Жанр: Философия
Избранное
...ряду с шеффенами, назначаемыми
графами, выступают на сцену представители
бюргерства - jurati и бюргермейстер с коллегией. На первых
порах эти отношения везде колеблются, и фактическое соотношение
сил (Punkte der faktischen Machtverteilung) еще очень
мало и слабо регулируется формально (S.538-539).
Но и во Франции возникновение городских корпораций
(Stadtgemeinde) происходило путем узурпации со стороны союзов
бюргеров, купцов и городских рентнеров и их объединения
либо с живущими в городе рыцарями (на юге Франции),
либо с братствами (confratemitates) и цехами ремесленников
(на севере). В Англии типичной формой городского объединения
была торговая гильдия с монополией мелкой торговли
внутри города. Это не значит, однако, что города произошли
из гильдий: напротив, гильдии возникли в городах, а наряду с
ними возникали и "чисто экономические, расчлененные по
профессиям" организации - цехи (rein-ukonomische, beruflich
gegliederte Einungen: Zunfte) (S. 540).
Какими же средствами располагал город для достижения
всех этих завоеваний? Ведь они часто были действительно
завоеваниями в буквальном смысле этого слова, т. е. результатом
ожесточенной борьбы, так что ссылка на социально-политическое
значение или влияние городской знати, на экономическую
мощь зажиточных слоев недостаточна. Здесь выступает
военно-политический момент в то время как на Востоке
(Персия, Азия, Индия) солдаты не обладали орудиями войны, что
имело последствием "военную безоружность подданных"
(militarische Wehriosigkeit der Untertanen) и "горожане были невоенным
элементом" (der Burger war der Nicht-Militar), на Западе,
как раз напротив, ввиду отсутствия профессиональных
войск, особенно на первых порах, господствовал принцип самоэкипировки
войска: как крестьянские и рыцарские войска,
так и городская милиция строились по этому принципу. Поэтому
сеньор представлял значительную силу лишь в сравнении
с каждым отдельным своим подданным или с их небольшими
группами. Стоило ему, однако, вызвать недовольство
или противодействие всей их массы, - и он становился слабым,
ибо это была масса вооруженных и боеспособных людей. А такое
противодействие возникало, конечно, когда сеньор предъявлял
экономические требования, казавшиеся почему-либо слишком
тяжелыми, особенно требования денежных платежей.
Факт возникновения сословий на Западе - и только здесь -
объясняется этим обстоятельством, - пишет Вебер, - и точно
так же объясняется возникновение корпоративных и автономных
городских общин.
Предъявление экономических требований со стороны
сеньора особенно естественно по отношению к горожанам;
ведь мы видели, что основание города сеньор рассматривал
нередко как выгодное предприятие. С другой стороны, так же
естественно, что как раз горожане, достигшие уже большой
экономической силы, не хотели быть объектом целей сеньора.
А так как они были в то же время вооруженными людьми, то в
силу именно этого соединения в их руках военной и экономической
мощи им и удалось добиться своей цели и создать
городскую автономию. "Все conjurationes, - пишет Вебер, -
были объединениями вооруженных слоев городского населения.
Это было решающим в положительном смысле моментом"
(S. 543).
Если мы попробуем задать себе теперь вопрос, к какой
же теории возникновения городского строя средних веков
примыкает Вебер, нам трудно будет сразу на него ответить.
Следя за построением нашего автора, мы даже вовсе забыли
бы о существовании этих теорий, если бы он сам в одном месте
вскользь не напомнил нам о них. Этим мы вовсе не хотим
умалить значение упомянутых гипотез: может быть, только на
их основе и стало возможно построение Вебера. Но как далеко
он ушел от них! Город не произошел ни из вотчины, ни из
общины, ни из бурга, ни из рынка, а из того, и другого, и третьего
одновременно - вот как можно охарактеризовать его
вывод. Или, точнее: город, и в частности средневековый город,
возник как результат сложных, перекрещивающихся процессов
- экономических, социальных и военно-политических
- и сразу же выступил на сцену в виде сложного комплекса
явлений, в котором нашли себе место те различные силы развития,
которые его создали и вызвали к жизни. Дело обстояло
не так, что корнем, исходной точкой роста города было то или
иное явление - цех, рынок, бург и т. д.,-а из него путем постепенного
усложнения вырос стебель и на нем расцвел цветок
- сложившийся город во всем его многообразии и своеобразии.
Нет, как раз наоборот: все силы развития, все элементы,
из которых построился город, даны в самом начале процесса.
Самый процесс заключался лишь в их дальнейшем
развитии и известном комбинировании этих элементов в определенную
систему, называемую городом.
Интересно отметить, что и Допш во втором издании
своей работы "Хозяйственное развитие Каролингской эпохи"^
склонен считать основами городского развития те же явления,
что и Вебер (рынок, бург, общину, вотчину). Это легко объяснимо:
ведь такое построение напрашивается само собой как
попытка подвести итоги четырем главным теориям городского
развития (общинной, вотчинной, рыночной и бурговой). Такую
попытку делают и Допш, и Вебер. Но какая глубокая разница!
В то время как Допш не идет дальше того простого наблюдения,
что в каждой теории есть зерно истины, Вебер связывает их
положительные результаты в одну широкую и цельную картону.
Эта картина явилась результатом сопоставления различных черт
и явлений, присущих разным городам - как античным, так и
средневековым.
Если, однако, сделать дальнейший шаг к конкретизации
построений, то придется разделить города на разные группы,
причем произвести это деление в различных направлениях - в
экономическом, социальном, военно-политическом. В первом
случае критерием или основанием деления будет служить преобладание
тех или иных целей экономической деятельности
(потребительных или производительных), во втором - та или
иная форма взаимоотношений основных слоев городского
населения, наконец, в третьем - та или иная степень военнополитической
мощи города. В форме такого подразделения на
виды и группы удобно описать и осветить все многообразие
городской жизни в разные времена, а затем на основании такого
описания попытаться сформулировать понятие городского
хозяйства и объяснить смысл, причины и цель хозяйственной
политики городов (Stadtwirtschaftspolitik). При этом надо,
однако, все время твердо помнить, что "типы" городов не
соответствуют в каждом случае какой-либо исторической конкретности,
а суть лишь разрезы действительности, искусственно
произведенные в целях удобства описания и классификации,
что в одном и том же конкретном городе могут совмещаться
черты различных типов и что, наконец, переходы везде
текучи (Die Obergange sind uberall flussig - любимая фраза
Вебера).
В экономическом отношении Вебер делит город на две
основные группы: город потребителей (Konsumentenstadt) и
город производителей (Produzentenstadt). Это не значит, конечно,
что в Konsumentenstadt живут только потребители, а в
Produzentenstadt - только производители; и те и другие имеются
налицо в городах обоих типов. Но в Konsumentenstadt
шансы на прибыль (Erwerbschancen) для производителей или
купцов определяются присутствием на месте крупных потребителей
(Grosskonsumenten), как бы различно они ни были
экономически организованы, т. е. эти шансы косвенно или
прямо зависят от покупательной силы княжеских или иных
крупных домов.
Различные Konsumentenstadte отличаются друг от
друга в зависимости от того, какие именно социальные слои
являются крупными потребителями. В роли таких
Grosskonsumenten могут выступать либо сеньоры со свитой из
вассалов (Furstenstadt), либо чиновники (пример - Пекин),
либо крупные землевладельцы-рантье, проживающие в городах
доходы со своих владении (Москва до 1861 г.), либо, наконец,
городские рантье, т. е. представители городской аристократии,
в руках которой сосредоточиваются городские земельные
ренты (stadtische Grundrenten), обусловленные монопольным
положением городских земельных участков в процессе
обмена (durch monopolistische Verkehrslage von
Stadtgrundstucken bedingt) и, таким образом, косвенно имеющие
своим источником как раз городское ремесло и торговлю
(последний вид был очень распространен во все времена, особенно
в древность и в средние века). Для Produzentenstadt, напротив,
характерно то обстоятельство, что рост населения и покупательная
сила его покоятся либо на наличии фабрик или мануфактур,
обеспечивающих городские территории
(современный тип - Эссен), либо на наличии промышленной
деятельности в форме ремесла (Gewerbe in Form des
Handworks), причем товары высылаются вовне (nach auswarts
versendet werden - der asiatische, antike und mittelalterliche
Typus). "Это - ремесленный город (Gewerbestadt), в котором
крупными потребителями являются предприниматели или
торговцы и рантье, а массовыми потребителями - рабочие и ремесленники".
Ему противостоит город торговцев (Handlerstadt),
где покупательная сила крупных потребителей покоится либо на
том, что они прибыльно сбывают на местном рынке чужие
продукты (Gewandschnelder средних веков), либо, напротив,
местные продукты продают за пределы города, либо, наконец,
приобретая чужие продукты, сбывают их сами вовне, при помощи
применения складочного права (Stapelung) на месте или без такового
(города - посредники торговли - Zwischenhandelstadte).
Итак, и здесь, и там мы имеем потребителей и производителей,
причем последние, как само собой разумеется,
являются, конечно, везде в то же время и потребителями. Но
важно то, от чего зависит Erwerbschancen, а следовательно, и
покупательная сила населения: определяется ли она присутствием
вотчинников и рантье, образующих рынок для ремесла,
дающих ему работу и тем самым заработок ремесленникам,
становящимся также в первую очередь потребителями,
или же она объясняется наличием сильно развитого ремесла,
реализующего свою продукцию и на местном рынке и в окрестности,
и дающего покупательную силу занятому им населению.
В первом случае, если брать его в типическом виде, не
соответствующем вполне конкретной действительности,
ремесленная деятельность служит лишь средством пропитания
и поддержания Existenzminimum (минимума существования)
для занятого им населения, т. е. ремесленники живут за
счет тех средств, которые перепадают им от представителей
знати в виде платы за их товары или в виде заработка (в случае
работы на заказ). Здесь ремесленник ближе к типу рабочего,
чем к типу предпринимателя, хотя бы даже мелкого.
Во втором случае ремесленник производит в конечном
итоге в расчете не столько на вотчинников и рантье, сколько
главным образом на своих же собратьев - ремесленников и
торговцев, только другой профессии. Специализация и профессиональное
разделение труда в этом случае зашли уже
далеко: ремесленники одних цехов становятся покупателями
товаров, произведенных другими, т. е. потребителями продуктов
промышленного производства, а не только приобретателями
средств пропитания. Деньги, вырученные за работу, идут
уже не только на потребительные цели, но и на производственные;
ремесло является особым видом мелкой промышленности,
и производительная роль ремесленников имеет
большее значение в экономической жизни города, чем их потребительная
роль. Ремесленники в это^ случае - по преимуществу
производители, и город есть Proct^eptenstadt.
Итак, принадлежность города к тому яли иному экономическому
типу в значительной мере зависит от социальной
природы городского населения: при преобладании в городе
землевладельческой аристократии имеем гороД потребителей
(Konsumentenstadt), при преобладании ремесленников - город
производителей (Produzentenstadt), а при преобладании торговцев
- Handlerstadt. А отсюда, в свою очередь, следует, что
намеченные типы могли соответствовать различным стадиям
развития города: первый тип - той стадии, которую Вебер называет
в дальнейшем городом аристократических родов
(Geschlechterstadt), а второй тип - стадии плебейского города
Plebejerstadt).
Но и население плебейских городов не состоит исключительно
из одних ремесленников, так же как и город аристократических
родов - из одной землевладельческой аристократии.
Социальная структура городского населения очень сложна,
а потому типические черты города потребителей и города
производителей большей частью соединяются в одном и том
же конкретном гброде. Этим объясняется, может быть, и некоторая
двойственность хозяйственной политики городов, о
которой речь еще впереди и которая несомненно стоит в связи
с пестротой социального состава городского населения,
отражая интересы различных его слоев. Нам предстоит поэтому
поближе познакомиться с социальной структурой и социально-политическим
развитием средневекового города.
Мы указывали только что на пестроту социального состава
городского населения. Это легко объяснимо, если принять
во внимание, что и в средние века, и в древности и в
странах Передней Азии город был поселением, которое возникало
путем скопления в одном пункте жителей, переселявшихся
сюда из разных областей, и которое держалось исключительно
благодаря этому постоянному притоку из деревни.
Поэтому в средневековом городе можно найти и вольноотпущенных,
и крепостных, и рабов, и знатных вотчинников, и их
дворовых людей, и чиновников (Hofbeamte), министериалов и
воинов, монахов и священников (S.527). Так было, однако,
лишь на первых порах. Вскоре из этой пестроты стали выкристаллизовываться
определенные слои, в разные периоды городской
истории задававшие тон городской жиз^и. Прежде
всего, сами вотчинники скоро уразумели вьп-еднойть использования
своих крепостных и рабов в качестве рентного фонда
(Rentenfond). Последние обучались ими ремеслу, а затем отпускались
на рынок для свободного сбыта своих продуктов
при условии уплаты господину некоторого оброка (Leibzins),
составлявшего, по-видимому, известную долю заработка или
дохода ремесленника.
Естественно, что эти бывшие крепостные, таким образом,
постепенно эмансипировались от своей прежней зависимости:
так город издавна сделался местом постепенного перехода
из состояния несвободы к свободе путем денежнохозяйственной
и промышленной деятельности. Это не значит,
что городские ремесленники произошли именно из этих крепостных,
используемых в качестве рентного фонда: ведь пригок
сельского населения приносил с собой весьма разнообразные
элементы - не только несвободные, но и свободные.
Важно лишь отметить, что и сословная политика средневекового
города в ранние эпохи его существования способствовала
возникновению принципа: "Городской воздух делает свободным"
(Stadtiuft macht frei), ибо, на первых порах, когда
арена промышленной деятельности была еще очень широка,
всех звали в города, охотно давали новым поселенцам права
бюргеров (иначе обстояло дело впоследствии, когда эта арена
сузилась и город замкнулся, но об этом ниже).
Далее: внутри городского населения стали намечаться
две различные тенденции развития: одна вела к социальной
нивелировке и к сплочению городских жителей в одно целое в
противовес внегородской вотчинной аристократии, другая - к
выделению из состава бюргерства особой городской аристократии.
Несмотря на то, что в политической борьбе городов с
их сеньорами явно сказывалось влияние первой тенденции
(вспомним conjurationes), во внутренней социальной жизни
города победила вторая. В результате как средневековый, так
и античный город пережил ряд стадии социальнополитического
развития, начиная с господства городской аристократии,
проходя этапы бурной борьбы ее с различными
слоями ремесленнике? и торговцев и кончая той или иной
формой преобладания некоторых слоев демократии. Первую
из этих стадий, как уже говорилось, Вебер называет
Geschlechterstadt, вторую - Plebejerstadt.
Самые эти стадии и процесс перехода от одной к другой
носили весьма различный характер. Нас интересуют
здесь, главным образом, следующие типы: 1) античный, преимущественно
греческий, город (polis), 2) средневековый итальянский
город, 3) английский средневековый город и 4) континентальный
город средних веков. Общим для всех этих типов
признаком социально-экономической природы аристократических
родов (Geschlechter) является, во-первых, то обстоятельство,
что их социальная мощь покоится на землевладении,
на доходах, возникших не из собственной промышленной
деятельности, и, во-вторых, особый аристократический образ
ж^зни. Но в разных странах и в разные времена конкретные
черты этой аристократии и история ее борьбы с плебсом были,
конечно, различны. В Италии возвышение аристократии
было вызвано в значительной мере финансовыми потребностями
военной, колониальной и торговой политики, которая
сделала необходимым привлечение патрициата к управлению.
Поэтому, например, в Венеции dux, назначавшийся ранее
из Визант^и, стал начиная с 726 г. избираться знатью, сделался
дожем и начал, в свою очередь, борьбу со знатью, стремясь
превратиться в басилевса. Дож сам был крупным вотчинником
и крупным купцом (Grossgrundherr und Grosshandler), являлся
ставленником той же знати, и его возвышение вначале выражало
собой первую стадию возвышения знати. Однако
знать пересиливает монархические тенденции дожа, и в XI в.
начинается ограничение его власти со стороны знати, в руках
которой концентрируется путем накопления имуществ
"денежно-хозяиственная и политическая сила" (geldwirtschaftliche
Vermogensbildung und politische Macht) (S.545).
Дальнейшее развитие ознаменовано выделением из
среды знати Большого совета, принимающего решения, и Малого
- управляющего (1187). Назначение дожа узкой выборной
комиссией из среды нобилей (вместо прежних выборов),
фактическое ограничение выбора городских чиновников и
должностных лиц лишь из рядов узкого круга фамилий и даже
закрытие списка последних (1297-1315), солидарность интересов
и особая техника управления (краткосрочность должностей,
коллегиальность и отсутствие бюрократизма) делали эту
узкую массу, этот тонкий слой нобилей, разбогатевших на
заморских предприятиях экономического и политического характера,
очень сплоченной и дисциплинированной.
На примере Венеции особенно ясно видно, какое
большое значение имела именно внегородская колониальная
политика города для усиления и развития аристократии. Венецианские
нобили, так же как и их античные собратья, не
были купцами по профессии. Это были, наоборот, большей
частью рантье - землевладельцы, которые наживались в связи
с расцветом заморской торговли, дававшей им возможность
благодаря их земельным богатствам внутри и вне города
извлекать большие денежные доходы именно в качестве рантье,
а иногда и путем косвенного участия в предприятиях
(Gelegenheitsuntemehmer).
В других итальянских городах, где монопольное положение
городской торговли вовне не было столь определенно,
а потому общность интересов не была столь ясна, шла непрестанная
борьба между отдельными представителями аристократии,
между различными аристократическими фамилиями.
Результатом этой борьбы явилось некоторое возвышение
непривилегированных слоев знати, которые раньше были
выключены из участия в управлении, и известный компромисс
между двумя группами: выбор особой комиссией из нобилей
чиновника, долженствовавшего представлять интересы второй
группы. Этот чиновник - подеста - приглашался обычно
из среды нобилей какой-либо чужой городской корпорации
сроком на год и облекался высшей судебной властью, а иногда
и правом военного командования, - конечно, под контролем
городского совета.
Однако с конца XII - начала XIII в. начинают заявлять
свои права совсем иные, неаристократические классы населения
итальянских городов - так называемый popolo, народ. В
экономическом смысле popolo, как и массы немецких торговцев
и ремесленников, объединенных в цехи, состоял из различных
социальных элементов - прежде всего его можно разделить
на предпринимателей и ремесленников. Вождями масс
в борьбе против нобилей выступали главным образом первые.
Они финансировали борьбу и создавали "клятвенные объединения
цехов"°, направленные против аристократических
фамилий, а ремесленники лишь поставляли массы, людские
резервы для боевых действий. В Италии popolo в XIII в. составлял
особую общину внутри города (mercadanza или
credenza), особое государство в государстве.
Во главе этой общины стоял так называемый capitanus
popoli, ежегодно избираемый и приглашаемый извне, наподобие
подеста, и несший весьма важные функции, игравший
большую роль в городе. Так, он жил в особом укрепленном
помещении, имел свою милицию, свои органы управления.
Рядом с юрисдикцией подеста выступает юрисдикция капитана
как представителя купечества, т. е. особый, отдельный суд
по делам купцов и ремесленников. Подеста не имел права
вмешиваться в судебные тяжбы между пополанами, и нередко
"капитан" приобретал всеобщую юрисдикцию, конкурировавшую
с полномочиями подеста, становился кассационной инстанцией
для жалоб на приговоры последнего. Представители
цехов при "капитане" (anziani) претендовали на право защищать
членов popolo перед судом. Больше того, каждая из
обеих городских общин - городская коммуна и popolo - имела
особые статуты, и иногда popoto добивался того, что решения
коммуны имели силу лишь с его согласия и, следовательно,
отмечались в особых статутах.
Наконец, "капитан" стал участвовать в целях контроля
в заседаниях коммунальных коллегий, получил право в отсутствие
подеста созывать бюргеров и приводить в исполнение
решения совета, начал принимать участие в управлении финансами
(особенно в распоряжении имуществом осужденных) и
в контроле над ними, а иногда и в управлении войском. Словом,
формально он был ниже подеста, фактически - сильнее его.
В случае успеха такая политика приводила к полному выключению
знати из участия в городском управлении, ибо ведь должности
"пополанов", таким образом, становились недоступными
для нобилей, в то время как коммунальные должности делались
все более доступными для членов popolo.
Но это было лишь чисто формальным, кажущимся
выключением; на самом деле на должности "пополанов" все
же проникали представители нобилей - для этого им стоило
только гарантировать политическое подчинение со своей стороны
и записаться в какой-либо цех, что не мешало им оставаться
теми же аристократами, которыми они были и до этого.
Так аристократизировался самый состав цехов. Надо, однако,
иметь в виду, что здесь идет речь о зажиточных, так сказать,
буржуазных слоях popolo, о так называемом popolo grasso, с
семью главными цехами которого (цехи нотариусов, судей,
врачей и прочих "либеральных профессий", оптовых торговцев,
менял и т. д.) произошло вскоре слияние знати, вступившей
в цех. С тех пор все должностные лица избирались из
среды этих цехов, и лишь после ряда восстаний стали принимать
участие в управлении - по крайней мере формально - и
14 цехов так называемых popolo minuto, т. е. цехи мелких ремесленных
предпринимателей (gewerbliche Kleinunternehmer).
Но вовсе лишенные собственности на орудия производства
слои ремесленников (подмастерья), опиравшиеся зачастую
в своей борьбе с popoio grasso на нобилей, - ибо противоположность
интересов цехов мелких ремесленников интересам
предпринимательских цехов очень резко сказывалась при
развитой и мануфактурной организации производства^
(Verlagssystem), - нигде не достигали власти на долгое время.
Да это и понятно: цехи, которые с самого их возникновения использовались
городской коммуной для привлечения к участию в
разных работах по обслуживанию нужд городского управления,
стали особенно важны для города в финансовом и административном
отношении с тех пор как в их среде появились крупные
предпринимательские и интеллектуальные силы.
Совсем другое дело "пролетарский слой странствующих
ремесленников" (die proletarische Schicht der wandernden
Handwerksburschen) (S.564). Он долгое время не был нужен
городу как корпорации, а потому везде и стоял за бортом государственного
корабля, в то время как mercadanza, вначале
представлявшая собой неполитический союз купцов и ремесленных
предпринимателей, все более и более становилась
нормальной формой политической организации popolo. И хотя
основная тенденция развития всего движения popolo заключалась
в стремлении к организованной защите его интересов
перед городским судом и властями, находившимися в руках
аристократии, раздробленность самой знати давала ему возможность
пользоваться для своих надобностей и военными
силами части рыцарства.
Однако и "широкие массы низших слоев ремесленников",
заинтересованные "в регулировании приобретательской
деятельности в смысле мелкобуржуазной политики пропитания"
(Regelung des Erwerbes im Sinne kleinburgerlicher
Nahrungspolitik) (S.572), если и не достигали политической
власти непосредственно, косвенно являлись одним из факторов,
создававших своеобразную форму этой власти - тиранию,
которая в Италии носила название синьории. Она возникла
в процессе борьбы popolo со знатью, и ее поддерживал,
кроме слоя беднейших ремесленников, еще и ряд других социальных
слоев. При синьории власть находилась обыкновенно
в руках представителя какой-либо зажиточной фамилии,
которая тем самым резко выделалась из массы прочих
подобных фамилий, становясь над ними.
Целый ряд причин давал пищу синьории: мирный характер
бюргерства, отвыкшего от военной службы, рационализация
военной техники и образование профессиональных
войск, а также развитие и преуспеяние тех групп в среде знати,
которые - как, например, рантье и ростовщики - были и
социально, и экономически заинтересованы в наличии
"двора" в городе. Те же причины создавали некоторые шансы
к преобразованию синьории в наследственное патримониальное
княжество, возникновение которого можно считать пунктом,
завершающим цикл развития итальянских городов. Развитие
итальянских городов, замечает по этому поводу Вебер,
22 Макс Вебер- 673
которое шло от города как составной части патри
...Поділитися у соцмережах
