Жанр: Философия
История философии (общий курс): учебное пособие.
...ут стоит воспроизвести оценку
Н.А.Бердяева, который писал: "Грановский был наиболее законченным типом
гуманиста-идеалиста. Он был прекрасный человек, он очаровывал и влиял, как
профессор, но мысль его была малооригинальной" [39]. Действительно, в отличие от
своего друга Станкевича, Грановский не питал склонности к отвлеченному мышлению,
не высказывал оригинальных философских идей, а отдавал все свои силы
исторической науке. Но Герцен увидел у Грановского интерес к логике истории. И в
этом, по его мнению, сказалось влияние Гегеля и его философии в лучшем
проявлении. "И разве история - не та же мысль и не та же природа, выраженные
иным проявлением; - писал Герцен, - Грановский думал историей, учился историей и
историей впоследствии делал пропаганду" [40].
Философ-педант, который каплями пота и одышкой измеряет труд мысли, отмечает
Герцен, усомнится в том, что историк, подобный Грановскому, - последователь
Гегеля. "Ну, а как же..., - пишет он далее, - Прудон и Белинский, неужели они не
лучше поняли - хотя бы методу Гегеля, чем все схоласты, изучавшие ее до потери
волос и до морщин? А ведь ни тот, ни другой не знали по-немецки, ни тот, ни
другой не читали ни одного гегелевского произведения, ни одной диссертации его
левых и правых последователей, а только иногда говорили об его методе с его
учениками" [41].
39 О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского
зарубежья. М., 1990. С. 92.
40 Герцен А.И. Былое и думы в 2 т. М., 1987. Т.1. С. 365.
41 Там же.
Как мы видим, Герцен ставит Грановского и Белинского в один ряд русских
гегельянцев, несмотря на различие в их интересах и занятиях. И здесь вполне
естественно перейти к рассмотрению взглядов последнего.
Виссарион Григорьевич Белинский (1811-1848) был первым разночинцем среди
представителей русской философской мысли. Он родился в г. Свеаборге, где его
отец служил военным лекарем. Окончив Чем-барское уездное училище и Пензенскую
гимназию, Белинский в 1829 году поступает в Московский университет, где
обучается за казенный счет. Но в 1832 году из университета его отчисляют с
официальной формулировкой: "по причине слабого здоровья и ограниченных
способностей". По словам самого Белинского, причиной исключения были "отчасти
собственные промахи и нерадение, а более всего долговременная болезнь и подлость
одного толстого превосходительства" [42]. Еще одной причиной для исключения
Белинского стала написанная им драма "Дмитрий Калинин", о которой стало известно
начальству. Охранители почувствовали антикрепостнический пафос этого незрелого
опуса. Пьесу признали "безнравственной" и "бесчестящей университет".
Духовную эволюцию Белинского можно понять, исходя из той среды, в которой
формировалась его личность. Герцен в своих воспоминаниях пишет, что нервный и
болезненный Белинский о своей семье бедного провинциального чиновника не хранил
ни одного светлого воспоминания. "Его родители были черствыми, некультурными
людьми, как и все представители этого растленного класса. Однажды, когда
Белинскому было десять или одиннадцать лет, его отец, вернувшись домой, начал
его бранить. Мальчик хотел оправдаться. Взбешенный отец ударил его и сбил с ног.
Мальчик поднялся совершенно преображенный: обида, несправедливость сразу порвали
в нем все родственные связи. Его долго занимала мысль о мести, но чувство
собственной слабости превратило ее в ненависть против всякой власти семьи; он
сохранил эту ненависть до самой смерти" [43].
У несправедливо обиженных в детстве людей развивается острое чувство
справедливости, которое может потом перейти в идею социальной справедливости.
Именно таков был путь развития Белинского. "Семья, - пишет Герцен, - привела его
к независимости дурным обращением, а общество - нищетой" [44].
42 Цит. по: Плеханов Г.В. Соч. М.-Л., 1926. Т. 23. С. 122
43 Герцен А.И. Соч. в 2 т. М., 1986. Т. 2. С. 141.
44 Там же.
746
С 1833 года Белинский начинает работать критиком в журнале Надеждина "Телескоп".
В это же время он входит в кружок Станкевича. Статья "Литературные мечтания"
(1834) приносит Белинскому известность критика и публициста. В своих статьях он
борется против официальной народности и немецкой романтической эстетики. После
закрытия "Телескопа" в 1836 году Белинский возвращается к литературной работе
только в 1838-м, возглавив "Московский наблюдатель", который стал органом кружка
Станкевича.
Здесь следует напомнить, что философия после 14 декабря 1825 года оказалась в
России в очень стесненном положении. А после революции 1848 года она вообще была
фактически запрещена. Ее гонитель Ширвинский-Шихматов в связи с запретом
философии высказывался вполне "философски": польза сомнительна, а вред возможен.
В силу указанных обстоятельств философия в России закономерным образом "ушла" в
литературу, и в особенности, в литературную критику. "Подавленность всех других
сфер человеческой деятельности, - отмечал Герцен, - бросала образованную часть
общества в книжный мир, и в нем одном действительно совершался, глухо и
полусловами, протест против николаевского гнета, тот протест, который мы
услышали открытее и громче на другой день после его смерти" [45].
Журнал в этих условиях стал заменой философского трактата, а журналист -
властителем дум. И талант Белинского соответствовал этой роли. "Белинский, -
писал о нем Бердяев, - был самым значительным русским критиком и единственным из
русских критиков, обладавшим художественной восприимчивостью и эстетическим
чувством. Но литературная критика была для него лишь формой выражения целостного
миросозерцания, лишь борьбой за правду" [46]. Белинский был не просто
литературным критиком, но публицистом. И его публицистика пронизана философскими
идеями.
45 Там же.
46 О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского
зарубежья. М., 1990. С. 93
Белинский вошел в историю XIX века как "неистовый Виссарион". В письме к другу
Боткину он писал: "Во мне развилась какая-то дикая, бешеная, фантастическая
любовь к свободе и независимости человеческой личности, которые возможны только
при обществе, основанном на праве и доблести. ... Личность человеческая
сделалась пунктом, на котором я боюсь сойти с ума. Я начинаю любить человечество
маратовски: чтобы сделать счастливою малейшую часть его, я, кажется, огнем и
мечом истребил бы остальную" [47].
Человеческая личность и ее духовное совершенствование становится главным пунктом
в философских воззрениях Белинского благодаря общению с Бакуниным, который
познакомил его с учением Фихте. Увлечение Шиллером и Шеллингом, а затем Фихте,
как уже говорилось, было характерно для духовной эволюции большинства членов
кружка Станкевича.
Что касается Белинского, то любая идея, не теряя своего теоретического
достоинства, приобретала у него характер страсти. Он был так горяч, что однажды,
когда во время спора его позвали обедать, воскликнул: "Как вы можете говорить о
каком-то обеде, когда мы еще не решили вопроса - есть ли Бог или нет?" Это
выражение как будто списано из произведений Достоевского.
Воззрения Белинского во время увлечения философией активизма Фихте он сам
определял как "абстрактный героизм" и "прекраснодушную войну с
действительностью". Все упиралось, однако, в то, что в условиях николаевской
России не было сил для общественных преобразований в направлении тех
просветительских идеалов, которые разделял в то время Белинский. Его идеал
человека изначально не имел никакого отношения к действительности. И это
вынуждало Белинского, по словам Плеханова, мириться "не с действительностью, а с
печальной судьбой своего абстрактного идеала" [48].
47 Белинский В.Г. Собр. соч. М., 1982. Т. 9. С. 468-469.
48 Плеханов В.Г. Избр. филос. произв. в 5 т. Т. 4. С. 438.
Тема примирения возникает в творчестве Белинского в конце 30-х годов уже под
влиянием философии Гегеля. Мириться с существующей действительностью или
ниспровергать ее - вот главный вопрос для интеллигенции того времени. И здесь
следует сразу же обозначить разницу между либеральным и демократическим
отрицанием существующих порядков, которая и развела русских гегельянцевзападников
по разным сторонам баррикад. Ведь одно дело, как показывает Плеханов,
гегелевское примирение с действительностью и другое дело - позиция
примиренчества.
Либерал осуждает наличную действительность, но он не видит ее реальных причин, а
значит, и подлинных перспектив упразднения. Так нынешние либералы "критикуют"
Ивана Грозного, обзывая его "большевиком", но совершенно не учитывают той
исторической необходимости, которую он осуществлял своей жестокостью. Подобно
этому, либерал времен Добролюбова "страстно" критиковал чиновников за взятки, но
совершенно не касался всей той бюрократической системы, которая породила это
зло. В сравнении с Белинским, такие критики выглядят более революционно. Но это
только внешнее впечатление. На деле перед нами то самое пустое отрицание
действительности, которое разоблачал Белинский в период своего увлечения
Гегелем.
Символом такого отрицания у Белинского в это же время стал Чацкий из комедии
Грибоедова "Горе от ума". Для него Чацкий - образ как раз голого и бесполезного
отрицания, не нужного, по большому счету, ни самой действительности, ни Чацкому,
ни окружающим. Обычно из этой крайности либерал кидается в другую крайность и
становится банальным "примиренцем", мол, общественный прогресс все равно
приведет нас к лучшему.
Напомним, что Белинский не читал Гегеля, так как не владел немецким языком.
Гегеля ему пересказывали друзья и, прежде всего, Михаил Бакунин. Но несмотря на
такое косвенное знакомство с идеями Гегеля, можно согласиться с В.Арслановым: в
вопросе примирения с действительностью Белинский понял Гегеля лучше, чем Гегель
понимал себя сам. Примирение с разумом Истории у Белинского - это не то же
самое, что примирение с наличным бытием. Это попытка опереться в
действительности как раз на то, что ведет к развитию человеческой
индивидуальности [49].
49 См.: Краткая история философии. М., 2001. С. 479.
В конце 1939 года Белинский был приглашен в "Отечественные записки" и переехал в
Петербург. Здесь под влиянием новой обстановки и споров с Герценом во взглядах
Белинского совершился перелом. Это был переход на позиции материализма и
революционного демократизма. В Петербурге, как отмечал в свое время
Чернышевский, жизнь не позволяла обманываться относительно ее сущности, поэтому
там трудно было оставаться идеалистом.
Если путь от Фихте к Гегелю был связан у Белинского со своеобразным отрезвлением
и возвращением из мира романтических грез к исторической реальности, то на
следующем этапе своего творчества он критикует уже Гегеля за принижение роли
личности в истории. Проблема личности встает перед Белинским во всей своей
остроте и в связи с кончиной Станкевича. Узнав о его смерти в Италии, Белинский
пишет в письме: "Вопрос о личном бессмертии - альфа и омега истины... Я не
отстану от Молоха, которого философия называет "Общее", и буду спрашивать у
него, куда она дела его (Станкевича)" [50].
С присущей ему склонностью все заострять и доводить до яркого художественного
образа Белинский так характеризует свое теперешнее отношение к гегелевской
системе в знаменитом письме к Боткину: "Субъект у Гегеля не сам по себе цель, но
средство для мгновенного выражения общего... Смейся, как хочешь, а я свое:
судьба субъекта, индивидуума, личности важнее судеб всего мира.... и гегелевской
Allgemeinheit. Мне говорят: развивай все сокровища своего духа для свободного
самонаслаждения духом... Кланяюсь покорно, Егор Федорович .., но если бы мне
удалось влезть на высшую ступень лестницы развития, я и там попросил бы вас
отдать мне отчет во всех жертвах живой жизни и истории... иначе я с верхней
ступени лестницы бросаюсь вниз головой" [51].
50 Цит. по: Зеньковский В.В. История русской философии. Л., 1991. Кн. 1. Ч. 2.
С. 69.
51 Там же. С. 69-70.
"Егором Федоровичем" в русских кружках того времени именовали Георга Вильгельма
Фридриха Гегеля. Но главное то, что перед нами здесь та же позиция, что и у
Достоевского с его знаменитой "слезинкой ребенка" и возвращенным "билетиком" в
Царство Божие. А это значит: хотя Достоевского как "почвенника" привычно
сближают со славянофилами, его связь с революционными демократами через
Белинского не менее тесная. Белинский недаром с восторгом принял "Бедных людей"
Достоевского. Если в утопии славянофилов на первый план выходит соборность, т.
е. общее, то у почвенника Достоевского и демократа Белинского целью общества
будущего должна быть личность и только она. И эта разница в акцентах отнюдь не
второстепенная.
В конце концов от примирения с действительностью в духе Гегеля Белинский пришел
к идее революционного преобразования этой действительности. И это стало сутью
его социалистической позиции в последние годы жизни. Что касается славянофилов,
то при всей их религиозной нетерпимости они были вполне терпимы в отношении
царизма и его насилия над личностью. И лучше всего указанную разницу выразил
опять же Герцен: "Мы могли бы не ссориться из-за их детского поклонения детскому
периоду нашей истории; но принимая за серьезное их православие, но видя их
церковную нетерпимость в обе стороны, в сторону науки и в сторону раскола, - мы
должны были враждебно стать против них. Мы видели в их учении новый елей,
помазывающий царя, новую цепь, налагаемую на мысль, новое подчинение совести
раболепной византийской церкви" [52].
52 Герцен A.M. Былое и думы в 2 т. М., 1988. Т. I. С. 372.
Социалистические идеи Белинского в этот период неотделимы от потребности
освобождения личности от существующего строя и образа жизни. И здесь уже видна
разница между атеистическим социализмом Белинского и религиозным социализмом
Достоевского. Достоевский, подобно славянофилам, связывает преображение жизни
индивида с православной церковью. Белинский под влиянием Герцена видит
перспективу в развитии промышленности и даже в борьбе с капиталом, а слова "Бог"
и "религия" означают для него только "тьму, мрак, цепи и кнут". Известно, что
Белинский был также знаком с ранними работами К. Маркса.
После сотрудничества с "Отечественными записками" (1840-1846) Белинский вырос в
центральную фигуру русской общественной мысли и идейного вдохновителя
антикрепостнического движения. "Появление этого борца во главе "Отечественных
записок", - писал Герцен, - не предвещало больших успехов славянофилам. Это был
даровитый и энергичный человек, преданный своим убеждениям так же фанатически -
человек смелый, нетерпимый, горячий и раздражительный: Белинский" [53].
53 Герцен А.И. Соч. в 2 т. М., 1986. Т. 2. С. 141.
В 1847 году Белинский переходит в "Современник", приобретенный Некрасовым и
Панаевым. Но состояние его здоровья ухудшается. Весной 1847 года друзья
отправляют Белинского лечиться от туберкулеза заграницу. В Зальцбурге он пишет
свое знаменитое письмо к Гоголю, которое становится известным всей России. В нем
ярче всего выражены антикрепостнические и демократические убеждения Белинского.
Но несмотря на лечение, по возвращении домой Белинский умирает, не дожив до 38
лет.
3. Философские основания идей русских революционерив-демократов
Белинский дружил с Боткиным, а Герцен - с Грановским. Но Боткин и Грановский
являлись типичными гегельянцами-западниками. Это были лучшие представители
либерального крыла западнического направления. Что касается Белинского и
Герцена, то от западничества они двинулись в сторону революционного демократизма
и социализма. И первым этот путь проделал Герцен. В этом плане он - наиболее
характерная и значительная фигура.
А.И. Герцен и идея революции
"А.И. Герцен, - писал С.Н. Булгаков в статье "Душевная драма Герцена", -
принадлежит к числу тех наших национальных героев, от одного имени которого
расширяется грудь и учащенно бьется сердце" [54]. Герцен - это наша национальная
гордость. И раньше это знал каждый школьник. Теперь же некоторые ухитряются
писать о русской философии так, будто бы Герцена и на свете не было.
54 Булгаков С.Н. Соч. в 2 т. М., 1993. Т. 2. С. 95.
Александр Иванович Герцен (1812-1870) был незаконным сыном русского дворянина
И.Я. Яковлева, прижитого им от немки, о чем и говорит искусственная фамилия
"Герцен". Хотя воспитывался ребенок в доме отца и получил хорошее образование,
он стал рано ощущать свое не совсем "законное" положение. Наверное, поэтому в
нем рано пробудилось чувство отзывчивости к любой несправедливости. Отсюда
острое переживание и сочувствие декабристам, которые, по известному выражению
Ленина, "разбудили Герцена".
В данном случае Ленин лишь повторяет слова самого Герцена, который впоследствии
писал: "Рассказы о возмущении, о суде, ужас в Москве сильно поразили меня; мне
открывался новый мир, который становился больше и больше средоточием всего
нравственного существования моего; не знаю, как это сделалось, но, мало понимая
или очень смутно в чем дело, я чувствовал, что я не с той стороны, с которой
картечь и победы, тюрьмы и цепи. Казнь Пестеля и его товарищей окончательно
разбудили ребяческий сон моей души" [55]. Когда в Москву пришло известие об этой
казни, двенадцатилетний подросток вместе со своим юным другом Николаем Огаревым
поклялся отомстить за повешенных.
В 1833 году Герцен окончил физико-математическое отделение Московского
университета. Естественно-научное образование в то время было формой оппозиции
по отношению к официозной христианско-идеалистической философии. "Без
естественных наук, - напишет затем Герцен в "Былом и думах", - нет спасения
современному человеку, без этой здоровой пищи, без этого строгого воспитания
мысли фактами, без этой близости к окружающей нас жизни, без смирения перед ее
независимостью - где-нибудь в душе остается монашеская келья и в ней мистическое
зерно, которое может разлиться темной водой по всему разумению" [56].
55 Герцен А.И. Былое и думы в 2 кн. М., 1988. Т. 1. С. 63.
56 Там же. С. 97.
Вся последующая история, к сожалению, показала, что самая точная и фактическая
наука вполне может сочетаться с самой что ни на есть мистикой. Но все-таки
серьезное занятие наукой действительно способствует трезвому взгляду на вещи. И
прежде всего, это возможно при правильном методе мышления.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
При подобных взглядах Герцен не мог не примкнуть к революционому кружку. Именно
за участие в университетском кружке революционного направления в июле 1834 года
он был арестован и выслан. Ссылку Герцен отбывал в Перми, а затем в Вятке и во
Владимире. Именно во время ссылки Герцен женился на некой Н. Захарьиной,
сыгравшей противоречивую роль в его судьбе. В 1840 году он вернулся в Москву, а
вскоре переехал в Петербург, где за резкий отзыв о действиях полиции по доносу
был вновь арестован и выслан в Новгород.
После возвращения из ссылки в 1842 году Герцен жил в Москве, участвовал в
философских дискуссиях, сотрудничал в "Отечественных записках", выступал с
критикой славянофилов и идеологии официальной народности, выраженной в формуле
"Самодержавие, православие, народность". К славянофилам, однако, он относился
вполне дружески. Об этом можно прочесть в его замечательных мемуарах "Былое и
думы", где Герцен живописует идейно-философскую жизнь Москвы в те годы. Вокруг
Герцена постоянно были люди, он стал центром самостоятельного кружка,
аналогичного кружку Станкевича.
В период с 1834 по 1840 гг. он изучает философию Гегеля. Именно в это время была
написана его известная работа "Дилетантизм в науке" (1842-1843). Духовная
эволюция Герцена была, как и у Белинского, интенсивной. То же самое, как мы
знаем, происходило в эти годы у Маркса и Энгельса в Германии. Уже вскоре после
"Дилетантизма в науке" Герцен переходит под влиянием Фейербаха на позиции
материализма и пишет "Письма об изучении природы" (1845 - 1846). Затем в 1947
году он уезжает заграницу.
Революция 1848 года стала своеобразным рубежом в личной и творческой биографии
Герцена. При этом не только богослов С.Н. Булгаков, но и марксист Ф. Меринг
делают вывод о том, что в результате этой революции он пережил душевную драму и
утратил веру в революцию. "Говорили, что перед лицом революции он совершенно
утратил свою революционную веру, - писал Меринг, - на самом же деле стало лишь
очевидно, что он был неспособен к какому бы то ни было революционному мышлению и
пониманию. Его мечта рассеялась, столкнувшись с жестокой действительностью, и на
его грубой почве он остался беспомощным в своих блужданиях. "Ужасная печаль",
"невыразимая усталость" становятся главным аккордом всей его жизни; силы до
конца оставили его" [57].
Все это несправедливо и неточно. Если бы силы действительно покинули Герцена, и
он опустил руки, то как объяснить то, что после поражения революции, Герцен
вынужден был оставить Францию: для новых французских властей он стал persona non
grata. Впоследствии Герцен участвует в газете Прудона "Голос народа". В 1850
году он поселяется в Ницце, где сближается с деятелями итальянского
освободительного движения. В 1852 году Герцен переезжает в Лондон - место всей
революционной эмиграции, где создает Вольную русскую типографию для борьбы с
царизмом и крепостничеством. В 1855 году вышел альманах "Полярная Звезда", в
1857 году - газета "Колокол", издаваемая им совместно с Огаревым.
Эта газета издавалась вплоть до 1867 года. Программа "Колокола" до 1861 года
содержала только общедемократические требования: освобождение крестьян с землей,
общинное землевладение, уничтожение цензуры и телесных наказаний. Но после
реформы 1861 года Герцен резко выступает против либерализма, публикует статьи,
разоблачающие грабительский характер крестьянской реформы, издает революционные
прокламации. В период Польского восстания 1863 - 64 гг. Герцен встает на защиту
Польши, тратит свои деньги на поддержку революционеров разных стран.
Даже православный философ В.В. Зеньковский в оценке деятельности Герцена более
объективен, чем марксист Ф. Меринг. "Вся заграничная эпоха жизни Герцена (18471870)
была посвящена журнальной работе, - читаем мы у Зеньковского, - Герцен
издавал один за другим журналы свободной русской мысли. Он был близок ко всем
выдающимся политическим деятелям того времени, стоял в самом центре
международной революционной деятельности" [58].
57 Цит. по: Лифшиц М.A. Читая Герцена // Лифшиц М.А. Собр. соч. в 3 т. М., 1988.
Т. 3. С. 60.
58 Зеньковский В.В. История русской философии в 4 кн. Кн. 1. Ч. 2. С. 81.
Здесь будет к месту напомнить и тот факт, что после революции 1848 года Николай
I приказал всем российским подданным вернуться из Европы в Россию. Что касается
Герцена, то возвращение "блудного сына" не состоялось, и в результате, как
остроумно заметил те755
лежурналист Л. Парфенов, Герцен стал нашим первым "невозвращенцем". Именно после
революции 1848 года Герцен переходит на положение политэмигранта, ведь уехал он
из России в 1847-м под предлогом лечения. И Чернышевский не к кому-либо, а
именно к Герцену ездил в Лондон за советами. Но, при всем этом, остается какаято
неясность в отношении Герцена к революции 1848 года, которую обозначают одной
общей абстрактной фразой: Герцен революции 1848 года не понял.
Да, "ужасная печаль" и "невыразимая усталость", по поводу которых иронизирует Ф.
Меринг, выражают то душевное состояние, которое испытал Герцен в злопамятные
июньские дни в Париже. И если быть элементарно честным, то надо признать, что у
него была причина, от которой можно прийти в невыразимую тоску. Для сравнения
представьте себе такую картину: простой советский лейтенант, который "родом из
народа", стреляет из танковой пушки по "народным депутатам", засевшим в "Белом
доме". А основная масса "народа" с любопытством наблюдает всю эту картину со
стороны, кто в телевизор, кто воочию, и ждет, чем дело кончится... Вас это
радует? - Меня нет. Значит, я "не понял" того, что у нас произошло в октябре
1993 года.
Но то, что произошло в октябре 1993 года в Москве, все-таки больше похоже на
фарс, по сравнению с тем, что происходило в июне 1848 года в Париже. Ведь
народная революция была подавлена руками... самого народа. И пресловутые
"мобили", руками которых расстреливали восставших парижских рабочих, тоже были
"родом из народа". Они ведь не во дворцах росли. Именно от этого можно прийти в
самое настоящее отчаяние.
Впрочем, Герцен не был всего лишь очевидцем происходящего. Он письменно
свидетельствует об указанных событиях в своих мемуарах "Былое и думы", которые,
кстати, относятся к лучшим образцам этого жанра. Послушаем его самого. "Вечером
26 июня мы услышали после победы "Насионаля" над Парижем, правильные залпы с
небольшими расстановками... "Ведь это расстреливают", - сказали мы в один голос
и отвернулись друг от друга. Я прижал лоб к стеклу окна. За такие минуты
ненавидят десять лет, мстят всю жизнь. Горе тем, кто прощают такие минуты!"
[59].
59 Герцен А.И. Былое и думы в 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 32.
Нет, это не похоже на слова человека, разочаровавшегося в революции. А это
похоже на ту клятву, которую двенадцатилетний Герцен давал со своим другом
Огаревым, когда они решили отомстить за повешенных декабристов. Как и в юности,
Герцен в 1848 году оказывается не на той стороне, с которой картечь и победы,
тюрьмы и цепи. И в чем разочаровался Герцен, так это в парижском мещанстве, в
европейском мещанстве вообще.
Слово "пессимизм" не совсем верно передает настроения Герцена в этот период -
лучше, в данном случае, сказать горечь поражения. Всякая революция оборачивается
революционной фразой, если она не решает никаких социальных вопросов. И в
результате она гибнет. Революция во Франции кончилась режимом личной власти
племянника Наполеона Луи Бонапарта. Все это означает, что Герцен разочаровался
не в революции, а в насильственной революции, т. е. в возможности н
...Поділитися у соцмережах
