Жанр: Электронное издание
Crichton14
...ня зовут Джон Берри.
Сэм сидел, будто изваяние.
- А ты старый, - сообщил он мне, наконец. - Совсем старый.
- В каком-то смысле.
- Да, мужик. Ой. Слышь, Марвин, - обратился Сэм к своему приятелю, - ты
когда-нибудь видел этого дядьку? Он совсем старик.
- Ага, - согласился Марвин.
- Старик. Хо-хо!
- Я твой друг, Сэм, - сказал я и протянул руку - медленно, чтобы не напугать
белобрысого. Он взял её двумя пальцами, поднес к свету и внимательно осмотрел с обеих
сторон, после чего потеребил мои пальцы.
- Слушай, мужик, а ведь ты врач, - рассудил Сэм.
- Да, - ответил я.
- Руки как у врача. Я чувствую.
- Да.
- Слушай, мужик, классные руки, а?
Он принялся молча изучать их, легонько пожимая, поглаживая, трогая волоски на
тыльной стороне ладони, ногти, подушечки пальцев.
- Лоснятся, - заметил он. - Эх, мне бы такие руки.
- А может, у тебя такие же.
Он выпустил мои ладони и уставился на свои собственные. В конце концов Сэм сказал:
- Нет, не такие.
- Это плохо?
Он озадаченно посмотрел на меня.
- Ты зачем пришел?
- Мне нужна твоя помощь.
- Ага. Ну. Ладно.
- Кое-какие сведения.
Я понял, что дал маху, только когда Марвин рванулся вперед. Сэм пришел в волнение. Я
оттолкнул Марвина и снова обратился к белобрысому:
- Все путем, Сэм. Все путем.
- Ты легавый, - объявил он.
- Нет, Сэм, я не легавый. Не легавый я.
- Врешь.
- Это с ним бывает, - пояснил Марвин. - Приступы паранойи. Боится, что его упрячут
за наркоту.
- Легавый. Грязный шпик.
- Нет, Сэм. Если ты не хочешь мне помочь, я уйду.
- Легавый, плюгавый, служивый и лживый.
- Нет, Сэм. Нет, нет...
Он успокоился и обмяк, его мышцы расслабились. Я глубоко вздохнул.
- Сэм, у тебя есть подружка по имени Бабблз?
- Да.
- Сэм, у неё есть подружка по имени Карен?
Белобрысый уставился в пространство. Прошло немало времени, прежде чем он ответил:
- Да. Карен.
- Прошлым летом Бабблз и Карен жили вместе.
- Да.
- Ты знаешь Карен?
- Да. - Он вдруг задышал часто и мелко, его грудь заходила ходуном, глаза
округлились. Я легонько тронул его за плечо.
- Спокойно, Сэм, спокойно, спокойно. Что-нибудь не так?
- Карен, - промямлил он, глядя в стену. - Она была... гадина.
- Сэм...
- Гаже не бывает, мужик. Не бывает.
- Сэм, где теперь Бабблз?
- Ушла. В гости к Анджеле. Анджеле...
- Анджеле Хардинг, - помог ему Марвин. - Летом она снимала квартиру вместе с
Карен и Бабблз.
- А где она сейчас? - спросил я бородача.
Но в этот миг Сэм вскочил на ноги и завопил во всю глотку:
- Легавый! Легавый!
Он попытался ударить меня, промахнулся, неудачно пнул ногой. Я перехватил его
лодыжку в воздухе, и белобрысый рухнул на свои электронные чудеса. Комната наполнилась
истошным верещанием какого-то квазимузыкального инструмента.
- Я принесу торазин, - сказал Маовин.
- К черту торазин! - гаркнул я. - Лучше помоги!
Я схватил Сэма и пригнул его голову к полу. Вой белобрысого перекрыл рев аппаратуры.
- Легавый! Легавый! Легавый!
Сэм брыкался и извивался, Марвин пытался помочь мне, но тщетно. Белобрысый начал
биться лбом о доски пола.
- Подставь ногу! - велел я Марвину.
Он не понял, чего я хочу.
- Быстрее! - рявкнул я.
В конце концов бородач исполнил мои указания, и теперь Сэму не грозила травма головы.
Он продолжал вырываться, и я отпустил его. Сэм тотчас замер, посмотрел на свои руки и
уставился на меня.
- В чем дело, мужик? - спросил он.
- Расслабься, - посоветовал я.
- Отпусти, мужик.
Я кивнул Марвину, и он выключил аппаратуру. Рев оборвался, воцарилась тишина,
которая показалась мне странной и призрачной.
Сэм сел и поднял голову.
- А ведь ты меня отпустил, - изрек он. - Нет, правда отпустил. - Он вгляделся в мое
лицо и погладил меня по щеке. - Мужик, ты прекрасен, - добавил Сэм и вдруг поцеловал
меня.
Джудит лежала в постели, но не спала.
- Что случилось? - спросила она, увидев меня.
- Кажется, меня поцеловали, - ответил я и принялся стаскивать с себя одежду.
- Салли? - судя по голосу Джудит, это известие позабавило её.
- Нет, Сэм Арчер.
- Композитор?
- Он самый.
- Чего это он?
- Долго рассказывать.
- А я вовсе не хочу спать.
Я поведал Джудит о своих похождениях, потом забрался под одеяло и поцеловал жену.
- Странно, - сказал я. - Прежде меня никогда не целовали мужчины.
Джудит пощекотала носом мою шею.
- Тебе понравилось?
- Не очень.
- И впрямь странно. А мне нравится, когда меня целует мужчина, - промурлыкала
Джудит и прильнула ко мне.
- Готов спорить, что они целовали тебя всю твою сознательную жизнь, - буркнул я.
- Но среди них есть особенные.
- Это кто же?
- Да хотя бы ты.
- Это посул?
Джудит высунула язычок и лизнула меня в кончик носа.
- Нет, - ответила она. - Это выражение восторга.
СРЕДА, 12 ОКТЯБРЯ
1
Раз в месяц Всевышний проникается сочувствием к колыбели свободы и позволяет
солнечным лучам немного приласкать Бостон. Сегодня выдался как раз такой день -
прохладный, по-осеннему ясный, ядреный. Я проснулся в прекрасном настроении и
предвкушении важных событий.
Завтрак был обильный. Я съел даже два яйца, которые смаковал с чувством легкой вины,
памятуя о холестерине. После завтрака я отправился в свой кабинет, чтобы спланировать
предстоящий день. Начал я с составления списка людей, которых уже повидал, и с
размышлений о том, кто из них более всего годится на роль подозреваемого. Но, по большому
счету, на эту роль не годился никто.
В деле о незаконном аборте первый подозреваемый - сама женщина. Недаром у нас так
много самоабортов. Но вскрытие показало, что Карен, скорее всего, выскабливали под
наркозом. А значит, это был не самоаборт.
Ее брат знал, как делаются такие операции, но у него алиби: он был на дежурстве.
Конечно, это можно проверить, и, скорее всего, я так и сделаю, но пока у меня не было никаких
оснований не верить Уильяму.
Аборт мог сделать Питер Рэндэлл. И даже сам Джей Ди. Но лишь теоретически. Мне
просто не приходило в голову грешить на кого-то из них.
Значит, остаются Арт и кто-то из дружков Карен с Маячного холма. Или человек,
которого я ещё не встречал и о существовании которого пока не знаю.
Несколько минут я тупо разглядывал список, а потом позвонил в Городскую больницу.
Элис на месте не оказалось, и мне пришлось говорить с другой секретаршей.
- У вас есть заключение о причинах смерти Карен Рэндэлл?
- Номер карточки?
- Не знаю.
- Не вредно было бы знать, - с явным раздражением ответила секретарша.
Мне было доподлинно известно, что перед ней стоит картотечный ящик с отчетами обо
всех вскрытиях, произведенных в текущем месяце. Отчеты располагались в алфавитном
порядке и были снабжены номерами, так что отыскать нужный не составляло никакого труда.
После долгого молчания секретарша сказала:
- Так, вот он. Вагинальное кровотечение вследствие прободения матки и разрыва тканей
в результате выскабливания при трехмесячной беременности на фоне общей анафилаксии.
- Да? - Я задумчиво нахмурился. - Вы уверены?
- Я лишь читаю то, что здесь написано.
- Спасибо.
Я положил трубку. Странно.
Джудит принесла мне чашку кофе и спросила:
- В чем дело?
- В отчете о вскрытии говорится, что Карен Рэндэлл была беременна.
- А разве нет?
- Никогда бы не подумал, - ответил я.
Но я знал, что могу и заблуждаться. Даже если общее обследование ничего не дало,
микроскопическое могло показать наличие беременности. Но мне почему-то казалось, что такое
вряд ли возможно.
Я позвонил Мэрфу, чтобы спросить о гормональном анализе, но результаты ожидались
только во второй половине дня. Тогда я раскрыл телефонную книгу и посмотрел адрес
Анджелы Хардинг. Она проживала на Каштановой улице, в очень хорошем районе.
Туда я и направился.
Каштановая проходит неподалеку от Чарльз-стрит, возле подножия Холма. Это очень
тихий район жилых домов, экзотических ресторанчиков, лавок древностей и маленьких
гастрономов. Населен он главным образом врачами, юристами и банкирами, которые хотят
жить в хорошем месте, но пока не могут позволить себе перебраться в Ньютон или Уэллсли.
Кроме того, тут обретаются люди предпенсионного возраста, дети которых уже выросли и
создали собственные семьи. В общем, если уж селиться в Бостоне, то именно здесь, на
Маячном холме.
Конечно, тут обитали и студенты, обычно по три-четыре человека в маленькой квартирке,
иначе они не смогли бы платить за жилье. Пожилому люду нравилось соседствовать с
молодежью, придававшей местной палитре свежих красок. Разумеется, если молодежь опрятно
одета и не безобразничает.
Анджела Хардинг проживала на втором этаже в доме без лифта. Я постучал в дверь, и мне
открыла щуплая темноволосая девушка в мини-юбке и свитере. На носу у неё болтались
здоровенные круглые очки, а на щеке был намалеван цветок.
- Анджела Хардинг?
- Нет, - ответила девушка. - Вы опоздали. Она уже ушла, но, может быть, вернется.
- Меня зовут доктор Берри. Я патологоанатом.
- О! - Девица закусила губу и растерянно уставилась на меня.
- А вы - Бабблз?
- Да. Откуда вы знаете? Ну, конечно! - щелкнув пальцами, воскликнула она. - Это вы
вчера приходили к Сверхголове.
- Правильно.
- Мне говорили. - Она посторонилась. - Заходите.
Убранство гостиной исчерпывалось кушеткой и несколькими подушками на полу. Дверь
спальни была распахнута, и я заметил неубранную постель.
- Я навожу справки о Карен Рэндэлл.
- Наслышана.
- Значит, здесь вы и жили прошлым летом?
- Ну...
- Когда вы последний раз видели Карен?
- Несколько месяцев назад. И Анджела тоже.
- Это она вам так сказала?
- Ну разумеется.
- Когда?
- Вчера вечером. Мы с ней говорили о Карен. Нам стало известно о... несчастном
случае.
- Откуда?
Она передернула плечами.
- Поговаривали.
- Что именно?
- Что её плохо выскоблили.
- Вы знаете, кто это сделал?
- Полиция замела какого-то коновала. Ну, да это для вас не новость.
- Верно.
- Может, он и скоблил, - пожав плечами, продолжала девица. - Но не знаю, -
добавила она, отбрасывая с лица длинные черные волосы. У неё была очень бледная кожа.
- То есть?
- Ну, Карен ведь была не дура и знала, что почем. С ней такое уже случалось. Хотя бы
прошлым летом.
- Аборты?
- Ну... А после аборта - депрессия. Пару раз круто подсела. У неё был бзик насчет
детей, она знала, что поступает плохо, и кейфовала, чтобы легче стало. Мы не хотели, чтобы
она ширялась после операции, но Карен требовала. И очень круто подсела.
- Как это - круто?
- Ну... однажды вообразила себя ножом. Принялась ползать по комнате и орать, что тут
все в крови - стены, полы, все. И думала, что окна - это младенцы, которые чернеют и
умирают. Тяжелый случай.
- И как вы поступили?
- Помогли, чем могли, - Бабблз передернула плечами, подошла к столу и взяла с него
банку и маленькое проволочное кольцо. Взмахнув кольцом, она пустила каскад мыльных
пузырей и принялась наблюдать за ними. Пузыри медленно опускались на пол и лопались.
- Тяжелый был случай, - повторила Бабблз.
- А кто делал ей аборт прошлым летом? - спросил я.
Бабблз рассмеялась.
- Не знаю.
- Как это произошло?
- Ну... залетела. И объявила, что хочет избавиться от ребенка. Уехала куда-то, а через
день вернулась с улыбкой до ушей.
- И все? Никаких осложнений?
- Никаких, - Бабблз пустила ещё одну вереницу пузырей и уставилась на них. -
Извините, я сейчас. - Она вышла на кухню, налила стакан воды и приняла какую-то
пилюлю. - Я кейфовала, понятно?
- Что это?
- Бомбочки.
- Бомбочки?
- Ну... вы же знаете! - Она раздраженно взмахнула рукой. - Стимулятор. Колеса.
- Амфитамин?
- Метедрин.
- Все время принимаете?
- Сразу видно, что эскулап, - она снова откинула волосы со лба. - Все ему расскажи да
поведай.
- Где достаете?
Я видел, какая у неё была капсула. Миллиграммов пять как минимум. А на черном рынке
ходили главным образом миллиграммовые.
- Забудьте об этом, - попросила Бабблз. - Просто забудьте.
- Если вы хотите, чтобы я забыл, зачем было принимать эту дрянь у меня на глазах?
- Еще и шпион.
- Просто любопытно.
- А может, я выпендриться хотела.
- Возможно.
- Весьма возможно, - Бабблз усмехнулась.
- Карен тоже "колесила"?
- Карен ширялась всем, чем можно, - со вздохом ответила девушка. - Она вводила
метедрин шприцем.
Должно быть, она заметила мое недоумение. Подняв руку, Бабблз несколько раз ткнула
себя пальцем в локоть.
- Вообще-то его не вводят, - пояснила она. - Но Карен совсем сбрендила.
- А ширялась она... - начал я.
- ЛСД. Один раз - ДМТ.
- И как это на неё действовало?
- Плохо. Как будто её выключали. Поганый был кейф.
- А с парнями водилась?
- Нет. До конца лета ни разу. Похоже, боялась.
- Вы уверены?
- Уверена.
Я огляделся по сторонам.
- А где Анджела?
- Нет её.
- Куда она пошла? Я должен с ней поговорить.
- Ей сейчас только разговоров с вами не хватает.
- У неё неприятности? - спросил я.
- Нет, - ответила Бабблз. - Если сумеете её найти, беседуйте, сколько влезет.
- Как я понял, она работает медсестрой.
- Правильно, - подтвердила Бабблз.
В этот миг открылась дверь, и в комнату вбежала рослая девушка.
- Подонка нигде нет! - пылко вскричала она. - Он прячется, поганый...
Увидев меня, девица тотчас прикусила язык.
- Привет, Энджи, - сказала Бабблз и кивнула на меня. - Тут к тебе пришли. Старичок,
но ещё огурчик.
Анджела Хардинг плавно скользнула к кушетке и закурила. На ней было очень короткое
черное платье, черные чулки в сеточку и черные туфельки из лакированной кожи. Длинные
черные волосы обрамляли прекрасный лик с точеными чертами. Это было лицо фотомодели, и
я, как ни старался, все же не смог представить себе Анджелу в халате медсестры.
- Это вы разнюхиваете о Карен?
Я кивнул.
- Присаживайтесь, а то ноги устанут, - пригласила она.
- Энджи, я ему не говорила... - начала Бабблз.
- Принеси мне кока-колы, пожалуйста, - попросила Анджела. Бабблз кивнула и
отправилась на кухню. - А вы не желаете?
- Нет, спасибо.
Она передернула плечами.
- Как угодно, - Анджела сделала несколько быстрых затяжек и раздавила окурок в
пепельнице. Ее движения были резкими, но сохраняли изящество, а лицо оставалось
невозмутимым. - Не хочу говорить о Карен в присутствии Бабблз. Она очень переживает. Они
были близкими подругами.
- А вы?
- Не очень.
- Почему?
- Поначалу было хорошо. Карен была славной девчонкой. Малость того, но очень
забавная. Вот мы и решили вместе снять квартиру. А потом Бабблз перебралась к Сверхголове,
и я осталась с Карен. Тогда-то и начались заморочки.
- С чего вдруг?
- Да с того, что она была бешеная. Не в своем уме.
- Ничего подобного, - возразила Бабблз, входя в комнату с бутылкой кока-колы.
- Может, ты не замечала. Она тебя стеснялась.
- Ты просто злишься, потому что...
- Ну да, ещё бы, - Анджела тряхнула головой и скрестила длиннющие ноги.
Повернувшись ко мне, она сказала: - Бабблз считает, что все из-за Джимми, моего знакомого
стажера из гинекологии.
- Вы там работали?
- Да. Мы с Джимми крутили любовь, и я думала, что это всерьез. Да так оно и было. Но
потом появилась Карен.
Анджела снова закурила и отвела глаза. Я толком и не понял, к кому из нас двоих она
обращается. Похоже, девушки держались прямо противоположных точек зрения.
- Я никогда не думала, что она так подгадит соседке, - продолжала тем временем
Анджела. - Есть же какие-то правила...
- Он ей нравился, - ввернула Бабблз.
- Да уж, надо думать! Целых три дня и три ночи. - Вскочив, Анджела принялась мерить
шагами комнату. Подол её платья едва доставал до середины бедер. Она и впрямь была броской
девицей. И красавицей. Карен до неё было ох как далеко.
- Ты несправедлива, - заспорила Бабблз.
- А я и не хочу быть справедливой.
- Сама знаешь, что врешь! Джимми...
- Ничего я не знаю, - отрезала Анджела. - Джимми в Чикаго и заканчивает
стажировку, а я тут без него. Может, если бы я была... - Она умолкла.
- Может быть, - согласилась Бабблз.
- Может быть - что? - спросил я.
- Ладно, проехали, - ответила Анджела.
- Когда вы последний раз видели Карен?
- Не знаю. Должно быть, в августе, перед началом её занятий.
- А как насчет прошлого воскресенья?
- Нет, - ответила Анджела, продолжая расхаживать по комнате. Она даже не сбилась с
шага.
- Странно. Алан Зеннер встретил её.
- Кто?
- Алан Зеннер, её дружок.
- Хммммм...
- Они встретились, и Карен сказала ему, что собирается сюда.
Анджела и Бабблз переглянулись.
- Грязная ничтожная су... - начала Бабблз.
- Так это неправда? - спросил я.
- Нет, - отрезала Анджела. - Мы её не видели.
- Но Зеннер был убежден...
- Наверное, она передумала. Это было в её духе. Карен передумывала так часто, что я
сомневалась, способна ли она думать вообще.
- Послушай, Энджи... - подала голос Бабблз.
- Притащи, пожалуйста, ещё кока-колы.
В голосе Анджелы явственно звучали командные нотки. Бабблз смиренно побрела за
новой бутылкой.
- Бабблз славная, - сказала мне Анджела. - Но малость простовата. Ей нравится
счастливый конец, чтобы все были довольны. Вот почему она так переживает из-за Карен.
- Понимаю.
Анджела остановилась напротив меня. Ее тело сначала напряглось, потом застыло без
движения, будто ледяное изваяние.
- Что именно вы хотели узнать от меня?
- Видели ли вы Карен.
- Нет, не видела.
Я поднялся.
- Что ж, спасибо и на этом.
Анджела кивнула, и я пошел к двери. Когда я открыл её, до меня донесся голос Бабблз:
- Он уходит?
- Заткнись, - ответила ей Анджела.
Незадолго до полудня я позвонил в контору Брэдфорда, где мне сообщили, что один из
сотрудников согласился заняться делом доктора Ли. Адвоката звали Джордж Уилсон, и меня
соединили с ним. Голос его звучал спокойно и уверенно. Уилсон согласился встретиться со
мной в пять часов, чтобы пропустить по рюмочке, но не в клубе "Трафальгар", а в баре
громилы Томсона в центре города.
Затем я перекусил в придорожной забегаловке и просмотрел утренние газеты. Арест Арта
в конце концов вырвался на передовицы, хотя о связи между этим событием и смертью Карен
Рэндэлл речи пока не шло. В газете был помещен снимок Арта. Под глазами - черные круги,
как у садиста, уголки губ зловеще опущены, волосы дыбом. Короче, мелкая шпана. В самих
статейках, по сути дела, ничего не говорилось; сообщалось лишь, что Арт арестован. Впрочем,
зачем скрипеть перьями, когда есть такая красноречивая фотография? В известном смысле это
был умный ход. Фотоснимок - не повод для подачи иска за попытку создания предвзятого
общественного мнения до начала судебного разбирательства.
После обеда я закурил сигарету и попытался составить картину происходящего, но
больших успехов не добился. Мнения разных людей о Карен Рэндэлл были слишком
неопределенными и противоречивыми. Я по-прежнему не имел ясного представления ни о ней,
ни о том, как она могла бы действовать, если бы приехала в Бостон на субботу и воскресенье,
нуждаясь в аборте.
В час дня я снова позвонил в лабораторию Мэрфи. Он сам снял трубку.
- Корпорация "Гормональный беспредел".
- Привет, Мэрф. Что скажешь?
- Насчет Карен Рэндэлл?
- Мэрф, ты что, перезубрил?
- Не совсем так. Мне только что звонили из Городской. Уэстон интересовался, приносил
ли ты кровь на анализ.
- И что ты ответил?
- Что приносил.
- А он что сказал?
- Потребовал результат. Я сообщил.
- Что же это за результат?
- Гормональные уровни и промежуточные выделения почти на нуле. Беременность
совершенно исключена.
- Хорошо, спасибо, - сказал я.
Итак, Мэрф немного оживил мою издыхающую версию. Самую малость, но все-таки
оживил.
- Ты намерен объясниться, Джон?
- Не сейчас, - ответил я.
- Обещал ведь.
- Знаю. Но потерпи.
- Так я и знал, - обиженно молвил Мэрфи. - Сара меня со свету сживет.
Супруга Мэрфа жила исключительно сплетнями.
- Извини, но сейчас никак не могу.
- Надо же, обойтись так со старым другом.
- Прости.
- Если она со мной разведется, я привлеку тебя как соответчика.
Я приехал в патолабораторию Мэллори в три часа. Первым, кого я тут встретил, оказался
Уэстон. Он был очень утомлен и одарил меня несколько ущербной приветственной улыбкой.
- Что вы выяснили? - спросил я.
- Анализы на беременность отрицательные.
- Правда?
- Да, - он раскрыл папку и пролистал отчет о вскрытии. - Несомненно.
- Я звонил сюда утром. Мне сказали, трехмесячная беременность.
- С кем вы говорили? - мгновенно насторожившись, спросил Уэстон.
- С секретаршей.
- Должно быть, какая-то ошибка.
- Наверное, - согласился я.
Уэстон протянул мне папку.
- Хотите посмотреть образцы?
- Да, пожалуй.
Мы вошли в "читальный зал" лаборатории - длиннющее помещение, разделенное
тонкими переборками, за которыми стояли микроскопы и хранились образцы. Здесь
патологоанатомы писали свои отчеты о вскрытиях.
- Вот они, - Уэстон указал на ящик с образцами в одной из будок. - Любопытно было
бы узнать ваше мнение.
Он ушел, а я устроился перед микроскопом, включил свет и приступил к делу. В ящике
лежали тридцать препаратов, взятых из всех жизненно важных органов, в том числе шесть - с
разных участков поверхности матки. С них-то я и начал.
Мне сразу стало ясно, что никакой беременности не было. Растяжения эндометрия не
наблюдалось. Напротив, я заметил признаки атрофии: тонкий профилеративный слой, очень
мало желез, разреженная сеточка кровеносных сосудов. Дабы укрепиться в своем мнении, я
посмотрел ещё несколько образцов. Та же картина. На некоторых виднелись закупоренные
сосуды - результат выскабливания, - но и только.
Разглядывая образцы, я мало-помалу начал постигать все их значение. Девушка была
убеждена, что беременна. Убеждена безо всяких на то оснований. Вот и причина нарушений
цикла, угнетенного состояния эндометрия. Но почему? Почему прекратились менструации? Я
мысленно повторил институтскую лекцию по дифференциальной диагностике.
Карен - юная девушка, значит, первым делом надо учесть нейрогенные факторы. Стресс,
обилие положительных и отрицательных эмоций, связанных с началом занятий, сменой
обстановки. Все это могло повлиять на менструальный цикл. Но три месяца - это уж слишком.
К тому же, в этом случае не было бы сопутствующих признаков - ожирения,
перераспределения волосяного покрова, и так далее.
Что ж, тогда рассмотрим гормональные нарушения. Адрено-вирилизирующий синдром,
поликистоз яичников, радиоактивное поражение. Все это тоже крайне маловероятно. Впрочем,
можно проверить, и довольно быстро.
Я положил на предметный столик образец тканей надпочечников и сразу заметил
выраженные признаки кортикальной атрофии, особенно в клетках фасцикулярной зоны.
Клубочковая зона выглядела вполне нормальной.
Итак, вирилизирующий синдром и опухоль надпочечников можно исключить.
Я посмотрел образцы тканей яичников. И на этот раз меня ждало поразительное зрелище.
Фолликулы были маленькие, сморщенные, неразвитые. Орган казался угнетенным, как и
эндометрий матки.
Значит, опухоль яичника и поликистоз тоже можно исключить.
Наконец я положил на предметный столик образец ткани щитовидной железы. Даже при
малом увеличении мне были отчетливо видны признаки истощения органа. Фолликулы
сморщены, клетки выстилки скудные. Явно пониженная функция гипофиза.
Щитовидка, надпочечники и яичники были истощены. Диагноз ясен, хотя в причинах ещё
предстоит разобраться. Я раскрыл папку и пролистал отчет, написанный Уэстоном. Я сразу
узнал его резкий и прямой стиль. Уэстон упомянул угнетенный и аберрантный эндометрий, но
другие железы охарактеризовал как "нормальные, с признаками ранних стадий истощения под
вопросом".
Закрыв папку, я отправился разыскивать Уэстона.
Его просторный, стерильно чистый кабинет был сплошь заставлен книгами. Уэстон
восседал за старым громоздким столом и попыхивал вересковой трубкой, как и подобает
почтенному ученому мужу.
- Что-нибудь не так? - спросил он.
Я заколебался, поскольку не знал, что думать. Может быть, Уэстон подтасовал
результаты? Может быть, он тоже участвует в заговоре и помогает подставить Арта Ли? Нет,
это нелепо: Уэстона не купить. В его-то возрасте? Он не продаст свое доброе имя ни за какие
деньги и блага. К тому же, он не принадлежит к числу закадычных приятелей Рэндэллов, и у
него нет причин подменять отчет.
- Да, - ответил я. - Ваш микродиагноз. Он меня озадачил.
- Вот как? - откликнулся он, невозмутимо попыхивая трубкой.
- Я просмотрел образцы, и, по-моему, на них видны признаки истощения. Вот я и
подумал...
- Вот что, Джон, - с усмешкой проговорил Уэстон, - я и так знаю, что вы сейчас
скажете. Чтобы я посмотрел образцы ещё раз. - Он улыбнулся мне. - Я уже смотрел, и даже
дважды. Такое важное вскрытие надо делать как можно тщательнее. Когда я смотрел образцы
первый раз, у меня было такое же чувство, как у вас: я заподозрил пониженную функцию
гипофиза, отразившуюся на трех органах - щитовидке, надпочечниках и гонадах. После этого
я опять осмотрел органы. Как вы сами заметили, они выглядели почти нормально.
- Возможно, болезнь была на ранней стадии, - предположил я.
- Да, возможно, - согласился Уэстон. - В том-то и сложность. Мы ведь хотели
взглянуть на мозг, поискать признаки новообразования или отмирания. Но это невозможно:
нынче утром останки были кремированы.
- Понятно.
Он улыбнулся.
- Присядьте, Джон, а то я нервничаю, когда вы нависаете надо мной. - Я сел, и Уэстон
продолжал: - Осмотрев органы, я вернулся к образцам. На сей раз уверенности у меня
поубавилось. Я начал сомневаться и решил посмотреть другие случаи пониженной функции
гипофиза, изучить старые образцы. Наконец я посмотрел взятые у Карен срезы в третий раз. К
тому времени я уже понимал, что расстройство деятельности гипофиза вполне может быть
ошибочным диагнозом. Чем дольше я глядел, тем менее уверенно чувствовал себя. Мне было
необходимо какое-то подтверждение - патология в мозге, рентгеновский снимок, гормоны
крови. Вот почему я позвонил Джиму Мэрфи.
- А, так вот, в чем дело.
- Да. - Трубка погасла, и Уэстон снова раскурил её. - Я подозревал, что вы взяли
кровь, чтобы провести гормональный анализ, и что попросите об этом Мэрфи. М
...Закладка в соц.сетях
