Жанр: Философия
Избранное
...рожане заседали в
соборе, а руководящие комитеты, иногда и бюргеры, вероятно,
в частных домах или клубах. В Риме это, несомненно,
происходило именно таким образом. В Кельне при узурпации
прав горожанами "дом богатых" (domus divitum) также находился
в локальной унии с "домом бюргеров" (domus civium),
следовательно, с местонахождением управления, и главы
клуба "цеха богатых", по правильному указанию Байерле,
находились в личной унии с обладателями должности шеффенов
и с другими важными функционерами. Городского рыцаря
итальянского типа здесь не было. В Англии и во Франции
ведущую роль играли гильдии купцов. В Париже главы гильдии по
снабжению водой были и формально признанными представителями
бюргерства. Но и во Франции возникновение городских
корпораций в крупных старых городах частью происходило
посредством узурпации союзами бюргеров, купцов и городских
получателей рент и их объединений, заключенными либо
с живущими в городе рыцарями (на юге), либо с братствами
(confraternitates) и цехами ремесленников (на севере страны).
Не будучи тождественны conjuratio, эти союзы играли
при своем возникновении большую роль в других союзах, особенно
на севере. Клятвенные братства германского севера
отличаются вследствие слабого развития в них рыцарства
особенно архаическими чертами, отсутствующими в странах
Южной Европы. Клятвенные братства могли создаваться и
повторно с целью установления политической корпорации и
узурпации власти сеньора города. Но эти союзы могли примыкать
и к возникающим в большом количестве на севере и в
Англии гильдиям защиты. Первоначально такие гильдии были
созданы не для того, чтобы оказывать влияние на политические
события: они заменяли горожанам то, чего те особенно
часто были лишены в городе раннего средневековья: защиту
рода и предоставленную им безопасность. Подобно роду, они
помогали своим членам, защищая их от нападения и угроз, а
часто и при экономических трудностях, устраняли споры и
вражду между входящими в братство, видя свою задачу в заключении
между ними мира, брали на себя уплату военной повинности
(как это было в одном случае в Англии) и заботились об
удовлетворении потребноеT в общении, периодически устраивая
сохранившиеся еще с языческих времен пиршества
(первоначально они были культовыми актами); заботились,
наконец, о похоронах при участии всего братства, гарантировали
умершему спасение души добрыми делами, приобретали для
него за общий счет индульгенции, покровительство могущественных
святых и вообще всячески старались в каждом данном
случае защищать общие, в том числе экономические, интересы.
Если северофранцузские города возникали преимущественно
как клятвенные объединения мира без остальных
атрибутов гильдий, то английские и северные городские объединения,
как правило, носили характер гильдий. В Англии типичной
формой городского объединения была торговая гильдия,
обладавшая монополией на мелкую торговлю внутри города.
Немецкие торговые гильдии большей частью делились
по специальностям (обычно очень сильная гильдия торговцев
сукном, мелочных торговцев и др.). Гильдия в виде организованной
формы перешла отсюда и в дальнюю торговлю - но
это нас здесь не интересует.
Города не "возникли", как часто думают, "из гильдий",
напротив, гильдии, как правило, возникали в городах. К тому
же гильдии получали власть в городе лишь иногда (на севере,
в частности в Англии, в качестве summa convivia). Как правило,
власть в городах захватывали отнюдь не тождественные
гильдиям "роды". Ибо гильдии не были идентичны conjuratio,
городскому объединению.
К тому же гильдии никогда не были единственными видами
объединения в городах. Наряду с ними существовали, с
одной стороны, различные по своему профессиональному
составу религиозные объединения, с другой - чисто экономические,
разделенные по профессиям объединения - цехи.
Религиозное движение, связанное с созданием подобных союзов,
confratemitates, существует на протяжении всего средневековья
наряду как с политическими союзами, гильдиями,
так и с профессиональными объединениями в разнообразном
взаимопересечении с ними. Значительную, меняющуюся в
разное время роль они играли, в частности, среди ремесленников.
Само по себе то, что случайно наиболее раннее упоминание
в источниках подлинной fratemitas ремесленников в
Германии - ткачей чехлов для перин в Кельне (1180) относится
к более позднему времени, чем соответствующее ей объединение,
не доказывает, что профессиональное обединение,
вернее, его специфическая профессиональная цель была повсюду
более ранней и исконной. Однако в профессиональных
цехах это было, по-видимому, правилом и объясняется, вероятно,
тем, что образцом для объединений свободных ремесленников,
во всяком случае вне Италии, служило совершаемое вотчинным
управлением деление тяглых ремесленников на группы во
главе с мастерами. Но в ряде случаев fratemitas служит отправным
пунктом будущего профессионального союза. Подобно
тому как еще недавно возникновение в России еврейских
рабочих мастерских начиналось с приобретения самого необходимого
для религиозно-полноправного еврея - с приобретения
Торы^, так и многочисленные, по существу профессиональные,
союзы ставили на первое место интересы общения
и религии или, если они были ярко выраженными профессиональными
объединениями, добивались религиозного признания,
как это было свойственно большинству гильдий и вообще
всем объединениям в средние века. И это отнюдь не 'было маскировкой
важных материальных интересов. То обстоятельство,
например, что самые ранние конфликты в союзах подмастерьев
возникали не из-за условий труда, а по вопросам религиозного
этикета (таким, как места в религиозных процессиях и т.п.),
показывает, как сильно и тогда социальная оценка стоящего
вне рода бюргера была обусловлена религиозной. Здесь сразу
же обнаруживается то, что особенно важно, - резкая противоположность
по отношению к любого рода табуистической
замкнутости, которая исключала бы братство в общине.
В целом эти братства, как религиозные, так и светские
по своему характеру, независимо от времени их возникновения
в каждом отдельном случае, фактически находились часто
в первоначальной унии с официальными профессиональными
союзами - с купеческими гильдиями и цехами ремесленников,
о которых речь еще оудет идти ниже. Те же, в свою
очередь, не всегда были, как часто предполагают, ответвлениями
первоначально единой гильдии, хотя это случалось, но
вместе с тем объединения ремесленников, например, сложились
в некоторых случаях гораздо раньше, чем" старейшие
coriJurationes. Не были они и их предтечами, ибо существовали
во всем мире, даже там, где никогда не возникала городская
община. Все эти объединения оказывали преимущественно
косвенное воздействие: способствуя объединению горожан
посредством привычки к общности интересов, которая должна
была возникнуть в свободных объединениях, посредством
примера и совмещения в личной унии ведущего положения
лицами, опытными в руководстве такими клятвенными союзами
и пользовавшимися благодаря этому влиянием. Во всяком
случае, вполне естественно было, и это подтверждается также
дальнейшим развитием, что и на севере именно богатые
бюргеры, заинтересованные в независимости торговых сношений,
принимали наряду со знатными фамилиями активное
участие в создании coriJuratio, давали на это деньги, следили
за ходом движения и вместе со знатными родами принимали
клятву и обязательства от всей массы населения; пережитком
этого являлось, очевидно, право цеха богатых в Кельне предоставлять
гражданское право. Там, где в этом движении
бюргеров помимо знатных родов участвовали и занимающиеся
промышленной деятельностью жители города, известную
роль в образовании городского союза играли прежде всего
купеческие гильдии. В Англии еще при Эдуарде II восставшие
против купцов мелкие бюргеры жаловались на то, что потентаты
(potentes) требуют от самых бедных горожан, в частности
и от цехов, клятвы в повиновении и вводят на основе этой
узурпированной власти налоги. Сходным был, несомненно,
этот процесс и в большинстве городских братств, возникших
посредством узурпации. После того как в ряде больших городов
узурпации увенчались успехом, те политические сеньоры,
которые основывали новые города или предоставляли старым
городам привилегии, поспешили из "соображений конкуренции"
добровольно предоставить бюргерам часть, в каждом
случае различную, требуемых ими прав, не дожидаясь возникновения
формального объединения, вследствие чего успех
этих объединений становился по своей тенденции повсеместным.
Этому способствовало, в частности, и то, что лица, желавшие
или предполагавшие поселиться в городе, обладавшие,
с точки зрения основателя города, достаточным богатством
и социальным влиянием, требовали предоставления им
уже существующего права какого-либо определенного города;
так, например, жители Фрейбурга - городское право Кельна,
многочисленные южногерманские города - право Фрейбурга,
восточные города - магдебургское право, при возникновении
конфликтов компетентное решение выносил город, чье право
было в каждом данном случае предоставлено. Чем богаче
были поселенцы, на которых расчитывал основатель города,
тем больше были уступки, на которые ему приходилось идти.
Так, 24 conjurationes во Фрейбурге, которым Бертольд Церингенский^
обещал сохранение свобод граждан в новом городе,
играют роль, напоминающую роль "цеха богатых" в Кельне,
получают большие личные привилегии и в качестве consules
общины держат в руках управление городом.
К числу пожалованных князьями и вотчинниками привилегий
городам относится повсюду прежде всего то, что бюргерство
конституируется как "община" с собственными органами
управления; в Германии во главе ее стоит "совет". Наличие
"совета" считалось в Германии необходимым выражением
свободы города, и бюргеры притязали на автономное право определять
его состав. Это удалось им не без борьбы. Еще Фридрих
II запрещает в 1232 г. деятельность всех советов и бургомистров,
выбранных городами без согласия епископа; вормсскому
епископу удалось добиться для себя и своего представителя
права председательствовать в совете и назначать его
членов. В Страсбурге в конце XII в. управление министериалов
епископа было заменено советом, состоящим из представителей
бюргерства и пяти министериалов. В Базеле епископ
добился того, что император устранил совет, который, как
предполагает Гегель^, он прежде сам разрешил. Во многих
южногерманских городах долгое время фактическим главой
города оставался назначаемый или, во всяком случае, утверждаемый
сеньором шультгейс, и бюргерство могло избавиться
от этого контроля, лишь купив эту должность. Однако в грамотах
мы обнаруживаем, что наряду с шультгейсом все большее
значение обретает "бургомистр" который в конце концов получает
преимущество. Он был, в отличие от шулытейса, действительным
представителем союза горожан, т. е. должностным
лицом, возникшим в результате узурпации, а не должностным
лицом сеньора. Впрочем, в XIV в. в соответствии с изменившимся
составом очень многих немецких городов бургомистр,
получая все большее значение, часто переставал быть
представителем "родов", подобно consules Италии, - им скорее
соответствовали не принесшие клятву шеффены (scabini
поп jurati), консулы и подобные им представители бюргерства
больших городов в раннее время, - а становился доверенным
лицом профессиональных объединений, т. е. относился уже к
более поздней стадии развития.
Активное участие в союзе бюргеров обусловливалось
сначала повсюду наследственным, отчуждаемым, свободным
от барщины и податей владением землей в городе; или оно
было связано только с твердо установленным налогом и обязанностью
участвовать в осуществлении необходимых городу
целей, - эта обязанность стала в Германии признаком городского
землевладения. Позже стала облагаться и другая собственность,
прежде всего деньги и ценные металлы. Вначале
городской житель, не обладавший земельным владением, был
лишь участником в защите города, каким бы ни было в остальном
его сословное положение. Право занимать городские
должности и участвовать в совете менялось, причем в различном
смысле. К этому мы теперь и перейдем. Но сначала
надо еще, предварительно и в самом общем смысле, поставить
вопрос, что послужило причиной того, что, в отличие от
Азии, в Средиземноморском бассейне, а затем в Европе, началось
развитие городов. Отчасти ответ на это был уже дан
указанием на то, что возникновению городского братства,
следовательно, городской общины препятствовала магическая
замкнутость родов, а в Индии - каст. В Китае роды были носителями
важных религиозных традиций, культа предков и поэтому
нерушимы. В Индии касты определяли специфический образ
жизни, с соблюдением которого было связано существование
при переселении душ, поэтому касты ритуально исключали
друг друга. Но если в Индии это препятствие было абсолютным,
то родовая знать в Китае и особенно в Передней Азии
может рассматриваться только как относительное препятствие.
И в самом деле, именно в этих регионах появляется
нечто совершенно иное: различие в военной организации,
прежде всего в ее экономико-социологической основе. Необходимость
регулирования течения рек и орошения привела в
Передней Азии (включая Египет) (и менее, но в достаточной
степени в Китае) к созданию царской бюрократии, вначале
это была только бюрократия, связанная со строительными
работами, но затем она привела к полной бюрократизации
управления, которая давала царю возможность с помощью
персонала и доставляемых им доходов взять снабжение армии
в свои руки, осуществляя его посредством своих бюрократических
хозяйственных органов. "Офицер" и "солдат", вся
составленная из призывников, снаряженная и снабженная
необходимым из государственных складов армия стала здесь
основой военной силы. Следствием этого были отделение
солдат от средств военных действии и безоружность подданных.
На этой почве не могла возникнуть политическая, независимая
по отношению к царской власти бюргерская община,
так как бюргер больше не был воином. Совершенно иначе
обстояло дело на Западе. Здесь вплоть до периода императорской
власти сохранился принцип самоэкипировки войска,
независимо от того, состояло ли оно из несущих военную повинность
в силу военного банна^ крестьян, рыцарей или городской
милиции. А это означало военную самостоятельность
отдельных военнообязанных. В самоэкипирующейся армии
действует принцип, согласно которому военачальник в значительной
степени зависит от доброй воли войскового состава,
на повиновении которого полностью основана его политическая
власть; об этом свидетельствуют уже отношения между
Хлодвигом и его войском^. По сравнению с каждым отдельным
лицом, даже по сравнению с небольшими их группами, он
сильнее, но перед всеми или большими их объединениями,
если таковые возникают, он беззащитен. Такой военачальник
лишен бюрократического, слепо ему повинующегося, ибо полностью
от него зависящего, аппарата принуждения, с помощью
которого он, не вступая в переговоры с независимыми в
военном и экономическом отношении аристократическими
родами, из чьих рядов он вынужден рекрутировать органы
своего управления, - своих сановников и должностных лиц на
местах, - мог бы проводить свою волю и тогда, когда этп слои
сплачиваются против него. Между тем такие союзы возникали
всегда, как только предъявлялись новые требования экономического
характера, в частности требования денег. Этим объясняется
возникновение на Западе, и только там, "сословий", а
также возникновение корпоративных и автономных городских
общин. Финансовая помощь горожан вынуждала сеньоров обращаться
к ним в случае необходимость и заключать с ними договор.
Такой финансовой мощью обладали также гильдии в
12 Макс Всбер
353
Китае и Индии, "денежные люди" Вавилона, что заставляло
царей, дабы не спугнуть их, и там в известной мере считаться
с ними. Но это еще не давало возможности городским жителям,
какими бы богатыми они ни были, сплотиться и выступить
как военная сила против властелина города. В отличие
от них, все conjurationes и объединения Запада начиная с
раннего периода античности были вооруженными городскими
союзами. И это было решающим.
§ 3. Город в период господства
родовой знати в средние века
и в древности
Поскольку в conjuratio входили не только ведущие аристократические
роды, а вообще все землевладельцы города,
то официально собрание горожан, называемое в Италии
parlamentum, считалось высшим суверенным органом коммуны.
И формально такое его значение часто сохранялось. Фактически
же именно в первое время власть полностью находилась
в руках аристократических родов. Очень скоро право
занимать административные должности и заседать в городском
совете стало и формально привилегией ограниченного
числа "родов". Нередко они с самого начала считались единственно
обладающими правом заседать в совете, хотя такого
формального установления еще не было. Там, где преимущественное
право знати не существовало с самого начала, оно,
как мы отчетливо видим на примере Англии, совершенно естественно
возникало как следствие хорошо известного правила,
согласно которому только потомки тех, кто обладал экономическим
могуществом, могли постоянно участвовать в заседаниях
совета и обсуждать текущие дела. Ибо вначале
участие в делах управления воспринималось повсюду как
бремя, которое необходимо было нести, если к этому принуждала
официально установленная обязанность. В раннее
средневековье горожанин обязан был являться на три ежегодных
очередных "судебных собрания". От участия в остальных
был свободен каждый, кто не был политически заинтересован
в них. Рассмотрение дел находилось естественным
образом в ведении тех, кто пользовался признанием
вследствие своего имущественного положения, и - что не
следует забывать - вследствие основанной на этом способности
носить оружие и своей военной силы. Поэтому, как
показывают более поздние источники о ходе заседаний в итальянских
parlamenta, горожане, присутствовавшие в большом
числе на этих собраниях, лишь в исключительных случаях
оказывались не просто публикой, которая криками одобрения
принимала предложения знатных лиц или выражала свое
неодобрение протестующим возгласами, и никогда, насколько
мы осведомлены о событиях этой ранней стадии, действительно
не влияла на выборы или мероприятия городского управления.
Большинство часто составляли зависимые от представителей
родовой знати люди. Соответственно этому позже
захват власти стоящим вне аристократических родов popolo^
повсюду шел параллельно устранению общих хаотических
собраний горожан и замене их более узким собранием, состоящим
из представителей населения города или из твердо определенного
круга квалифицированных граждан; установление
же тирании и поражение popolo ознаменовались созывом
старых parlamenta, от которых еще Савонарола предостерегал
флорентийцев.
Во всяком случае фактически, если и не формальноюридически,
город возникал как сословный союз, управляемый
различным по своей численности кругом родовой знати, о
своеобразии которой речь пойдет ниже, или становился таковым.
В одних случаях это фактическое господство родовой
знати переходило в урегулированную правовую монополизацию
власти над городом,, в других - оно теряло в результате
ряда восстаний свою силу или вообще устранялось. Знать,
монополизировавшую управление городом, обычно называют
"родовой знатью", а период ее преобладающего влияния -
"господством знатных родов". Эти "роды" не были единообразны
по своему характеру; общим для них было то, что их
могущественное социальное положение основывалось на
землевладении и на доходах от предпринимательской
деятельности, которой сами они непосредственно не занимались.
Но в остальном они могли очень отличаться друг от
друга. В средние века сословная принадлежность определялась
одним специфическим признаком -рыцарским образом
жизни. Он давал право на участие в турнирах, на получение
ленов и на все атрибуты принадлежности к определенному
сословию наряду с внегородским рыцарством. В Италии несомненно,
но в большинстве случаев и на севере к "знатным
родам" причисляли лишь те слои городского населения, которые
обладали этим признаком. Поэтому в тех случаях, где
прямо не сказано иное, мы в дальнейшем, признавая, конечно,
текучесть переходов, a potiori^ всегда будем помнить об
этом признаке, когда речь пойдет о "родах". Господство родовой
знати привело в некоторых исключительных случаях к
образованию специфической городской аристократии, особенно
там, где, как в античности, развитие определялось заморской
политикой торговых городов. Классическим примером
может служить Венеция.
Развитие Венеции определялось прежде всего продолжением
местных наборов рекрутов, установленных со
времен Адриана и увеличивавшихся вместе с ростом литургического
характера позднеримского и византийского государственного
хозяйства. Солдаты гарнизонов все больше рекрутировались
из местного населения, практически их поставляли
поссессоры из числа своих колонов. Под началом dux находились
командиры отрядов, трибуны, формально их должность
была также литургической повинностью, фактически же
правом местных поссессоров, из рядов которых они происходили;
как и повсюду, эта должность стала фактически наследственной
в определенных родах, тогда как dux до VIII в. назначался
Византией. Эти роды трибунов, т. е. военная аристократия,
были ядром старейших родов города. С ослаблением
денежного хозяйства и ростом милитаризации в Византийской
империи власть знатных трибунов полностью заменила
римские курии и defensores^ . Первое восстание, которое привело
в Венеции к началу образования города, было направлено,
как .и во всей Италии, в 726 г. против тогдашнего иконоборческого
правительства и его чиновников и завоевало на
долгое время право выборов dux знатными трибунами и клиром.
Вскоре началась длившаяся три столетия .борьба дожа,
стремившегося обрести наследственную патримониальную
власть над городом-государством, со своими противниками -
знатью и патриархом, который был, в свою очередь, заинтересован
в том, чтобы остановить притязания дожа на создание
"частной церкви"^. Дожа поддерживали дворы императоров
Востока и Запада. Византия благосклонно отнеслась к
назначению сына дожа соправителем, ч то в соответствии с
античной традицией было скрытой попыткой учредить наследственность
престола. Приданое Вальдрады", дочери германского
императора, позволило последнему кандианцу^ еще раз
увеличить иноземную свиту, и прежде всего отряд телохранителей,
на который с 811 г. опирался дож. В то время патримониальный
характер власти дожа над городом пластически выступает во
всех ее проявлениях: дож был крупным землевладельцем и купцом,
он монополизировал (отчасти по политическим причинам)
почту между Востоком и Западом, которая шла через
Венецию, а с 960 г. и работорговлю вследствие запретов ее
церковью. Невзирая на протесты церкви, он назначал и смещал
патриархов, аббатов, священников. Дож был решающей
судебной инстанцией, правда в пределах действия принципа
судебного собрания, проникшего и сюда под франкским влиянием
, назначал судью и выносил решение по спорным приговорам.
Управление он осуществлял частично через должностных
лиц своего двора, частично с помощью церкви. Последнее
особенно в тех случаях, когда речь шла об иноземных
поселениях венецианцев. Его отношение к своей власти как к
личной собственности, не отделенной от государственной,
проявлялось не только в назначении соправителя, но в одном
случае выразилось даже в завещании. Дож снаряжал флот
преимущественно на собственные средства, держал наемников
и распоряжался поставками ремесленников двору, подчас
произвольно их увеличивая. Такое увеличение, вызванное,
вероятно, ростом расходов на внешнюю политику, и послужило
в 1032 г. поводом к завершившемуся победой восстанию, а
это, в свою очередь, было использовано постоянно находившейся
в оппозиции знатью для того, чтобы в значительной
степени сломить власть дожа. Как это всегда бывает в условиях
военной самоэкипировки, дож был сильнее всех отдельно
взятых родов (или их групп), но уступал им, если все
они объединялись в союз. А такой союз тогда, как и в наши
дни, выносил свое решение, когда дож предъявлял родам
финансовые требования Господство сидящих на Риальто^
родов городской знати началось в сравнительно демократических
правовых формах. Так называемым "первым основным
законом республики" было запрещение назначать соправителя,
что должно было предотвратить наследственность
власти (как это было в Риме). После "сословно-государственного"
промежуточного периода, когда права и обязанности распределялись
между дожем и коммуной, как в других местах
между властителем территории и выборными представителями,
все остальное было установлено избирательными капитуляциями^
, которые формально низвели дожа до уровня строго
контролируемого, связанного ограничивающим его церемониалом,
оплачиваемого чиновника, следовательно, социально
к primus inter pares в корпорации знати. Справедливо указывалось
(Ленелем), что господствующее положение дожа, основанное
также на иноземных связях, было ограничено и в
области внешней политики, которая перешла к совету
sapientes (с 1141 г. это подтверждается). Необходимо особо
подчеркнуть, что здесь, как и повсюду, привлечение патрициата
к управлению стало неизбежным прежде всего в силу финансовых
требований, связанных с военной, колониальной и
торговой политикой, подобно тому как впоследствии на континенте
основой растущей власти сословий стали войны государей,
ведение которых было связано с финансами страны.
Хрисовул^ императора Алексея^ означал конец торгового
господства греков и возникновение торговой монополии Венеции
на Востоке за предоставление охраны Восточной империи
на морях и финансовой поддержки. Значительная часть государственного,
церковного и частного капитала венецианцев в
греческой им
...Поділитися у соцмережах
