Жанр: Философия
Избранное
...льный
контроль этих схем позволили ему сочетать их с точным изображением
конкретных процессов во всей их индивидуальности.
Таким образом, "идеально-типические" понятия в
двух отношениях сыграли существенную роль в методической
практике Вебера. Как же мыслил себе сам Вебер логическую
структуру "идеально-типических" понятий? Являются ли эти
понятия изобретением Вебера или только его открытием, которое
дало ему возможность сознательно применять их благодаря
точному анализу их логической структуры, заменившему
бессознательное пользование ими у его предшественников?
Как представлял себе Вебер теоретически связь
"идеально-типического" и каузального рассмотрения исторических
явлении? И наконец, какие особенности логической
структуры "идеальных типов" дали ему возможность преодолеть
логику Риккерта на практике и избегнуть схематизма?
Ответа на эти вопросы мы будем искать в логике Макса
Вебера. Ее разбор составит содержание второй части
нашей работы"".
Примечания
Впервые опубликовано: "Под знаменем марксизма", 1927, № 9 и 12.
Русский перевод: РиккертГ. Границы естественно-научного образования
понятий. Спб., 1903 - Ред.
" Настоящая работа не имеет целью дать исчерпывающее всестороннее
освещение научного творчества М. Вебера во всем его объеме.
В намерения автора не входило также чисто историческое изучение генезиса
его мировоззрения. Задача предлагаемой статьи значительно уже - выделить
из богатого идейного наследства М. Вебера то, что представляется
автору особенно ценным, и указать, какир выводы могут быть сделаны из
некоторых идей и методологических приемов М. Вебера.
"Gesammelte Aufsatze zur Religionssoziologie", 1-111. TUbing^n, 19201924
(далее-RS).
"Wirtschaftsethik derWeltreligionen".
^ Сказанному отнюдь не противоречит известное замечание Маркса:
"Даже всякая история религии, абстрагирующаяся от этого материального
базиса, - некритична. Конечно, много легче посредством анализа
найти земное ядро туманных религиозных представлений, чем, наоборот,
из данных отношений реальной жизни вывести соответствующие
им религиозные формы. Последний метод есть единственно материалистический,
а следовательно, единственно научный метод" (К.Маркс и
Ф.Энгельс. Соч. т. 23, стр. 383). Наши соображения вовсе не имеют
целью доказать, что нахождение "земного ядра... религиозных представлений"
может и должно заменить "выведение их из данных отношений
реальной жизни"; мы хотим лишь указать на то, что оба метода,
намеченных Марксом, требуют предварительного изучения содержания
самих религиозных представлений и структуры религиозных форм.
Wahiverwandtschaft (Избирательное сродство).
"Установленная нами здесь связь отнюдь не является чем-то
"новым"..., разительно обратное, а именно: совершенно необоснованные
сомнения в правильности этого тезиса".
В. Franklin. Necessary hints to those that would be rich; Idem.
Advice to a young tradesman.
B. Franklin. Advice to a young tradesman.
^ ^. Franklin. Necessary...
Источниками для характеристики кальвинизма ему служат:
"Westminster Confession" 1647 г. и богословские трактаты Бейли, Ричарда
Бакстера, Бениана и др.
^ Любовь к ближнему должна служить лишь прославлению Бога, а не
того, что рукотворно; поэтому, любя ближнего, следует заботиться не
столько о личном счастье этого ближнего, сколько о том, как бы лучше
угодить Богу. Этот ход мыслей привел к следующему тезису, толкующему
любовь к ближнему таким образом, что она превращается в свою
прямую противоположность: "Добрые дела, совершаемые для какой бы то
ни было иной цели, кроме прославления Бога, греховны" ("Hanserd Knolls
Confession", West Chester (Pa), 1827, ch. XVI.- RS, I, S. 100, Anm. 2).
"Как познать самого себя? Только не путем наблюдения над собой,
а отдаваясь делу. Попробуй исполнить свой долг, и сразу узнаешь себе
цену. В чем же долг? В требовании дня" (И.В. Гёте. Из моей жизни.
Поэзия и правда. М., 1969, стр.3). -Ред.
Богатство как результат выполнения профессионального долга,
призвания, не только этически дозволено, но даже обязательно. Притча
о том рабе, который зарыл свой талант в землю, казалось, прямо говорила
именно об этом. Хотеть быть бедным, с точки зрения пур) танина,
то же самое, что хотеть быть больным.
^ "Отречься должен ты, отречься"; "приобретать должен гы, приобретать"
(рев.).
" Однако здесь аскеза являлась той силой, "что без числа творит
добро, всему желая зла". (И.Гёт". Фауст... Пер. Б.Л.Пастернака. М.,
1953, стр. 90); зло в ее понимании - это имущество со всеми его соблазнами"
(ред.).
" И при этом религия давала ему успокоительную уверенность в
том, что неравное распределение благ земных есть дело Божественного
провидения (впоследствии эта уверенность также превратилась, конечно,
в фарисейство).
^ К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 23, стр. 725.
^ Там же, стр. 726.
'" Там же, стр. 770.
^ Там же, стр. 89.
^ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч. т.24, стр. 69.
^ К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч. т.23, стр. 285, прим. 124.
^ "An Essay on Trade and Commerce etc". London, 1770.
" В одном только, впрочем весьма малосущественном, пункте Маркс
и Вебер расходятся в оценке протестантизма, но и это расхождение
несомненно основано на недоразумении - на том, что Маркс, специально
не исследовавший этого вопроса, отождествил хозяйственную идеологию
Лютера с хозяйственными учениями протестантизма и пуританства
вообще. Маркс совершенно правильно подчеркивает некапиталистический
характер лютеранства, вернее - его отсталость как капиталистической
идеологии, и ставит в связь Лютерову проповедь умеренной
торговли не с промышленным капитализмом, а с накоплением сокровищ.
Вебер, оценивая Лютера как компромиссного мыслителя, остановившегося
на полпути между католицизмом и пуританством, между
хозяйственным традиционализмом и капиталистическим духом, идет,
как видим, по стопам Маркса. Но Маркс делает в этой связи несколько
неожиданное заявление: "Впрочем, собиратель сокровищ, поскольку его
аскетизм связан с деятельным трудолюбием, по своей религии в сущности
- протестант и еще более пуританин". И вслед за тем приводит
цитаты из книги Лютера "BOcher vom Kaufhandel und Wucher", 1524. Это
отождествление пуританства с идеологией накопления сокровищ встречается
у Маркса только в одном месте: в сочинении "К критике политической
экономии" (гл. II, § За- К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т. 13,
стр. 113). В "Капитале" пуританство рассматривается именно как идеология
промышленного капитализма. Поэтому мы считаем себя вправе
скинуть со счетов отождествление пуританства с идеологией образования
сокровищ. Приведенное замечание Маркса по поводу Лютера интересно
нам тем, что в нем еще раз подчеркнута связь протестантского
аскетизма и повышенной работоспособности и оценка Лютера составляет
как бы прообраз его оценки у Вебера.
^ Отсюда ясно, что этот прием эмпирического рассмотрения исторических
явлений ничего общего не имеет с "фикционализмом" в духе
Файхингера и его "Философии "как бы"", ("Philosophie des Als-ob"),
которая представляет собой в сущности метафизическую концепцию.
По словам Марианны Вебер, Макс Вебер читал в Венском университете
в 1917-1918 гг. лекции по социологии религий под заглавием:
"Позитивное преодоление материалистического понимания истории"
("Die positive Liberwindung der materialistischen Geschichtsauffassung").
Ударение делалось при этом на слоев "позитивный". Негативную критику
исторического материализма Вебер считал бесплодной и жестоко
обрушился за нее на Штаммлера. Ср. Marianne Weber. Мах Weber. Ein
Lebensbild. Heidelberg, 1950-, 1. АиЛ. TObingen, 1926.
Впрочем, Трёльч несколько преувеличивает значение подмеченного
им нюанса в толковании "базиса" и "надстройки" у Вебера и объясняет
его по-своему. Вот что он говорит: "Великие периоды истории
культуры действительно лучше всего характеризовать по отличительным
чертам их базиса. Эта характеристика станет еще более обоснованной,
когда будет показано, что в самом базисе уже находится нечто
своеобразное в духовном отношении, свойственное данной культуре, и
оно придает особые оттенки и особое направление даже самым элементарным
явлениям жизни". В качестве образчиков такого толкования
базиса Трёльч проводит понятие "капиталистического духа" у Зомбарта
и Вебера. Нам представляется, что замечание Трёльча в большей мере
относится к первому, чем ко второму, особенно в той формулировке, в
которую он его облек, (см. E.Troeltsch. Der Historismus und seine
Probleme. TObingen, 1922, S. 350, Anm. 176: ср.также S. 345).
" E. Troeltsch. Op. cit, S. 368.
Г. Риккерт. Границы естественнонаучного образования понятий.
Спб., 1903, стр. 417.
^ Н, Rickert. Die Grenzen der naturwissenschaftlichen Begriffsbildung,
5. Aufl.TUbingen, 1929,3.337. "И наконец, мы определили исторический
индивидуум как действительность, которая путем чисто теоретического отнесения
ее к общезначимой ценности складывается для каждот в неповторимое
и единое многообразие..." - (Ред.)
" См. М. Weber. Gesammelte Aufsatze zur Wissenschaftslehre.
TUbingen, 1922, S. 204-205.
A.V. Schelting. Die logische Theorie der histerischen Kulturwissenschaften
von M.Weber etc. - "Archiv fUr SQZialwtes.", 1922, H. 3, S. 732-735 ff. [CM. также
A. v. Schelting. Max Webers Wissenschafflehre. Das logische Problem der
historischen Kulturerkenntnis. Die Grenzen def Soziologie des Wissens. TUbingen,
1934, а также рецензию А.И. Неусыхина на эту книгу: Новая и новейшая история,
1992, Ns 3, с. 155-159 - Прим. Л.Т. Мильской.]
^ М. Weber. Gesammelte Aufsatze zur Wissenschaftslehre. S. 201.
^ Еще один образчик рационального или "телеологического" идеального
типа Вебер дает в "Zwischenbetrachtung" (RS, 1, S. 536-573); в
начале этой статьи он формулирует сущность такого идеальнотипического
построения (S. 536-538).
В этом разделе А.И.Неусыхин высказывает ряд мыслей, более
подробно развитых в его ранней статье "Социологическое исследование
Макса Вебера о городе", (ред.).
" Ср. главу III Die Geschlechterstadt irn Mittelalter und in der Antike;
гл. IV. Die Plebejerstadt; гл. V. Antike und mittelalteriiche Demokratie.
'" M. Weber. Wirtschaft und Gesellschaft, S. 574.
" Ср. К. Leichter. M.Weber als Lehrer und Politiker. - "Der Kampf", 1926, №
9, S. 378; A. Salomon, M.Weber. - "Die Gesellschaft", 1926, № 2, S. 142-143.
Этот замысел А.И. Неусыхина остался неосуществленным в результате
неприязненного отношения к его статье как "немарксистской".
Рецензия на книгу Шельтинга - последняя попытка А.И. Неусыхина вернуться
к исследованию творчества М. Зебера - осталась неопубликованной
и издана лишь посмертно - см. прим. 33. Прим. Л.Т. Мильской.
А. И. Неусыхин
Социологическое исследование
Макса Вебера о городе.
В своей рецензии на последнюю книгу А. Допша , Белов
назвал ее "критическим обзором накопившейся литературы
и исследований" и признал за ней ценность лишь
постольку, поскольку она является таковой. Ибо остальное -
попытка решения ряда основных вопросов позднеримского и
раннесредневекового развития - представляется Белову возможным
лишь на основании ряда конкретных локальных и
совершенно микроскопических исследований. Пока они не
сделаны, попытки итоговых работ могут повести лишь к поспешным
и недостоверным обобщениям, ибо таким работам в
данной области еще не пришло время, они слишком рано появились,
а потому и обречены заранее на неудачу^.
Мы невольно вспомнили этот суровый приговор крупного
немецкого историка, когда приступили к чтению работы
социолога Макса Вебера о городе. Ибо, если слишком рано
делать даже чисто исторические конкретные сопоставления,
то неужели настало время для серьезной научной, т. е. построенной
на точном материале исторических знаний и фактов,
социологии? Однако к Веберу суровый приговор Белова не
приложим. И эта неприложимость его зависит как от темы, так
и от метода Вебера. Как ни сложны и запутаны некоторые
специальные вопросы, входящие в общую проблему возникновения
городского строя (античного и средневекового), тем
не менее ряд исследований все же многое уяснил и известное
представление об основных линиях развития все-таки создал;
в этом отношении Вебер находится в более благоприятном
положении. Но конечно, не только в этом дело.
Метод Вебера, его подходы к занимающим его проблемам
таковы, что позволяют ему делать обобщения без риска
заранее обречь свою попытку на неудачу. Вебер, по справедливому
замечанию Ясперса^, всегда мыслит конструктивно, социологически,
но при этом остается конкре-тым, так как понимает,
что для абстрактной социологии время еще действительна не
настало. Вот в этом-то соединении социологических устремлений
и конструктивного мышления с ощущением конкретной
исторической действительности и заключается своеобразие
Вебера, который на всем протяжении своей работы является
и социологом, и историком одновременно. Лучшим способом
охарактеризовать его метод представляется нам ознакомление
с теми приобретениями и результатами, к которым пришел
Вебер, ибо ведь по тому, насколько хорошо достигнута
цель, мы можем судить о пригодности средств ее достижения.
Для этого мы изберем узкий круг вопросов - трактовку средневекового
города у Вебера, привлекая его экскурсы в область
античной истории в качестве параллелей или контрастов,
на фоне которых резче выделяются специфические черты
средневекового города.
1. Город и его эволюция
Макс Вебер начинает свою работу с определения понятия
города и конструирования возможных его типов. Но, как
мы сейчас увидим, и это понятие, и эти типы не представляют
собой каких-либо предвзятых схем, а, напротив, исходят из
конкретной действительности и помогают в ней ориентироваться.
В экономическом смысле, по мнению Вебера, "можно
лишь там говорить о городе, где туземное, местное (ortsansassige)
население удовлетворяет экономически существенную часть своих
ежедневных потребностей на местном же рынке, и притом в
значительной части продуктами, произведенными туземным
же населением или населением ближайших окрестностей для
сбыта на рынке.
Таким образом, существенным признаком города в
экономическом смысле является "наличие регулярного обмена
благ на месте самого поселения в качестве существенной
составной части получения прибыли и удовлетворения потребностей
жителей, т. е., наличие "рынка" (S. 514). "Город
есть рыночное поселение" (Marktansiedelung).
Но это еще далеко не все, так как определение касается
лишь экономической стороны дела. А между тем город есть
сложный комплекс явлений, он - определенное живое, конкретно-историческое
образование, которое надо охватить во
всем его многообразии. Города суть "поселения с сильно выраженным,
по крайней мере относительно, торговопромышленным
характером", к которым приложим целый ряд
признаков, а именно - наличие: 1) укрепления, 2) рынка, 3)
собственного суда и права объединения бюргеров, 4) характера
корпоративности (Verbandscharakter) и связанной с ним
автономии и автокефалии.
Не все города, которые мы знаем, обладают всеми
этими признаками. Так, современные азиатские города и города
древнего Востока никогда не были самостоятельными
общинами, автономными корпорациями, ибо этому мешала
ритуальная связанность членов одного рода или даже одного
племени^. Поэтому мы имеем здесь лишь отдельные корпорации
внутри города, но не город как корпорацию. Однако все
города Запада, - как в древности, так и в средние века, - соответствовали
в той или иной степени данной выше характеристике,
т. е. представляли собой не только место развития
ремесла и торговли в экономическом смысле, укрепление, а
иногда гарнизон в политическом отношении и судебный округ
в административном, но и известную корпорацию в правовом
отношении (eine schwurgemeinschaftliche Verbruderung) (S. 534).
Для античного и средневекового города в отличие от
восточного, характерно то обстоятельство, что он является
союзом бюргеров, составляющим общественную организацию
официального характера и снабженным особыми органами, -
бюргеров, находящихся к тому же в одинаковом правовом
положении.
Таков западноевропейский город в готовом, сложившемся
виде. Но как он образовался, как возник? Этот старый
вопрос, породивший огромную литературу и пять-шесть гипотез
его возможного решения, играет большую роль и у Вебера.
Но как к самому определению города, так и к вопросу о его
происхождении он подходит все с той же точки зрения, учитывающей
всю сложность и многообразие явления, называемого
городом. "При анализе этого процесса, - заявляет Вебер с
самого начала, - надо строго различать формально-правовую
его сторону от явлений, существенных с политической и социологической
точки зрения, что не всегда делалось в споре
разных теорий городского развития друг с другом" (S. 535).
Города хозяйственном смысле надо отличать от города
в административно-политическом смысле. В последнем
особенно существенны два момента: 1) то обстоятельство,
что город с самого начала был крепостью и местом нахождения
гарнизона, и 2) особые отношения военно-политического
характера, в частности принцип самоэкипировки войска.
Предшественниками городских крепостей были сеньориальные
бурги (herrschaftliche Burgen), которые почти везде, где
имело место городское развитие, были тесно связаны с ним (в
древнем Китае, Индии, в Египте и Месопотамии, в гомеровской
Греции, у этрусков, кельтов и германцев). Этп бурги, особенно
распространенные в англо-саксонской Англии, были важны для
господина тем, что обеспечивали ему военное господство над
страной. Город как особое политическое образование (politisches
Sondergebilde) примыкал обычно к такому бургу, принадлежавшему
королю, знатному господину или союзу таковых. Экономически
заинтересованное в обмене плодами промышленной
деятельности население, естественно, скоплялось здесь.
Рынок и бург примыкали друг к другу, совпадая локально; так
было в средние века и в эпоху античного "полиса".
Это отнюдь не значит, однако, что город произошел из
бурга или из сеньориальной вотчины. "Ойкос"' и рынок сосуществовали
в городе, но как две равные силы, иногда вступавшие
в борьбу, иногда устанавливавшие между собой известную
общность интересов на экономической почве. Ибо владелец
бурга -он же и представитель ойкоса в городе - боролся
обычно лишь с политическим, но не с экономическим
развитием города. В экономическом отношении город, как рынок,
давал ведь вотчиннику возможность взимать со своих
держателей денежные оброки, так как представлял собой для
них локальный рынок сбыта их продуктов; к тому же вотчинники
приобретали благодаря рынку возможность продавать натуральные
оброки своих держателей. Поэтому в средние века
основание городов было часто выгодной в хозяйственном отношении
операцией (Stadtegrundung - Erwerbsgeschaft) в противоположность
древности, где оно первоначально являлось
военным делом, основанием города-крепости (militarische
FestungsstadtgrQndung).
Столкновение экономических интересов "ойкоса" и
рынка начиналось лишь в том случае, если вотчинник стремился
перейти к собственному промышленно-ремесленному
производству, что обычно становилось возможным лишь при
наличии достаточного количества рабочей силы.
Однако далеко не так мирно обстояло дело в сфере
политических взаимоотношений между бургом и экономически
заинтересованным населением примыкавшего к нему города.
История этих взаимоотношений - очень важный пункт в эволюции
городских учреждений (Verfassungsgeschichte), в свою
очередь, очень сильно повлиявший и на социальноэкономическую
структуру города. В то время как в Элладе и
Риме имело место соединение нескольких общин, синойкизм,
покоившийся на слиянии нескольких родов (gentes), средневековый
бюргер вступал в городскую корпорацию как индивидуум,
а не как бывший член какой-либо общины. Правда,
средневековый город, как и античный, представлял собой,
между прочим, и религиозный союз (Kultverband), но христианская
община была вероисповедным объединением отдельных
верующих, а не ритуальным союзом родов.
Бюргеры, уже более или менее сплоченные в определенные
объединения, - результат позднейшего развития.
Вначале бюргеры противостояли сеньору как масса лиц, заинтересованных
в рынке и рыночном обмене, и город зачастую
принадлежал сеньору. Если рассматривать дальнейшее развитие
города с чисто формальной точки зрения, то эта масса
лиц превращалась в автономную корпорацию бюргеров, где
каждый был Rechts- und Dinggenosse, т. e. активным и равноправным
членом общины, лишь в результате политических
привилегий со стороны сеньоров.
Конечно, такие привилегии всегда имели место: мы
уже указывали на выгодность основания городов для сеньора.
Но существовали и иные пути и способы создания или возникновения
городских корпораций. К тому же самый способ возникновения,
взятый формально, как чисто юридическое явление,
еще не выясняет и не исчерпывает всего процесса возникновения
города. Кроме законного способа создания городской
корпорации - сверху, существовал и незаконный - снизу,
путем акта корпоративного объединения (Vergesellschaftung)
со стороны бюргеров, так называемое conjuratio. Нередко оба
способа комбинировались, и привилегия являлась в результате
conjuratio. Классической страной conjuratio, истинной их
родиной была Италия, особенно большие итальянские и отчасти
немецкие города (Генуя, Кельн); поэтому мы остановимся
несколько подробней на ходе этого процесса в Италии.
До возникновения conjuratio город-бург представлял
собой арену действия различных социально-политических
сил: епископ и его окружение, должностные лица светских вотчин
с властью вотчинно-политического характера (Amtsgewalten),
крупные городские ленники, вольноотпущенные из бывших министериалов
короля и епископов, их городские и сельские подвассалы,
родовые землевладельцы с аллодиальной собственностью,
владельцы внегородских бургов с их свободной и крепостной
клиентелой, профессиональные союзы производительных
классов городского общества, - словом, как говорит
Вебер, hofrechtliche, lehenrechtliche, landrechtliche, kirchliche
Gerichtsgewalten nebeneinander^ Conjuratio, конечно, упрощало
эту сложность, вливало ее в известные формы; оно приводило к
союзу всех тех, кто обладал военной мощью, к объединению местных
землевладельцев, к обеспечению известных правовых
гарантий (Rechtspflege) в интересах горожан и, наконец, "к монополизации
экономических шансов" (S.537).
Все это, конечно, было завоевано не сразу: образование
conjuratio еще не тождественно приобретению всех этих
прав и возможностей. Вначале городом по-прежнему управлял
сеньор-епископ, но при участии собрания горожан. Но
уже в конце XI в. выступают на сцену consules - ежегодно
сменяемые должностные лица, номинально выборные от всех
горожан, фактически - выбираемые лишь определенными
слоями аристократии. Эти лица на первых порах нередко происходили
даже из среды бывших судебных чиновников епископа.
Consules присвоили себе значительную долю в области
управления, суда и военной власти. Над ними существовал,
однако, контроль, осуществлявшийся особой комиссией
мудрых - sapientes, (credenza), состоявшей частью из бывших
шеффенов, частью из членов аристократических родов
(Honoratioren); фактически в эти комиссии входили представители
фамилий, наиболее могущественных в военно-экономическом
отношении.
На этой стадии была явно заметна тенденция к известному
социальному компромиссу: все наиболее влиятельные
слои населения стремились поделить между собой, пропорционально
их силе, места в городском совете и различные
городские должности. Вскоре, однако, обнаружилось, до какой
степени все движение проникнуто противоленными тенденциями,
т. е. направлено против какой бы то ни было политической
зависимости от городского сеньора. А так как он был обладателем
бургов и раздатчиком ленов, то движение направилось,
естественно, против ленной формы этой зависимости.
Консулы, эти новые соправители сеньора, должны были
ни в коем случае не принимать ленов ни от него, ни от своих
бывших господ, и не коммендироваться им в качестве вассалов.
Цель ясна: исключить возможность личной и экономической
заинтересованности консулов и их зависимости от вотчинников,
которая могла бы отразиться на их административном
поведении или политической позиции.
Первым важным политическим завоеванием этого противовотчинного
и противосеньориального движения было
запрещение представителям аристократии (сеньорам или королю)
строить бурги внутри городской округи. Это запрещение
осуществлялось как законным, так и насильственным путем, и
его результатом было то обстоятельство, что бург, расположенный
внутри города, становился городским бургом. Сеньорам
и рыцарям оставалось лишь строить бурги вне города и его
округи и оттуда в случае недовольства угрожать городу, что они
впоследствии и делали. Но об этом речь будет идта ниже. Сейчас
нам важно отметить еще одно крупное завоевание бюргерстр^
на этот раз уже в юридической области, - создание особой гор^
ской юрисдикции, процессуальной процедуры и городского права.
"Право бюргеров, - пишет Вебер, - было сословным правом
сотоварищей общины, связанных присягой. Его компетенции
подлежали в силу принадлежности к сословию городских бюргеров
или зависимых от них держателей" (S. 538).
В Германии, в крупных городах, развитие шло аналогично.
Так, в Кельне и Магдебурге вначале во главе управления
стоял епископ с шеффенами, которые впоследствии превратились
из его чиновников в представителей городской коммуны, к
тому же поставленных под контроль представителей conjuratio.
В Страсбурге к концу XII в. епископа как главу города сменил
городской совет, состоявший из представителей бюргерства
jurati и пяти министериалов епископа. В южногерманских
городах шулытейс, чиновник, назначаемый или, по крайней
мере, утверждавшийся сеньором, долгое время оставался
шефом города, так что город мог избавиться от этого контроля,
лишь покупая эту должность. С XIII в. во всех брабантских,
ирландских и голландских городах на
...Поділитися у соцмережах
