Жанр: Философия
Избранное
...ствовали отряды рабов. Побежденным приходилось уходить
из города; однако ввиду общих интересов враждующих
родов, противостоящих тем, кто находился вне города, под
угрозой общего возмущения даже своих сторонников устанавливалось
требование - щадить имущество, членов семей и
клиентов изгнанников. В городе Мекка в новое время в качестве
официальной власти действовали: 1) введенный турками,
но существующий только на бумаге орган коллегиального управления
(меджлис), 2) в качестве эффективной власти - турецкий
губернатор, который теперь занял место "патрона"
(раньше им был большей частью властелин Египта);
3) четыре кади, блюдущих ортодоксальные обряды; ими всегда
были знатные жители Мекки, самого знатного из которых
(шафиитского)^ в течение столетий назначал шерифом или
предлагал патрон; 4) шериф, являющийся одновременно главой
корпорации городской знати: 5) цехи, прежде всего проводников,
но также мясников, продавцов зерна и другие,
6) городские кварталы с их старейшинами. Эти органы власти
соперничали друг с другом, не обладая твердой компетенцией.
Партия истца, выступающая в судебном процессе, выбирала тот
орган власти, который казался ей наиболее благоприятным для
нее и самым действенным в обвинении ответчика. Наместник не
мог препятствовать тому, чтобы в делах, связанных с вопросами
религиозного права, обращались к конкурирующему с
ним кади. Шериф представлялся местным жителям подлинным
авторитетом; от него зависело решение губернатора по
всем вопросам, касавшимся бедуинов и караванов паломников;
корпорация знати оказывала определяющее влияние на
решение этих вопросов во всех арабских областях, особенно
в городах. Развитие, напоминающее отношения на Западе,
проявилось в том, что в IX в., во время борьбы Тулунидов и
Саффаридов^ в Мекке, решающей оказалась позиция наиболее
богатых цехов - мясников м продавцов зерна, тогда как во
время Мухаммеда в военном и политическом отношении была
бы принята во внимание только позиция знатных корейшитских
родов. Но управление цехов никогда не возникало; влияние
городских знатных родов гарантировалось отрядами рабов,
которым передавалась часть доходов, подобно тому как в
средние века фактическая власть постоянно переходила к
знатным родам, носителям военной власти. В Мекке отсутствовала
какая-либо общность, способная превратить ее в
единую корпорацию, - именно в этом и состоит ее характерное
отличие как от синойкосного полиса античности, так и от
итальянской "коммуны" даже в раннее средневековье. Однако
в остальном у нас есть все основания рассматривать эти
условия в арабских городах - если отвлечься от специфических,
упомянутых выше исламских черт или транспонировать
их в христианские - как типичные для других городов, особенно
для западных приморских торговых городов до возникновения
городских общин.
Насколько позволяет нам судить достоверное знание
истории азиатских и восточных поселений, имевших по своему
экономическому типу характер города, обычно присущие им
свойства заключались в следующем: субъектами корпоративной
деятельности были не городские поселения как таковые,
а только знатные роды и иногда также профессиональные
союзы. Конечно, переходы и здесь текучи. Это наблюдается
именно в самых больших центрах со стотысячным, а иногда
даже миллионным населением. В византийском Константинополе
в средние века во главе партий стояли представители
городских кварталов, которые одновременно финансировали
цирковые представления (как в Сиене - скачки): восстание
Ника при Юстиниане^ возникло как следствие локального
разделения в городе. В средневековом Константинополе времени
исламского господства, следовательно, вплоть до XIX в.,
наряду с чисто военными объединениями янычар и сцпотов,
и религиозных организаций улемов и дервишей в качестве
представителей интересов горожан выступали только гильдии
купцов и цехов, но не представители города как такового.
Нечто подобное было уже в поздневизантийской Александрии,
где наряду с конкурировавшими властями - властью патриарха,
опирающегося на очень влиятельных монахов, и властью
поддерживаемого маленьким гарнизоном наместника - существовали,
по-видимому, только милиции отдельных городских
кварталов, внутри которых действовали в качестве ведущих
организаций соперничавшие друг с другом цирковые партии
"зеленых" и "голубых".
§ 2. Западный город
Полную противоположность азиатскому городу являет
собой средневековый город Запада, и прежде всего город
области к северу от Альп, где развитие носит идеальнотипический
характер во всей его чистоте. Западный город
был, подобно азиатскому и восточному городу, местонахождением
рынка, торговым и ремесленным центром, а также
крепостью. Купеческие гильдии и цехи ремесленников обнаруживаются
как здесь, так и там, и автономия, предоставляемая
их членам, была в той или иной степени известна во всем
мире. Античный город, как и средневековый город Запада, -
применительно к последнему в дальнейшем будут сделаны
некоторые оговорки - включал в себя барские дворы и места
пребывания знатных родов, обладавших как землей вне города,
так часто и значительными земельными владениями в
городе, которые увеличивались благодаря доходам от участия
знатных родов в деловых операциях. В средневековом городе
Запада также было множество патронов и должностных лиц
политических властителей, обладавших в его стенах различными
по своему объему привилегиями. Здесь, так же как почти
во всем мире, право, действовавшее на домовых земельных
участках, так или иначе отличалось от права, господствовавшего
в сельском хозяйстве. Но существенным, если отвлечься
от переходных стадий, было для западного средневекового
города различие, установленное земельным правом
между свободно отчуждаемой, совершенно свободной от
повинностей или обложенной твердо установленными повинностями,
передаваемой по наследству земельной собственностью
города и крестьянской землей, переданной в пользование
на разнообразных условиях владельцем земли, общиной
деревни или рынка или связанной повинностями по отношению
к ним. В Азии и в античности эти условия не были в одинаковой
степени таковыми. Этой, все-таки только относительной,
противоположности земельного права соответствовала
абсолютная противоположность в личном правовом статусе
горожан и крестьян.
В раннее средневековье и в античности в Передней
Азии и на Дальнем Востоке город был всегда совместным
поселением, которое возникло благодаря притоку извне и при
санитарных условиях жизни низших слоев сохранилось только
благодаря постоянно продолжающемуся притоку жителей.
Поэтому в нем обнаруживается деление на самые различные
по своему положению слои: дипломированные должностные
лица и мандарины наряду с презираемым безграмотным простонародьем
и (немногочисленными) людьми нечистых профессий
в Восточной Азии; разного рода касты в Индии; члены
различных родовых организаций наряду с безземельными
ремесленниками в Передней Азии и в античности; вольноотпущенники,
зависимые люди и рабы наряду со знатными землевладельцами,
их должностными лицами и служилыми
людьми, министериалы, наемники, священники и монахи в
городе раннего средневековья. Господские дворы разного
рода могли находиться в городе, но иногда и вся область города
как некое целое могла составлять владение вотчинника;
починка и охрана городских стен поручалась бургманнам или
другим, обладавшим привилегиями, связанными с бурговыми
ленами, или иными правами людям. Наиболее острые сословные
различия существовали внутри городской массы континентальных
городов античности. В меньшей мере, но также
- среди населения городов раннего средневековья, а в России
такие различия сохранились едва ли не до начала нашего
времени и обнаруживаются даже после отмены крепостного
права. Так, происходящий из деревни житель города сохраняет
поземельную повинность деревне, и мир может, отобрав у
него паспорт, принудить его вернуться. Правда, сословное
расслоение городских жителей внегородского происхождения
было в разных городах неодинаковым. В Индии, например,
образование каст было прямым следствием возникновения
определенных специфически городских установлений, и касты,
следовательно, если не юридически, то фактически были
чисто городским явлением. В Передней Азии, в античности и в
раннее средневековье, а также в России до отмены крепостного
права дело обстояло обычно таким образом: широкие
слои крепостных или зависимых фактически, хотя и не юридически,
были обязаны лишь платить господину оброк, в остальном
же, в сущности, составляли экономически самостоятельный
класс мелких горожан или образовали его вместе с
юридически свободными мелкими горожанами. То обстоятельство,
что город был местонахождением рынка, который
предоставлял постоянную возможность заработка посредством
торговли или ремесла, заставляло многих владельцев
рабов и зависимых людей использовать их не как рабочую
силу в доме или на предприятии, а, обучив их ремеслу или
навыкам мелочной торговли, а иногда и снабдив орудиями
(так было в античности), отпускать их в город и предоставлять
заниматься там, платя оброк господину, своей деятельностью.
Поэтому мы обнаруживаем в Афинах при возведении публичных
зданий рабов и свободных в одной группе на условиях
сдельной оплаты труда. В Риме свободные и несвободные
занимались ремеслом и мелочной торговлей как доверенные
лица господина или на основе гпегх peculiaris", фактически в
качестве совершенно самостоятельно действующих мелких
горожан, причем свободные и несвободные входят в одни и те
же ритуальные объединения. Шанс уплатить выкуп и стать
свободным повышал экономические успехи именно несвободных
мелких горожан, и поэтому не случайно в античности и в
России в руках вольноотпущенников сконцентрировалось значительное
имущество, приобретенное длительной деятельностью
в области торговли и ремесла. Таким образом, западный
город как в древности, так и в России был местом перехода
из несвободного состояния в свободное благодаря возможности
дохода, предоставляемой денежным хозяйством. В
еще большей степени это относится к средневековому городу
внутри страны, и чем длительнее была эта деятельность, тем
несомненнее совершался этот переход. Ибо в данном случае,
в отличие от всех известных нам процессов развития, бюргерство
города проводило, как правило совершенно сознательно,
направленную на это сословную политику. На ранней стадии
развития этих городов при широких возможностях дохода в
них сложился общий интерес всех жителей к использованию
таких возможностей увеличения шансов на сбыт и доходов
каждого 'горожанина с помощью облегчения притока извне;
поэтому все были заинтересованы в том, чтобы господин не
мог отозвать каждого разбогатевшего крепостного - как это
практиковалось дворянами Силезии в XVIII, а помещиками
России еще в XIX в. - для работы в доме или на конюшне,
пусть даже это было лишь средством заставить его уплатить
выкуп за освобождение от крепостной зависимости. Городское
население узурпирует отмену прав господина - и это было
великим, в сущности революционным новшеством, введенным
западноевропейским городом в отличие от всех остальных
городов. В городах Северной и Центральной Европы возник
известный принцип: "городской воздух приносит свободу";
другими словами, по истечении разного, но всегда достаточно
короткого срока господин раба или зависимого терял право
притязать на подчинение его своей власти. Это положение действовало
в очень различной степени. Очень часто городам приходилось
давать обещания не принимать зависимых людей, а по
мере ухудшения положения с продовольствием это их иногда
даже устраивало. Однако, как правило, этот принцип сохранял
свою силу. Следовательно, в городе сословные различия исчезали,
во всяком случае в той мере, в какой они означали
отличие свободных от несвободных. С другой стороны, на
севере Европы внутри многих городов, основанных первоначально
на политическом равноправии жителей и на свободных
выборах должностных лиц, возник слой знати, образовалась
сословная дифференциация - знатные роды, которые
вследствие своей экономической независимости и своего могущества
монополизировали места в городском совете, противостояли
остальным горожанам. Далее, во многих, преимущественно
в южных, но и в богатых северных городах (в том
числе немецких) мы с самого начала находим, как в древности,
сосуществование constaffein, "всадников", людей, имеющих
конюшни (теперь мы сказали бы "беговые конюшни", ибо
они предназначались для турниров), специфически городскую
знать и простых бюргеров. Следовательно, сословную дифференциацию.
Но этому противостоит и другой путь развития,
усиливавший общность горожан как таковых, независимо от
того, знатные они или незнатные, в их отношении к знати вне
города. К концу средних веков, во всяком случае в Северной
Европе, сельская рыцарская знать не признавала подлинно
аристократическим городской патрициат вследствие его участия
в приносящей доходы торговой и промышленной деятельности
и - что особенно подчеркивалось - вследствие участия
вместе с представителями цехов в заседаниях городских органов
управления; за патрициатом не признавалось право
участвовать в турнирах, основывать монастыри, вступать в
брак с представителями рыцарских сословий и получать лен
(в Германии последнее не распространялось иногда только на
привилегированных бюргеров имперских городов). Из двух
действовавших в городе тенденций - к относительному сословному
нивелированию и обратной, к росту дифференциации,
- победила вторая. В конце средневековья и в начале
Нового времени почти во всех городах, итальянских, английских
и французских, так же как в немецких, - если они не превратились
подобно некоторым городам Италии в монархические
города-государства - господствовал патрициат, заседавший
в городском совете, или корпорация бюргеров, исключавшая
проникновение в нее извне, представлявшая собой
внутри города господство аристократических фамилий, причем
даже там, где для их представителей еще со времени
господства цехов сохранялось требование формально входить
в какой-либо цех.
Разрыв сословной связи с внегородской знатью достаточно
полно произошел лишь в городских корпорациях Северной
Европы, на юге же, особенно в Италии, наоборот,
с ростом могущества городов почти вся знать переместилась
в города; это наблюдалось, причем в значительно большем
масштабе, и в древности, когда города возникали именно как
резиденции знати. Античные и в меньшей степени средневековые
города Южной Европы образуют, следовательно, в известной
степени переходную стадию от азиатского к североевропейскому
городу.
К этим различиям присоединяется в качестве решающего
признака как античного, так и типичного средневекового
города то, что эти города представляли собой общественную
организацию официального характера, обладающую
особыми органами, союз "бюргеров", подчиненных в качестве
таковых общему для всех них праву, следовательно, равных
по своему правовому положению. Такой характер города как
сословно обусловленного "полиса" или "коммуны" существовал
в других областях права, кроме средиземноморского и
западного, насколько известно, лишь в начатках. Быть может,
в некоторой степени в Месопотамии, Финикии и в Палестине
во время борьбы израильского союза с ханаанской знатью и,
пожалуй, в некоторых приморских городах других регионов и
времен. Так, в городах негров-фанти Золотого берега, описанных
Крейсханком, а после него Постом, существовал
"совет" во главе с властителем города в качестве primus inter
pares; членами этого совета были: 1) "кабофиры", главы родов,
выдающихся своим богатством и соответствующим им
как сословию образом жизни (гостеприимством и роскошью),
2) выборные начальники городских кварталов, организованных
как военные союзы, совершенно независимые друг от
друга и часто враждовавшие друг с другом, 3) наследственные
полицейские (пинины) городских кварталов; и этот совет осуществлял
управление и вершил суд. Подобные подступы к
полису или к коммуне, вероятно, не раз формировались в
Азии и Африке. Но о наличии там "сословного права городского
бюргерства" нет никаких сведений.
Напротив, развитой античный и средневековый город
был прежде всего союзом, конституированным или понимаемым
как братство, в котором поэтому всегда существует и
соответствующий религиозный символ: культ городского союза
бюргеров как такового, следовательно, бог города или
городской святой. Его мы обнаруживаем, правда, также и в
Китае (часто это - обожествленный мандарин). Однако там он
имел характер функционального божества в пантеоне. Городская
община на Западе обладала и имуществом, которым
распоряжались органы городского управления. Напротив, если
знаменитый спор Алидов с общиной о "садах Фадака" - первый
повод экономического характера к отпадению ши'а - и был спором
о родовой или общинной собственности, то "общиной",
от имени которой представители халифов притязали на эту
собственность, было религиозное сообщество ислама, а не
политическая "община" Мекки, ибо ее вообще не было. Альменды
существовали, вероятно, в городских поселениях, так
же как в деревенских общинах. Были также специфические
источники городских налогов, взимаемых князьями. Но о финансах
городской общины античности или средневековья ничего
определенного не известно, разве что можно допустить
некоторые зачатки этого.
Общей особенностью средиземноморских городов, в
отличие от азиатских, было прежде всего отсутствие магически-анимистической
связанности свободных горожан кастами и
родами с их табуированием. В Китае объединению горожан в
сообщество на основе общего сакрального и правового равенства,
браков, совместных трапез и солидарности вовне
препятствовал экзогамный и эндофратный род, в Индии со
времен победы патримониальных правителей и брахманов -
эндогамная, табуистически замкнутая каста. В Индии вследствие
табуистической замкнутости каст это проявляется еще
сильнее, чем в Китае, отчасти также потому, что 90% населения
по своему правовому положению составляют сельские
жители, тогда как в Китае города имеют гораздо большее значение.
Жители индийского города не могут совершать совместные
культовые трапезы, китайские же вследствие существующей
у них родовой организации и преобладающего культа
предков не имеют для этого повода. Полностью исключена и
частная совместная трапеза лишь у табуистически связанных
народов, таких, как индийцы и евреи (ограниченно). Индийцы
считают осквернением даже взгляд, брошенный в кухню человеком
другой касты. Впрочем, еще в античности сакральные
действия рода были также недоступны тем, кто не являлся
членом рода, как культ предков в Китае. Напротив, уже в античном
полисе компонентом акта (реального или фиктивного)
"совместного жительства" (синойкизма) была замена отдельных
пританий, служащих для культовых трапез связанных
клятвой союзов, необходимым для каждого полиса пританеем
города - символом совместной трапезы городских родов как
следствием их братства. Правда, в основе античного полиса
официально лежало деление на роды и стоящие над ними чисто
личные и чисто (по крайней мере предположительно) общие по
происхождению, строго замкнутые вовне и образующие культовый
союз сообщества. Античные города были в соответствии
с весьма немаловажными представлениями их жителей прежде
всего добровольными объединениями и конфедерациями
личных союзов отчасти родового, отчасти, как, вероятно,
фратрии, военного характера, которые затем при позднейшем
делении городов были, исходя из управленческой точки зрения,
подведены под определенную схему. Поэтому города
античности сакрально замкнуты не только вовне, но и внутри
города по отношению к каждому, не принадлежащему к какому-либо
роду конфедерации, - к плебеям; именно поэтому
они оставались и внутренне разделенными на замкнутые
культовые союзы. По своему характеру знатных родовых конфедераций
с античными городами были в значительной степени
сходны южно-европейские города раннего средневековья,
особенно приморские (но не только они). Каждый знатный
род имел в городских стенах свою крепость, личную или сообща
с другими родами; в этом случае (как, например, в Сиене)
пользование ею тщательно регулировалось. Вражда между
родами бушевала в городе во всяком случае не менее
сильно, чем вне его, и ряд старинных подразделений города
(например, alberghi) был, по-видимому, связан с делениями
на области феодальных властителей. Но здесь, что чрезвычайно
важно, не было никаких следов существовавшей еще в
античности сакральной замкнутости родов по отношению
друг к другу и вовне: следствие исторически важного события
в Антиохии, совершенно правильно выдвинутого апостолом
Павлом на первый план в его "Послании к галатам", где речь
идет об участии апостола Петра в (ритуальной) трапезе вместе
с необрезанными братьями. Ритуальная замкнутость ослабевала
уже в античных городах и была близка к исчезновению.
Безродный плебс в принципе добился равного положения
в ритуальных церемониях. В средневековых городах, особенно
в городах Центральной и Северной Европы, это ослабление
происходило с самого начала, и роды очень скоро утратили
свое значение конституирующего город элемента. Таковым
становится конфедерация отдельных бюргеров (отцов
семейств), так что и принадлежность горожан к внегородским
сообществам практически потеряла всякое значение по сравнению
с городской общиной. Уже античный полис становился
в представлении его жителей все больше общиной как учреждением.
Окончательно понятие "общины" сложилось в
античности в противоположность "государству" только при
включении ее в эллинистическое или римское государство,
что, с другой стороны, лишило ее политической самостоятельности.
Напротив, средневековый город был "коммуной" с
момента его возникновения, независимо от того, в какой степени
ясно осознавалось правовое понятие "корпорации" так
таковое.
На Западе не было табуированных границ индийскоэкваториального
региона, а также различных тотемических, связанных
с культом предков, и кастовых магических ограничений
родовых союзов, которые в Азии препятствовали объединению
братства в корпорацию. Последовательный тотемизм м казуистическое
проведение родовой экзогамии возникли, и несомненно,
в виде позднего продукта, именно там, где развитие никогда
не приводило к образованию больших военно-политических и
прежде всего городских союзов. Античным религиям известны
лишь следы таких образований, будь то в виде "остатков" или
в виде погибших ростков. О причинах этого, поскольку они не
носили религиозный характер, можно высказать лишь неопределенные
предположения. Заморские вторжения и морские
грабежи раннего времени, военные авантюры и массовые
основания колоний внутри страны и за ее пределами, создававшие
длительно действующие союзы между различными
племенами или представителями различных родов, неизбежно
должны были разрушить прочность замкнутых родовых и
магических уз. И даже если в античных городах повсюду делались
попытки искусственно восстановить традицию посредством
деления основанных новых общин на родовые союзы и
фратрии, основополагающей единицей в полисе был уже не
родовой, а военный союз. Многовековые странствия завоевателей-германцев
до и во время Великого переселения народов,
их набеги и авантюристические походы во главе с выборными
вождями также препятствовали возникновению табуистических
и тотемических связей. И даже если они пытались,
как сообщается, селиться по реальным или фиктивным родам,
решающими оставались судебный и военный союз сотни
и система земельных наделов как основа обложения повинностями,
а позже отношение к правителю, дружина и всеалитет;
быть может, именно эти обстоятельства привели к тому,
что магические родовые связи не получили своего развития.
Христианство же, ставшее религией этих глубоко потрясенных
в своих традициях народов, могло стать таковой вследствие
слабости или отсутствия у них магических и табуистических
ограничений, и окончательно обесценило и уничтожило родовые
связи в их религиозном значении. Часто весьма значительная
роль, которую церковная община играла в организации
управления средневековых городов, - лишь один из симптомов
влияния христианской религии на разрыв родовых связей
и тем самым на образование средневекового города. В
отличие от христианства, ислам, как показывает вся история
внутренних конфликтов старого халифата, в сущности, не
преодолел замкнутость арабских племен и родовые узы, так
как оставался религией войска завоевателей, разделенного на
племена и роды.
Поясним еще раз различия между городами того и другого
типа. Город был во всем мире совместным поселением до того
чуждых по местожительству людей. Китайский, месопотамский,
египетский, а часто даже и эллинский военачальник основывает
или перемещает город, заселяет его не только теми, кто добровольно
готов стать его жителями, но в случае необходимости и
принудительно посредством разбойничьих набегов. Чаще всего
так происходило в Месопотамии, где насильственно приведенные
на место будущего города жители должны были сначала
вырыть канал, который давал возможность основать город
в пустыне. Поскольку военачальник с его аппаратом управления
и чиновниками оставался абсолютным господином,
общинный союз не возникает или возникают лишь его жалкие
начатки. Поселенцы часто остаются отдельными племенами
лишь разделенными на семьи, или, где это не произошло, -
членами прежних местных и родовых союзов. Не только житель
китайского города оставался обычно связан со своей
сельской общиной, это относится и к широким слоям негреческого
населения эллинистического Востока, что подтверждается
легендой, мотивирующей рождение Назарянина в
Вифлееме тем, что род его отца имел там свой Hantgemal, как
сказано в немецком переводе "Хелианда"^, и, следовательно,
принадлежал ему. До недавнего времени связь со своей
родной деревней сохраняли и проживающие в городах русские
крестьяне: они не теряли права на землю и были
...Поділитися у соцмережах
