Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 1.
...предков.
Музыка содержит в себе "знание предков", облеченное
в числовые соотношения [Там же, с. 45].
Ритуальная музыка - "правильна", она резонирует первозвук,
она гармонична как идеальный музыкальный звукоряд. Тем не менее
подобно музыкальному инструменту, нуждающемуся в периодической
настройке, музыка-ритуал подвержена "ущербу" под влиянием внешних
воздействий, а потому требует время от времени исправления (ею).
Осуществляет такого рода настройку-исправление мудрец (шэнжень),
выступающий в качестве своего рода "основного тона" внутри социума
[Там же, с. 60-61].
Основной тон задается из центра, откуда исходит всякий звук.
Чем больше удаленность от центра, тем больше вероятности искажения,
отступления от Порядка-Истины. Вот почему возвращение к истоку, к
прошлому определяет особенность китайской культурной диспозиции
в целом и рационального дискурса в частности. Путь познания ориентирован
не на открытие новых рубежей, а на возврат к прошлому, к
некой "базе данных", которой обладали далекие предки.
Незыблемость авторитета ритуала, его определяющая роль в генезисе
индийской и китайской философской мысли жестко детерминировала
границы философского дискурса. Если мифология с характерным
для нее полетом человеческой фантазии допускала многовариантность
моделей мира, открывавшую возможность разнообразия дискурса, методов
теоретизирования, то ритуал жестко ограничивал такую вариативность,
накрепко привязывая рефлексию к традиции.
Механизм, препятствующий инновациям, в мусульманском мире
был иным. Хотя и здесь, кстати, генезис философии также не был
напрямую связан с мифом. Арабские письменные источники содержат
чрезвычайно скудные сведения о мифотворчестве в арабской среде.
Теоретическая рефлексия у арабов фактически берет начало от их
обращения в мусульманство. Основные же догматы исламского вероучения
(сильно выраженное фаталистической кредо, вера в конечность,
т.е. совершенство пророчества Мухаммеда. утверждение шариата в
качестве не подверженного пересмотру закона Аллаха и др.) предрасполагали
к канонизированному стилю мышления. Напомним, что право
на самостоятельное суждение - иджтихад - было запрещено спустя
два столетия после возникновения ислама. Даже самые независимые
умы считали "непозволительным обсуждать или оспаривать начала
шариата", утверждая, что "эти начала суть вещи божественные, находящиеся
выше человеческого разума, а поэтому их следует признавать,
хотя причины их неизвестны "[38, с. 513].
Все сказанное не означает, что на Востоке вообще не возможно
было отклонение от традиции, не имели место разномнепие, многовариантность
рефлексивных тенденций. Однако история развития духовной
мысли в рассматриваемых регионах свидетельствует о том, что
фактически до конца XVIII в. здесь доминировал нормативный стиль
мышлени.
ЛИТЕРАТУРА
Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. СПб., 1993. Кн. первая.
The Principal Upanishads. Ed. with introduction, text, ti-ansi. and notes
by S. Radhakrishnan. L., 1953.
Шаймухамбетова Г.Б. Арабоязычная философия средпевскопья и
классическая традиция. М., 1979.
Древнекитайская философия: Эпоха Хань. М., 1990.
Древнекитайская философия. Собрание текстов: В 2 т. М., 1972. Т. 1.
Ал-Фараби. Философские трактаты. Алма-Ата, 1970.
Ибн-Сина. Указания и наставления.//Ибн Сина. Избранные философские
произведения. М., 1990.
Лысенко В.Г. "Философия природы" в Индии: атомизм школы вайшешика.
М., 1986.
Исаева Н.В. Шанкара и индийская философия. М., 1991.
Щуцкий Ю.К. Китайская классическая "Книга перемен", М., 1993
Маймонид М. Путеводитель колеблющихся//Григорян С.Н. Из
истории Средней Азии и Ирана (VII-XII вв.). М., 1960.
Ибн Араба. Геммы мудрости//Смирнов А. В. Великий шейх суффизма:
Опыт парадигмального анализа философии Ибп Араби.
М., 1993.
Ибн Рушд. Опровержение опровержения//Избранные произведения
мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока. М., 1961.
Законы Ману. М., 1960.
Семенцов B.C. Бхагавадгита в традиции и в современной научной
критике. М., 1985.
Дхаммапада. М., 1960.
Проблема человека в традиционных китайских учениях. М., 1983.
Васильев Л.С. Проблемы генезиса китайской мысли. М., 1989.
Эймс Р. Индивид в классическом конфуцианстве: модель "фокус -
поле"//Бог - человек - общество в традиционных культурах
Востока. М., 1993.
Григорьева Т.П. Даосская и буддийская модели мира//Дао и даосизм
в Китае. М., 1982.
Абу Хамид ал-Газали. Воскрешение наук о вере. М., 1980.
Аш-Шахрастани. Книга о религиях и сектах. С., 1984. Ч. 1.
ИгнатенкоА.А. Ибн-Хальдун. М., 1980.
Общая история философии. СПб., 1910. Т. 2.
Гессе Г. К моим японским ч11тателям//Восток - Запад: Исследования.
Переводы. Публикации. М., 1982.
Классическая йога: "Йога - сутры" Патапджали и "Вьясабхашья".
М., 1992.
Шохин В.К. Рационализм классической санкхьи: история и типология/
/Рационалистическая традиция и современность: Индия. М., 1988.
Шохин В.К. Древнеиндийский рационализм как предмет исторнкофилософской
науки//Там же.
Андросов В.П. Диалектика рассудочного познания в творчестве Нагарджуны//Там
же.
Щербатской Ф.И. Избранные труды по буддизму. М., 1988.
Кобзев А. И. Учение о символах и числах в китайской классической
философии. М., 1994.
Переломов Л.С. Конфуций: жизнь, учение, судьба. М., 1993.
Султанов Р.И. К истории становления теологического рационализма:
Сравнительный анализ мыслительных схем калама и патристики/
/Рационалистическая традиция и современность: Ближний и Средний
Восток. М., 1990.
Роузентал Ф. Торжество знания: Концепция знания в средпевскоцом
исламе. М., 1978.
Фролова Е.А. Проблема веры и знания в арабской философии. М.,
1983.
Ибн аль-Фарид. Арабская поэзия средних веков. М., 1975.
й^нСмна[Авицена]. Избранные философские произведения. М., 1980.
Ибн Рушд. Опровержение опровержения: фрагменты.//Избранные
произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока
XI-XIVBB. М., 1961.
Ибн Рушд. Рассуждение, вносящее решение относительно связи между
религией и философией//Сагдеев А.В. Ибн Рушд (Аверроэс).
М., 1973.
Семенцов B.C. Бхагавадгита в традиции и в современной научной
критике. М., 1985.
Ткаченко Г.А. Космос, музыка, ритуал: Миф и эстетика в ''Люйшн
чуньцю". М., 1990.
Fakhry М. A History of Islamic Philosophy. N.Y.; L., 1983.
Schweitzer A. Indian Thought and Its Development. Bombay, 1960.
Nakamura N. The Ways of Thinking of Eastern Peoples. Honolulu, 1964.
Halbfass W. Tradition and Reflection: Exploration in Indian Thought.
Albany, 1991.
^"^:r"r^
ll^-^
Weber M. Essays in Sociology N.Y., 1974.
See: Kai-wing Chow. Ritual, Cosmology and Ontology: Chang Tsai's
Moral Philosophy and Confucian Ethics//Philosophy East and West.
1993. Vol. XU III. № 2.
Mailer M.F. The Six Systems of Indian Philosophy. Varanasi, 6.г.
(репринт 1919 г.).
Shekhawat V. Specific Cultures and Coexistence of Alternative Rationalities:
a Case Study of the Contact of Indian and Greco-European
Cultures//Journal ot Indian Council of Philosophical Research.
New Delhi, 1992. Vol. IX. №2.
Macdonald D.B. The Life of al-Gazali//Journal of the American Oriental
Society. N.Y.; New Haven, 1899. Vol 21.
Renan E. Averroes et averroism. P., 1903.
Rahaman F. Islam. L., 1966.
Rumi T. Mathnawi. Vol. 1-8. L., 1925-1940.
l^"
РОССИЯ
ИСТОРИЯ РУССКОЙ ФИЛОСОФСКОЙ
мысли
ВВЕДЕНИЕ
Русская философская мысль на переломе Х1Х-ХХ вв. - вершина
развития отечественной философии, время Владимира Соловьева и
эпоха религиозно-философского ренессанса. Однако не следует забывать
тысячелетнюю историю ее развития. Как немыслимо, скажем, в
области литературы все внимание сосредоточивать только на Пушкине,
Толстом или Достоевском и их времени, так неправомерно рассматривать
наиболее ярких философов серебряного века вне их связи
с предшествовавшей традицией. То, что стало хорошей школой в истории
отечественной философии, а именно - рассмотрение всего литературного
процесса от древнерусских и византийских основ, должно
стать нормой в истории философии - изучение философского процесса
с самых ранних форм, в максимальной полноте охвата и предельно
адекватно подлинному бытованию мысли в разнообразии жанров, интенций,
способов выражения, объективизации идейного содержания в разнообразии
памятников культуры.
Необходимо учитывать типологические черты русской мысли, особенно
допетровского ее периода, когда она, подобно всей культуре
Древней Руси, эволюционировала не синхронно западноевропейской,
но в опосредованной связи с ней. Близкая тематика, общие способы
осмысления сугубо философских проблем, синхронизация в динамике
развития придут в Новое время. До этого, не зная готического, ренессансного,
реформационного этапов, русская мысль развивалась по самобытной,
особенной линии самореализации. Нельзя, однако, рассматривать
процесс существования и эволюции отечественной философии в
изоляции от европейской и мировой. Необходимо найти тонко сбалансированный
подход, учитывающий общезначимый и особенный аспекты
в оценке русской мысли, не впадая в крайности, односторонности
подходов.
Примером такого сбалансированного подхода может служить изучение
русской живописи, когда допетровский период считается не "предысторией",
а начальным, зрелым, полноценным этапом всего ее исторического
бытия. Сложившаяся на основе местных традиций, воспринявшая
высокие образцы византийского искусства, достигшая высокого
уровня еще в домонгольский период, отечественная живопись продолжила
собственную творческую эволюцию не синхронно с византийской
или западной, но обретая собственный самобытный путь. Сейчас
никто, кроме закоренелых скептиков, нс решится отрицать мировое
значение древнерусской живописи, развивавшейся по иным канонам,
нежели ренессансная европейская. Высокий авторитет русской иконописи
объясняется не только использованием ярких красок, изысканной
композиции, иными эстетическими достоинствами, но прежде всего
глубоким богословским и философским ее уровнем, когда насыщенное
идейное содержание выражается пластическими визуальными
средствами.
Споры по поводу значимости, состоятельности, самого бытования
русской мысли могут быть бесконечными. И решаться они должны не
на уровне отвлеченных дискуссий, но на основе тщательного анализа
подлинных источников, продуманной методологии их анализа, с учетом
местного своеобразия и при включении в европейский и мировой
контекст.
Глава 1. ФИЛОСОФСКАЯ МЫСЛЬ СРЕДНЕВЕКОВОЙ
РУСИ (X-XVII вв.)
Древнерусская мудрость как начальный этап развития отечественной
мысли имеет ряд отличительных особенностей в качестве целостного
культурно-исторического феномена. С одной стороны, она восприняла
некоторые элементы восточнославянского языческого мировоззрения,
многокомпонентного по своему составу, поскольку древнерусская
народность формировалась с участием угрофинского, балтского, тюркского,
нормандского, иранского этносов. По письменным, археологическим,
этнографическим источникам специалисты (Б. А. Рыбаков,
Н.Н. Белецкая, М.В. Попович) пытаются реконструировать дохристианскую
картину мира и модель бытия.
С другой стороны, после принятия христианства в качестве официальной
идеологии и вытеснения языческого типа мировидения на
периферию сознания отечественная мысль интенсивно впитывала в
себя и творчески перерабатывала через византийское и южнославянское
посредничество теоретические положения, установки и концепции
развитой восточно-христианской патристики. От Византин, хранительницы
античного наследия, самой развитой страны раннего
средневековья, Русь получила немало имен, образов, понятий основополагающей
для всей европейской культуры эллинской цивилизации,
но не в чистом, а в христианизированном виде и не в полном, но и
частичном варианте, поскольку греческим языком владели немногие,
а имевшиеся переводы охватывали прежде всего массив святоотсческой
литературы. Сочинения античных философов были известны фрагментарно,
по пересказам, сборникам типа издававшейся в XIII в. "Пчелы",
часто лишь по именам. Одним из исключений является наличие
в древнерусской среде переведенного на Балканах сочинения Эпиктета
"Энхиридион" с комментариями Максима Исповедника. Под названием
"Сотницы" оно было включено в многосторонний обиход как
аскетическое наставление монашествующим [4, с. 96-137].
Теперь о периодизации древнерусской мысли. На рубеже Х-Х1 вв.
происходит смена языческого типа мировоззрения христианским с внедрением
богословских и философских представлений; в ХП-Х111 вв.
раннесредневековая русская философия выступает как сложившееся
явление. После кризиса, вызванного падением Киевской Руси в результате
монгольского нашествия, начинается постепенный ее подъем
в XIV-XV вв.; XVI в. предстает апогеем развития средневековой мысли;
в XVII в. начинается постепенная замена древнерусского типа мышления
новоевропейским, и средневековые каноны культуры размываются
веяниями барокко.
1. СОЗИДАНИЕ ОСНОВ
Хотя древнерусское языческое мировосприятие дошло до нас в крайне
фрагментарном, опосредованном, тенденциозно интерпретированном
виде, его нельзя исключить из нашего рассмотрения как один из
источников формирования отечественного менталитета. Современные
исследования архаических форм сознания позволяют говорить об элементах
внешне примитивной, но внутренне значимой для глубинной
эволюции человеческого сознания на последующих этапах, условно
называемой первобытной, дописьменной, эбриональной стадией развития
мудрости или широко трактуемой философии.
Языческая и христианская модели бытия
Древнерусская языческая модель мироздания, ставшая итогом многотысячелетнего
предшествовавшего пути, приняла к Х в. окончательные
формы. Ее установки таковы: нерасторжимость с природными
циклами, поклонение стихиям, неразличение материального и духовного
аспектов бытия, культ тотемов и почитание предков как способы
социальной детерминации. Древнейшие мифологемы вроде "брака неба
и земли" и архетипы сознания вроде "мирового древа" служили
образносимволической интерпретации бытия. Тройная вертикальная
структура (небо, земля, преисподняя), четверичное горизонтальное
членение (север, запад, восток, юг), бинарные оппозиции (верх -
низ, мужское - женское, день - ночь) не только структурировали
языческое сознание и создавали своеобразный механизм объяснения
мира и человека, но и содержали в себе протомодели, которые впоследствии
были преобразованы в развернутые и рационализированные
концепции. Источниками по реконструкции данного типа мировосприятия
являются исторические хроники (записи в "Повести временных
лет" о волхвах), фрагменты языческих святилищ (Перынское в Новгороде),
четырехгранный и трехъярусный Збручский идол, семиотические
исследования языка (В.В. Иванов, В.Н. Топоров), дохристианский
пласт православной культуры (Б.А. Успенский, Г.А. Носова) и другие
памятники культуры [21; 23].
Христианство вместо уравновешенного натуралистического пантеизма
язычества вводит напряженное противостояние духа и материи,
драматический конфликт добра и зла, олицетворяемый Богом и его
супротивником дьяволом. Идею вечного круговорота, или возвращения,
сменяет концепция векторного, эсхатологического, финалистического
типа от сотворения мира до грядущего Страшного суда, уже
присутствующая в монотеизме Ветхого Завета. Человека призывают к
моральной ответственности, его жизнь подключается к мировому универсуму,
судьба родного этноса становится частью общечеловеческой.
Все народы и все люди вовлекаются в единый поток вселенской истории.
Основные парадигмы христианского мировидения в их концентрированном
богословско-философском выражении воплощены не только
в рукописных и печатных текстах, но и невербальных источниках,
в частности в уникальном русском высоком иконостасе, символизирующем
Summa theologiae православной церкви, выраженную эстетическими
средствами (К. Онаш), где представлена мировая история на
образах праотеческого, пророческого, деисусного, праздничного чинов
с включением атрибутов почитаемых святынь местного ряда.
Средневековый храм был не только местом молитвы, но и объемной
моделью космоса и социума с особой системой росписи и организации
пространства. Неслучайно Э. Панофски называет готику каменной
схоластикой и видит, подобно многим незашоренным узкой профессионализацией
исследователям, в устройстве готического храма модель
западного мировосприятия по наиболее существенным его признакам.
Древнерусский храм, воспринятый от византийских крестово-купольных
сакральных сооружений, содержит в себе сходную, но несколько
иную модель упорядоченного бытия, менее рационализированную и
динамичную, но более пластичную и гармонизированную с природой
16, с. 5-27].
Необходимость новой методологии исследования
Когда мы обращаемся к иконописи, храмовому зодчеству, произведениям
пластики как философским источникам, это отнюдь не означает
смешивания философии с иными видами творчества или растворение
ее в нефилософском контексте, но прежде всего учет того, что мыслительные
идеальные конструкции воплощаются в разнообразии творений
культуры и их объективный всесторонний анализ требует привлечения
не только вербальных, но и невербальных памятников, особенно при
фрагментарности и тех и других. От традиционной методологии дифференцированного
рассмотрения современная наука переходит к интеграции
источников и комплексному источниковедению. Именно на этом
направлении может быть осуществлен качественный прорыв в историкофилософском
и культурологическом анализе. Сциентизм, логоцентризм,
узкая вербализация касательно древнерусской мысли оспаривались и
оспариваются многими нестандартно мыслящими исследователями
(Е.Н. Трубецкой, Л.А. Успенский, С.С. Аверинцев).
Мешает адекватной оценке древнерусской мысли и ее прямолинейное
сопоставление со средневековой западной без учета сложившихся
традиций и различий. В отличие от рафинированной схоластики, языком
которой была книжная латынь, где философ представлял собой
узкого профессионала келейного или кабинетного типа, рассуждающего
о категориях с помощью тех же категорий, отечественная мысль следовала
завету славянских первоучителей святых Кирилла и Мефодия.
Они положили начало переводу Библии и корпуса сопутствующих ей
книг, которые были основным источником средневековых представлений
о мире и человеке, на живой старославянский язык, создали развитую
богословско-философскую лексику на этом же языке. И философ
в свете кирилло-мефодиевской традиции есть не удалившийся от
мира высокопрофессиональный интеллектуал, но прежде всего просветитель,
подвижник, исповедник и нередко мученик идеи, несущий
в мир не отвлеченные теоретические схемы, но вырабатывающий открытое
для всех жизнестроительное учение [27].
Отсюда и проистекает характерные для отечественной философии
рассредоточение се во всем контексте культуры, тяготение к
живому, яркому слову, пламенная публицистичность, отказ от нагромождения
тяжеловесных конструкций, особый интерес к нравственной,
антропологической, исторической тематике. Эти черты
можно рассматривать как определенные достоинства, ибо i)an поднимали
философскую значимость культуры в целом и были обращены к
самым животрепещущим вопросам конкретного исторического бытия.
Однако нельзя не признать, что они же тормозили формирование профессиональной
философии и ее конституирование как особого рода
деятельности, которая сложилась на Западе со времен средневековых
университетов. Они снижали требования к лингвистической подготовке
философов и отвращали от фундаментального интереса к онтологической
и гносеологической проблематике.
Обратимся к становлению философского знания после крещения
Руси. Новая идеология базировалась на развитой письменной основе,
трепетном почитании сакральных текстов, углубленной их экзегезе.
Показательна в этом отношении статья в "Повести временных лет"
под 1037 г., где говорится о просветительской деятельности Ярослава
Мудрого, о множестве писцов, переводивших с греческого па русский,
о подлинном культе книги: "Это реки, напояющие Вселенную,
это источники мудрости, в книгах - неизмеримая глубина, ими мы в
печали утешаемся, они - узда воздержанию" [3, т. 1, с. 165-166J.
Представления о философии в средневековой Руси
В древнерусских текстах, которые мы находим в памятниках письменности,
даже и в самых ранних, присутствуют термины "философ",
"философия", "философствовать", анализ которых показывает вкладываемое
в них полисемантическое содержание. Под философами
разумели: античных мыслителей, писателей, ученых (Платона, Сократа,
Демосфена, Вергилия, Галена); представителей патристики, мучеников,
исповедников христианства (Максима Исповедника, Иоанна Дамаскина,
Юстина Мученика); просветителей и проповедников (Константина-Кирилла,
греческого богослова, произнесшего "Речь философа"
перед князем Владимиром); мастеров экзегезы (Климента Смолятича,
Максима Грека); деятелей искусства, умевших воплощать мудрость
эстетическими средствами (Феофана Грека, Андрея Рублева); способных
к необыденному мышлению людей духовного склада вроде князя
Владимира Волынского, о котором сообщается в Ипатьевской летописи:
"Владимир же разумел притчи и темные слова и разговаривал с
"'
И^
епископом много о книгах, ибо был великий книжник и философ,
какого не было по всей земле и после него не будет". Последняя фраза
имеет этикетное значение, что свидетельствует о высоком статусе звания
"философ" на Руси.
Кроме опосредованных представлений о философии через образы
ее носителей чрезвычайно важно знать непосредственные о ней суждения,
выраженные в определениях философии. Крупнейшим авторитетом
в данной области был св. Иоанн Дамаскин, византийский богослов,
гимнограф, мыслитель VIII в., "Фома Аквинат Востока". В основополагающем
сочинении "Источник знания", состоящем из трех частей, первая
- "Философские главы", часто называемая "Диалектикой", -
содержит шесть дефиниций философии: "Философия есть познание
сущего как такового... познание божественных и человеческих вещей...
помышление о смерти произвольной и естественной... уподобление Богу
в возможной для человека степени... искусство искусств и наука наук...
любовь к мудрости". Затем, следуя перипатетической традиции, Дамаскин
дает восходящую к Аристотелю классификацию философии как
совокупности всех знаний и ее деление на теоретическую, включающую
богословие, фисиологию, математику, и практическую, состоящую из
этики, экономики, политики [34].
Подобные весьма основательные суждения о философии постоянно
присутствуют в памятниках древнерусской письменности вплоть до
XVII в., причем они подвергались уточнениям, как это пытался сделать
Андрей Курбский в новом переводе "Диалектики" с дополнением
византийской системы философского знания латинскими нововведениями,
и творческой переработке, что осуществил митрополит Даниил,
добавив к шести дефинициям отца церкви три своих в трактате
"О философии внимай разумно, да не погреши". Известны также
определения философии Максима Грека, Симеона Полоцкого, Юрия
Крижанича и других мыслителей допетровского периода, дающие в
совокупности достаточно серьезные и разнообразные о ней представления,
бытовавшие в древнерусской среде [25, т. 41, с. 357-363].
София Премудрость Божия
Отдельно следует остановиться на определении философии, данном
св. Константином-Кириллом. В посвященном ему житии, авторство
которого приписывают его ученику св. Клименту Охридскому,
под философией понимается "знание вещей божественных и человеческих,
насколько человек может приблизиться к Богу, который учит
человека делами своими быть по образу и подобию сотворившего его".
Это первая славянская дефиниция философии, сходная со вторым и
четвертым определениями Дамаскина и связанная с платоновской идеей
о приближении к Богу и библейской идеей о творении человека. Кроме
аналитического определения философии, в жизни первоучителя
проступает образно-поэтическое о ней представление, когда божественная
истина предстает перед юным еще подвижником в образе Софии
Премудрости, сияющей неземной красотой. В пророческом сне происходит
таинство духовного обручения, напоминающее схожую сцену в
житии св. Григория Назианзина.
Образ Софии Премудрости Божией, вдохновенный синтез библейской
девы Мудрости из Книги Притч и эллинской Афины Паллады,
стал одним из ключевых в русской философской традиции. Он
проходит сквозь всю тысячелетнюю историю отечественной культуры
и живет в многообразных ее творениях - от величественных кафедральных
храмов Киева,' Новгорода, Полоцка, Вологды, Тобольска,
великолепных икон и фресок, гимнографических сочинений, произведений
пластики до софиологических трактатов Нового времени. Следует,
однако, заметить, что этот образ изначально был в определенной
мере связан с гностическими и иными нехристианскими течениями;
это иногда заставляет ортодоксальное православие относиться к нему
настороженно, что, конечно же, оправдано в охранительно-догматическом
плане, но сужает поле интеллектуальной мыслительной деятельности
в культурно-историческом отношении. Споры об отечественной
софиологии продолжаются до сего дня, причем спектр оценок весьма
широк: от квалификации ее как чуждой ереси до признания софийного
начала в качестве одного из наиболее плодотворных и сущностных
для отечественной традиции.
Классификация письменных памятников
Обратимся к важнейшему источнику по русской отечественной
раннесредневековой мысли - памятникам письменности. В быстро
развивавшейся и достигшей расцвета древнерусской книжности домонгольского
периода можно выделить три вида источников: переводная
литература, общеславянская православная, местная оригинальная,
В рамках первого типа необходимо указать прежде всего на библейские
тексты, творения отцов церкви, христианско-герменевтические
сочинения, хроники, агиографию. Доминировавшая богословская и
богослужебная литература интерпретировала кардинальные проблемы
субстанционального характера - творение мира, первооснову бытия,
сущность человека, мировую историю, борьбу д
...Закладка в соц.сетях
