей в день, т.е. одну шестую процента
необходимого объема.
Пожалуй, наиболее сложной с технической точки зрения задачей за все время
функционирования союзнической системы снабжения топливом было производство
авиационного бензина с октановым числом 100. Созданное в первой половине
тридцатых годов
в лабораториях компании "Шелл" в Нидерландах и Соединенных Штатах, топливо
позволяло
добиваться улучшения технических характеристик самолета - более высокой
скорости,
большей мощности, сокращения времени взлета, увеличения дальности полета,
повышения
маневренности. Но в предвоенные годы отсутствовал сколь-нибудь серьезный рынок
сбыта для
этого очень дорогого топлива.
Вспыхнувшая война внезапно продемонстрировала, что такой рынок есть -и
очень
важный. Преимущества бензина марки 100 подтвердились в ходе битвы за Британию в
1940
году, когда "Ситфайры", летавшие на этом горючем, показали лучшие
характеристики, чем
"Мессершмитты-109", заправлявшиеся бензином марки 87. Однако требовались
специальные
дорогостоящие нефтеочистные сооружения, чтобы увеличить его количество. Однажды
установленные плановые показатели вновь и вновь повышались. Для контроля
распределения
ограниченных запасов бензина марки 100 между различными военными потребителями
были
созданы два специальных комитета - в Лондоне и в Вашингтоне. Несмотря на
постоянный
дефицит, иногда распределительным органам приходилось быть расточительными. В
период
усиления подводной войны они отправляли к месту назначения по три груза в
надежде, что по
крайней мере один из них дойдет до получателя.
Почти все потребности союзников в топливе марки 100 приходилось
удовлетворять за
счет американского производства - почти 90 процентов в 1944 году. Но объем
производства
не мог угнаться за спросом. "Ситуация будет непрестанно ухудшаться, - в отчаянии
писал
Икесу заместитель военного министра Роберт Паттерсон в апреле 1943 года. - Я не
вижу
никаких иных средств, помимо самых жестких мер". Американцы приступили к
осуществлению строительно-технической программы, которая стала одной из самых
крупных и
сложных из всех, выполненных за время войны. К счастью, в конце тридцатых годов
уже
разрабатывалась новая технология очистки - каталитический крекинг, которой
занимались
француз Эжен Удри и компания "Сан ойл". Каталитический крекинг, представляющий
собой
первый значительный шаг вперед по сравнению с технологией термического крекинга,
разработанной Уильямом Бёртоном тремя десятилетиями ранее, значительно облегчил
производство бензина марки 100 в больших количествах. Без этой технологии
Соединенным
Штатам не приходилось бы даже и мечтать о том, чтобы удовлетворить спрос на
авиационное
топливо. Но когда США вступили в войну, производство с применением
каталитического
крекинга только начиналось, и казалось, что до этапа массового производства дело
так и не
дойдет. Требования были громадны - устройства для очистки должны иметь высоту
пятнадцатиэтажного здания и во много раз превышать стоимость традиционных.
Однако
впоследствии по всей стране стали с удвоенной скоростью возводиться такие
сооружения,
причем без каких-либо отклонений от исходного проекта и испытаний до работы в
полную
силу.
Были построены десятки заводов и специальных цехов, а многие уже
существовавшие
были переориентированы на получение топлива марки 100. АНПВВ и нефтяная
промышленность вели постоянную борьбу с конкурирующими ведомствами за сталь и
другие
материалы, необходимые для нужд строительства, а плановые показатели
строительства
постоянно повышались, так как требовалось все больше и больше топлива. Для
решения этой
задачи все заводы по производству авиационного горючего должны были объединиться
под
единым руководством и образовать как бы один гигантский концерн, различные
составные
части которого разбросаны по стране и входят в состав различных компаний для
того, чтобы
максимально увеличить производительность или, пользуясь словами ведомства Икеса,
"получить как можно большее число баррелей конечного продукта". В
технологический
процесс производства постоянно вносились усовершенствования, что способствовало
улучшению характеристик самого топлива. В результате самолеты союзников получали
превосходство в мощности над техникой противника, а бомбардировщики могли
увеличивать
бомбовую нагрузку.
Время от времени казалось, что запас топлива марки 100 у союзников на
исходе, но рост
производства чудесным образом поспевал за ростом потребностей. В 1945 году спрос
в семь раз
превышал объем, запланированный в начале войны. Однако и такие требования
удовлетворялись. На тот период объем производства топлива марки 100 составил
баррелей в день по сравнению с 40000 баррелей в день в 1940 году. Как сказал
один генерал,
правительство и нефтяная промышленность "выжали их из шляпы".
"НЕПРОСТИТЕЛЬНАЯ ОШИБКА"
"Вооруженные силы никогда не испытывали нехватки нефти необходимых сортов в
необходимых количествах в необходимом месте, - с гордостью сообщалось в
послевоенном
отчете управления снабжения нефтепродуктами армии и флота. - Ни одна операция не
была
отложена или задержана вследствие нехватки нефтепродуктов". Хотя все
вышесказанное по
большей части соответствует действительности, но было исключение - единственный
достойный сожаления эпизод, когда система снабжения не выполнила своих задач.
Весной 1944 года было уже очевидно, что удача отвернулась от Германии и
повернулась
лицом к союзникам. Американские и британские войска высадились в Италии, которая
вскоре
после этого вышла из войны. Русские вели успешные наступательные действия на
восточном
фронте. 6 июня 1944 года войска союзников высадились на побережье Нормандии, что
стало
первым этапом широкомасштабного наступления в Западной Европе. Но дальше
тщательно
разработанные планы союзников пошли прахом. Их армии, вопреки всем ожиданиям,
оказались
надолго заперты в Нормандии. Хотя немцы и были в значительной степени застигнуты
врасплох, они тем не менее сумели на какое-то время задержать продвижение
союзников,
несмотря на нехватку топлива, кото рая очень сильно ограничивала их возможности
быстрой
переброски подкреплений на фронт. Командующий германскими войсками фельдмаршал
Герд
фон Рундштедт был вынужден издать приказ: "Перевозите снаряжение вручную или на
конной
тяге, берегите бензин для боевых действий". 25 июля 1944 года армии союзников
все же
вырвались из германского окружения, а дезорганизованные и испытывавшие нехватку
военных
материалов немцы вынуждены были отступить. Теперь настал черед удивляться
союзникам, на
этот раз легкости и скорости, с которой они продвигались вперед, преследуя
врага.
Ни одно из соединений не вело наступления с такой скоростью, как 3-я армия
под
командованием генерала Джорджа Паттона-младшего, который лично руководил
прорывом.
Подвижный, импульсивный и очень вспыльчивый (последнее, возможно, было
следствием
травм головы, полученных во время игры в поло), Паттон едва сдерживал себя перед
лицом, по
его мнению, робкой и излишне осторожной стратегии союзников непосредственно
после
июньской высадки. В июле 1944 года он написал стихотворение, выражавшее его
разочарование:
На войне, как и в любви, надо без устали толкаться
Или никогда не получишь справедливого вознаграждения...
Так давайте ж воевать, вклиниваться и выбивать, рубить.
Воспользуемся шансом сейчас, когда у нас мяч.
Забудем про густую сеть наших укреплений
на угрюмых, поливаемых огнем пространствах,
Уничтожим нашим огнем их укрепления и победим!
Да, победим их всех.
Генерал Дуайт Эйзенхауэр, главнокомандующий союзных войск, публично назвал
Паттона "выдающимся военачальником, наилучшим образом действующим в быстро
меняющихся ситуациях". Однако в частных беседах, признавая за ним значительные
способности в области оперативного искусства, Эйзенхауэр все же утверждал, что у
Паттона
отсутствовала необходимая для полководца черта - умение охватить ситуацию в
целом. Кроме
того, Эйзенхауэр ставил под сомнение умение Паттона координировать свои действия
с
действиями соседей, а также его способность держать себя в руках. Паттон был
слишком
склонен к авантюрам, к "непродуманным действиям", по словам Эйзенхауэра. "Мне до
смерти
надоела ваша несдержанность в речи, - прямо предупредил он, - и я уже начал
сомневаться в
вашей рассудительности, так необходимой человеку, занимающему высокий военный
пост".
Однако, несмотря на свои сомнения, Эйзенхауэр определенно хотел, чтобы
Паттон
участвовал в высадке союзных войск в Европе. Он писал генералу Маршаллу,
...Закладка в соц.сетях
