Жанр: Философия
Сборник произведений
...есть нечто
пребывающее
только в представлении, нечто не оказывающее на меня, на другого, на третьего
[XLIII] никакого
действия, нечто лишенное существования и, следовательно, остающееся для меня
самого чемто
недействительным, беспредметным. Различие между спросом эффективным,
основанным на деньгах, и спросом неэффективным, основанным на моей потребности,
моей
страсти, моем желании и т.д., есть различие между бытием и мышлением, между
представлением, существующим лишь во мне, и таким представлением, которое для
меня
существует вне меня в качестве действительного предмета.
Если у меня нет денег для путешествия, то у меня нет и потребности, т.е.
действительной и
претворяющейся в действительность потребности в путешествии. Если у меня есть
призвание
к научным занятиям, но нет для этого денег, то у меня нет и призвания, т.е.
действенного,
настоящего призвания к этому. Наоборот, если я на самом деле не имею никакого
призвания к научным занятиям, но у меня есть желание и деньги, то у меня есть к
этому
действенное призвание. Деньги - как внешнее, проистекающее не из человека как
человека и не из человеческого общества как общества всеобщее средство и
способность превращать представление в действительность, а
действительность в простое представление - в такой же мере превращают
действительные человеческие и природные сущностные силы в чисто
абстрактные представления и потому в несовершенства, в мучительные химеры, в
какой
мере они, с другой стороны, превращают действительные несовершенства и
химеры, действительно немощные, лишь в воображении индивида существующие
сущностные
силы индивида в действительные сущностные силы и способности. Уже согласно
этому определению деньги являются, следовательно, всеобщим извращением
индивидуальностей, которые они превращают в их противоположность и которым они
придают свойства, противоречащие их действительным свойствам.
В качестве этой извращающей силы деньги выступают затем и по отношению к
индивиду и по
отношению к общественным и прочим связям, претендующим на роль и значение
самостоятельных сущностей. Они превращают верность в измену, любовь в ненависть,
ненависть в любовь, добродетель в порок, порок в добродетель, раба в господина,
господина в
раба, глупость в ум, ум в глупость.
Так как деньги, в качестве существующего и действующего понятия стоимости,
смешивают и
обменивают все вещи, то они представляют собой всеобщее смешение и подмену всех
вещей, следовательно, мир навыворот, смешение и подмену всех природных и
человеческих
качеств.
Кто может купить храбрость, тот храбр, хотя бы он и был трусом. Так как деньги
обмениваются
не на какое-нибудь одно определенное качество, не на какую-нибудь одну
определенную вещь
или определенные сущностные силы человека, а на весь человеческий и природный
предметный
мир, то, с точки зрения их владельца, они обменивают любое свойство и любой
предмет на
любое другое свойство или предмет, хотя бы и противоречащие обмениваемому.
Деньги
осуществляют братание невозможностей; они принуждают к поцелую то, что
противоречит друг
другу.
Предположи теперь человека как человека и его отношение к миру как человеческое
отношение: в таком случае ты сможешь любовь обменивать только на любовь, доверие
только
на доверие и т.д. Если ты хочешь наслаждаться искусством, то ты должен быть
художественно
образованным человеком. Если ты хочешь оказывать влияние на других людей, то ты
должен
быть человеком, действительно стимулирующим и двигающим вперед других людей.
Каждое из
твоих отношений к человеку и к природе должно быть определенным, соответствующим
объекту твоей воли проявлением твоей действительной индивидуальной жизни. Если
ты любишь, не вызывая взаимности, т.е. если твоя любовь как любовь не порождает
ответной
любви, если ты своим жизненным проявлением в качестве любящего человека не
делаешь
себя человеком любимым, то твоя любовь бессильна, и она - несчастье. [XLIII]
[ КРИТИКА ГЕГЕЛЕВСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ
И ФИЛОСОФИИ ВООБЩЕ ]
[XI] 6) В этом пункте, быть может, уместно будет - в целях разъяснения и
обоснования
правомерности развиваемых здесь мыслей - привести некоторые соображения как
относительно гегелевской диалектики вообще, так, в особенности, о ее изложении в
"Феноменологии" и "Логике" и, наконец, об отношении к Гегелю новейшего
критического
движения.
Современная немецкая критика так много занималась содержанием старого мира, ее
развитие
до такой степени было сковано критикуемой материей, что в результате получилось
совершенно
некритическое отношение к методу самой критики и полное отсутствие
сознательности по
отношению к внешне формальному, по в действительности существенному вопросу о
том, в каких же взаимоотношениях мы находимся с гегелевской диалектикой?
Бессознательность по вопросу об отношении современной критики к гегелевской
философии
вообще и к диалектике в частности была так велика, что такие критики, как Штраус
и Бруно
Бауэр, все еще находятся - первый целиком и полностью, а второй в своих
"Синоптиках" [69]
(где он, в противоположность Штраусу, ставит "самосознание" абстрактного
человека на место
субстанции "абстрактной природы") и даже еще в "Раскрытом христианстве" [70] по
меньшей
мере потенциально полностью - во власти гегелевской логики. Так, например, в
"Раскрытом
христианстве" говорится:
"Как будто самосознание, которое полагает мир, полагает различие и в том, что
оно творит, творит само
себя, так как оно снова уничтожает различие своего творения от самого себя и
является самим собою
только в акте творения и в движении, - как будто это самосознание не имеет своей
цели в этом
движении" и т.д. Или: "Они" (французские материалисты) "еще не могли усмотреть
того, что движение
вселенной становится действительно движением для себя лишь как движение
самосознания, достигая в
последнем единства с самим собой".
Эти выражения даже по языку ничем не отличаются от гегелевских взглядов и скорее
повторяют
их дословно.
[XII] Как мало во время акта критики (Бауэр, "Синоптики") было налицо сознания в
отношении
гегелевской диалектики и как мало было этого сознания и после акта предметной
критики, это
доказывает Бауэр, если он в своем "Правом деле свободы" [71] отделывается от
дерзкого
вопроса г-на Группе: "Ну, а как же обстоит дело с логикой?" - тем, что отсылает
его к будущим
критикам [72].
Но и теперь, после того как Фейербах и в своих "Тезисах" в "Anekdota" и
подробнее в
"Философии будущего" опрокинул в корне старую диалектику и философию, после того
как,
наоборот, вышеуказанная критика, не сумевшая выполнить это дело, увидела, что
это дело
выполнено, и провозгласила себя чистой, решительной, абсолютной, все себе
уяснившей
критикой, после того как она в своем спиритуалистическом высокомерии свела все
историческое
движение к отношению остального мира (зачисленного ею, в отличие от нее самой, в
категорию
"массы") к ней самой и растворила все догматические противоположности в одной
догматической противоположности между собственной своей мудростью и глупостью
мира,
между критическим Христом и человечеством как "толпой", после того как она
ежедневно и
ежечасно доказывала свои собственные превосходные качества путем выявления
скудоумия
массы, после того как она в печати заявила о своем решительном превосходстве как
над
человеческими ощущениями, так и над миром, над которым она возвышается в
царственном
одиночестве, разражаясь лишь время от времени саркастическим смехом олимпийских
богов,
после того как, наконец, она возвестила критический страшный суд, заявив, что
близится
день, когда против нее ополчится все погибающее человечество, которое будет
разбито ею на
группы, причем каждая особая группа получит свое testimonium paupertatis,* -
после всех этих
забавных кривляний умирающего в форме критики идеализма (младогегельянства) этот
идеализм не высказал даже и отдаленного намека на то, что пора критически
размежеваться со
своей матерью, гегелевской диалектикой, и даже не сумел [ничего] сообщить о
своем
критическом отношении к фейербаховской диалектике. Это - совершенно
некритическое
отношение к самому себе.
* свидетельство о бедности. - Ред.
Фейербах, - единственный мыслитель, у которого мы наблюдаем серьезное,
критическое отношение к гегелевской диалектике; только он сделал подлинные
открытия в
этой области и вообще по-настоящему преодолел старую философию. Величие
сделанного
Фейербахом и скромная простота, с какой он выступает перед миром, находятся в
поразительном контрасте с тем, что наблюдается в этом отношении у критики.
Подвиг Фейербаха заключается в следующем:
1) в доказательстве того, что философия есть не что иное, как выраженная в
мыслях и
логически систематизированная религия, не что иное, как другая форма, другой
способ
существования отчуждения человеческой сущности, и что, следовательно, она также
подлежит
осуждению;
2) в основании истинного материализма и реальной науки, поскольку общественное
отношение "человека к человеку" Фейербах также делает основным принципом теории;
3) в том, что отрицанию отрицания, утверждающему, что оно есть абсолютно
положительное, он
противопоставляет покоящееся на самом себе и основывающееся положительно на
самом себе
положительное.
Фейербах следующим образом толкует гегелевскую диалектику (тем самым обосновывая
необходимость исходить из положительного, из чувственно-достоверного):
Гегель исходит из отчуждения (логически: из бесконечного, абстрактно-всеобщего),
из
субстанции, абсолютной и неподвижной абстракции, т.е., выражаясь популярнее, он
исходит из
религии и теологии.
Во-вторых, он снимает бесконечное и полагает действительное, чувственное,
реальное,
конечное, особенное (философия, снятие религии и теологии).
В-третьих: он снова снимает положительное и восстанавливает абстракцию,
бесконечное.
Восстановление религии и теологии.
Таким образом, Фейербах рассматривает отрицание отрицания только как
противоречие
философии с самой собой, как философию, утверждающую теологию (трансцендентность
и т.
д.), после того как она подвергла ее отрицанию, т.е. утверждающую теологию
вопреки самой
себе.
То положение, или самоутверждение и самоподтверждение, которое заключено в
отрицании
отрицания, рассматривается Фейербахом как еще неуверенное в самом себе и
содержащее
поэтому в самом себе свою противоположность, как сомневающееся в самом себе и
поэтому
нуждающееся в доказательстве, следовательно, как не доказывающее само себя своим
бытием, как непризнанное [XIII] положение, и поэтому ему прямо и непосредственно
противопоставляется чувственно-достоверное, основывающееся на самом себе
положение.*
* В этом месте Маркс сделал приписку: "Фейербах рассматривает отрицание
отрицания,
конкретное понятие, так же как и мышление, превосходящее себя в мышлении и, в
качестве
мышления, желающее быть непосредственно созерцанием, природой,
"действительностью!" [73].
- Ред.
А так как Гегель рассматривал отрицание отрицания с положительной, заключенной в
нем,
стороны как подлинно и единственно положительное, с отрицательной, заключенной в
нем,
стороны - как единственно истинный акт и акт самоосуществления всякого бытия, то
он нашел
лишь абстрактное, логическое, спекулятивное выражение для движения такой
истории, которая не есть еще действительная история человека как уже
предположенного
субъекта, а есть только акт порождения, история возникновения человека.
Мы постараемся объяснить как абстрактную форму этого движения у Гегеля, так и те
отличительные черты, которые присущи ему в противоположность современной
критике, т.е. в
противоположность изображению того же процесса в фейербаховской "Сущности
христианства",
или, вернее, мы постараемся выяснить критическую форму этого, у Гегеля еще
некритического, движения.
Взгляд на гегелевскую систему. Нужно начать с гегелевской "Феноменологии",
истинного
истока и тайны гегелевской философии.
Феноменология.
А) Самосознание.
I. Сознание. ?) Чувственная достоверность, или "это", и мнение, ?) Восприятие,
или вещь
с ее свойствами, и иллюзия. ?) Сила и рассудок, явление и сверхчувственный мир.
II. Самосознание. Истина собственной достоверности. a) Самостоятельность
самосознания и
его несамостоятельность, господство и рабство. b) Свобода самосознания.
Стоицизм,
скептицизм, несчастное сознание.
III. Разум. Достоверность и истина разума. a) Наблюдающий разум; наблюдение
природы и
самосознания. b) Осуществление разумного самосознания посредством самого себя.
Удовольствие и необходимость. Закон сердца и безумие самомнения. Добродетель и
обычное
течение жизни, с) Индивидуальность, реальная в себе и для самой себя. Духовное
животное
царство и обман, или само дело. Законодательный разум. Исследующий законы разум.
B) Дух.
I. Истинный дух; нравственность. II. Отчужденный от себя дух, образование. III.
Удостоверившийся в себе дух, моральность.
C) Религия. Естественная религия, художественная религия, религия откровения.
D) Абсолютное знание.
Так как "Энциклопедию" Гегеля начинает с логики, с чистой спекулятивной мысли и
кончает абсолютным знанием, самосознательным, постигающим самого себя
философским
или абсолютным, т.е. сверхчеловеческим абстрактным духом, то вся "Энциклопедия"
есть не что
иное, как развернутая сущность философского духа, его самоопредмечивание; а
философский дух есть не что иное, как отчужденный дух мира, мысленно, т.е.
абстрактно,
постигающий себя внутри своего отчуждения. Логика - деньги духа, спекулятивная,
мысленная стоимость человека и природы, их ставшая совершенно равнодушной ко
всякой действительной определенности и потому недействительная сущность -
отчужденное, а поэтому абстрагирующее от природы и от действительного человека
мышление: абстрактное мышление. - Внешность этого абстрактного
мышления... природа, как она есть для этого абстрактного мышления. Она является
внешней для него, она - его самоутрата; и оно, это абстрактное мышление,
постигает ее тоже
внешним образом, как абстрактную мысль, но как отчужденное абстрактное мышление.
-
Наконец, дух, это возвращающееся в свое собственное материнское лоно мышление,
которое
в качестве антропологического, феноменологического, психологического,
нравственного,
художественного, религиозного духа все еще не является для себя самим собою,
пока оно, в
конце концов, не находит себя как абсолютное знание и потому как абсолютный,
т.е.
абстрактный дух, где оно относится только к самому себе и получает свое
сознательное и
соответствующее себе бытие. Ибо его действительное бытие есть абстракция.
У Гегеля имеется двоякая ошибка.
Первая яснее всего выступает в "Феноменологии" как истоке гегелевской философии.
Когда,
например, он рассматривает богатство, государственную власть и т.д. как
сущности,
отчужденные от человеческой сущности, то он берет их только в их мысленной
форме. Они -
мысленные сущности и поэтому только отчуждение чистого, т.е. абстрактного
философского
мышления. Поэтому все движение заканчивается абсолютным знанием. То, от чего
отчуждены
эти предметы и чему они противостоят с притязанием на действительность, - это
именно
абстрактное мышление. Философ - сам абстрактный образ отчужденного человека -
делает
себя масштабом отчужденного мира. Поэтому вся история отчуждения и все
устранение отчуждения есть не что иное, как история производства абстрактного,
т.е.
абсолютного [XVII]* мышления, логического, спекулятивного мышления. Вследствие
этого
отчуждение, образующее собственный интерес этого отчуждения и снятия этого
отчуждения,
представляет собой у Гегеля противоположность между в-себе и для-себя, между
сознанием и самосознанием, между объектом и субъектом, т.е. противоположность
между абстрактным мышлением и чувственной действительностью, или действительной
чувственностью, в пределах самой мысли. Все другие противоположности и движения
этих
противоположностей суть только видимость, оболочка, экзотерическая форма этих
единственно интересных противоположностей, которые образуют смысл других,
вульгарных
противоположностей. В качестве полагаемой и подлежащей снятию сущности
отчуждения здесь
выступает не то, что человеческая сущность опредмечивается бесчеловечным
образом, в противоположность самой себе, а то, что она опредмечивается в отличие
от
абстрактного мышления и в противоположность к нему.
* Здесь в рукописи авторская отсылка к стр. XIII. - Ред.
[XVIII] Следовательно, присвоение сущностных сил человека, ставших предметами,
притом
чужими предметами, есть, во-первых, только такое присвоение, которое совершается
в
сознании, в чистом мышлении, т.е. в абстракции, есть присвоение этих предметов
как
мыслей и движений мыслей; поэтому уже в "Феноменологии" - несмотря на ее
решительно
отрицательный и критический вид и несмотря на действительно содержащуюся в ней,
часто
далеко упреждающую позднейшее развитие, критику, - уже заключен в скрытом виде,
в
качестве зародыша, потенции, тайны, некритический позитивизм и столь же
некритический
идеализм позднейших гегелевских произведений, это философское разложение и
восстановление наличной эмпирии. Во-вторых, требование возвращения предметного
мира
человеку - например, уразумение того, что чувственное сознание есть не
абстрактно
чувственное сознание, а человечески чувственное сознание, что религия, богатство
и т.д.
являются только отчужденной действительностью человеческого опредмечивания,
отчужденной действительностью объективированных человеческих сущностных сил и
что
поэтому они являются только путем к истинно человеческой действительности, - это
присвоение человеческих сущностных сил или уразумение этого процесса имеет
поэтому у
Гегеля такой вид, что чувственность, религия, государственная власть и т.д.
являются
духовными сущностями, ибо только дух есть истинная сущность человека, а истинная
форма духа - это мыслящий дух, логический, спекулятивный дух. Человечность
природы и
природы, созданной историей, продуктов человека, обнаруживается в том, что они
являются
продуктами абстрактного духа и постольку, стало быть, духовными моментами,
мысленными, сущностями. Поэтому "Феноменология" есть скрытая, еще неясная для
самой себя и имеющая мистический вид критика; но поскольку она фиксирует
отчуждение
человека, - хотя человек выступает в ней только в виде духа, - постольку в ней
заложены в
скрытом виде все элементы критики, подготовленные и разработанные часто уже в
форме, высоко поднимающейся над гегелевской точкой зрения. Отделы о "несчастном
сознании", о "честном сознании", о борьбе "благородного и низменного сознания" и
т.д. и т.д.
содержат в себе - хотя еще в отчужденной форме - критические элементы целых
областей,
таких, как, например, религия, государство, гражданская жизнь и т.д. И подобно
тому как
сущность, предмет выступают у Гегеля как мысленные сущности, так и субъект есть
всегда сознание или самосознание, или, вернее, предмет выступает только как
абстрактное сознание, а человек только как самосознание. Поэтому различные
выступающие в "Феноменологии" формы отчуждения являются только разными формами
сознания и самосознания. Подобно тому как абстрактное сознание- в качестве
какового
рассматривается предмет - есть в себе только один из моментов самосознания,
полагающего
свои собственные различия, так и в качестве результата всего этого движения
получается
тождество самосознания с сознанием, абсолютное знание, или такое движение
абстрактного
мышления, которое направлено уже не вовне, а совершается уже только внутри
самого себя,
т.е. в качестве результата получается диалектика чистой мысли.* [XVIII]
* В рукописи имеется авторская оговорка: продолжение см. на стр. XXII, однако
такой страницы и
рукописи нет. - Ред.
[XXIII]* Величие гегелевской "Феноменологии") и ее конечного результата -
диалектики
отрицательности как движущего и порождающего принципа - заключается,
следовательно, в
том, что Гегель рассматривает самопорождение человека как процесс, рассматривает
опредмечивание как распредмечивание, как отчуждение и снятие этого отчуждения, в
том, что
он, стало быть, ухватывает сущность труда и понимает предметного человека,
истинного,
потому что действительного, человека как результат его собственного труда.
Действительное, деятельное отношение человека к себе как к родовому существу,
или
проявление им себя на деле как действительного родового существа, т.е. как
человеческого
существа, возможно только тем путем, что человек действительно извлекает из себя
все свои
родовые силы (что опять-таки возможно лишь посредством совокупной деятельности
человечества, лишь как результат истории) и относится к ним как к предметам, а
это опять-таки
возможно сперва только в форме отчуждения.
* Здесь в рукописи авторская отсылка к стр. XVIII. - Ред.
Односторонность и ограниченность Гегеля мы подробно покажем на примере
заключительной
главы "Феноменологии" об абсолютном знании; эта глава содержит в виде сжатого
резюме как
дух "Феноменологии", ее отношение к спекулятивной диалектике, так и понимание
Гегелем их
обеих и их взаимоотношения.
Предварительно мы заметим еще лишь следующее. Гегель стоит на точке зрения
современной
политической экономии. Он рассматривает труд как сущность, как подтверждающую
себя
сущность человека; он видит только положительную сторону труда, но не
отрицательную. Труд
есть для-себя-становление человека в рамках отчуждения, или в качестве
отчужденного человека. Гегель знает и признает только один вид труда, именно
абстрактно-духовный труд. Таким образом, Гегель признает за сущность труда то,
что
вообще образует сущность философии, а именно - отчуждение знающего себя
человека, или мыслящую себя отчужденную науку; он умеет поэтому, в
противоположность предшествующей философии, собрать воедино ее отдельные моменты
и
представить свою философию как философию по преимуществу. То, что другие
философы
считали при рассмотрении отдельных моментов природы и человеческой жизни
моментами
самосознания, притом абстрактного самосознания, Гегель считает делом самой
философии.
Поэтому его наука абсолютна.
Перейдем теперь к нашему предмету.
Абсолютное знание. Последняя глава "Феноменологии".
Суть дела в том, что предмет сознания есть по Гегелю не что иное, как
самосознание,
или что предмет есть лишь опредмеченное самосознание, самосознание как предмет
(приравнивание человека к самосознанию).
Поэтому речь идет о том, чтобы преодолеть предмет сознания. Предметность как
таковая считается отчужденным, не соответствующим человеческой сущности
(самосознанию) отношением человека. Поэтому обратное присвоение порождаемой как
нечто чужое, под категорией отчуждения, предметной сущности человека имеет
значение не
только снятия отчуждения, но и снятия предметности, т.е. человек рассматривается
как
непредметное, спиритуалистическое существо.
Движение преодоления предмета сознания Гегель описывает следующим образом:
Предмет являет себя не только как возвращающийся в самость [das Selbst] (это по
Гегелю - одностороннее, т.е. схватывающее лишь одну сторону, понимание этого
движения). Человек приравнивается к самости. Но самость есть лишь абстрактно
мыслимый
и абстракцией порожденный человек. Человек есть самоустремленное [selbstisch]
существо.
Его глаз, его ухо и т.д. самоустремлены; каждая из его сущностных сил обладает в
нем
свойством самоустремленности. Но именно поэтому совершенно неверно говорить:
самосознание обладает глазом, ухом, сущностной силой. Самосознание есть скорее
качество человеческой природы, человеческого глаза и т.д., а не человеческая
природа есть
качество [XXIV] самосознания.
Абстрагированная и фиксированная в виде самостоятельного существа самость, это -
человек
как абстрактный эгоист, это - эгоизм, поднятый до своей чистой абстракции, до
сферы
мышления (ниже мы к этому вернемся).
Человеческая сущность, человек для Гегеля равнозначны самосознанию. Поэтому
всякое отчуждение человеческой сущности для него - не что иное, как отчуждение
самосознания. Отчуждение самосознания не рассматривается как выражение, как
отражающееся в знании и мышлении выра7кение действительного отчуждения
человеческой сущности. Напротив, действительное, являющееся реальным отчуждение
есть по своему внутреннейшему скрытому - и раскрываемому только философией -
существу не что иное, как проявление отчуждения подлинной человеческой сущности,
самосознания. Поэтому наука, постигающая это, называется феноменологией. Поэтому
всякое обратное присвоение отчужденной предметной сущности выступает как
включение ее в
самосознание: овладевающий своей сущностью человек есть только самосознание,
овладевающее предметной сущностью. Поэтому возвращение предмета в самость и есть
обратное присвоение предмета.
Всесторонне выраженное преодоление предмета сознания состоит, по Гегелю, в том,
1. что предмет как таковой представляется сознанию как исчезающий;
2. что отчуждение самосознания есть то, что полагает вещность;
3. что это отчуждение имеет не только отрицательное, но и положительное
значение;
4. что оно имеет это значение не только для нас, или в себе, но и для самого
сознания;
5. что для сознания отрицание предмета, или упразднение предметом самого
себя,
приобретает положительное значение благодаря тому (или оно сознает это
ничтожество предмета благодаря тому), что оно отчуждает само себя, ибо в этом
отчуждении оно полагает себя как предмет, или полагает предмет как само себя, в
силу
нераздельного единства для-себя-бытия;
6. с другой стороны, здесь заключен вместе с тем и второй момент, именно -
что оно в
такой же степени сняло и вобрало обратно в себя это отчуждение и эту
предметность и,
следовательно, в своем инобытии как таковом все же находится у себя;
7. это есть движение сознания, и в этом движении сознание есть совокупность
своих
моментов;
8. сознание должно было относиться к предмету тоже согласно совокупности
своих
определений и рассматривать его с точки зрения каждого из этих определений. Эта
совокупность определений сознания делает предмет в себе духовной сущно
...Поділитися у соцмережах
