Жанр: Политика
Добыча
...ные группировки
противника в
глубоком тылу. Но вскоре появились первые признаки того, что немцы выдохлись,
серьезно
недооценили свои запасы, включая топливо. На плохих русских дорогах и
пересеченной
местности транспортные средства потребляли значительно - иногда вдвое - больше
горючего, чем ожидалось. Тяжелую технику, которая увязала на дорогах, не имевших
специального покрытия, и не могла двигаться дальше, приходилось заменять
небольшими
русскими повозками на конской тяге. Но предупреждения о грозящем топливном
голоде
игнорировались в эйфории первых побед.
В августе германские генералы предложили Гитлеру нанести основной удар по
Москве.
Фюрер отказался. "Наиболее важным перед наступлением зимы является не взять
Москву, -
говорилось в его директиве от 21 августа, - а захватить Крым и промышленный
угледобывающий район на реке Донец, а также не допустить поставок нефти для
российской
армии из кавказского региона". Вермахт должен был взять Баку. Что касается
Крыма, Гитлер
называл его "советским авианосцем для атаки на румынские нефтяные
месторождения". На
аргументы своих генералов он ответил фразой, которая затем стала его любимым
афоризмом:
"Мои генералы ничего не знают об экономических аспектах войны". Опьяненный
успехом,
фюрер уже вслух мечтал о широком автобане от Тронхейма в Норвегии до Крыма,
который
станет германской Ривьерой. Он также говорил: "Волга станет нашей Миссисипи".
Позднее он передумал и все же решил "ударить" по Москве. Но время было
упущено. В
результате немцы добрались до пригородов советской столицы, откуда до Кремля
оставалось
около двадцати миль, лишь в конце осени 1941 года. Там они и увязли - грязь,
снег, холода,
недостаток нефти и другого необходимого сырья сделали свое дело. "Все наши
людские и
материальные ресурсы исчерпаны", - заявил 27 ноября генерал-квартирмейстер.
Затем 5-6
декабря генерал Георгий Жуков начал первое успешное советское контрнаступление,
которое
остановило врага и "сковало" его на зимний период.
Не смогли германские войска прорваться и на Кавказ. Первоначальные планы
завершить
кампанию за 6-8, от силы 10 недель обернулись многими месяцами, а теперь немцы
были
остановлены наступившей зимой. Они значительно недооценили пространства, через
которые
должны были протянуться их линии снабжения; в не меньшей степени недооценили и
советские людские резервы -способность советских солдат и гражданских людей
переносить
трудности и лишения. Цифры потерь были невообразимы; от 6 до 8 миллионов
советскихсолдат
погибли или попали в плен в течение первого года войны, и все-таки на фронт
направлялись все
новые и новые пополнения. Решение Японии атаковать Перл-Харбор и начать военные
действия в Юго-Восточной Азии вместо нападения на Советский Союз позволило
Сталину
перебросить свои отборные сибирские дивизии на германский фронт.
ОПЕРАЦИЯ "БЛАУ"
В начале 1942 года Берлин планировал еще одно крупное наступление в России
-
операцию "Блау". Ее основной целью была кавказская нефть, а затем нефтяные
месторождения
Ирана и Ирака, откуда предполагалось открыть путь на Индию. Экономические
эксперты
говорили Гитлеру, что Германия не сможет продолжать войну, не получив доступа к
русской
нефти, и фюрер был с ними вполне согласен. В то же время он хотел нанести удар в
сердце
русской военной экономики. Лишенная нефти, необходимой для армии и сельского
хозяйства,
Россия не сможет выстоять в войне. Гитлер верил, что Советский Союз израсходует
на защиту
месторождений нефти свои последние людские резервы, после чего победа достанется
ему.
Германия создала специальную бригаду по техническому обслуживанию
нефтепромыслов,
численность которой составила 15 тысяч человек. Ее задача - восстановление и
эксплуатация
русской нефтяной промышленности. Единственное, что оставалось сделать Германии
на пути к
русской нефти, это захватить ее.
К концу июля 1942 года, когда Ростов был взят, а маршрут поставок нефти с
Кавказа
перекрыт, казалось, что германские армии на верном пути. 9 августа они достигли
Майкопа,
самого западного из кавказских нефтяных центров, небольшого по запасам,
производительность которого даже в обычных условиях не превышала десятой части
бакинских
месторождений. Кроме того, перед отступлением из Майкопа русские настолько
основательно
разрушили нефтепромыслы со всеми запасами и оборудованием, вплоть до мелких
приспособлений, что к январю 1943 года немцы смогли кое-как добывать там не
более 70
баррелей в день.
Тем не менее немцы продолжали продвигаться дальше, находясь теперь уже в
тысячах
миль от родины и от центров снабжения. В середине августа германские
горнопехотные части
установили флаг со свастикой на вершине горы Эльбрус, самой высокой точке
Кавказа и всей
Европы. Но германская военная машина застопорилась, так и не достигнув своих
целей. Ее
армии были блокированы на горных перевалах, а их продвижение прекратилось из-за
недостатка топлива. Чтобы вести войну в России, немецким войскам требовались
огромные
запасы нефти, но они далеко опередили свои линии снабжения и потеряли
преимущество
скорости и внезапности. Горькая ирония заключалась в том, что немцы, приближаясь
к нефти,
испытывали все больший ее недостаток.
Они захватили русские топливные запасы, так же как захватили французские,
но на сей
раз это им не помогло. Русские танки пользовались дизельным топливом, которое не
годилось
для германских. Иногда немецким танковым дивизиям на Кавказе приходилось
простаивать по
несколько дней в ожидании поставок горючего. Грузовики, перевозившие топливо,
также не
поспевали, потому что у них в свою очередь оно тоже было на исходе.
Затем Гитлер перешел к рассуждениям о важности нефти для ведения войны. Он
вновь и
вновь повторялся, но остановиться не мог. "Если я не смогу больше предоставить
вам топливо
для ваших операций, фельдмаршал, вы не сможете ничего сделать".
Манштейн пытался остановить поток красноречия, пытался доказать, что войска
необходимы для решения не требующей отлагательства стратегической задачи -
спасения 6-й
армии. Гитлер не слушал. Вместо этого он стал объяснять, как германские армии
встретятся на
Ближнем Востоке: "Затем совместными усилиями мы поведем наступление на Индию,
где
закрепим нашу окончательную победу над Англией. Спокойной ночи, хайль,
фельдмаршал!"
-"Хайль, майн фюрер!" - только и смог сказать Манштейн.
Несмотря на энтузиазм Гитлера, в январе 1943 года германские солдаты
получили приказ
отступать. Но помочь 6-й армии уже было нельзя. Окруженная советскими войсками,
она
попала в ловушку и не могла вырваться из окружения. Топлива у танков хватало
только на
двадцать миль хода, а для прорыва нужно было покрыть расстояние в тридцать миль.
Так в
конце января - начале февраля 1943 года, окруженные германские войска,
измученные и
обессиленные, замерзшие, голодные, потерявшие большую часть средств передвижения
-капитулировали.
Сталинград стал первым большим поражением Германии в Европе, и это привело
Гитлера
в состояние неконтролируемой ярости. Солдаты фюрера должны были умирать, но не
сдаваться. А они больше не вели наступательных действий. Фаза блицкрига
завершилась.
Отныне и до конца войны решающим фактором будут не молниеносные наступления, но
людские и экономические ресурсы -включая топливо. На восточном фронте, несмотря
на
отдельные поражения, Советы будут непреклонно продвигаться вперед, выталкивая
немцев с
захваченной территории и неумолимо приближаясь к окончательной цели, Берлину13.
немцы
попытались использовать для перевозок топлива верблюдов. К ноябрю 1942 года
последние
попытки немцев пробиться через горные перевалы к Грозному и Баку были
окончательно
отбиты.
Город Сталинград, расположенный к северу от Кавказа, не был главной мишенью
в
германском наступлении. Но с самого начала имя города, символичное для обеих
сторон,
определило его судьбу. Он стал ареной титанической решающей битвы зимы 1942-1943
годов.
Снова и снова немцев преследовали перебои в поставках, в том числе нехватка
топлива.
Генерал Хайнц Гудериан, легендарный танковый командир, писал жене со
сталинградского
фронта: "Пронизывающий холод, отсутствие укрытий, обмундирования, тяжелые потери
в
людях и технике, ужасное положение с поставками топлива, все это превращает
выполнение
обязанностей командующего в мучение".
Через год с лишним наступил наконец перелом в ходе войны, и немцы были
вынуждены
перейти к обороне. В ходе ночного телефонного разговора с Гитлером фельдмаршал
Эрих фон
Манштейн умолял фюрера переподчинить ему германские войска на Кавказе и
перекинуть их,
чтобы оказать помощь 6-й армии, увязшей под Сталинградом. "Это вопрос захвата
Баку,
фельдмаршал, -отвечал диктатор. - Если мы не получим бакинскую нефть, война
проиграна".
РОММЕЛЬ И РЕВАНШ КВАРТИРМЕЙСТЕРА
Поворот в войне не в пользу Германии произошел на рубеже 1942-1943 годов не
только в
Сталинграде. Немецкие войска отступали и в бесплодных песчаных и каменистых
пустынях
Северной Африки, рядом с границей Ливии и Египта.
По словам генерала Эрвина Роммеля, Северная Африка представляла собой
единственный
театр военных действий Второй мировой войны, где военные операции почти всегда
проходили
в соответствии с новым "принципом полной мобильности". Мобильность
обеспечивалась
присутствием в Северной Африке германской танковой армии и ее наиболее важного
элемента
- " Африкакор" (танковый корпус "Африка"), создателем которых явился Роммель.
Это был
выдающийся практик танковой войны и мобильных боевых действий, изобретательный и
склонный к нешаблонным решениям, непревзойденный мастер рискованных операций,
как
тактических, так и стратегических. Небольшого роста, молчаливый и невозмутимый,
генерал
еще в годы Первой мировой войны завоевал славу выдающегося боевого офицера. Его
книга о
тактике пехоты произвела на Гитлера большое впечатление, и в 1938 году он
назначил автора,
не состоявшего в нацистской партии, командиром батальона его личной охраны. В
1940 году
Роммель командовал танковой дивизией, которая с удивительной скоростью прошла с
боямичерез всю Францию. Этот победный поход более напоминал шумную детскую
забаву,
чем настоящую войну. "Мы никогда не думали, что война на Западе будет чем-либо
подобным, - писал он своей жене. - Кампания, - добавил он беззаботно, -
превратилась в
молниеносную экскурсию по Франции".
В феврале 1941 года Роммеля направили в Северную Африку для оказания помощи
итальянской армии, терпевшей поражения в боях с британскими войсками. Эта война
превратилась для него в экскурсию по Северной Африке - зона боевых действий,
имевшая в
глубину только 70 миль, тянулась в длину на тысячу миль от Триполи в Ливии до
Эль-Аламейна в Египте. Но, несмотря на быстрые передвижения войск, в этой войне
ничего
молниеносного не было.
Роммель отдавал предпочтение маневренности и смелости действий. Он изливал
свою
желчь в отношении одного из подчиненных, который остановил победоносное
наступление по
требованию квартирмейстера. "У квартирмейстеров вошло в привычку жаловаться на
любую
трудность, вместо того чтобы продолжать работу, прибегая к помощи импровизации,
- писал
он. - Когда, после большой победы, приведшей к разгрому противника,
преследование
отменяется по совету квартирмейстера, то история почти всегда сочтет такое
решение
неверным и укажет на большое количество упущенных возможностей". Генерал не имел
ни
малейшего намерения связывать себя подобными ограничениями.
В Северной Африке Роммель поначалу добился блистательных побед над
британскими
войсками - часто со скудными ресурсами, используя захваченные у противника
запасы. В
какой-то момент трофейные британские и американские транспортные средства
составляли 85
процентов от всех, что находились в его распоряжении. Он обладал большим
талантом
импровизации, и не только в тактических вопросах. В начале кампании Роммель
отдал приказ
изготовить в мастерских Триполи большое число макетов танков, которые затем
устанавливались на "фольксвагены" с целью ввести британцев в заблуждение
относительно
численности немецких дивизий и напугать их. Но была одна проблема, которую даже
он не
смог решить. Мобильный характер военных действий диктует необходимость постоянно
иметь
достаточные запасы топлива, поставки которых должны поспевать за быстрыми
передвижениями войск, подчас по чрезвычайно растянутым линиям коммуникаций.
Доставка
горючего оказалась одной из постоянных сложностей Роммеля. В июне 1941 года он
писал: "К
сожалению, наши запасы горючего были почти исчерпаны, и мы ожидали атаки
британцев с
некоторым беспокойством, потому что знали, что наши передвижения будут
определяться в
первую очередь показаниями датчика расхода горючего, а не тактической
необходимостью".
Но после форсированных поставок топлива для его войск в конце 1941 - начале
1942
года Роммель возобновил наступательные действия и в мае 1942 года развернул
решительную
атаку на британцев. Она развивалось успешно, даже очень успешно. Британцы
отступили, а
немцы за одну неделю смогли продвинуться на 300 миль. Вместо того чтобы
остановиться на
границе Ливии с Египтом, как было предусмотрено планом и общей структурой линий
коммуникаций, и как мог посоветовать квартирмейстер, Роммель перешел границу и
продвигался дальше до тех пор, пока в конце июня его наступление не было
окончательно
остановлено около небольшой железнодорожной станции под названием Эль-Аламейн.
Он
находился менее чем в 60 милях от Александрии; до Каира и Суэцкого канала было
немногим
больше. Страны фашистского блока считали, что находятся на пороге великой
победы.
Муссолини вылетел в Северную Африку, прихватив с собой - правда, в другом
самолете, -
белого коня, на котором собирался совершить триумфальный въезд в Каир. Планы
Роммеля
были гораздо шире: Каир должен был стать лишь промежуточной остановкой, откуда
удобно
вести наступление через Палестину на Ирак и Иран. А главной целью был Баку с его
нефтяными месторождениями. Их захват совместно с войсками, ведущими в то время
бои на
Кавказе, должен был, по представлению Роммеля, создать "стратегические условия",
которые
позволят "разбить русского колосса". Гитлер также был опьянен этой мечтой.
"Судьба, -
писал он Муссолини, - предоставила нам шанс, который никогда не выпадает дважды
на
одном и том же театре военных действий".
И Роммель, и Гитлер поторопились. В то время как Советский Союз продолжал
удерживать Кавказ, союзникам удалось, несмотря на яростные атаки немцев,
отстоять остров
Мальту, служивший базой, с которой нападали на конвои страны фашистского блока,
осуществлявшие снабжение войск Роммеля в Северной Африке. Союзникам помогла
расшифровка германских и итальянских кодов. Помимо этого, транспортные самолеты
люфтваффе начали испытывать недостаток топлива. Итальянские транспортные суда
больше не
могли прорваться в Северную Африку. Да и сам по себе успех Роммеля - рекордное
расстояние, пройденное корпусом "Африка" - создавал трудности. Коммуникации были
сильно растянуты, и грузовики, везущие бензин из Триполи, расходовали на дорогу
до фронта и
обратно больше горючего, чем могли довезти. Покрывавший большие расстояния на
очень
большой скорости Роммель не только был причиной головной боли квартирмейстера,
но и
подвергал серьезному риску всю танковую армию. Но Роммель считал, что победа у
него в
кармане. 28 июня 1942 года он сообщил жене, что собирается провести с ней отпуск
в Италии.
"Готовь паспорта!" - писал он.
По другую сторону фронта, в Каире, царила паника. Британцы жгли документы,
сотрудники многочисленных союзнических учреждений набивались в товарные вагоны и
впопыхах эвакуировались, а каирские купцы в спешке меняли в своих витринах
портреты
Черчилля и Рузвельта на Гитлера и Муссолини. Но ни в конце июня, ни в июле 1942
года
британцы так и не поддались, а Роммелю не хватало бензина, чтобы усилить нажим.
Обе
измученные армии продолжали сражение, вошедшее в историю под названием Первой
битвы
под Эль-Аламейном, до полного истощения сил. Там, в пустыне, они перешли к
позиционным
действиям.
В середине августа у Роммеля появился новый грозный противник - суровый,
аскетичный, уверенный в своей правоте, иногда непокорный, но неизменно
настойчивый
генерал Бернард Монтгомери. Кузен Джона Б. Филби, Монтгомери был шафером на
свадьбе
Филби в Индии. Еще в молодости он приучился рассчитывать только на свои силы, и
ни на что
больше. После смерти жены у него, казалось, не осталось никаких эмоциональных
привязанностей. "Все, что я имел, было разрушено при вражеской бомбардировке
Портсмута в
январе 1941 года, - написал он позднее о своем внезапном вызове для принятия
командования
британской 8-й армией в Египте. - Тогда же мне предоставлялась возможность
отплатить
немцам". Некоторые считали его чудаком, даже параноиком. В своем первом
обращении к
группе офицеров 8-й армии на хребтеРувейсат около Эль-Аламейна он счел нужным
заявить:
"Уверяю вас, что я полностью вменяем. Я знаю, что некоторые считают меня слегка
не в своем
уме; я рассматриваю это скорее как комплимент".
Несмотря на свою чудаковатость, Монтгомери был тем не менее выдающимся
стратегом,
отличавшимся аналитическим складом ума, методичностью, а также педагогическими
способностями. Он иногда проводил несколько часов в день в одиночестве - в своем
собственном "умственном оазисе", как он называл такое состояние, - обдумывая
проблемы,
ища и находя решения, вынашивая планы. Чтобы понять ход мыслей Роммеля,
Монтгомери
повесил в своем жилом автоприцепе его портрет. Монтгомери понимал, что в лице
немецкого
генерала он бросал вызов современной легенде, вселяющей страх и трепет во всю 8ю
армию.
Цель была ясна - сделать то, что, по мнению многих, было выше его возможностей:
поменяться ролями с мастером мобильной войны и нанести решающее поражение.
Потому что,
говорил Монтгомери, "Роммель прежде никогда не был бит, хотя ему часто
приходилось
удирать, чтобы заправиться горючим". Позднее Монтгомери будут критиковать за
чрезмерную
осторожность при проведении боевых операций. Но, как заметит один германский
генерал, "он
единственный фельдмаршал, который выиграл в этой войне все битвы".
Обдумывая предстоящее столкновение с Роммелем, Монтгомери старался
выработать
такую стратегическую концепцию, в рамках которой 8-я армия, теперь имевшая на
вооружении
танки "Шерман", действовала бы с максимальной эффективностью, как единое целое,
чему
способствовал бы тот факт, что ее базы снабжения находились рядом, в то время
как
коммуникации Роммеля были растянуты, а следовательно, в сильной степени уязвимы.
Однако
к концу августа 1942 года снабжение войск Роммеля отчасти улучшилось. Начинать
ли
наступление в таких условиях?
Роммель тоже находился в нерешительности. Он отчетливо сознавал опасность
нехватки
топлива со всеми вытекающими из этой ситуации ограничениями; кроме того, он
страдал
заболеванием кишечника в тяжелой форме и полным истощением сил и только что
просил
предоставить ему отпуск для лечения. Но он тем не менее хотел продолжить
наступление на
Каир. Был убежден, что времени осталось мало и что боевой дух корпуса "Африка"
поможет
одержать победу вне зависимости от того, достаточны ли запасы или нет, и отдал
приказ о
наступлении. Операция в окрестностях Эль-Аламейна получила название битвы под
Алам-Хальфой.
Вновь и вновь в ходе этой недельной битвы Роммель отмечал, как мешает
действиям
корпуса "Африка" недостаток горючего. 31 августа: "Вследствие плохого состояния
дорог
запасы бензина быстро истощились, и в 16.00 мы отменили атаку на высоту 132". 1
сентября:
"Обещанный бензин так и не прибыл в Африку". Большая часть горючего,
транспортировавшегося морем, была либо потоплена вместе с судами, либо ожидала
погрузки в
Италии. Небольшая железная дорога, которая годилась для перевозки бензина,
оказалась
затоплена. Войска Роммеля были не в состоянии миновать позиции британской
артиллерии,
удачно расположенные с тактической точки зрения. К 7 сентября 1942 года битва
под
Алам-Хальфой завершилась. Последнее наступление Роммеля захлебнулось, и легенда
о его
непобедимости была развеяна.
В последующие недели Роммель умолял штаб-квартиру Гитлера об увеличении
любой
ценой поставок горючего, которого хватило бы на две тысячи миль. 23 сентября
Роммель
покинул Северную Африку, чтобы встретиться сначала с Муссолини в Риме, а затем с
Гитлером в его штаб-квартире на русском фронте. Он снова умолял об увеличении
поставок, а
вместо этого получил маршальский жезл лично из рук фюрера и только щедрые
обещания.
23 октября, после многих недель тщательной подготовки и переоснащения,
мощным
артиллерийским напором Монтгомери начал контрнаступление, которое вошло в
историю как
Вторая битва под Эль-Аламейном. Немцы были ошеломлены. В первый же день генерал
Георг
Штумме, сменивший Роммеля, попав под бомбежку, выпал из автомобиля и умер от
сердечного
приступа. Гитлер позвонил Роммелю, находившемуся в Австрийских Альпах в отпуске
по
болезни, и приказал немедленно возвращаться в Северную Африку. К вечеру 25
октября
генерал снова был в Египте, чтобы на сей раз отдать приказ начать отступление,
которое
оказалось длительным.
Немцы возлагали надежды на самолеты и суда, а те методично уничтожались
флотом и
авиацией Великобританией. Когда Роммелю доложили, что четыре танкера,
перевозившие
бензин, так необходимый немцам, затоплены в гавани Тобрука, считавшейся
безопасной, он
пролежал всю ночь с открытыми глазами не в силах заснуть. "Атакуя наш транспорт
с
нефтью, - писал генерал, -британцы были способны нанести удар нашей машине в той
ее
части, от которой зависит нормальное функционирование целого".
В течение следующих недель все, что Роммель был в состоянии делать, это
отступать.
Временами ему казалось, что можно развернуться и нанести своим преследователям
разрушительные удары, но не было горючего. В докладах Гитлеру он настойчиво
называл
ситуацию с топливом "катастрофической". Но призрак еще большей катастрофы возник
тогда,
когда войска союзников высадились в Марокко и Алжире - на пути его отступления.
Дни его
детища, корпуса "Африка", были сочтены. В сочельник 1942 года Роммель
присутствовал на
праздновании Рождества в роте охраны своей штаб-квартиры. Днем из своего
автомобиля он
застрелил газель, которую и подали к праздничному столу. А от собравшихся
получил в
подарок пару фунтов трофейного кофе в миниатюрном бочонке для нефти. "Таким
образом
даже в такой день, - сказал он, - было отдано должное нашей самой серьезной
проблеме".
Вскоре остатки от войск Роммеля очутились на пятачке земли, зажатом между
наступавшими с
запада и наступавшими с востока. Легенда померкла, и в марте 1943 года генерал,
которого
Гитлер теперь считал пораженцем, был отстранен от командования корпусом
"Африка". В мае
последние остатки германских и итальянских войск в Северной Африке
капитулировали.
Но Роммель был снова призван на службу фюреру сначала в Италии, затем во
Франции,
был тяжело ранен вскоре после вторжения в Нормандию, когда его автомобиль попал
под
бомбежку. Через три дня группа армейских офицеров пыталась убить Гитлера, но им
это не
удалось. Роммеля подозревали как в участии в заговоре, так и в подготовке
сепаратной
капитуляции перед союзниками на Западе. Гитлер распорядился покончить с ним, но
этого
нельзя было сделать открыто, так как Роммель был очень популярен, и
отрицательное
воздействие такого события на моральное состояние могло бы оказаться огромным. В
октябре
1944 года к нему домой прибыли два генерала СС с ультиматумом: или он покончит с
собой, а
его смерть будет выдана за естественную, или всей его семье грозит опасность.
Роммель,
сжимая маршальский жезл, сел вместе с обоими эсэсовцами в автомобиль, который
тут же
тронулся с места. Вскоре машина выехала на лесную поляну; местность была
оцеплена гестапо.
Обреченному вручили пилюлю с ядом. Смерть объяснили кровоизлиянием в мозг; были
организованы государственные похороны, Гитлер прислал соболезнование. "Сердце"
Ромме-ля,
говорилось в официальной речи на похоронах, "принадлежало фюреру".
В бумагах Роммеля, собранных после его смерти, была найдена выстраданная
эпитафия
запасам горючего, столь необходимого в век мобильной войны. "Битвы ведутся и
выигрываются квартирмейстерами еще до того, как начнется стрельба", - писал он,
вспоминая
Эль-Аламейн, хотя еще за несколько лет до того насмешливо отвергал подобные
мысли. Но в
песках Северной Африки он получил горький урок: "Самые храбрые солдаты не могут
ничего
сделать без оружия, оружие - ничто без достаточного количества боеприпасов, но в
условиях
мобильной войны ни оружие, ни боеприпасы не имеют большой ценности до тех пор,
пока нет
транспортных средств с достаточным количеством бензина для двигателей". Об этом
же он
писал жене две недели спустя после второй битвы под Эль-Аламейном, когда
немецкая армия
отступала под натиском войск Монтгомери: "Нехватка горючего! Этого достаточно,
чтобы
заставить плакать".
АВТАРКИЯ И КАТАСТРОФА
К середине 1943 года страны Оси потерпели поражение и в России, и в
Северной Африке,
а мечта о соединении германских армий в Баку или в районе нефтяных месторождений
Ближнего Востока отошла в мир фантазий. Германии оставались лишь ее собственные
ресурсы.
Иного выбора не было. Предпринимались бешеные усилия по поддержанию военной
машины в
рабочем состоянии, и вновь главная роль отводилась синтетическому топливу. Эти
усилия
продемонстрировали техническое мастерство гитлеровского рейха - но также и его
полное
моральное банкротство.
Нацистский режим с опозданием приступил к реорганизации германской
экономики с
целью увеличения объема выпуска синтетического топлива и других важных для
подготовки к
затяжной войне материалов. Ответственным за это был Альберт Шпеер, один из
любимцев
Гитлера, отличавшийся крайним честолюбием. За десятилетие до того он привлек
внимание
Гитлера своими планами оформления съезда нацистской партии в Нюрнберге в 1933
году,
которые предусматривали грандио
...Закладка в соц.сетях
