Жанр: Философия
Избранное
...ечь уже шла выше, наряду с ними работали отдельные несвободные
ремесленники и мелкие торговцы. Очевидно, что
совместный труд рабов и свободных граждан, как это происходило
в смешанных группах при постройке Эрехтейона, социально
влиял на их положение и что конкуренция рабов
должна была ощущаться и экономически. Однако наибольшее
распространение использования рабов относится в Греции
именно к расцвету демократии.
Это сосуществование рабского и свободного труда исключило
в античности возможность возникновения цехов. В
ранний период существования полиса предположительно,
хотя и не доказуемо, намечались подступы к образованию
ремесленных союзов. Но, по-видимому, в виде важных в военном
отношении объединений ремесленников, таких, как
c'enturia fabrum^ в Риме и "демиурги" в Афинах времен сословной
борьбы. Однако именно при демократии эти ростки
политической организации бесследно исчезли, и при тогдашней
социальной структуре ремесла ина.'че быть и не могло.
Мелкий горожанин античности мог входить вместе с рабами в
общину мистов (как это было в Греции) или в collegium
(впоследствии в Риме), но не в союз, который, как средневековый
цех притязал бы на политические права. В средние века
popolo был, в отличие от знатных родов, организован в
цехи. В классический период античности именно при господстве
демоса (в отличие от существования зачатков в более
ранний период) отсутствуют какие бы то ни было следы цехов.
"Демократический" город делится не на цехи, а на dernoi или
трибы, следовательно, на территориальные и (формально)
преимущественно сельские округа. Таков его характер. Этого
совершенно нет в средние века. Деление городской территории
на кварталы существовало, конечно, как в древности и
средние века, так и в городах Востока и Восточной Азии. Однако
в средневековых городах и городах других эпох политическая
организация никогда не была основана на локальных
объединениях и на распространении ее на всю входящую в
политический округ города сельскую местность таким образом,
что формально деревня становилась подразделением
города. Деление на демы (в основном) совпадало с
(историческими или ad hoc - для данного случая - созданными)
границами деревень. Демы имели альменды и собственные
местные власти. Такая основа городского устройства не
имеет аналогов в истории, и уже это одно свидетельствует об
исключительности именно демократического полиса древности,
что следует особенно подчеркнуть. Ремесленные союзы
как конститутивная часть города встречаются только в
ранний период античной истории и лишь наряду с другими
сословными корпорациями. Эти союзы играли определенную
роль при выборах, таковыми в Риме были центурия fabri наряду
с центурией всадников (equites), старого разделенного на
классы войска, и, возможно, но не достоверно, демиурги времен
досолоновского сословного компромисса в Афинах. Они
могли восходить либо к свободным объединениям - как, без
сомнения, отраженное в политическом устройстве очень старое
collegium mercatorum с богом данной профессии Меркурием
в Риме, - либо источником их могли быть союзы, образованные
как литургические единицы для военных целей, ведь
античный город покрывал свои потребности налогами с горожан.
Обнаруживаются отдельные, напоминающие гильдии
союзы. Так, например, культовый союз танцовщиков Аполлона
в Милете с его совершенно официально документированным (по
главе союза эпонимией года^) господствующим положением в
городе (в деталях неизвестным) больше всего напоминает гильдии
средневекового севера, с одной стороны, и, цехи магических
танцовщиков американских племен и магов
(брахманов) в Индии, левитов в Израиле - с другой. Его не
следует представлять себе как союз профессиональных,
14 Макс Вебер 417
впадающих в экстаз магов пришлого племени. В историческое
время он представляет собой, пожалуй, клуб знатных родов,
участвующих в процессиях во славу Аполлона, следовательно,
стоит ближе всего к "цеху богатых" в Кельне, только с
типичной для древности, в отличие от средних веков, идентификацией
культовой общины с господствующим цехом горожан.
Если, с другой стороны, в период поздней античности в
Лидии обнаруживаются коллегии ремесленников с наследственными
старейшинами, заменявшие здесь, по-видимому,
филы, то они, несомненно, происходят от ремесленников из
старых пришлых племен и представляют собой прямо противоположное
западному развитию явление, напоминающее ход
развития в Индии. На Западе деление ремесленников по
профессиям встречается вновь в виде позднеримских и средневековых
officia и artificia господских ремесленников. Позже,
при переходе от античности к средневековью, встречаются
объединения городских ремесленников, производящих товары
на рынок, но лично зависимых от господина и платящих ему
оброк; они служили, насколько можно судить, лишь для взимания
оброков, но. быть может, первоначально были образованными
господином литургическими союзами^. Наряду с
ними были другие, вероятно столь же древние, впоследствии
исчезнувшие союзы свободных ремесленников, стремившиеся
к монополии и игравшие решающую роль в борьбе граждан с
родовой знатью. В период же классической античной демократии
нет и следа этого. Литургические цехи, которые, быть
может, существовали в ранний период развития городов, хотя
несомненных указаний на это нет нигде, кроме данных о военных
союзах и союзах для проведения голосования в Риме,
вновь обнаруживаются в литургическом государстве поздней
античной империи. Несмотря на то что именно в период классической
демократии свободные объединения охватывали
всевозможные области, они, насколько нам известно, нигде не
имели характер цехов и не стремились его иметь. Поэтому
они для нашего исследования значения не имеют. Если бы
они хотели обрести экономический характер цехов, то, поскольку
существовало множество несвободных ремесленников,
им бы пришлось, как это делалось в средневековом городе,
не проводить различия между свободными и несвободными
членами их союза. Но тогда пришлось бы отказаться от
политического значения, а это повлекло бы за собой существенные
неблагоприятные для них последствия экономического
характера, о которых вскоре будет сказано. Античная
демократия была "цехом" свободных граждан, и это определяло,
как мы увидим, все ее политическое поведение. Свободные
цехи или близкие им объединения впервые создаются,
насколько до сих пор известно, именно в то время, когда
политическая роль античного полиса пришла к концу. Идея
же подавлять несвободных или свободных не полноправных
ремесленников (из вольноотпущенников или метеков), изгонять
их или значительно ограничивать в правах не могла быть
принята в демократии как неосуществимая. Попытки такого
рода, обнаруживаемые во время сословной борьбы, особенно
при господстве законодателей и тиранов, позже, а именно
после победы демократии, полностью исчезают. Привлечение
рабов частных господ наряду с гражданами и метеками к государственному
строительству и государственным поставкам
в период абсолютного господства демоса свидетельствует со
всей очевидностью как о том, что без них невозможно было
обойтись, так и о том, что господа рабов не хотели отказываться
от связанной с этим выгоды и обладали достаточной
властью, чтобы предотвратить это. В противном случае рабы
не привлекались бы к таким работам. Дело в том, что продукции
свободных полноправных ремесленников не хватало для
осуществления важных государственных задач. В этом проявляется
коренное различие в структуре развитого античного
города и города средневекового при господстве в первом случае
демоса, во втором - popolo. В раннедемократическом античном
городе, находившемся под властью гоплитов, живущий
в городе ремесленник, который не имел надела (клера) и
был экономически не способен явиться вооруженным в войско,
не играл политической роли. В средние века ведущими в
политической жизни были крупные предприниматели (popolo
grasso) и ремесленники капиталистического типа (popolo
minuto). Внутри античного полиса эти слои, как показывает
общая политическая ситуация, не имели (решающей) власти.
Так же как античный капитализм был политически ориентирован
на государственные поставки, государственное
строительство и вооружение, на государственный кредит (в
Риме это было политическим фактором уже в период Пунических
войн), на государственную экспансию и добычу в виде
рабов, земли, податей и привилегий в промышленной деятельности,
на торговлю и поставки в подчиненных городах,
так в этом была заинтересована и античная демократия. Крестьяне,
пока они составляли ядро войска гоплитов, стремились
получить завоеванные земли для поселения. Мелкие
горожане были заинтересованы в прямых и косвенных доходах
с подчиненных общин: в государственном строительстве,
в деньгах для участия в зрелищных предприятиях, в раздаче
зерна и других даров государства из кармана его подданных.
Состоящее преимущественно из сельских землевладельцев
войско гоплитов при своем господстве в период сословных
компромиссов Клисфена, а в Риме в период децемвиров^,
уже исходя из интересов потребителей, заинтересованных
в дешевом обеспечении, никогда не допустило бы ничего подобного
цеховой политике средневековых городов. А более
поздний, находившийся под влиянием интересов горожан эллинский
суверенный демос, безусловно, не был заинтересован в
такой политике, да и не имел возможности ее проводить.
Политические цели и средства античной демократии
были диаметрально противоположны целям и средствам
средневекового бюргерства. Это находило свое выражение в
неоднократно уже упоминавшемся различии в делении городского
населения. Если в средние века знатные роды и не исчезли,
а вынуждены были войти в состав цехов как составная
часть бюргерства, то это означало, что они растворились там
в среднем сословии, следовательно, формально теряли часть
своего влияния. Часто, правда, происходило и обратное: цехи,
как, например, лондонские liveries, превращались в плутократические
корпорации получателей рент. Однако этот процесс
всегда означал усиление власти внутри города непосредственно
занятого или заинтересованного в торговле и промышленности
городского в современном смысле слоя. Напротив,
когда в древности вместо старых личных родовых союзов,
фил и фратрий или наряду с ними совершалось деление на
демы или трибы и к ним или к их представителям переходила
вся политическая власть, то это имело двойственное значение,
прежде всего уничтожение влияния родов. Ибо их владения,
состоявшие из пожалований и земель, приобретенных
за неуплату долгов, были в значительной степени рассеяны и,
будучи разбросаны по отдельным демам, нигде не могли служить
основой действительного влияния. Теперь они подлежали
регистрации и обложению в демах, а это означало падение
политической власти крупного землевладения в большей степени,
чем было бы, например, в наши дни введение крупных поместий
Восточной Германии в сельские общины. Затем и прежде
всего деление всей территории города на демы означало занятые
всех должностей в совете и в учреждениях представителями демов,
как это было сделано в Греции, или деление комиций
(налоговых комиссий) по трибам (на 61 сельскую и 4 городские),
как в Риме. Вначале целью такого деления было стремление
предоставить решающее значение сельским слоям населения
и установить их господство над городом, следовательно,
предполагался рост политического влияния не городского,
занятого предпринимательством населения, как при господстве
popolo, а, наоборот, рост политического влияния крестьянства.
Это означает, что в средние века носителями
"демократии" были с самого начала предприниматели, в
античности, во времена Клисфена -крестьянство.
Фактически и достаточно длительно это имело место
только в Риме. В Афинах принадлежность к демам была
постоянной и наследственной, так же как принадлежность к
фратрии и роду, и не зависела от места жительства, владения
землей и профессии. Так, фамилия пэана, например, Демосфена,
веками принадлежала в правовом отношении этому
дему, им привлекалась к несению налогов и избиралась на
должности, совершенно независимо от того, была ли она еще
связана с ним местожительством или владением землей. Это
приводило, конечно, к тому, что через несколько поколений в
ходе притока переселенцев в Афины демы утратили характер
локальных крестьянских союзов. Теперь горожане всевозможных
ремесленных профессий считались членами сельских
домов. Следовательно, демы стали, в сущности, подобно филам,
чисто личными подразделениями городского населения.
Это привело к тому, что в Афинах граждане, живущие на территории
народного собрания, не только пользовались большим
влиянием, но и составляли по мере роста города большинство
в формально числившихся сельскими демах. Иначе
обстояло дело в Риме. Применительно к четырем старым городским
трибам сначала действовал, по-видимому, аналогичный
принцип. Но более поздние сельские трибы стали включать
в свой состав только тех, кто владел землей и жил на их
территории. При передаче земли и приобретении земельного
владения в другом месте менялась и принадлежность к
трибе. Gens Claudia, например, именем которого называлась
триба, позже уже не входил в нее. В результате и здесь, как в
Афинах, а из-за громадной территории даже в большей степени,
присутствовавшие в комициях, следовательно, жившие
в городе члены триб оказывались в более благоприятных условиях.
Но, в отличие от Афин, это относилось только к тем,
кто имел земельные владения в сельских местностях, причем
настолько крупные, что мог позволить себе пребывание в
городе, предоставляя обработку своих земель зависимым от
них людям, - иными словами, только к получателям рент. Таким
образом, после победы плебеев в комициях Рима господствовали
крупные и мелкие сельские землевладельцы, получавшие
ренту. Разница между положением в Афинах и в Риме
сохранялась благодаря преобладанию в Риме фамилий крупной
земельной знати, а в Афинах - городских демагогов. Римский
плебс был не popolo, не объединением торговых и промышленных
цехов, а представлял собой преимущественно сословие
сельских, способных нести службу в отрядах гоплитов, землевладельцев,
среди которых господствующее политическое влияние
имели, как правило, только те, кто жил в городе. Плебеи были
первоначально не мелкими крестьянами в современном понимании
и тем более не классом крестьян в средневековом понимании.
Они составляли в экономическом отношении способный
носить оружие слой сельских землевладельцев,
в социальном - правда, не джентри (gentry), но и не иомены
(yeomanry) и были во время подъема плебса, в зависимости
от размера землевладения и образа жизни, по своему характеру
средним слоем общества, следовательно, своего рода
сельским бюргерством. С ростом экспансии Рима росло и
влияние живших в городе землевладельцев. Остальное же
население города, занимавшееся ремеслами, входило в четыре
городские трибы, следовательно, не имело никакого
влияния. Этого всегда держалась римская знать, и даже реформы
Гракхов были далеки от того, чтобы внести какие-либо
изменения и установить "демократию" эллинского типа Этот
сельский характер римского войска позволял удерживать господство
крупным, живущим в городе домам сенаторов. В отличие
от греческой демократии, которая учреждала состав
совета по жребию и уничтожила как кассационную инстанцию
ареопаг, состоявший преимущественно из прежних должностных
лиц и соответствовавший римскому сенату, в Риме сенат
оставался руководящим учреждением города, и попытки изменить
что-либо в этом никогда не предпринимались. В период
наибольшей экспансии командование войсками принадлежало
офицерам из знатных фамилий города. Партия реформ
Гракхов в позднереспубликанское время стремилась, подобно
всем античным социальным реформаторам, прежде всего к
установлению военной силы политического союза, к приостановлению
деклассирования и пролетаризации сельских землевладельцев,
скупки их земель крупными собственниками, к
увеличению их числа и тем самым к созданию самоэкипирующегося
войска граждан. Следовательно, эта партия также
была прежде всего сельской, хотя Гракхи и были вынуждены,
чтобы чего-нибудь достигнуть, привлечь в своей борьбе против
должностной аристократии капиталистический слои всадников,
заинтересованных в аренде государственной земли и в государственных
поставках, из-за своей предпринимательской деятельности
всадники не допускались к занятию должностей.
Политика Перикла в области государственного строительства
справедливо рассматривалась и как средство предоставить
занятие ремесленникам. Так как строительство оплачивалось из
дани союзников, они и служили источником заработков ремесленников,
но, как можно установить из надписей об участии в
работах метеков и рабов, не только заработков ремесленников,
обладавших полноправным гражданством. Подлинным
"заработком безработных" из низших слоев населения были
во время Перикла матросская служба и военная добыча,
прежде всего в морских сражениях. Поэтому именно демос и
был так склонен к войне. Эти деклассированные граждане не
имели никакого экономического положения, им нечего было
терять. Напротив, подлинной предпринимательской политики
производителей в качестве решающего фактора на протяжении
всего развития античной демократии не существовало.
Если политика античного города преследовала в первую
очередь интересы городских потребителей, то это, несомненно,
относится и к средневековому городу. Однако меры,
принимавшиеся в античности, были значительно более
решительными, вероятно, потому, что казалось невозможным
предоставить снабжение зерном таких городов, как Афины и
Рим, одной только частной торговле. Между тем и в античности
иногда поощрялся экспорт особо важных товаров. Однако
отнюдь не преимущественно ремесленного производства.
Политика античных городов никогда не исходила из интересов
производителей. Решающими для политики старых приморских
городов были интересы городских патрициев, землевладельцев
и всадников, занимавшихся морской торговлей и пиратством,
которые служили источником их богатства; затем, в
период ранней демократии, интересы живших в сельских местностях
землевладельцев, способных нести службу в войске
гоплитов - этот слой горожан встречается только в средиземноморских
городах античности; и наконец, интересы владельцев
капиталов и рабов, с одной стороны, и слоя мелких
горожан - с другой; обе эти группы - крупные и мелкие предприниматели,
получатели рент, воины и матросы - были заинтересованы,
хотя и различным образом, в удовлетворении
потребностей государства и в добыче.
Политика средневековых городских демократий была
принципиально иной. Причины этого различия коренились в
самом основании города и проявлялись уже на этой стадии.
Они определялись географическими, военными и культурноисторическими
условиями. Средиземноморские города античности
не возникали при наличии значительной военной
власти вне города обладавшей - что особенно важно, - высоким
техническим уровнем. Они сами создавали военную технику
высокого уровня, сначала в городах в виде аристократическо-родовой
фаланги, затем - и прежде всего - в виде дисциплинированного
войска гоплитов. Там, где в средние века
существовали сходные в военном отношении условия, как,
например, в южноевропейских приморских городах раннего средневековья
и в аристократических городских республиках Италии,
развитые во многом напоминает ситуацию в античных городах. В
южноевропейском городе-государстве раннего средневековья
аристократическое членение обусловливалось уже самим характером
военной техники. Меньше всего демократий 6bLno среди
приморских городов и (относительно) бедных городов внутри
страны с политически им подчиненными большими территориями,
где господствовал городской патрициат, получающий
ренты (как Берн). Напротив, промышленные города внутри
страны, особенно континентальные города на севере Европы,
противостояли в средние века военной и административной
организации королей и их вассалов, живших в разбросанных
по всей территории континента рыцарских бургах. На
севере и внутри континента большинство городов с момента
их основания были связаны концессиями вотчинных и политических
сеньоров, входивших в состав феодального союза военных
и административных властей. Конституирование "города"
обусловливалось не политическим или военным интересом
союза землевладельцев, а экономическими мотивами основателя,
рассчитывавшего на получение пошлин, налогов и
других торговых доходов. Город был для него прежде всего
хозяйственным, а не военным предприятием, а если последнее
и имело некоторое значение, то оно было во всяком случае
второстепенным. Характерная для средневековых западных
городов автономия различной степени достигалась лишь
в том случае, если находившийся вне города господин - это
было единственным решающим моментом - еще не располагал
таким аппаратом обученных должностных лиц, который
мог бы настолько обеспечить управленце городскими делами,
чтобы удовлетворить его связанные с экономическим
развитием города интересы. Административный и судебный
аппарат сеньоров города еще не располагал в раннее средневековье
ни достаточными знаниями, ни необходимой настойчивостью
и профессиональной рациональной объективностью,
чтобы руководить делами городских торговцев и
предпринимателей, далекими от требующих всего их внимания
собственных занятий и сословных привычек. Интерес же
властителя города сводился только к денежным поступлениям.
Если жителям города удавалось этот интерес удовлетворить,
он обычно воздерживался от вмешательства в их дела,
чтобы не ослаблять свою притягательную силу при основании
городов и не терпеть поражение в соперничестве с другими
феодалами, сокращая этим свои доходы. Соперничество
между феодальными сеньорами, а особенно между центральной
властью с могущественными вассалами и иерократической
властью церкви шло на пользу городам, тем более что союз с
богатыми горожанами обещал ряд преимуществ. Поэтому, чем
более единой была организация политического союза, тем меньшего
развития достигала политическая автономия городов. Ибо
развитие городов вызывало сильнейшие опасения всех феодальных
властей, начиная с королей. Только отсутствие бюрократического
аппарата управления и нужда в деньгах заставляли
французских королей начиная с Филиппа Августа, и
английских, начиная с Эдуарда II, опираться на города, подобно
тому как немецкие императоры пытались опираться на
епископов и на церковное землевладение. После борьбы за
инвеституру, в ходе которой немецкие императоры лишились
этой опоры, императоры Салической династии также предпринимают
немногочисленные попытки поддержать города.
Но как только политические и финансовые возможности королевской
власти и территориальных патримониальных властей
позволили им создать необходимый административный аппарат
управления, они стали пытаться уничтожить автономию
городов.
Таким образом, исторический промежуточный период
автономии в развитии средневековых городов был обусловлен
совершенно иными причинами, чем в городах античности.
Типичный античный город, его господствующие слои, его капитализм,
интересы его демократии, все это - и чем больше
выступает его античный характер, тем больше - ориентировано
прежде всего на политику и войну. Падение знатных родов
и переход к демократии были следствием изменения военной
техники. Борьба со знатью, оттеснение ее в военном и
затем в политическом отношении велись самоэкипирующимся
дисциплинированным войском гоплитов. Его успехи были
различны, иногда они, как, например, в Спарте, вели к полному
уничтожению знати, иногда, как в Риме, к формальному
уничтожению сословных ограничений, к рациональному, легко
доступному судопроизводству, к правовой защите личности, к
устранению жестких правовых норм для должников при фактической
неизменности положения знати, принимавшего иную
форму. Иногда же борьба завершалась, как в Афинах во времена
Клисфена, включением знати в демы и тимократическим^
правлением. До тех пор пока решающим фактором был
слой сельских гоплитов, обычно сохраняются авторитарные
институты государства знатных родов. Очень различной была
и степень милитаризации институтов. Спартанские гоплиты
рассматривали всю принадлежащую воинам землю и сидящих
на ней несвободных как общее владение и позволяли каждому
воину, участвующему в обороне города, притязать на долю
земельной ренты. До этого не доходил ни один полис. Широко
было распространено сохранившееся отчасти и позже ограничение
отчуждения земли, полученной в виде военной добычи,
следовательно, унаследованной членами городских цехов, в
отличие от ограниченной только притязаниями рода, в остальном
свободно отчуждаемой земли. Однако и это ограничение
вряд ли существовало повсюду, а позже вообще исчезло.
В Спарте накопление земель запрещалось спартиатам, но
разрешалось женщинам: это настолько изменило экономическую
основу изначально охватывавшего 8000 полноправных
граждан воинства, homoloi, что в конце концов лишь несколько
сотен были в состоянии получить полное военное обучение и
делать взносы в сисситии, от чего зависело полноправное
гражданство. Напротив, в Афинах свобода передвижения в
соединении с делением на демы благоприятствовала созданию
мелких земельных участков, что соответствовало росту
садовой культуры. В Риме же свобода передвижения, существовавшая
со времени Двенадцати таблиц, привела к совсем
иным результатам, так как при этом было разрушено деревенское
устройство. В Греции демократия, связанная с гоплитами,
исчезла повсюду, где центр тяжести военного могущества
переместился на морские силы (в Афинах окончательно после
поражения при Коронее)"^ С той поры пришла в упадок военная
выучка, были устранены остатки старых влиятельных
институтов, а в политике и в институтах стал господствовать
городской демос.
Подобные чисто военно обусловленные перипетии не
были известны средневековому городу. Победа
...Поділитися у соцмережах
