Жанр: Философия
Сборник произведений
...е отказываясь тем не менее от права относиться критически к
фразам и иллюзиям, проистекающим из революционной традиции.
В Швейцарии они поддерживают радикалов, не упуская, однако, из виду, что эта
партия состоит из противоречивых элементов, частью из демократических
социалистов во французском стиле, частью из радикальных буржуа.
Среди поляков коммунисты поддерживают партию, которая ставит аграрную
революцию условием национального освобождения, ту самую партию, которая
вызвала краковское восстание 1846 года.
В Германии, поскольку буржуазия выступает революционно, коммунистическая
партия борется вместе с ней против абсолютной монархии, феодальной
земельной собственности и реакционного мещанства.
Но ни на минуту не перестает она вырабатывать у рабочих возможно более ясное
сознание враждебной противоположности между буржуазией и пролетариатом,
чтобы немецкие рабочие могли сейчас же использовать общественные и
политические условия, которые должно принести с собой господство буржуазии,
как оружие против нее же самой, чтобы, сейчас же после свержения реакционных
классов в Германии, началась борьба против самой буржуазии.
На Германию коммунисты обращают главное свое внимание потому, что она
находится накануне буржуазной революции, потому, что она совершит этот
переворот при более прогрессивных условиях европейской цивилизации вообще, с
гораздо более развитым пролетариатом, чем в Англии XVII и во Франции XVIII
столетия. Немецкая буржуазная революция, следовательно, может быть лишь
непосредственным прологом пролетарской революции.
Одним словом, коммунисты повсюду поддерживают всякое революционное
движение, направленное против существующего общественного и политического
строя.
Во всех этих движениях они выдвигают на первое место вопрос о собственности,
как основной вопрос движения, независимо от того, принял ли он более или менее
развитую форму.
Наконец, коммунисты повсюду добиваются объединения и соглашения между
демократическими партиями всех стран.
Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они
открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путем
насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя.
Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической
Революцией. Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же
они весь мир.
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
Декабрь 1847 - январь 1848
Примечания:
3 - Под буржуазией понимается класс современных капиталистов, собственников
средств общественного производства, применяющих наемный труд. Под
пролетариатом понимается класс современных наемных рабочих, которые, будучи
лишены своих собственных средств производства, вынуждены, для того чтобы
жить, продавать свою рабочую силу. (Примечание Энгельса к английскому
изданию 1888 г.)
4 - То есть вся история, дошедшая до нас в письменных источниках. В 1847 г.
предыстория общества, общественная организация, предшествовавшая всей
писаной истории, почти совсем еще не была известна. За истекшее с тех пор
время Гакстгаузен открыл общинную собственность на землю в России, Маурер
доказал, что она оыла общественной основой, послужившей исходным пунктом
исторического развития всех германских племен, и постепенно выяснилось, что
сельская община с общим владением землей является или являлась в прошлом
повсюду первобытной формой общества, от Индии до Ирландии. Внутренняя
организация этого первобытного коммунистического общества, в ее типической
форме, была выяснена Морганом, увенчавшим дело своим открытием истинной
сущности рода и его положения в племени. С разложением этой первобытной
общины начинается расслоение общества на особые и в конце концов
антагонистические классы. Я попытался проследить этот процесс разложения в
работе "Der Urspning der Familie, des Privateigentums und des Staats", 2. Aufl.,
Stuttgart, 1886. [CM. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и
государства.- Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, о. 23-178]. (Примечание
Энгельса к английскому изданию 1888 г.)
5 - "Цеховой мастер - это полноправный член цеха, мастер внутри цеха, а не
старшина его. (Примечание Энгельса к английскому изданию 1888 г.)
6 - "Коммунами" назывались во Франции нарождавшиеся города даже до того
времени, когда они отвоевали у своих феодальных владык и господ местное
самоуправление и политические права "третьего сословия". Вообще говоря, здесь
в качестве типичной страны экономического развития буржуазии взята Англия, в
качестве типичной страны ее политического развития - Франция. (Примечание
Энгельса в английскому изданию 1888 г.) Коммуна - так называли горожане
Италии я Франции свою городскую общину, после того как они откупили или
отвоевали у своих феодальных господ первые права самоуправления.
(Примечание Энгельса к немецкому изданию 1890 г.)
7 - В английском издании 1888 г., редактированном Энгельсом, после слов
"независимая городская республика" вставлены слова: "(как в Италии и
Германии)", а после слов "третье, податное сословие монархии"-"(как во
Франции)". Ред.
8 - Впоследствии Маркс показал, что рабочий продает не труд а рабочую силу.
См. по атому поводу введение Энгельса к раос Маркса "Наемный труд и
капитал".- Маркс К., Энгельс Ф. Cоч. 2-е изд., т. 22, с. 204-212. Ред.
9 - В английском издании 1888 г. после слова "коалиции" вставлено:
"(профессиональные союзы)". Ред.
10 - В английском издании 1888 г. вместо слов "элементы своего собственного
образования" напечатано: "элементы своего собственного политического и общего
образования". Ред.
11 - В английском издании 1888 г. вместо "особых" сказано "сектантских". Ред.
12 - В английском издании 1888 г. вместо слов "всегда побуждающей еe
движению вперед" напечатано: "самой передовой". Ред.
13 - В английском издании 1888 г. вместо слов "эксплуатации одних другими"
напечатано: "эксплуатации большинства меньшинством". Ред.
14 - В английском издании 1888 г. вместо слов "подняться до положения
национального класса" напечатано: "подняться до положения ведущего класса
нации". Ред.
15 - В английском издании 1888 г. после слов "перерастают самих себя"
добавлено: "делают необходимыми дальнейшие атаки па старый общественный
строй". Ред.
16 - В издании 1848 г.- "противоположности между городом и деревней". В
издании 1872 г. и в последующих немецких изданиях слово "противоположности"
было заменено словом "различия". В английском издании 1888 г. вместо слов
"содействие постепенному устранению различия между городом и деревней"
напечатано: "постепенное устранение различия между городом и деревней путем
более равномерного распределения населения по всей стране". Ред.
17 - Имеется в виду не английская Реставрация 1660-1689 гг., а французская
Реставрация 1814-1830 годов. (Примечание Энгельса к английскому изданию 1888
г.)
18 - Легитимисты - партия дворян-землевладельцев, сторонников
восстановления династии Еурбоню. "Молодая Англия" - образовавшийся около
1842 г. кружок английских аристократов, политических деятелей и литераторов,
примыкавших к консервативной партии. Видными представителями его были
Дизраэли, Томас Карлейль и др. Ред.
19 - В английском издании 1888 г. после слов "золотые яблоки" вставлено:
"падающие с древа промышленности". Ред.
20 - Это относится главным образом к Германии, где земельная аристократия и
юнкерство ведут хозяйство на большей части своих земель за собственный счет
через управляющих и вдобавок являются крупными владельцами свеклосахарных
и винокуренных заводов. Более богатые английские аристократы до этого еще не
дошли; но они тоже знают, как можно возмещать падение ренты, предоставляя
свое имя учредителям более или менее сомнитель- ных акционерных компаний.
(Примечание Энгельса к английскому изданию 1888 г.)
21 - В английском издании 1888 г. вместо слов: "В дальнейшем своем развитии
направление это вылилось в трусливое брюзжание", напечатано: "В конце концов,
когда неопровержимые исторические факты заставили исчезнуть всякие следы
упоительного действия иллюзий, эта форма социализма вылилась в жалкое
брюзжание". Ред.
22 - Революционная буря 1848 г. унесла все это гнусное направление и отбила
охоту у его носителей спекулировать социализмом. Главным представителем и
классическим типом этого направления является г-н Карл Грюн. (Примечание
Энгельса к немецкому изданию 1890 г.)
23 - В английском издании 1888 г. это место сформулировано так: "Предлагаемые
ими практические мероприятия, например, уничтожение различия между городом и
деревней". Ред.
24 - Фаланстерами назывались социалистические колонии, которые проектировал
Фурье; Икарией Кабе называл свою утопическую страну, а позднее свою
коммунистическую колонию в Америке. (Примечание Энгельса к английскому
изданию 1888 г.)
Home-colonies (колониями внутри страны) Оуэн называл свои образцовые
коммунистические общества. Фаланстерами назывались общественные дворцы,
которые проектировал Фурье. Икарией называлась утопически-фантастическая
страна, коммунистические учреждения которой описывал Кабе. (Примечание
Энгельса к немецкому изданию 1890 г.)
25 - Речь идет о сторонниках газеты "Reforme" ("Реформа"), выходившей в
Париже с 1843 по 1850 г. Ред.
26 - Эта партия была тогда представлена в парламенте Ледрю-Роллепом, в
литературе - Луи Бланом, в ежедневной печати - газетой "Reforme".
Придуманным ими названием - социалистическо-демократическая - они
обозначали ту часть демократической или республиканской партии, которая была
более или менее окрашена в социалистический цвет. (Примечание Энгельса к
английскому изданию 1888 г.)Называвшая себя социалистическо-демократической
партия во Франции была представлена в политической жизни Ледрю-Роллепом, в
литературе Луи Бланом; таким образом, она, как небо от земли, отличалась от
современной немецкой социал-демократии. (Примечание Энгельса к немецкому
изданию 1890 г.)
К. МАРКС
ВОСЕМНАДЦАТОЕ БРЮМЕРА Луи
БонапартаПРЕДИСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕМУ НЕМЕЦКОМУ ИЗДАНИЮ 1885 ГОДА
Потребность в новом издании "Восемнадцатого брюмера" спустя тридцать три
года после его первого появления доказывает, что это произведение до сих пор
нисколько не утратило своего значения.
И действительно, это был гениальный труд. Непосредственно после события,
которое точно гром среди ясного неба поразило весь политический мир, которое
одни проклинали с громкими криками нравственного негодования, а другие
принимали как спасение от революции и как кару за ее заблуждения, события,
которое, однако, у всех вызвало только изумление и никем не было понято, -
непосредственно после этого события Маркс выступил с кратким,
эпиграмматическим произведением, в котором изложил весь ход французской
истории со времени февральских дней в его внутренней связи и раскрыл в чуде 2
декабря естественный, необходимый результат этой связи, причем для этого ему
вовсе не понадобилось относиться к герою государственного переворота иначе,
как с вполне заслуженным презрением. Картина была нарисована Марксом с
таким мастерством, что каждое сделанное впоследствии новое разоблачение
доставляло только новые доказательства того, как верно была отражена в ней
действительность. Такое превосходное понимание живой истории современности,
такое ясное проникновение в смысл событий в тот самый момент, когда они
происходили, поистине беспримерно.
Но для этого требовались такое глубокое знание французской истории, какое
было у Маркса. Франция - та страна, в которой историческая классовая борьба
больше, чем в других странах, доходила каждый раз до решительного конца. Во
Франции в наиболее резких очертаниях выковывались те меняющиеся
политические формы, внутри которых двигалась эта классовая борьба и в
которых находили свое выражение ее результаты. Средоточие феодализма в
средние века, образцовая страна единообразной сословной монархии со времени
Ренессанса, Франция разгромила во время великой революции феодализм и
основала чистое господство буржуазии с такой классической ясностью, как ни
одна другая европейская страна. И борьба поднимающего голову пролетариата
против господствующей буржуазии тоже выступает здесь в такой острой форме,
которая другим странам неизвестна. Вот почему Маркс с особым предпочтением
изучал не только прошлую историю Франции, но и следил во всех деталях за ее
текущей историей, собирая материал для использования его в будущем. События
поэтому никогда не заставали его врасплох.
К этому присоединилось еще другое обстоятельство. Именно Маркс впервые
открыл великий закон движения истории, закон, по которому всякая историческая
борьба - совершается ли она в политической, религиозной, философской или в
какой-либо иной идеологической области - в действительности является только
более или менее ясным выражением борьбы общественных классов, а
существование этих классов и вместе с тем и их столкновения между собой в
свою очередь обусловливаются степенью развития их экономического положения,
характером и способом производства и определяемого им обмена. Этот закон,
имеющий для истории такое же значение, как закон превращения энергии для
естествознания, послужил Марксу и в данном случае ключом к пониманию истории
французской Второй республики. На этой истории он в данной работе проверил
правильность открытого им закона, и даже спустя тридцать три года все еще
следует признать, что это испытание дало блестящие результаты.
Ф. Э.
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ НЕМЕЦКОМУ ИЗДАНИЮ 1869 ГОДА
Мой преждевременно скончавшийся друг Иосиф Вейдемейер [Во время
Гражданской войны в Америке занимал пост военного начальника округа СентЛуис.
(Примечание Маркса.)] собирался издавать в Нью-Йорке с 1 января 1852 г.
политический еженедельник. Он попросил меня написать для этого издания
историю coup d'etat. В соответствии с этой просьбой я писал для него
еженедельно до середины февраля статьи под заглавием: "Восемнадцатое
брюмера Луи Бонапарта". Тем временем первоначальный план Вейдемейера
потерпел неудачу. Вместо этого он весной 1852 г. начал издавать ежемесячный
журнал "Die Revolution", первый выпуск которого и состоит из моего
"Восемнадцатого брюмера". Несколько сот экземпляров этого сочинения проникли
тогда в Германию, не поступив, однако, на настоящий книжный рынок. Один
корчивший из себя крайнего радикала немецкий книготорговец, которому я
предложил взять на себя сбыт моего сочинения, с неподдельным моральным
ужасом отверг такую "несвоевременную затею".
Из сказанного видно, что предлагаемое сочинение возникло под
непосредственным впечатлением событий и что его исторический материал не
выходит за пределы февраля (1852 года). Настоящее его переиздание вызвано
отчасти спросом на книжном рынке, отчасти настояниями моих друзей в Германии.
Из сочинений, которые появились почти одновременно с моим и посвящены тому
же вопросу, заслуживают внимания только два: "Наполеон Малый" Виктора Гюго
и "Государственный переворот" Прудона.
Виктор Гюго ограничивается едкими и остроумными выпадами против
ответственного издателя государственного переворота. Самое событие
изображается у него, как гром среди ясного неба. Он видит в нем лишь акт
насилия со стороны отдельной личности. Он не замечает, что изображает эту
личность великой вместо малой, приписывая ей беспримерную во всемирной
истории мощь личной инициативы. Прудон, с своей стороны, стремится
представить государственный переворот результатом предшествующего
исторического развития. Но историческая конструкция государственного
переворота незаметным образом превращается у него в историческую апологию
героя этого переворота. Он впадает, таким образом, в ошибку наших так
называемых объективных историков. Я, напротив, показываю, каким образом
классовая борьба во Франции создала условия и обстоятельства, давшие
возможность дюжинной и смешной личности сыграть роль героя.
Переработка предлагаемого сочинения лишила бы его своеобразной окраски.
Поэтому я ограничился только исправлением опечаток и устранением ставших
сейчас уже непонятными намеков.
Заключительные слова моего сочинения: "Но если императорская мантия падет,
наконец, на плечи Луи Бонапарта, бронзовая статуя Наполеона низвергнется с
высоты Вандомской колонны" - уже сбылись.
Полковник Шаррас открыл атаку па культ Наполеона в своем сочинении о походе
1815 года. С тех пор, и особенно в последние годы, французская литература с
помощью оружия исторического исследования, критики, сатиры и юмора навсегда
покончила с наполеоновской легендой. За пределами Франции этот резкий разрыв
с традиционной народной верой, эта огромная духовная революция, мало
обратила на себя внимания и еще меньше была понята.
В заключение выражаю надежду, что мое сочинение будет способствовать
устранению ходячей - особенно теперь в Германии - школярской фразы о так
называемом цезаризме. При этой поверхностной исторической аналогии забывают
самое главное, а именно, что в Древнем Риме классовая борьба происходила
лишь внутри привилегированного меньшинства, между свободными богачами и
свободными бедняками, тогда как огромная производительная масса населения,
рабы, служила лишь пассивным пьедесталом для этих борцов. Забывают меткое
замечание Сисмонди: римский пролетариат жил на счет общества, между тем как
современное общество живет на счет пролетариата. При таком коренном
различии между материальными, экономическими условиями античной и
современной борьбы классов и политические фигуры, порожденные этой борьбой,
могут иметь между собой не более общего, чем архиепископ Кентерберийский и
первосвященник Самуил.
Лондон, 23 июня 1869 г. Карл Маркс
Печатается по : Маркс К.,Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 16, с. 374-376
ВОСЕМНАДЦАТОЕ БРЮМЕРА ЛУИ БОНАПАРТА
Часть I
Гегель где-то отмечает, что все великие всемирно-исторические события и
личности появляются, так сказать, дважды. Он забыл прибавить: первый раз в
виде трагедии, второй раз в виде фарса. Коссидьер вместо Дантона, Луи Блан
вместо Робеспьера, Гора 1848 - 1851 гг. вместо Горы 1793 - 1795 гг., племянник
вместо дяди. И та же самая карикатура в обстоятельствах, сопровождающих
второе издание восемнадцатого брюмера!
Люди сами делают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается,
при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно
имеются налицо, даны им и перешли от прошлого. Традиции всех мертвых
поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых. И как раз тогда, когда люди
как будто только тем и заняты, что переделывают себя и окружающее и создают
нечто еще небывалое, как раз в такие эпохи революционных кризисов они
боязливо прибегают к заклинаниям, вызывая к себе на помощь духов прошлого,
заимствуют у них имена, боевые лозунги, костюмы, чтобы в этом освященном
древностью наряде, па этом заимствованном языке разыграть новую сцену
всемирной истории. Так, Лютер переодевался апостолом Павлом, революция
1789 - 1814 гг. драпировалась поочередно то в костюм Римской республики, то в
костюм Римской империи, а революция 1848 г. не нашла ничего лучшего, как
пародировать то 1789 год, то революционные традиции 1793 - 1795 годов. Так,
новичок, изучивший иностранный язык, всегда переводит его мысленно на свой
родной язык; дух же нового языка он до тех пор себе не усвоил и до тех пор не
владеет им свободно, пока он не может обойтись без мысленного перевода, пока
он в новом языке не забывает родной.
При рассмотрении этих всемирно-исторических заклинаний мертвых тотчас же
бросается в глаза резкое различие между ними. Камилль Демулен, Дантон,
Робеспьер, Сен-Жюст, Наполеон, как герои, так и партии и народные массы
старой французской революции осуществляли в римском костюме и с римскими
фразами на устах задачу своего времени - освобождение от оков и установление
современного буржуазного общества. Одни вдребезги разбили основы
феодализма и скосили произраставшие на его почве феодальные головы. Другой
создал внутри Франции условия, при которых только и стало возможным развитие
свободной конкуренции, эксплуатация парцеллированной земельной
собственности, применение освобожденных от оков промышленных
производительных сил нации, а за пределами Франции он всюду разрушал
феодальные формы в той мере, в какой это было необходимо, чтобы создать для
буржуазного общества во Франции соответственное, отвечающее потребностям
времени окружение на европейском континенте. Но как только новая
общественная формация сложилась, исчезли допотопные гиганты и с ними вся
воскресшая из мертвых римская старина - все эти Бруты, Гракхи, Публиколы,
трибуны, сенаторы и сам Цезарь. Трезво-практическое буржуазное общество
нашло себе истинных истолкователей и глашатаев в Сэях, Кузенах, РуайеКолларах,
Бонжаменах Констанах и Гизо; его настоящие полководцы сидели за
конторскими столами, его политическим главой был жирноголовый Людовик XVIII.
Всецело поглощенное созиданием богатства и мирной конкурентной борьбой, оно
уже не вспоминало, что его колыбель охраняли древнеримские призраки. Однако
как ни мало героично буржуазное общество, для его появления на свет
понадобились героизм, самопожертвование, террор, гражданская война и битвы
народов. В классически строгих традициях Римской республики гладиаторы
буржуазного общества нашли идеалы и художественные формы, иллюзии,
необходимые им для того, чтобы скрыть от самих себя буржуазно-ограниченноеЧасть II
Вернемся к прерванной нити изложения.
История Учредительного национального собрания со времени июньских дней - это
история господства и разложения республиканской фракции буржуазии, фракции,
известной под названием трехцветных республиканцев, чистых республиканцев,
политических республиканцев, формальных республиканцев и так далее.
Эта фракция составляла при буржуазной монархии Луи-Филиппа официальную
республиканскую оппозицию и в силу этого была общепризнанной составной
частью тогдашнего политического мира. Она имела своих представителей в
палатах и пользовалась значительным влиянием в печати. Ее парижский орган
"National" считался в своем роде столь же респектабельным, как "Journal des
Debats". Этому ее положению при конституционной монархии соответствовал и ее
характер. Она не была сплоченной какими-нибудь крупными общими интересами и
обособленной специфическими условиями производства фракцией буржуазии. Это
была клика, состоявшая из республикански настроенных буржуа, писателей,
адвокатов, офицеров и чиновников, влияние которой опиралось на антипатию
страны к личности Луи-Филиппа, на воспоминания о первой республике, на
республиканские верования кучки мечтателей, а главное - на французский
национализм, ненависти которого к Венским трактатам и к союзу с Англией она
никогда не давала остыть. При Луи-Филиппе "National" был обязан
присоединением к нему значительной части его сторонников тому скрытому
империализму, который именно поэтому смог впоследствии, при республике,
выступить в лице Луи Бонапарта против самого "National" как победоносный
конкурент. Против финансовой аристократии "National" боролся, как и вся
остальная буржуазная оппозиция. Полемика против бюджета, во Франции целиком
совпадавшая с борьбой против финансовой аристократии, доставляла слишком
дешевую популярность и слишком обильный материал для пуританских leading
articles, чтобы ее не эксплуатировать. Промышленная буржуазия была
благодарна "National" за его холопскую защиту французской покровительственной
системы, - защиту, с которой он, впрочем, выступил больше из национальных, чем
из политико-экономических побуждений, вся же буржуазия в целом была
благодарна ему за его злостные наветы на коммунизм и социализм. Впрочем,
партия "National" была чисто республиканской, т. е. она требовала
республиканской формы буржуазного господства вместо монархической и, прежде
всего, для себя львиной доли участия в этом господстве. Об условиях этой
политической перемены она имела самые смутные представления. Зато ей было
ясно как божий день, - и на банкетах в пользу реформы к концу царствования
Луи-Филиппа это явно обнаружилось, - что она непопулярна в среде
демократических мелких буржуа, и особенно в среде революционного
пролетариата. Эти чистые республиканцы, как и подобает чистым
республиканцам, были уже совсем готовы для начала удовольствоваться
регентством герцогини Орлеанской, когда вспыхнула февральская революция,
доставившая их наиболее видным представителям места во временном
правительстве. Они, разумеется, с самого начала располагали доверием
буржуазии и большинством в Учредительном национальном собрании.
Социалистические элементы временного правительства были тотчас же
исключены из Исполнительной комиссии, образованной Национальным собранием
после его открытия; а вспышкой июньского восстания партия "National"
воспользовалась для того, чтобы дать отставку и самой Исполнительной
комиссии и таким образом избавиться от своих ближайших соперников, от
мелкобуржуазных, или демократических, республиканцев (Ледрю-Роллена и
других). Кавеньяк, генерал буржуазно-республиканской партии, который
командовал июньской бойней, занял место Исполнительной комиссии, получив
своего рода диктаторскую власть. Марраст, бывший главный редактор "National",
стал бессменным председателем Учредительного национального собрания;
министерские портфели, как и все остальные важнейшие посты, достались
чистым республиканцам.
Таким образом, действительность превзошла самые смелые ожидания фракции
буржуазных республиканцев, издавна считавшей себя законной наследницей
Июльской монархии. Но эта фракция достигла господства не так, как она мечтала
при Луи-Филиппе, - не путем либерального бунта буржуазии против трона, а в
результате разгромленного с помощью картечи восстания пролетариата против
капитала. То, что представлялось ей самым революционным событием, в
действительности оказалось самым контрреволюционным событием. Плод упал к
ее ногам, но он упал с древа познания, а не с древа жизни.
Исключительное господство буржуазных республиканцев продолжалось лишь от
2
...Поділитися у соцмережах
