Жанр: Политика
Добыча
...зную панораму флагов, орлов высотой в сотню футов
и
необычных световых эффектов. Будучи сам неудавшимся художником, Гитлер был
увлечен
планами Шпеера и неординарностью его личности и назначил его заведовать всеми
памятниками рейха, а также дал персональное поручение построить новое здание
рейхсканцелярии и руководить перестройкой Берлина. В 1942 году Шпеер уже стал
министром
вооружения и военной промышленности. В начале 1943 года, когда уже были ясны
масштабы
неудач в России и Северной Африке, круг обязанностей министра значительно
расширился;
ему предоставили почти неограниченные полномочия по руководству всей германской
экономикой.
Архитектор, ранее руководивший сооружением каменных монументов вечной славы
"Тысячелетнего" рейха, сумел доказать, что он успешно справляется с такими
важнейшими и
требовавшими срочного решения проблемами, как мобилизация промышленности. Шпеер
встряхнул германскую экономику и заставил ее работать по-новому. За два с
половиной года,
прошедшие после назначения, производство самолетов, стрелкового оружия и
боеприпасов
возросло более чем в три раза, а танков - почти в шесть раз. Причем все эти
замечательные
производственные успехи были достигнуты в то самое время, когда союзники
осуществляли
широкомасштабные, хотя и не особенно успешные, стратегические авиационные
бомбардировки различных целей на территории Германии, таких как авиационные
предприятия, железнодорожные узлы и заводы по изготовлению шарикоподшипников.
Производительность германской промышленности продолжала расти; самый высокий за
всю
войну уровень был зарегистрирован в июне 1944 года. Огромный потенциал, которым,
как
считалось, обладали стратегические бомбардировки, оставался нереализованным.
"Запасы
нефти, которые были самым слабым местом Германии, - писал британский военный
историк
Бей-зил Лиддел-Харт, - были едва затронуты". Тем не менее все это вызывало
беспокойство и
германского военного руководства, и Шпеера. Сделают ли союзники основной целью
ударов
предприятия по производству синтетического топлива? Ведь они представляли собой
отличные
мишени, сосредоточенные в определенных местах. Возможность разрушения
предприятий этой
отрасли ставила под угрозу функционирование всей германской военной экономики.
Производственные показатели в индустрии синтетического топлива росли так же
быстро,
как и во всей военной экономике. К 1942 году в этой отрасли был зарегистрирован
значительный рост по сравнению с тридцатыми годами - за счет внедрения новых
технологий,
применения более эффективных катализаторов, повышения качества продукции и
использования большего количества сортов угля в качестве сырья. С 1940 по 1943
год
производство синтетического топлива почти удвоилось - с 72 до 124 тысяч баррелей
в день.
Заводы этого профиля представляли важнейшее звено в системе обеспечения горючим;
за
первый квартал 1944 года они обеспечили 57 процентов от общего объема поставок и
92
процента поставок авиационного бензина. За второй квартал 1944 года, цифры в
пересчете на
годовые показатели еще возросли. За всю Вторую мировую войну индустрия
синтетического
топлива обеспечила половину от общего объема производства горючего в Германии.
Этого не удалось бы добиться без колоссальных усилий и мобилизации всех
обычных
средств и методов нацистской военной экономики, включая и рабский труд. Гитлер
преобразовал бытовой антисемитизм своей венской молодости в чудовищную и
дьявольскую
идеологию, оправдывавшую уничтожение и ограбление евреев. Концентрационные
лагеря
представляли собой механизмы реализации "окончательного разрешения", которые
были
утверждены всего за два часа на так называемой конференции в Ванзее в январе
1942 года. Но
до завершения реализации "окончательного разрешения" евреи, признанные годными -
вместе
со славянами и другими заключенными, - направлялись на работу по выполнению
заданий
рейха, который уже вынес им смертный приговор. Таким образом, заключенные
концентрационных лагерей непрерывным потоком поступали на принадлежавшие "ИГ
Фарбен"
гидрогенизационные заводы, а также предприятия по производству резины из
синтетического
каучука. Кстати, компания имела свои заводы, - синтетического топлива и
резиновый,
находившиеся в непосредственной близости от концентрационного лагеря Аушвиц
(Освенцим)
в Польше - крупнейшей из нацистских фабрик смерти. Свыше двух миллионов людей
были
умерщвлены газом, который производился на одном из дочерних предприятий.
Руководство
"ИГ Фарбен" считало, что с учетом богатых запасов угля и рабочей силы заводы в
Аушвице
были "очень выгодно расположены". Директором одного из них стал тот самый химик,
который представлял компанию в июне 1932 года на встрече с Гитлером в Мюнхене.
Именно там применялся как "свободный", так и рабский труд. Химическая
компания
платила в день за каждого взрослого рабочего-заключенного три или четыре марки,
в
зависимости от квалификации, и половину этой суммы за несовершеннолетнего.
Деньги шли,
разумеется, в казну СС. Рабочие-заключенные питались крайне скудно и спали на
деревянных
нарах. Через несколько месяцев они умирали от невыносимых условий или их
умерщвляли в
концентрационных лагерях. На смену прибывали другие, поступившие в лагерь с
очередным
поездом в вагонах для перевозки скота.
"ИГ" приспосабливалась к особенностям сотрудничества с СС. Однажды ее
руководство
высказало просьбу, чтобы конвоиры прекратили жестоко избивать заключенных на
заводе на
глазах "свободных" поляков и немцев. "Чрезвычайно неприятные сцены" оказывали
"деморализующее воздействие..." Однако несколько месяцев спустя оно все-таки
согласилось с
методами СС: "Наш опыт показывает, что только грубая сила имеет какое-то
воздействие на
этих людей".
В конце концов "ИГ Фарбен" была разочарована качеством рабского труда;
ежедневные
четырехмильные марши только в одну сторону истощали заключенных, и они стали
слишком
часто болеть. Для предотвращения этого компания построила свой собственный
"филиал"
концентрационного лагеря Моновиц по той же схеме. Сохранившиеся архивные данные
свидетельствуют: через ворота "ИГ Фарбен" в Аушвице прошло триста тысяч
заключенных
(заводы здесь были настолько крупными, что использовали больше электроэнергии,
чем весь
Берлин).
Молодой итальянец по имени Примо Леви, заключенный Ml74517, выжил только
благодаря тому, что вспомнил основы органической химии, которую он изучал в
Турине, что
позволило устроиться на работу в лабораторию. "Это нагромождение железа, бетона,
грязи и
дыма являло отрицание красоты, - сказал он об индустриальном комплексе ИГ. - На
его
территории не было живой травинки, почва пропитана ядовитыми остатками угля и
бензина, а
единственными живыми существами были машины и рабы, причем первые выглядели
более
живыми, чем последние". В Моновиц заработать пытались все, вплоть до сотрудников
лагеря,
которые продавали на близлежащем рынке одежду и обувь тех, кто уже умер и кого
раздели
донага перед отправкой в крематории соседних лагерей. Для Леви это был "мир
смерти и
призраков. Последние следы цивилизации исчезли".
К 1944 году, по некоторым оценкам, треть от общего количества рабочих,
занятых в
германской промышленности синтетического топлива на всей территории рейха,
составляли
заключенные. "ИГ Фарбен" тесно и увлеченно сотрудничала с СС в Аушвице. И, что
естественно, обе стороны постоянно дружески общались между собой. Перед
Рождеством
руководящие сотрудники заводов "ИГ Фарбен" совместно с местным начальством СС
отправились на праздничную охоту. В общей сложности они уложили 203 зайца, одну
лису
иодну дикую кошку. Начальник строительства комплекса "ИГ Фарбен" был "объявлен
самым
лучшим охотником", на счету у него оказались одна лиса и десять зайцев. "Все
отлично
провели время, - звучало в отчете об охоте. - Это был наилучший результат во
всем районе
за текущий год, и, возможно, он будет превзойден лишь в ходе охоты, которую в
ближайшем
будущем собираются устроить сотрудники концентрационного лагеря".
"ОСНОВНАЯ СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ЦЕЛЬ"
После бессистемных и неэффективных стратегических бомбардировок Германии
генерал
Карл Спаатс, командующий стратегическими воздушными силами США в Европе, решил,
что
необходимы перемены. 5 марта 1944 года он предложил генералу Дуайту Эйзенхауэру,
руководившему подготовкой к высадке в Нормандии, в качестве новой приоритетной
цели
предприятия по производству синтетического топлива. Он обещал, что в течение
шести
месяцев производство этого топлива сократится наполовину. Упомянул также и о
дополнительной выгоде: эти заводы имеют для Германии столь важное значение, что
такие
налеты вспугнут люфтваффе и приведут к отзыву множества самолетов из Франции,
куда
намечалось вторжение союзников.
Британцы возражали против плана Спаатса, настаивая вместо этого на
бомбардировках
железнодорожной системы Франции. Но в конце концов Спаатс получил молчаливое
согласие
Эйзенхауэра на бомбардировки заводов синтетического топлива. 12 мая 1944 года
авиационное
крыло численностью 935 бомбардировщиков в сопровождении истребителей совершило
налет
на ряд заводов синтетического топлива, в том числе на гигантский завод "ИГ
Фарбен" в Лойне.
Как только Альберт Шпеер узнал о случившемся, он поспешил увидеть повреждения на
месте.
"Я никогда не забуду день 12 мая, - писал он позднее. - В этот день противник
одержал
победу в сфере военного производства". В результате налета "все, что более чем
за два года
преследовало нас как ночной кошмар" превратилось в реальность. Спустя неделю
Шпеер
вылетел обратно для личного доклада фюреру. "Враг нанес удар в одно из наших
самых
уязвимых мест, -сказал он Гитлеру. - Если они продолжат в том же духе, то скоро
у нас не
будет никакой сколь-нибудь серьезной топливной промышленности. Единственная наша
надежда на то, что в штабе авиации противника такие же легкомысленные люди, как
в
нашем!"21
Однако результаты первого налета были не так страшны, как показалось на
первый
взгляд. Непосредственно перед тем, как союзники заставили Италию выйти из войны,
германские военные захватили ее нефтяные запасы, значительно пополнив тем самым
свои
собственные. Это несколько смягчило удар. Лихорадочная активность на
поврежденных
топливных заводах вернула производство синтетического топлива на прежний уровень
за пару
недель. Но 28-29 мая союзники снова нанесли удары по объектам нефтяной
промышленности
Германии. Другая группа бомбардировщиков совершила налет на нефтепромыслы
Плоешти в
Румынии. 6 июня, в так называемый день Д, союзники осуществили давно ожидавшееся
вторжение в Западную Европу, захватив маленькие плацдармы на пляжах Нормандии.
Теперь
задача уничтожения системы снабжения Германии приобрела более важное, чем когдалибо,
значение, и 8 июня генерал Спаатс выпустил официальную директиву - "главной
целью
стратегических воздушных сил Соединенных Штатов является в настоящее время
недопущение
поставок горючего вооруженным силам противника". Последовали регулярные налеты
авиации
на объекты промышленности синтетического топлива.
В ответ Шпеер дал указание о скорейшем восстановлении этих заводов и прочих
объектов
топливной промышленности или, по возможности, их рассредоточении на нескольких
небольших, но хорошо защищенных и замаскированных участках - в развалинах
разрушенных
заводов, в каменоломнях, в подземельях. Даже пивоваренные заводы были
переоборудованы
под производства горючего. На 1944 год был запланирован значительный рост
производства
синтетического топлива, но теперь оборудование и запасные части приходилось
разбирать на
ремонт существующих предприятий. Этим занимались более 350 тысяч рабочих, многие
из
которых были заключенными. Сначала заводы восстанавливались быстро, но налеты
авиации
не прекращались, они все чаще выходили из строя и становились все более
уязвимыми, все
труднее было их вновь восстанавливать. Производительность начала резко
снижаться. Перед
первыми налетами в мае 1944 года производительность получения синтетического
топлива
путем гидрогенизации составляла в среднем 92 тысячи баррелей в день; в сентябре
она упала до
5 тысяч баррелей в день. Производство авиационного бензина в этом месяце
составило всего 3
тысячи баррелей в день - только 6 процентов от средней производительности за
первые
четыре месяца 1944 года. Тем временем русские захватили нефтеразработки Плоешти,
лишив
Гитлера основного источника сырой нефти.
Производство германских самолетов еще держалось на максимальном уровне. Но
без
горючего они не представляли никакой ценности. Реактивные истребители, новое
германское
изобретение, которое могло бы обеспечить люфтваффе значительное преимущество,
поступили
на вооружение осенью 1944 года. Но не было топлива даже для того, чтобы поднять
машины в
воздух для тренировки пилотов. В целом люфтваффе приходилось довольствоваться
лишь
одной десятой минимального количества бензина. Германские военно-воздушные силы
попали
в западню. В отсутствие истребителей для защиты топливных заводов разрушительное
воздействие налетов союзников росло, что еще больше снижало поставки
авиационного
бензина для люфтваффе. Воздушная подготовка новых летчиков сократилась до одного
часа в
неделю. "Фактически это был смертельный удар! - уже по окончании войны заявил
генерал
Адольф Галланд, командующий германской истребительной авиации. - Начиная с
сентября
нехватка горючего стала невыносимой. Поэтому воздушные операции оказались
практически
невозможными".
Осенью 1944 года вследствие плохих погодных условий налеты временно
прекратились, и
в ноябре немцы смогли увеличить производство синтетического топлива. Но оно
снова упало в
декабре. "Мы должны учитывать, что те, кто руководит авиационными налетами на
экономические объекты, неплохо осведомлены об экономической жизни Германии, -
заявил
Шпеер на конференции, посвященной вопросам вооружения. - К счастью для нас,
противник
начал следовать этой стратегии только в последние пол- или три четверти года...
До этого он
занимался глупостями". Наконец стратегические бомбардировки промышленных
объектов
парализовали значительную часть германской военной машины. Но война еще не была
завершена.
АРДЕННСКАЯ ОПЕРАЦИЯ: КРУПНЕЙШАЯ БЕНЗОКОЛОНКА ЕВРОПЫ
К осени 1944 года союзники, высадившиеся в день Д в Нормандии, медленно и
ценой
больших потерь вытеснили немцев из Франции. В то же время советские войска
приближались
к Германии с востока. Но для Гитлера война не могла завершиться так просто. Его
рейх не мог
быть побежден. 16 декабря он начал крупное контрнаступление в холмистом
Арденнском лесу,
расположенном на востоке Бельгии. Вошедшее в историю под названием "битвы за
выступ",
это сражение было последним крупным германским наступлением, последним
блицкригом.
План разработал лично Гитлер, и на его выполнение было брошено все, включая
последние
остатки топлива, изъятые у других частей, оставшихся в Германии. Цель
наступления -
отбросить союзников, расчленить их армии, перехватить инициативу и выиграть
время на
разработку нового, более разрушительного оружия, которое можно будет
использовать как
против войск противника, так и против гражданского населения. В результате
удалось
захватить неподготовленных союзников врасплох, вызвать панику в их рядах и
прорвать фронт.
Немцы обладали преимуществом внезапности, но они предприняли наступление,
не
обладая необходимыми для этого ресурсами, а фактическая численность солдат была
значительно ниже плановых показателей. Не было возможности доставить на линию
фронта
резервы, которые могли бы решить исход операции. "Они не могли передвигаться, -
заявил
позднее германский командующий. - Простаивали из-за отсутствия горючего,
растянувшись
на сотню миль, как раз в то время, когда были необходимы".
В ходе блицкрига 1940 года, проходившего в тех же местах, фактор недостатка
топлива
для немцев не имел большого значения; они захватили больше бензина, чем смогли
потратить.
Теперь, четыре с половиной года спустя, им уже так не везло. В районе вокруг
Ставло в
восточной Бельгии находились крупнейшие склады горючего союзников и крупнейшая в
Европе топливозаправочная база. Здесь союзники хранили 2,5 миллиона галлонов
горючего для
своих войск, а также два миллиона карт автодорог Европы. Вдоль дорог в этом
районе были
установлены сотни тысяч канистр емкостью 5 галлонов. Транспортные средства
союзников
останавливались, заправлялись горючим без ограничений и продолжали путь.
Утром 17 декабря, на второй день наступления, танковая часть под
командованием
некоего кровожадного полковника по имени Иоахим Пайпер захватила небольшое
хранилище
горючего. Пайпер заставил пятьдесят пленных американских солдат заправить его
технику, а
затем хладнокровно приказал их расстрелять. Вечером того же 17 декабря силы под
командованием Пайпера находились на расстоянии примерно тысячи футов или около
того от
границы хранилища Ставло, где горючего было в 50 раз больше, чем им удалось
захватить
утром. Оборона союзников была слаба и дезорганизована. Часть Пайпера двинулась в
северном
направлении через мост на реке Амблев по направлению на Ставло. В отчаянной
попытке
предпринять что-либо маленькая группа защитников вылила содержимое части канистр
в
воронку и подожгла, создав огненную стену. Пайпер тщательно изучил свою карту,
но она была
устаревшей, на ней не было точно отмечено ни местоположение, ни объем хранилища.
Полковник не подозревал, что добыча была у него почти в руках. Вместо того чтобы
послать
солдат сквозь узкую стену огня, он приказал "повернуть" - отступить назад через
мост и идти
на запад. По иронии судьбы, у Пайпера скоро кончилось горючее. Попытки сброса
топлива с
помощью люфтваффе не увенчались успехом, и его часть была захвачена в плен.
"Поворот" Пайпера был лишь одним из маленьких эпизодов битвы, имевшим
важные
последствия. Объем хранилища горючего вокруг Ставло был эквивалентен объему,
израсходованному за первые десять дней немецкого наступления в Арденнах; его
захват дал бы
немцам топливо в количестве, достаточном для того, чтобы продвинуться до
Антверпена и
Ла-Манша в то время, когда союзники все еще отступали в беспорядке и панике. И
без того
немецкое продвижение было окончательно остановлено только на Рождество 1944
года, спустя
десять дней после начала наступления23.гие месяцы. Во время своей ночной поездки
к
остаткам германской 10-й армии, продолжавшей боевые действия в Италии, Альберт
Шпеер
наблюдал картину, отчетливо иллюстрирующую одну из основных причин того, почему
рейху,
который должен был существовать тысячу лет, оставались лишь недели до
окончательного
крушения. Шпеер натолкнулся на 150 грузовиков германской армии. Каждый из них
тянула
четверка запряженных быков. Это был единственный способ, которым грузовики могли
двигаться. Горючего не было.
"СУМЕРКИ БОГОВ"
Чем больше было бы топлива, тем дольше сопротивлялась бы Германия. После
неудачного арденнского наступления немецкое сопротивление в стратегическом плане
было
сломлено. В феврале 1945 года производство авиационного бензина в Германии
составило
только тысячу тонн - лишь полпроцента от уровня первых четырех месяцев 1944
года. Но
иллюзии победы еще оставались. Окружавшие Гитлера, согласно воспоминаниям
Шпеера,
"молча слушали, как он в уже давно безнадежной ситуации продолжал бросать в бой
несуществующие дивизии или отдавал приказы войсковым частям, снабжение которых
осуществлялось с помощью самолетов, больше не имевших возможности взлетать из-за
отсутствия топлива".
В то время как на западном и восточном фронтах месяц за месяцем
продолжались
кровавые сражения, Гитлер и его непосредственное окружение все больше уходили в
мир
фантазий, причем сам фюрер требовал проведения тактики выжженной земли и издавал
(по
словам одного из его генералов) "последние безумные приказы". Даже перед самым
концом он
оставался в плену своих нездоровых и горячечных видений, за которые по меньшей
мере 35
миллионов людей заплатили своими жизнями. Он слушал пластинку с оперой Вагнера
"Сумерки богов" и, в ожидании какого-то волшебного избавления, жадно читал
гороскопы,
предвещающие внезапное изменение к лучшему в его судьбе. Только когда русские
солдаты
были уже почти над его подземным бункером, на ступенях разрушенной
рейхсканцелярии,
Гитлер покончил жизнь самоубийством. Перед этим он оставил распоряжение опустить
в
бензин и сжечь его тело, чтобы оно не попало в руки ненавистных славян. Для
выполнения
этого последнего приказа бензина хватило.
Но для многих из окружения Гитлера неизбежность грядущей катастрофы,
вызванной
нацистскими фантазиями и жестокостями, была очевидна уже многим.
В первую неделю декабря 1941 года эскадра военно-морского флота США
находилась с
визитом вежливости в громадной роскошной гавани Баликпапан на острове Борнео
[Прим.
ред. - современный о. Калимантан.] в Нидерландской Ост-Индии. Именно в этой,
тогда еще
никому не известной, точке планеты Маркус Сэмюель на рубеже веков дал
распоряжение
своему племяннику построить на отвоеванной у джунглей территории
нефтеперерабатывающий завод. Это было в 1900 году. За четыре десятилетия,
прошедших с
того момента, казавшаяся глупой и безрассудной мечта Сэмюеля воплотилась в
крупнейший
центр по переработке добытой на острове нефти, не только ставший одним из самых
крупных
бриллиантов в короне "Ройял Датч/ Шелл груп", но также ознаменовавший собой
поворотный
пункт в истории мировой нефтяной индустрии.
Руководство нефтеперерабатывающего завода только что дало в честь
американских
моряков торжественный ужин, а те планировали устроить ответный ужин на берегу в
местном
клубе. Младшие офицеры, прихватывая с собой ящики со спиртным, уже собирались в
клубе,
когда внезапно появился старший офицер и приказал им немедленно отбыть на
корабль. На
борту сразу же началась заправка, а к полуночи американские корабли уже покидали
гавань.
Так английские и голландские сотрудники нефтеперерабатывающего завода в Баликпапане
узнали о нападении на Перл-Харбор. Война, которую они ждали и к которой
готовились,
началась.
Прибывший годом ранее в Баликпапан менеджер компании "Шелл" X. К. Янсен
обнаружил, что уже построены бомбоубежища и подготовлены планы эвакуации. В
течение
следующих месяцев вход в гавань был заминирован, а 120 человек прошли обучение
подрывному делу. Все понимали, что Баликпапан с его нефтяными месторождениями
был
одним из основных трофеев, ради которых японцы вступили в войну. Руководству
нефтепромыслов предстояло не допустить, чтобы этот трофей попал в руки
противника.
Сразу после нападения на Перл-Харбор жены и дети руководства нефтепромыслов
в
течение нескольких дней были эвакуированы из Баликпапана. Янсен и сослуживцыхолостяки
по ночами собирались в саду. Сидя в ротанговых креслах и вглядываясь в темные
очертания
нефтеперерабатывающего завода и в колышущийся за ним океан, - луна не
поднималась из
моря допоздна - они обсуждали тягостные сообщения по радио об успехах японцев в
Юго-Восточной Азии. Как поступят американцы? Когда японцы доберутся до
Баликпапана?
Какое будущее ожидает это крупное промышленное предприятие? Какая судьба
уготована
каждому из них? Рассуждали и о более насущных вещах - как усилить оборону
Баликпапана.
Днем, однако, у них было слишком мало времени, чтобы думать о чем-либо; они
работали до
изнеможения, стремясь получить как можно больше нефти, которая, как они
надеялись, пойдет
на военные нужды союзников.
В середине января 1942 года с приближением японцев работники отдаленных
нефтепромыслов начали разрушать скважины, как это делалось повсюду в Ост-Индии.
Они
извлекали тюбинг, разрезали его на куски и сбрасывали обратно в скважину вместе
с насосами,
тягами, любыми болтами, гайками и бурами, которые оказывались под рукой. Затем
туда
опускали тротиловые шашки и взрывали. Начали со скважин с наименьшей
производительностью, но в конце концов были уничтожены все.
Приступили к разрушению нефтеочистительного комплекса в Баликпапане. Прежде
всего
были отключены ректификационные установки; паровые котлы нагревались без нефти и
разрушались. Спустя 30 часов развалился первый аппарат, а вскоре за ним и
другие. 20 января
сотрудники нефтеперегонного завода получили информацию, которой так опасались:
японский
флот находился в сутках хода от гавани. Японцы передали через двух пленных
голландцев
ультиматум: немедленная сдача, в противном случае все будут заколоты штыками.
Офицер,
прикомандированный к нефтеперегонному заводу, отдал приказ уничтожить все, что
еще
уцелело.
Сначала разрушили минный склад; взрывной волной выбило все оконные стекла в
округе.
Затем настала очередь причалов, которые уже были обильно политы либо бензином,
либо
смесью керосина и смазочных масел. К полудню причалы охватило пламя. Сотрудники
промыслов позже вспоминали, что когда дым от бензина соприкасался с дымом от
керосина и
смазочных масел, то на фоне безоблачного полуденного неба возникали как бы
вспышки
молний.
Огромный комплекс сотрясался от взрывов, которые следовали один за другим.
Огонь
охватил опреснительные установки, завод по изготовлению жестяной тары,
сооружения
нефтеперегонного завода, электростанцию и другие здания; языки пламени достигали
футов в вышину. Покрытые потом и копотью люди сновали среди огня. Наконец дело
дошло до
резервуаров, где хранилась нефть. К каждому было прикреплено по пятнадцать
тротиловых
шашек. Тут выяснилось, что некоторые шашки отсырели во влажном климате и не
загорались.
Группа добровольцев пыталась поджечь их выстрелами из ружей, но тщетно.
Оставалось
открыть клапаны. Но вспомнили, что ключи от клапанов остались в здании
управления, которое
уже было уничтожено.
Наконец резервуары верхнего уровня удалось открыть, и нефть хлынула на
нижний
уровень. Для взрыва трех или четырех резервуаров применили электрическую искру,
а
возникшее пламя должно было, по расчетам, охватить оставшиеся. Посылая искру,
Янсен с
ост
...Закладка в соц.сетях
