Жанр: Электронное издание
3. ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ ЛЮБВИ И СЕКСУАЛЬНОСТИ
ДВА ПОДХОДА К ИЗУЧЕНИЮ СЕКСУАЛЬНОСТИ
"Секс, - пишет Лев-Старович,- принадлежит к числу основных
биологических потребностей, обусловливающих существов
ание рода. Это также основная психическая потребность,
тесно связанная с потребностями любви, уз, безопасности, чувств
а собственной ценности. Он является одним из важнейших
механизмов общественной жизни. Казалось бы, что такая важн
ая сфера существования человека и общества должна находиться
в центре внимания науки, смежных дисциплин. Обзор
имеющихся исследований, посвященных сексуальному поведению
человека, свидетельствует о противоположном, и это предст
авляется странным"^.
Лев-Старович идет здесь вслед за Фрейдом, считавшим, что
сексуальные влечения имеют чисто биологическую основу. Естественную
оппозицию психоанализу в объяснении природы любви
и сексуальности образует культурология. С точки зрения этой
относительно новой дисциплины можно возразить Фрейду. Например,
как быть с людьми, которые, принадлежа одному биологическому
полу, чувствуют и, главное, ведут себя как особи
противоположного пола? Получается, что психическая основа
любви и полового влечения вроде бы существует отдельно от
телесной основы и эту психическую основу можно даже хирур^Лев-Ст
арович З. Цит. соч.- С. 164-165.
116
гическим путем посадить на другую телесность. Не противоречит
ли сам себе Фрейд, показывая, что развитие и нарушение сексу-
альности определяются в значительной мере культурными обстоятельств
ами - воспитанием, влиянием на детей родителей,
чувством стыда, различными запретами. Может быть, более правы
те исследователи, которые связывают сексуальность прежде всего
с психикой и сознанием. Например, канадский теолог Герберт
У. Ричардсон считает, что человек сумел создать несексу-
альную сферу жизни, а затем интегрировать в нее свои сексу-
альные действия и чувства, что история человеческой сексуальности,
половых отношений тождественна эволюции человеческого
сознания.
Может быть, предположение о психической и даже культурной,
а не биологической сущности сексуальности позволит объяснить,
почему в истории культуры сексуальные отношения нередко
выглядели или как табу, или как ненормальность. Действительно,
в архаической культуре (и у примитивных народов) первое
половое общение с женщиной часто является табу и поручается
шаману или другому человеку, но не мужу, либо заменяется
своеобразной ритуальной хирургической операцией (обычаи разрыв
ать девственную плеву каким-нибудь инструментом). Кажется,
что сама женщина, пишет Фрейд, есть табу, "как только
мужчина предпринимает что-нибудь особенное- экспедицию, охоту,
военный поход,- он должен держаться вдали от женщины,
особенно же воздержаться от полового общения; в противном
случае его сила была бы парализована, и он потерпел бы неудачу"^.
В античной культуре, особенно в Греции, как мы уже отмеч
али, процветали различные формы сексуальных отклонений:
мужчины жили с мальчиками, женщины с женщинами, люди с
животными (зоофилия) и т.д. В средние века половой акт считался
греховным. Во всей святоотеческой литературе, отмечает Н. Бердяев,
только у святого и мученика IV века Мефодия Потарского
встречается прямое религиозное оправдание сексуального акта
(ему дается интерпретация проводника Божественного творения
новых, нарождающихся в теле матери души и тела)^. Зато утвержд
ается идея непорочного зачатия: это означает, что Богоматерь
зачала нормальным человеческим образом, но без греха.
^Фрейд З. Очерки по психологии сексуальности.- М., 1989.- С. 76.
^Бердяев Н.А. Эрос и личность (Философия пола и любви).-М.,
1989.
Начиная с XII-XIII веков люди стали верить, что существуют
ведьмы, получившие свою силу благодаря половому акту с Дьяволом,
и что они в состоянии наносить мужчинам сексуальную
порчу. Если бы сексуальность имела только биологическую природу,
то вряд ли она могла принимать в разных культурах столь
причудливые формы. Последуем же за культурологами, изучавшими
любовь и сексуальность.
С нашей точки зрения культурология должна решить две
основные задачи: объяснить, как в культуре вырос такой удивительный
цветок - любовь, и показать, в чем отличие любви в
каждой культуре, как эти отличия были предопределены особенностями
соответствующих культур.
ЛЮБОВЬ В АРХАИЧЕСКОЙ И ПРИМИТИВНОЙ КУЛЬТУРЕ
У Фрейда есть одно интересное замечание: он считает, что
для поддержания любовной энергии и влечения необходимы препятствия
(запреты) и чем они выше, тем любовь сильней. "Легко
доказать,- пишет он,- что психическая ценность любовной
потребности понижается тотчас же, как только удовлетворение
становится слишком доступным. Чтобы увеличить возбуждение
либидо, необходимо препятствие, а там, где естественные сопротивления
удовлетворению оказываются недостаточными, там люди
всех времен создавали условные препятствия, чтобы быть в
состоянии наслаждаться любовью. Это относится как к отдельным
индивидам, так и к народам"^.
Можно ли согласиться с Фрейдом, подтверждают ли его суждение
культурологические наблюдения? Прежде всего заметим,
что в так называемых репрессивных культурах, где люди живут
разобщенно, где супруги в семье находятся в напряженных отношениях,
где препятствия пронизывают все сферы жизни человек
а, страдает и любовь. Такова культура племени Манус (Нов
ая Гвинея)^. Известный американский антрополог Маргарет Мид
^Фрейд З. Цит. соч.- С. 76.
^К архаической культуре относят общества (племена), сложившиеся
примерно 10-50 тыс. лет назад, к примитивной культуре - общества,
живущие в наше время, но по уровню развития близкие к обществам
архаической культуры.
по поводу отношений молодых супругов этого племени, в частности,
пишет:
И это убеждение, что муж и жена принадлежат разным группам, длится
в течение всего ее замужества... Что же касается мужа, то и для него
жена чужая. Не он выбирал ее; он никогда не думал о ней до брака без
чувства стыда... До женитьбы он был свободен, по крайней мере в своей
деревне. Он мог часами сидеть в доме для мужчин, играя на музыкальных
инструментах и распевая песни. Теперь же, когда он женился, ему не прин
адлежит и его собственная душа. Целыми днями он должен работать на
тех, кто оплатил его свадьбу... У него есть все основания ненавидеть свою
запуганную, смущенную жену, которая с проклятиями отшатывается от его
грубых, неумелых объятий и никогда не скажет ему ни одного ласкового
слова. Они стыдятся есть в присутствии друг друга. Им предписано спать в
разных частях дома^.
Но оказывается, страдает любовь и в культурах, где члены
племени (например, племени горных арапешей, тоже Новая Гвинея)
доброжелательно относятся друг к другу, совместно трудятся,
много общаются, помогают друг другу, любят своих детей.
"Жизнь у арапешей,- пишет М. Мид,- сорганизована вокруг
одного главного стержня: мужчины и женщины, несмотря на
физиологическое различие, объединены в общем деле, материнском
по своей природе,- деле воспитания. Их основные ценностные
ориентации направлены не на себя, а на нужды подраст
ающего поколения"^. И отец, и мать, и любой представитель
племени позаботится о ребенке, который попал в беду. В племени
не знают войн, ссоры редки, большинство работ (возделывание
огородов, строительство хижин и т.д.) делаются совместно.
Поскольку арапеши думают, что ребенок получается из материнской
крови и отцовского семени, функция отца в оплодотворении
не кончается вместе с зачатием, в течение нескольких
недель от него требуется напряженная сексуальная активность.
Чем больше актов соития совершат родители, думают арапеши,
тем лучше и здоровее будет их ребенок. Но как только "груди
матери обнаруживают характерные для беременности набухание
и изменение цвета сосков, считается, что создание ребенка
завершено. С этого момента все половые сношения запрещены"^.
И далее, пока ребенок не начнет ходить, накладывается строгое
табу на половые сношения. "Мать кормит ребенка грудью до
трех, даже четырех лет, если только она вновь не забеременеет в
^Мид М. Культура и мир.- М., 1988.- С. 196-197.
^Там же.- С.241.
^Там же.- С. 253.
это время. Табу на половые сношения снимаются после возобновления
менструаций"^. Воспитывают детей и мать и отец.
Признанием "материнских" забот отца, признанием его вклада
в само появление ребенка на свет звучит ответ на чье-либо замеч
ание, что такой-то мужчина средних лет хорошо выглядит:
"Хорошо выглядит? Да? Но вы бы его видели до того, как он
родил всех этих детей"^. О том, как воспитывают детей, в какой
атмосфере, говорит следующий эпизод:
В ритме, в котором отлучка матери на час сменяется часом кормления
грудью, интервалы между кормлениями все больше увеличиваются до тех
пор, пока время отсутствия матери у трехгодовалого ребенка не начинает
длиться целый день. В это время ребенка, разумеется, кормят другой пищей.
За этим днем отсутствия матери непременно следует день кормления.
В этот день мать остается дома, берет ребенка на колени, позволяет
ему сосать грудь, сколько он захочет, бегать, снова брать грудь, играть с
нею, делает все, чтобы вернуть ему чувство уверенности. Все это доставляет
такое же наслаждение матери, как и ребенку. С момента, когда ребенок
достаточно подрастет, чтобы играть с ее грудями, мать берет на себя
активную роль в процессе кормления. Она держит свою грудь в руке и нежно
проводит ею по губам ребенка. Она дует в ухо ребенку или же щекочет
его, игриво хлопает по его гениталиям или же щекочет его пальцы. Ребенок,
в свою очередь, играет с маленькими татуировками на теле матери и
на своем собственном, с ее грудями, со своими собственными гениталиями,
смеется и гулькает, делая из кормления долгую и приятную игру... для
матери и для ребенка акт кормления - длительная, эмоционально насыщенн
ая, полная очарования игра, в которой на всю последующую жизнь
складывается добродушная, теплая чувственность^.
Самое поразительное, как арапеши создают семью. Мальчик-
арапеш в буквальном смысле выращивает свою будущую жену.
Помолвка у арапешей происходит между девочкой семи-восьми лет и
мальчиком лет на шесть ее старше. После помолвки она переходит жить в
дом будущего супруга. Здесь свекор, будущий супруг и все его братья общими
силами выращивают маленькую невесту... Если мы примем во вним
ание то, что в течение ряда лет муж и жена живут вместе, как брат и
сестра, то нам станет ясен один из решающих факторов отношения арапешей
к сексу. Половые сношения у них не связаны с чувствами, резко отличными
от тех, которые питают к собственной дочери или сестре. Они
оказываются просто более законченным и полным выражением того же
самого чувства. Они не считаются какой-то спонтанной реакцией человека
на внутренние половые раздражители^.
^Мид М. Цит. соч.- С. 257.
^Там же.- С. 258.
^Там же. С. 260-261.
^Там же.- С. 274, 280.
Поэтому уже не удивляет и факт своеобразной фригидности
у взрослых женщин. Женщины арапешей, отмечает Мид, "не
получают в половом общении даже простой релаксации и описыв
али свои ощущения после полового акта как некую неопределенную
теплоту и чувство облегчения"^.
Культура арапешей относится к анимистическим^. Ее анализ
позволяет предположить, что и любовь и половое влечение, как
мы их понимаем, в норме не могут возникнуть, если не происходит
дистанцирование интимной жизни людей разного пола, если
эта жизнь не отделяется от обычной семейной жизни. В нашей
культуре жена (муж) - это другая, в принципе незнакомая
личность, это существо иного пола, довольно часто непонятное и
таинственное. Сама культура создает дистанцию, тайну, интерес,
которые необходимо и хочется преодолеть, понять. У арапешей
и в других примитивных культурах эта дистанция, тайна и
интерес или отсутствуют вовсе, или значительно ослаблены.
Ослаблены или отсутствуют, в частности, потому, что все на
виду, никакой, следовательно, интимной, частной жизни нет^,
а также потому, что муж - это не личность, а своеобразная
культурная роль. О последнем говорит, например, такой факт:
если родители арапешей замечают, что невеста созревает слишком
быстро и скоро будет уже вполне готовой к половым отношениям,
в то время как их сын еще недоразвит, то эту девочку
переобручают со старшим братом ее бывшего жениха.
Это решение,- замечает Маргарет Мид,- весьма удачно. Жена-девочк
а в доме ее супруга привыкла относиться к нему и его братьям одинаково.
Говоря о братьях, она называла их так же, как и мужа; она доверяла
им, они тоже кормили ее, подавали ей руку, когда она спотыкалась, мягко
отчитывали ее, когда она делала что-то неправильно. Вот почему перемены
такого рода не ведут ни к каким осложнениям. Маленькие девочки, беседующие
о жизни, не считают возможный разрыв помолвки и обручение с
^Мид М. Цит. соч.- С. 298.
^Анимизм - представления, характерные для архаической и примитивной
культуры. Вера в души людей, животных, растений, даже
предметов.
^На островах Самоа в целом "вся деревня хорошо знает, что делает
каждый ее житель. Я никогда не забуду крайнего возмущения на лице
моего собеседника, который говорил мне, что никто, только представьте
себе, никто не знает, кто отец ребенка Фаамоаны. Их всех окружает
атмосфера маленького городка: через час после самого тайного и интимного
дела дети будут рассказывать о нем в танцах и песнях всей
деревне" (Мид М. Цит. соч.- С. 144).
новым мальчиком чем-то очень серьезным. По сути дела, в эмоциональном
плане их выдают замуж за группу людей, а не за одного мужчину. Они
становятся составной частью другой семьи - семьи, к которой они теперь
принадлежат навсегда, даже после смерти^.
Итак, можно предположить, что предпосылки любовного
поведения складывались лишь в тех племенах, где всеобщий
контроль племени ослабевает, у членов племени формируются
элементы частной жизни, мужчины и женщины - будущие
супруги - воспитываются по-разному и не в одной семье, где,
наконец, складывается особый ритуал любовного поведения,
целью которого является не только образование семьи, деторождение
и половые сношения, но и своеобразное сакрализов
анное "познание" существа противоположного пола, а также
любовная игра. Судя по археологическим изысканиям и
фольклорным исследованиям, указанный любовный ритуал
сложился уже к концу палеолита. Осмысляется он в архаической
культуре в весьма странных для нашего сознания оппозициях
и отождествлениях: брачные отношения отождествляются
с охотой, соответственно жених - с охотником (стрелком
из лука), невеста - с дичью, фаллос - со стрелой, женское
лоно (вульва) - с раной (и целью). Первая иллюстрация, которую
здесь можно вспомнить и самому читателю,- сказка о
царевне-лягушке.
Специальное исследование посвятила этим отношениям
современный российский культуролог Н. Ерофеева. (Дальней-
шие иллюстрации к тексту мы взяли из ее неопубликованной
статьи "Попытка дешифровки некоторых устойчивых мотивов
петроглифов из разных регионов в свете структурной типологии".)
Она приводит, в частности, такой текст из русской свадебной
лирики:
На гори-то соболя убил,
Под горою лисицу убил,
В тихой заводи утицу,
На песочке лебедушку,
В терему-то красну девицу-душу,
Настасью Егоровну.
Сера утица - кушанье мое,
А белая лебедушка - забава моя,
Да Настасья - невеста моя.
^Мид М. Цит. соч.- С. 282-283.
"Чрезвычайно трудно,- пишет Ерофеева,- понять, где
кончается "охота" и начинается "свадьба". Так, в колядовом реперту
аре славян широко распространена сюжетная ситуация, в
которой "молодец охотится за ланью (серной, куницей, лисицей),
которая оказывается девицей". В восточнороманской эпической
песне "Иоргован и дикая дева из-под камня" герой едет охотиться
непосредственно на дикую деву.
Охотиться едет на легких птиц,
Свататься едет к девушкам милым...".
В петроглифах из Тиу (Африка), датируемых поздним палеолитом,
"охотящийся на зверей мужчина соединен особой
нитью или даже половым органом с женщиной". В Казахстане
найдены петрографы, на которых изображен стрелок из
лука с подчеркнутым детородным органом, женщина, в которую
целится охотник, и группа животных. В Монголии тот
же сюжет: охотник, горный козел и женщины в эротической
позе. Стрела лука нацелена в женщину. На армянских петроглиф
ах в отличие от монгольских рисунков охотник целится
не в женщину, а в животное. Симптоматично, что в двух
случаях из трех стрела направлена в область гениталий самки
животного.
Н. Ерофеева приводит и лингвистические соображения. Так,
в тюркских языках
АТА - самец, отец; AT - стрелять,
АНА - самка, мать; АН - дичь.
Вряд ли случайно и корневое сходство понятий "охота" и
"похоть". В самых разных уголках земного шара в петроглиф
ах можно выделить устойчивую композицию - стрела, напр
авленная в промежность женщины, стоящей в эротической
позе. Нередко мужской орган (фаллос) изображен в форме
стрелы. В русской свадебной лирике эта "громовая стрел
а" метит
В серединное окошечко, на тесовую кроватушку,
На перинную периночку...
Да под соболино тепло одеялышко.
После попадания в "цель" такой стрелы невеста сетует о потере
девичества:
Уж прострелила да громова стрела
Уж мою-то грудь белую.
Уж и не наладиться мне, да красной девушке,
Против старого да против прежнего,
Против прежнего да против девьего.
Попробуем теперь понять смысл этих отождествлений, а также
то, почему в архаической культуре женщина и сношения с
ней в ряде случаев были табу. Не потому ли, что архаическое
сознание анимистическое. И вот как могли сложиться представления
о душе в архаической культуре.
Архаический человек постоянно сталкивался с явлениями
смерти, сновидений, обморока. Что они означали для всего коллектив
а, как в этих случаях нужно было действовать и поступ
ать? Вопросы эти для коллектива, несомненно, были жизненно
актуальными: нельзя, например, в одних случаях хоронить потерявшего
сознание, а в других - лечить, так же как в одних
случаях будить умершего, в других - стараться его вылечить.
Сон, обморок и смерть внешне схожи, но действия людей в
каждом случае различны. Нельзя, чтобы члены племени действов
али несогласованно: например, одни будили бы умершего, а
другие старались похоронить его. Этнографические и культурологические
исследования показывают, что эта ситуация был
а разрешена, когда сформировалось представление о "душе",
которая может существовать в теле человека как в материальной
оболочке, выходить из тела и снова входить в него. В свете
этих представлений смерть - это ситуация, когда душа навсегд
а покидает собственное тело, уходит из него, обморок - временный
выход души из тела (затем, когда душа возвращается,
человек приходит в себя), сновидения - появление в теле человек
а чужой души.
Важно, что подобные представления подсказывают в каждом
случае: мертвого будить или лечить бесполезно, зато душу умершего
можно провожать в другую жизнь (хоронить), в то же время
спящего или потерявшего сознание можно будить, чужую
душу можно прогнать, а свою привлечь назад, помогая тем самым
человеку очнуться после обморока и т.д. Представления о
душе как легком, подвижном, неуничтожимом, неумирающем
существе, обитающем в материальной оболочке (теле, предмете,
рисунке, маске), могущем выходить из нее или входить в новые
оболочки, со временем становятся самостоятельными предметами.
Так, душу заговаривают, уговаривают, призывают, ей приносят
дары и еду (жертву), предоставляют убежище (святилище,
могилу, рисунок). Можно предположить, что с определенного
момента развития архаического общества (племени, рода) предст
авления о душе становятся ведущими, с их помощью осознаются
и осмысляются все прочие явления и переживания, наблюд
аемые архаическим человеком. Например, внешнее сходство детей
и родителей, зависимость одних поколений от других, наличие
в племени тесных родственных связей, соблюдение всеми
членами коллектива одинаковых правил и табу и т.п. осознается
как происхождение всех душ племени от одной исходной души
(человека или животного) родоначальника племени, культурного
героя, тотема. Поскольку души не уничтожаемы, постоянно
поддерживается их родственная связь с исходной душой и
все души оказываются в тесном родстве друг с другом.
Однако ряд наблюдаемых явлений было не так-то просто
объяснить на основе идеи души. Что такое, например, рождение
человека, откуда в теле матери появляется новая душа - ребенк
а? Или почему тяжелораненое животное или человек умирает,
что заставляет их душу покинуть раньше срока тело? Очевидно,
не сразу архаический человек нашел ответ на эти вопросы,
но ответ, нужно признать, был оригинальным. Как к беременной
женщине, рассуждал архаический человек, приходит новая
душа от предка - родоначальника племени? Каким образом он
посылает ее? "Выстреливает" через (посредством) отца ребенка.
В этом смысле брачные отношения - не что иное, как охота:
отец - это охотник, а невеста (жена) - дичь; именно в результ
ате брачных отношений (охоты) новая душа из дома предка
переходит в тело матери. Сходное убеждение: после смерти животного
или человека душа возвращается к роду, предку племени.
Кто ее туда перегоняет? Охотник. Где она появится снова? В
теле младенца, детеныша животного^.
Теперь ясно, почему для архаического человека первое половое
общение и женщина в целом - табу. Первое половое
общение виделось как охота, заканчивающаяся ранением, что
понималось как хотя и временное, но все же изгнание души из
тела невесты (это было опасно и хотелось этого избежать); охо^Н
а барельефе саркофага, найденного в Югославии, изображены:
древо жизни, на ветвях которого, очевидно, нарисованы кружочками
души, рядом стрелок, прицеливающийся из лука в гениталии женщины
с ребенком на руках (судя по нашей интерпретации, это отец ребенк
а). Слева от этой сцены нарисован охотник на лошади, поражающий
копьем гениталии оленя.
та и война требовали сил для воздействия на души животных и
врагов, поэтому нельзя было их расходовать на брачные отношения
и т.д.
Рассмотренный здесь сценарий любовных отношений как
охоты очень важен для понимания того, как в архаической культуре
складывались предпосылки любви. Этот сценарий задавал
две важные особенности поведения людей, принадлежащих разным
полам. Первая - такое поведение насыщалось сакральным
смыслом (за ухаживанием и брачными отношениями виделись
важные процессы жизни рода: переходы душ от тотема
в тела людей и животных и наоборот, магические действия -
ухаживание и соитие, способствующие таким метаморфозам).
Вторая - любовные отношения по форме превращались в особый
вид игры или состязания. Последнее предполагало, что
влюбленный должен преследовать, побеждать свою суженую, а
она должна убегать, скрываться, бороться, чтобы в конце концов
отдаться любимому.
Сакрализация и "состязательность" любовного поведения нередко
входили в противоречия. Действительно, удовлетворяя первое
из указанных отношений, архаический человек просто следов
ал тому, что предписано, что не зависело от него (когда наступало
время, он должен был ухаживать и любить). Он выступал как простое
орудие продолжения жизни рода и в этом смысле то, что с ним
происходило (появление интереса к женщине или мужчине, рождение
желания и все последующие действия вплоть до соития),
воспринималось архаическим человеком вовсе не как собственные
желания и действия, а как то, что приходило и захватывало человек
а помимо его воли. Маргарет Мид отмечает, что в племенах
Новой Гвинеи любовь не воспринимается как проявление спонтанного
желания мужчины или женщины. В нормальной ситуации
"как мужчина, так и женщина не считаются способными реагиров
ать на ситуацию, которую их общество не определило для них как
сексуальную". Но случаются отклонения, например преднамеренное
соблазнение. В этом случае происходящее больше напоминает
внезапную болезнь, наподобие приступа малярии. Родители предостерег
ают своих сыновей даже в большей мере, чем дочерей, от
опасности попасть в такие ситуации, в которых может наступить
половое общение. "В этом случае,- говорят они,- твое тело затрясется,
колени подогнутся и ты поддашься"^.
^Мид М. Цит. соч.- С. 291-292.
Удовлетворяя второе отношение, архаический человек должен
был любить (охотиться) преследовать (и быть преследуемым),
наступать (и отступать), побеждать любимую (и сдаваться
любимому). Если форма, сценарий любовного поведения начинали
доминировать, поведение смещалось в сторону индивида (а не
рода), приобретало самостоятельную ценность, воспринималось
просто как индивидуальное действие и поступок, как страсть. В
этом случае любовь могла быть реализована только до и вне
семьи^.
ИДЕИ И ПРАКТИКА ЛЮБВИ В АНТИЧНОЙ КУЛЬТУРЕ
Любовь, как мы ее понимаем архетипически, родилась именно
в Древней Греции. Рим здесь лишь продолжает греческую
традицию. Несколько упрощая ситуацию, можно говорить, что
в Древней Элладе расцвели два разных "цветка" - любовьстр
асть и платоническая любовь. Любовь-страсть имеет много
общих черт с архаической любовью: она сакрализована, выносится
из семьи, по форме представляет собой сценарий, но уже
не охоты, а борьбы-состязания. Читая греческую любовную лирику,
а также мифы, все время наталкиваешься на одну и ту же
картину: чтобы возникла любовь, нужно внешнее действие -
или богини любви Афродиты или ее сына, бога любви Эрота.
Этот момент подчеркивается самим способом возникновения любви
- Эрот должен поразить человека стрелой из своего лука.
Если в архаической культуре "выстреливал" отец, то в античной
- бог любви и теперь уже равноценно как в женщину, так и
в мужчину. Но опять любовь - это не действие и усилие самой
личности, а то, что ей посылается, то, что захватывает человека,
как огонь охапку сухих дров. Прежде чем продолжать, послуш
аем греческих поэтов.
^Для сравнения: М. Мид пишет, что на Самоа "кроме официального
брака существуют еще только два типа половых отношений, пользующихся
...Закладка в соц.сетях
