Жанр: Философия
Избранное
...обязаны
принимать участие по требованию деревенской общины в
уплате повинностей помещику. Следовательно, в этих условиях
возникало не право городского бюргерства, а только
союз живущих в данный момент в городе и объединенных
обязательством нести повинности и предоставленными привилегиями.
На родовых связях основывался и эллинский синойкизм.
По преданию, восстановление Иерусалима Ездрой и
Неемией также совершалось родами, причем посредством
совместного поселения представителей каждого политически
полноправного сельского рода. По месту жительства делился
только безродный и политически бесправный плебс. И в античном
полисе каждый человек был гражданином, но первоначально
всегда только как член рода. Эллинский и римский
синойкизм и каждое колониальное завоевание всегда проходили
в ранний период, во всяком случае фиктивно, подобно
воссозданию Иерусалима; даже демократия была вначале не
способна поколебать схему образования бюргерства из родов
(gentes), составленных из них фратрий и образованных ими
фил, следовательно, из чисто личных культовых союзов; и
вынуждена была пытаться политически обезопасить эти находящиеся
во власти родовой знати союзы только с помощью
косвенных средств. В Афинах каждый, кто хотел иметь право
занимать легитимную должность, должен был указать культовый
центр своего рода (Zev)^ ep^mo^). Римская легенда также
хорошо знает, что города возникают как совместные поселения
местных жителей и представителей чуждых племен; посредством
ритуальных актов они объединялись в братскую
религиозную общину с собственнным общинным очагом и
богом как святым покровителем общины, но при этом делились
на роды, курии (фратрии) и трибы (филы). Это деление,
считавшееся вначале само собой разумеющимся в каждом
античном городе, уже очень рано стало совершаться, как показывают
круглые числа союзов (слагаемые из 3, 30 или 12),
искусственно для удобства налогообложения. Но принадлежность
к родовому союзу оставалась необходимым признаком
полноправного гражданина для участия в культовых обрядах
и занятия всех должностей, требовавших общения с богами,
auspicia. Она была ритуально необходимой. Ибо легитчмныц
союз должен был покоиться на традиционной ритуальной
основе традиционных ритуальных форм союза: род, военный
союз (фратрия), политический племенной союз (фила), или
создавать видимость этого. При основании средневековых
городов, особенно на севере, дело обстояло совершенно иначе.
Бюргер входил, по крайней мере при образовании новых
городов, в городскую корпорацию как отдельное лицо и в качестве
такового приносил присягу городу. Его личное правовое
положение как бюргера гарантировала ему личная принадлежность
к городскому союзу, а не род или племя. При
основании городов в число жителей включались и торговцы
не только из других мест, но и из чужих племен. Так происходило,
во всяком случае, при образовании новых городов, когда
привилегиями в город привлекались переселенцы; в меньшей
степени при преобразовании старых поселений в городские
общины. Это не означает, конечно, что в Кельне, например,
все упоминаемые в источниках купцы из различных мест
Запада, от Рима до Польши, входили в тамошнюю корпорацию,
созданную именно местными имущими слоями. Но такие
случаи вступления в корпорацию чужих встречались. Особое
положение в средневековых городах, соответствующее отношению
в Азии к чужеземцам, занимали евреи. Ибо, хотя в
верхнерейнских грамотах, например, епископ указывает, что
он призвал евреев "для большего блеска города" и хотя евреи
упоминаются в грамотах Кельна как землевладельцы наряду
с христианами, единению их с местными жителями препятствовали
чуждый Западу ритуальный запрет браков с неевреями
и совершения совместной трапезы и в первую очередь
отказ от участия в таинстве евхаристии, от братства.
Средневековый город был и объединением культового характера.
Городская церковь, городской святой, участие жителей
города в таинстве причащения, официальные церковные
празднества были само собой разумеющимися. Христианство
лишило род всякого ритуального значения. Христианская община
была по своей глубочайшей сущности конфессиональным
союзом отдельных верующих, а не ритуальным союзом
родов. Поэтому евреи с самого начала остались вне союза
горожан. Если средневековый город и нуждался в культовой
связи и для его конституирования были часто (быть может,
всегда) необходимы церковные приходы, он тем не менее
был, как и античный город, светским образованием. Приходы
выступали не в качества церковных союзов и не через представителей
церкви; светские представители церковных приходских
общин принимали наряду с шеффенами^, представителями
светской городской власти, а иногда с гильдиями
купцов главные формально-правовые акты от лица горожан.
Полноправность в качестве члена церковной общины, а не
ритуальная полноправность рода, как в античности, была необходимым
условием, чтобы считаться полноправным бюргером.
Вначале различие между городами Запада и городами
Азии не было принципиальным. Местный бог, соответствующий
святому средневековых городов, и ритуальная общность
полноправных горожан были также необходимой составной
частью всех переднеазиатских городов античности. Однако
политика переселений людей, совершаемых в ходе завоеваний
великими царями, изменила это, превратив город в чисто
административный округ, в котором все жители без исключения,
независимо от их принадлежности к племенному или ритуальному
союзу, имели одинаковые шансы на существование.
Это очевидно и из положения евреев времен пленения.
Для них были закрыты только государственные должности,
требующие определенного образования и, по-видимому, также
ритуальной квалификации. В городах, очевидно, не было
"должностных лиц общин". Отдельные представители чужих
племен имели, как и плененные евреи, своих старейшин и
священнослужителей, были, следовательно, "пришлыми племенами".
До пленения в Израиле метеки (gerim) не входили в
ритуальное сообщество (они не были обрезаны), а к ним относились
едва ли не все ремесленники. Следовательно, они
были здесь "пришлыми племенами", как и в Индии, где ритуальное
братство городских жителей было исключено кастовым
табу. В Китае в каждом городе был свой бог (им часто
был почитаемый в культе прежний мандарин города). Община
отсутствовала во всех азиатских и переднеазиатских городах
или только намечалась как союз родов, выходивший за
границы города. Еврейская конфессиональная община управлялась
после пленения чисто теократически.
Западный город, более точно - средневековый город,
которым мы сначала займемся, был не только экономически
центром торговли и ремесла, политически (обычно) крепостью
и часто местонахождением гарнизона, административно судебным
округом, но также скрепленным клятвой братством.
В древности его символом были общие выборы пританов".
В средние века город был скрепленной клятвой "коммуной" и
340
считался в правовом смысле "корпорацией". Впрочем, все
это произошло не сразу. Еще в 1313 г., как указывает Хачек,
английские города не могли получить "franchise"^, потому
что они, говоря современным языком, не были "юридическим
лицом", и лишь при Эдуарде 1 " города выступают как корпорации.
Политическая власть, городские сеньоры - повсюду, а
не только в Англии - видели в бюргерстве возникающих городов
в правовом смысле пассивный литургический целевой
союз, члены которого, квалифицированные как городские
землевладельцы, несли особые повинности, выполняли определенные
обязанности и обладали известными привилегиями:
рыночной монополией, складочным правом, привилегиями в
ремесле и правом на ремесленный банн, участием в городском
суде, особым военным и налоговым положениам. При
этом экономически наиболее важная часть этих привилегий
была в формально-правовом отношении обычно достижением
совсем не бюргерского союза, а политического или эотчинного
сеньора города. Он, а не горожанин, формально получает
эти важные права, которые непосредственно идут экономически
на пользу горожанам, а косвенно, в финансовом
отношении, в виде налогов горожан - ему, сеньору города.
Эти привилегии были на самой ранней стадии, например, в
Германии королевскими привилегиями епископу, на основании
которых епископ, в свою очередь, мог видеть и видел в
своих городских подданных обладателей привилегий. Иногда,
в частности в Англии в англосаксонский период, допуск к поселению
у рынка считался исключительной привилегией, предоставляемой
соседними сеньорами своим, и только своим
зависимым людям, доходы которых они облагали налогом.
Городской суд был либо королевским, либо вотчинным судом,
шеффены и другие функционеры не были представителями
горожан и даже в тех случаях, когда горожане их выбирали,
оставались должностными лицами господина, а городское
право, которым руководствовались функционеры суда, -установленным
им статутом.
Universitas civium^, о которой всюду вскоре начнут говорить,
была, следовательно, прежде всего гетерономной и
гетерокефальной и входила в другие политические, а также
(часто) в вотчинные союзы. Однако вскоре это изменилось.
Город превратился, хотя и в различной степени, в автономное
и автокефальное правовое объединение, в активную "местную
корпорацию", а должностные лица города стали полностью
или частично органами этого учреждения. Для такого развития
средневекового города было важно, чтобы привилегированное
положение горожан с самого начала рассматривалось как
право каждого отдельного горожанина в его общении с третьими
лицами. Это было следствием не только изначально
свойственного как античности, так и средневековью личноправового
понимания подчинения общему "объективному"
праву как праву "субъективному", следовательно, как выражению
сословного статуса лица, но и, особенно в средние
века, по правильному указанию Байерле, также следствием
еще не исчезнувшего в германском судопроизводстве отношения
к каждому субъекту права как к "участнику судебного
собрания"^, а это значит - как к активному члену судебной
общины, где принадлежащее бюргеру объективное право само
выступает как выносящее суждение, - институт, о котором
и о следствиях которого для формирования права мы говорили
раньше. Это право отсутствовало в судопроизводстве
большинства городов всего мира. (Следы его мы находим
только в Израиле. Мы вскоре увидим, чем было вызвано это
особое положение.) Решающим для превращения средневекового
города в союз было то, что в то время, когда экономические
интересы горожан направляли их к созданию институциональной
корпорации, они, с одной стороны, не встречали
препятствий в магических или религиозных ограничениях, и, с
другой, над ними не стояло рациональное управление политического
союза. Там, где присутствовал хоть один из этих
факторов, как, например, в Азии, даже сильные экономические
интересы соединяли жителей города лишь на время. Возникновение
автономной и автокефальной корпорации в средние
века с управлением городского совета, возглавляемого
"консулом", "маиером" или "бюргермейстером" - явление,
существенно отличающееся от всех не только азиатских, но и
античных городов. В античности, как еще будет показано в
дальнейшем, специфически городское устройство сложилось
прежде всего там, где в полисе появились его наиболее характерные
черты - преобразование власти как городского
правителя, так и родовых старейшин в господство аристократических
"родов", способных нести военную службу. Напротив,
именно в тех средневековых городах, которые являли
собой специфический тип данного времени, дело обстояло
совершенно иначе.
При анализе этого процесса необходимо строго различать
его формально-правовую, социологическую и политическую
стороны, что не всегда делалось в споре различных теорий
"городского строя". В формально-правовом отношении корпорация
горожан как таковая и ее учреждения "легитимно"
конституировались посредством (действительных или фиктивных)
привилегий, данных политической, а иногда и вотчинной
властью. Отчасти ход событий действительно соответствовал
этой формально-правовой схеме. Но часто, причем именно в
важнейших случаях, речь шла о совершенно другом: о революционной
узурпации, если рассматривать происходящее с
формально-правовой точки зрения. Правда, не повсеместно.
Можно делать различие между исконным и производным возникновением
средневековой городской общины. При исконном
возникновении союз бюргеров был результатом политического
объединения горожан в корпорацию, невзирая на "легитимные"
власти и вопреки им, вернее, результатом целой серии подобных
актов. Решающее формально-правовое подтверждение
этого состояния легитимными властями происходило позже
- впрочем, не всегда. Производным путем союз горожан
возникал посредством предоставленного ему или его потомкам
по договору или пожалованному основателем города более
или менее полному или ограниченному праву на автономию
и автокефалию; особенно часто пожалования давались
при основании города для новых поселенцев и их правопреемников.
Исконная узурпация посредством внезапного акта
единения в корпорацию, скрепленное клятвой объединение
(conjuratio) горожан происходили преимущественно в больших
старых городах, таких, как Генуя и Кельн. В целом, как правило,
наблюдается комбинация того и другого. Источники по
истории городов, которые, естественно, представляют легитимную
последовательность развития более преобладающей,
чем она была в действительности, вообще не упоминают об
этих узурпаторских братствах: во всяком случае, сообщение о
них в источниках может быть только случайным, вследствие
чего данные об их возникновении, в особенности когда речь
идет об уже существующих городах, представляются в сравнении
с их действительным возникновением слишком общими.
О кельнской conjuratio 1112 г. есть только одно лаконичное
упоминание. Чисто формально в Кельне при составлении
актов могли присутствовать шеффены старого города и представители
приходов, в частности пригорода св. Мартина как
нового поселка торговцев (mercatores), ибо они были признаны
"легитимными" властями. Их противники, городские сеньоры,
указывали, конечно, при разногласиях на несоблюдение
формальных законных требований, например, (в Кельне) на
то, что некоторые шеффены не принесли клятву и т. п. Ибо в
такого рода упущениях и проявлялись узурпаторские нововведения.
Указы императоров династии Штауфенов, направленные
против автономии городов, звучат иначе: они запрещают
не только те или иные формально-правовые упущения, но и
conjurationes как таковые. О фактически движущих силах при
таких преобразованиях в достаточной мере свидетельствует то,
что в Кельне еще значительно позже Richerzeche (гильдия богатых)
- с точки зрения легитимности чисто приватный клуб особенно
состоятельных бюргеров - успешно претендовала не только
на право принимать новых членов, что было вполне естественно,
но и на компетенцию предоставлять им совершенно
не связанные с членством в клубе права горожан. Большинство
крупных французских городов также получили самостоятельное
городское устройство в принципе сходным путем,
посредством скрепленного клятвой братства горожан.
Но подлинной родиной conJurationes была, очевидно,
Италия, где в подавляющем большинстве случаев городское
устройство возникало исконно посредством conjuratio. Поэтому
здесь и легче всего, несмотря на неясность источников,
понять социологическую сторону городского объединения.
Общей предпосылкой была характерная для Запада апроприация
прав феодальными и приходскими властями. Положение
в городах до conjuratio - правда в деталях очень различное -
в целом следует представлять себе сходным со своеобразной
анархией в Мекке, которая поэтому была описана выше несколько
подробнее. Многочисленные силы, притязающие на
господство, противостоят, перекрещиваясь, друг другу: политическая
и вотчинная власть епископа, апроприированная власть
вицеграфа и других должностных лиц, основанная отчасти на
привилегиях, отчасти на узурпации, крупные городские владетели
ленов или освобожденные министериалы короля или епископов
(capitani), сельские или городские субвассалы (valvasalles)
капитанов, владельцы родовых аллодов различного происхождения,
множество владельцев бургов от своего и от чужого
имени в качестве привилегированных сословий с сильной
клиентелой, состоящей из зависимых и свободных под их патронатом,
профессиональные объединения городских промышленных
классов, судебные власти, основанные на вотчинном,
ленном земельном и церковном праве. Временные
договоры, полностью сходные со "связями" между родами в
Мекке, приостанавливали столкновения между различными
вооруженными группами как внутри, так и вне городских стен.
Официальным легитимным господином города был либо обладатель
императорского лена, либо чаще епископ, который,
владея светскими и духовными средствами воздействия, имел
наибольшие шансы на действенное господство.
Для конкретной цели и большей частью на неопределенный
срок, т. е. до объявления о прекращении ее действия,
заключалась и такая conjuratio, которая в качестве compagne
communis (или под сходным названием) служила предпосылкой
политическому союзу будущего "города". Сначала в стенах
города существует несколько conjurationes, но серьезного
значения достигает лишь клятвенный союз "всей" общины,
т. е. всех тех сил, которые в данный момент обладают военной
властью или претендуют на нее и способны доказать ее
действенность. В Генуе такой союз возобновлялся сначала
каждые четыре года. Направленность его была самой различной.
В Милане в 980 г. способные носить оружие горожане
заключили союз против епископа, в Генуе вначале епископ и
фамилии вицеграфов, у которых были узурпированы светские
господские права, позже превратившиеся просто в притязания
на повинности, по-видимому, входили в эти союзы, тогда как
позже compagne communis здесь и в других местах выступала
и против притязания на власть епископа и вицеграфов. Позитивной
целью клятвенных братств было прежде всего объединение
местных землевладельцев для обороны и наступления,
для мирного завершения споров и утверждения соответствующего
интересам городских жителей судопроизводства,
затем монополизация всех экономических возможностей,
предоставляемых городом его жителям: только участник
такого союза допускался, например, в Генуе к торговым
операциям горожан, в частности, к инвестиции капитала в
форме комменды в заморскую торговлю. Союз требовал также
фиксации повинностей города в виде общей суммы или
высоких процентов вместо произвольного обложения и, наконец,
создания военных организаций для расширения политической
и экономической сферы власти коммуны вовне. Едва
только возникли конъюрации, начались войны между коммунами,
которые к XI в. становятся постоянным явлением. Внутри
города клятвенный союз добился присоединения к нему
массы горожан: знатные и патрицианские фамилии города,
основавшие братство, призывали всех землевладельцев города
приносить клятву; тот, кто не приносил клятву, терял
свои права. Формальное изменение в существующем управлении
городом происходило не всегда, епископ или светский
сеньор часто сохранял свое положение во главе городского
округа и по-прежнему управлял им с помощью своих министериалов;
ощутимо великое преобразование выражалось
только в наличии собрания горожан. Однако это не осталось
без изменения. В последние десятилетия XI в. повсюду появляются
консулы (consules), ежегодно официально избираемые
всеми горожанами или избранной ими коллегией, которая в
действительности всегда была органом узурпировавшей избирательное
право группой знатных горожан, чей состав подтверждался
только выражением одобрения, в городе бывало
несколько, иногда до двенадцати, таких групп. Эти консулы,
оплачиваемые и обладавшие побочными доходами, захватили
при завершении революционной узурпации все или основную
часть судопроизводства, высшее командование во время войны и
управление делами коммуны. В первое время они происходили
преимущественно или очень часто из среды знатных судейских
должностных лиц или вотчинной курии; разница была только в
том, что теперь они выбирались объединенным бюргерством
или его представителями, а не назначались, как раньше, сеньором
города. Они находились под строгим контролем
коллегии sapientes^, часто называемой credenza, состоящей
частично из прежних шеффенов, частично из знатных горожан,
которые определялись на эту должность самими консулами
или по решению выборной коллегии. В сущности же это
были главы наиболее могущественных в политическом и экономическом
отношении родов, распределявших между собой
эти должности. В начале образования клятвенного братства
еще сохранялось сословное деление на различные категории
capitani (главных вассалов), субвассалов, министериалов,
владельцев бургов (castellani) и cives meliores^ , т. е. граждан,
способных по своему экономическому положению носить оружие;
должности и места в совете пропорционально распределялись
между ними. Очень скоро, однако, обнаружилось, что
движение направлено против ленных отношений. Консулам
было запрещено принимать лены от сеньоров и коммендироваться
им в качестве вассалов. Одним из первых политических
достижений было получение то ли путем насилия, то ли
посредством вынужденно предоставленных или купленных
привилегий императора и епископов, вытеснение императорских,
епископских и сеньориальных бургов из города, перемещение
их за городские стены (это отражено, в частности, в
привилегиях императоров Салическои династии") и проведение
принципа, согласно которому запрещалось в пределах
определенной округи строить бурги, а император и другие сечьоры
города лишались права жить в нем. Достижением в
области судопроизводства было создание определенной процедуры,
исключавшей иррациональные доказательства, в
частности судебные поединки ( об этом говорится в многочисленных
привилегиях XI в.), т. е. то же, что и предпринимала,
идя навстречу интересам горожан, королевская власть Англии
и Франции; затем запрещение привлекать горожан к расследованию
дел во внегородских судах и кодификация особого
рационального права для горожан, которым должны были
пользоваться консулы при рассмотрении дел в городском суде.
Так из заключаемых от случая к случаю или на короткий
срок чисто личных, скрепленных клятвой союзов возникло
прочное политическое объединение, члены которого относились
к сфере особого сословного права жителей города. Формально
это право означало уничтожение старого личного
принципа права, материально - разрыв ленных связей и сословного
патримониализма. Правда, еще не в пользу подлинного
принципа местных корпоративных "учреждений". Городское
право было сословным правом членов образовавшегося посредством
принесения клятвы объединения. Ему были подвластны те,
кто относился к сословию горожан или зависимым от них людям.
Еще в XVI в. там, где в городах сохранилось господство знатных
родов, например в большинстве нидерландских общин,
представительство в провинциальных и генеральных штатах
было не представительством города как такового, а представительством
городской знати, это очевидно из того, что наряду
с представителями знатных родов очень часто в этих городах
присутствуют и представители цехов и других незнатных
сословий того же города; они голосуют отдельно и не объединяются
с представителями знатных родов в общее представительство
города. В Италии это явление отсутствует. Но в
принципе положение очень сходно. Хотя городская знать не
должна была находиться вне ленных отношений (что далеко
не всегда действительно имело место), однако у нее наряду с
городскими домами были бурги и земельные владения вне
города, вследствие чего она входила не только в союз коммуны,
но в качестве сеньора или члена и в другие политические
объединения. На ранней стадии существования итальянских
коммун управление городом принадлежало рыцарским по
своему образу жизни родам, независимо от того, предполагалось
ли корпорацией нечто иное и удавалось ли иногда в действительности
рядовым бюргерам добиваться преходящего
участия в органах управления. Военное значение рыцарской
знати брало верх. На севере, особенно в Германии, старые
фамилии шеффенов играли еще большую роль, чем на юге;
они часто и формально сохраняли право управлять городом
или, во всяком случае, осуществляли его в нераздельной личной
унии. В зависимости от соотношения сил участия в управлении
городом добивались иногда и прежние должностные
лица сеньориальной, в частности епископальной, власти -
министериалы. Там, где узурпация власти городского сеньора
была осуществлена не полностью, часто случалось, что он
(обычно это был епископ) добивался участия своих министериалов
в городском совете. В больших городах, таких, как
Кельн и Магдебург, епископ полностью или частично осуществлял
управление посредством свободных городских шеффенов,
которые постоянно превращались из должностных лиц
епископа в представителей коммун; они всегда привлекали к
участию в управлении представителей conjuratio или делили с
ним свои функции. В XIII в. во фландрских, брабантских и нидерландских
городах функции управления начинают осуществлять
наряду с назначенными графом шеффенами члены совета,
принесшие клятву - jurati (уже их наименование свидетельствует
о возникновении посредством узурпации из рядов
conjuratio) или "бургомистры" из горожан; большей частью они
образуют отдельные коллегии, но иногда выступают вместе с
шеффенами. Они были представителями объединенных в
корпорацию горожан и сохранились в Голландии впоследствии
как корпорация vroedschap. В первое время отношения
следует повсюду представлять себе очень колеблющимися,
без формального регулирования атрибутов фактической власти.
Решающими были личные отношения и влияния, а также
персональная уния при осуществлении различных функций
управления. Формального обособления "городского управления"
в современном смысле, особых бюро и ратуш, не было.
В Риме, как и во всех городах Италии, го
...Поділитися у соцмережах
