Жанр: Электронное издание
145_253
..., и поскольку основанные на обычае действия не допуск
ают индивидуальных вариаций, постольку верования этой категории
стандартизованы их социальным воплощением. Их можно назв
ать догмами туземной веры, или "общественными идеями" - в
противоположность идеям индивидуальным . Однако следует сдел
ать одно важное дополнение, без которого это утверждение окажется
неполным: только те элементы веры могут рассматриваться
как "общественные идеи", которые не только воплощены в местных
институтах, но и эксплицитно формулируются туземцами и признаются
ими существующими в такой форме. Так, все туземцы признают
присутствие балома во время миламала, их изгнание при иоба
и т.п. И все сведущие туземцы дадут единодушно один и тот же
ответ при объяснении магического обряда и т.п. Наблюдатель же,
с другой стороны, никогда не может с уверенностью говорить о
достоверности его собственной интерпретации местных обычаев.
Так, например, в выше упомянутом факте, что траур всегда прекращ
ается сразу же после иоба, кажется, ясно выражается верование,
БДЛОМА 231
что человек, прежде чем прекратить траур, ждет, пока балома умершего
не покинет деревню. Но туземцы не подтверждают этой интерпрет
ации, и поэтому она никак не может считаться "общественной
идеей", нормативным верованием. Вопрос, являлось ли первонач
ально это верование причиной данного обряда, относится к иному
классу проблем, но совершенно ясно, что есть две ситуации, которые
никак нельзя смешивать: первая - когда верование, наряду с тем,
что оно воплощено в обычае, формулируется в обществе повсеместно;
вторая - когда верование не осознается, хотя явно выражается
в обычае.
Это позволяет нам сформулировать определение "общественной
идеи: Это догмат верования, воплощенный в обычаях или в перед
аваемых из поколения в поколение текстах, а также формулируемый
в единодушных высказываниях всех компетентных информ
антов. Слово "компетентные" просто исключает маленьких детей
и безнадежно невежественных индивидуумов. Такие "общественные
идеи" можно рассматривать как "инварианты" туземной веры.
Наряду с социальными обычаями и преданиями, которые воплощ
ают и стандартизируют веру, существует еще один важный фактор,
который отчасти связан подобным же образом с верой, - я
имею в виду общее поведение туземцев по отношению к объекту
верования. Такое поведение было описано выше как проливающее
свет на важные аспекты туземных верований, связанных с балома,
коси и мулукуауси, и отражающее эмоциональные установки туземцев
по отношению к ним. Этот аспект, вне всякого сомнения, имеет
исключительное значение. Описать представления туземцев о призр
аке или духе вовсе не достаточно. Такие объекты верования вызыв
ают выраженные эмоциональные реакции, и в первую очередь
здесь следует искать объективные факты, соответствующие этим
эмоциональным реакциям. Представленные выше данные, касающиеся
этого аспекта туземной веры, какими бы неполными они ни
были, ясно показывают, что с накоплением методического опыта
систематическое исследование может быть распространено и на эмоцион
альную сторону верования, причем в настолько строгих параметр
ах, насколько это позволяют этнологические наблюдения.
Поведение можно описать, подвергая туземцев определенным тест
ам, в которых должны проявиться их боязнь призраков или их
почтение к духам и т.п. Мне придется признать, что в своих полевых
изысканиях я хотя и осознавал значение этого метода, не сумел
должным образом разработать и испытать на практике соответству232
Б. Малиновский
ющие новые и трудоемкие приемы. Теперь же я ясно вижу, что если
бы я приложил больше усилий именно в этом направлении, то смог
бы представить гораздо более убедительные и объективно достоверные
материалы. Так, что касается страхов туземцев, мои тесты были
не вполне тщательно продуманы, причем даже в том виде, в каком
я использовал их, они недостаточно подробно отражены в моих
записях. И опять же, я помню тон - довольно непочтительный, -
в каком туземцы говорили о балома, я также помню, что меня тогда
поразили некоторые характерные выражения: я должен был бы тут
же их записать, но не сделал этого. Наблюдая за поведением исполнителей
и "зрителей" магического обряда, можно подметить некоторые
мелкие детали, характеризующие общий "тон" психологического
настроя туземцев. Такие вещи я фиксировал лишь частично и,
думаю, совершенно недостаточно (о них только вскользь упомин
алось в этой работе, в рассказе об обряде камкокола, так как в
действительности они не имеют отношения к теме духов или
жизни после смерти). Однако до тех пор, пока этот аспект не
станет предметом более широкомасштабных наблюдений и не накопится
некоторый сравнительный материал, полноценная разработк
а соответствующей методики полевой работы, безусловно,
будет весьма затруднена.
Эмоциональные установки, проявляющиеся в поведении и характеризующие
верования, не неизменны: они варьируют индивидуально
и не имеют никаких объективных "закрепителей" (таких, какие
имеются у верований, воплощенных в обычаях). Тем не менее, они
проявляются в объективных фактах, которые могут быть охарактеризов
аны "почти количественно". Например: какова должна быть
сила мотивации, чтобы туземец отважился в одиночестве при пугающих
обстоятельствах отправиться в путь, и какова может быть
дальность этого пути. В каждом обществе есть более храбрые и более
трусливые индивиды, люди эмоциональные и люди бесчувственные
и т.д. Но для каждого общества характерны свои типы поведения,
и, полагаю, достаточно указать эти типы, так как вариативность во
всех обществах почти одинакова. Конечно, если появится возможность
зафиксировать и вариации, будет еще лучше.
Чтобы проиллюстрировать возможности этого метода конкретными
примерами, я проводил эксперименты (тесты на силу страха) в
другом районе Папуа - в Маилу, на южном побережье. Они показ
али, что никакие ординарные мотивы, ни даже посулы экстраордин
арной платы в виде табака, не могли побудить ни одного туземца
БАЛОМА 233
отправиться ночью в одиночестве на расстояние вне поля видимости
и пределов слышимости деревни. Однако даже здесь были вариации,
некоторые мужчины и мальчики не хотели покидать деревню
даже в сумерках, другие готовы были ночью отойти (не очень далеко)
за плитку табака. В Киривине, как было сказано выше, поведение
людей в той же ситуации было совершенно иным. Но и здесь
также некоторые люди намного боязливее других. Вероятно, вари-
ации можно было бы описать более точно, но я не в состоянии
сделать это. Как бы то ни было, типы поведения соответствуют
характеру верований, - если, например, сравнить эту эксперимент
альную ситуацию в Киривине и в Маилу.
Поэтому представляется возможным в первом приближении рассм
атривать элементы верований, выраженные в поведении, как
типы, т.е. не придавать значения индивидуальным вариациям. Фактически
складывается впечатление, что типы поведения значительно
варьируют от общества к обществу, тогда как индивидуальные различия,
похоже, во всех обществах имеют примерно один и тот же
диапазон. Это вовсе не означает, что их следует игнорировать, но в
первом приближении ими можно пренебречь; при этом информация
из-за такой неполноты не становится неверной.
Теперь перейдем к последней категории данных, которые нужно
изучить для того, чтобы понять верования определенного обществ
а, - к индивидуальным мнениям или интерпретациям фактов. Их
никак нельзя считать неизменными, нельзя их и удовлетворительно
охарактеризовать, указав к какому "типу" они относятся. Поведение,
отражающее эмоциональные аспекты верований, может быть
охарактеризовано указанием на его тип, потому что вариации ограничены
определенными, легко описываемыми пределами, так как
эмоциональная и инстинктивная природа человека, насколько
можно судить, в принципе однородна, и индивидуальные различия
остаются практически одинаковыми в любом человеческом обществе.
В сфере чисто интеллектуальных аспектов верования, в идеях и
мнениях, объясняющих верование, есть место для огромного диапазон
а вариаций. Вера, конечно же, не подчиняется законам логики, и
противоречия, расхождения и весь общий интеллектуальный хаос, связ
анный с верованиями, следует признать фундаментальным фактом.
Одно важное упрощение в этом хаосе достигается путем соотнесения
разнообразия индивидуальных мнений с социальной структурой.
Почти с каждой сферой верований сопряжена определенная
категория людей, социальное положение которых дает им право на
234 Б. Малиновский
особое знание данных верований. В конкретной общине они всеми
официально признаются обладателями ортодоксальной версии, и их
суждения считаются правильными. Более того, их суждения в значительной
мере основаны на традиции, которую они наследуют от
своих предков.
Такое положение вещей в Киривине очень хорошо иллюстрируется
традицией магии и связанной с ней мифологией. Хотя здесь так
же мало эзотерических знаний и обычаев и так же мало табу и
секретности, как и в любом туземном обществе, известном мне по
опыту и по литературе, тем не менее здесь принято с полным уважением
относиться к правам человека в сфере его родовой традиции.
Если вы в любой деревне зададите любой вопрос, касающийся дет
алей обрядов земледельческой магии, ваш собеседник тут же адресует
вас к товоси (человеку, отвечающему за магию огородов).
А затем, после дальнейших изысканий, вы зачастую узнасте, что
ваш первый информатор прекрасно знал все нужные факты и, возможно,
сумел бы их описать еще лучше, чем "специалист". Тем не
менее туземный этикет и чувство справедливости заставляют его
направить вас к "надлежащему человеку". Если этот надлежащий
человек будет на месте, то вам не удастся убедить никого другого
заговорить на эту тему, даже если вы заявите, что не хотите слышать
мнения "специалиста". Несколько раз я получал информацию от
одного из своих обычных "инструкторов", а впоследствии "специалист"
утверждал, что она неверна. Когда позднее я рассказывал о
таких поправках первому информатору, то он, как правило, отказыв
ался от своих слов: "Ну, если он так говорит, это должно быть
верно". Особую осмотрительность, конечно же, следует проявлять,
когда "специалист" по своей природе склонен к коварству, как это
часто наблюдается у колдунов (которые обладают способностью
убивать людей с помощью магии).
И опять же, если магия и соответствующее предание принадлежат
другой деревне, то соблюдается такая же осмотрительность и сдерж
анность. Вам советуют отправиться за информацией в эту деревню.
Если вы будете настаивать, ваши туземные друзья, возможно, расск
ажут вам, что знают, но всегда под конец добавят: " Тебе следует
пойти туда и узнать все у того, кто правильно скажет". При изучении
магических формул это абсолютно необходимо. Так, мне пришлось
отправиться в Лаба-и для того, чтобы ознакомиться с магией
ловли рыбы колола, и в Куаиболу, чтобы записать заговоры охоты
на акулу. О магии строительства каноэ я получил сведения от мужБАЛОМА
235
чин из Лу-эбилы и мне пришлось отправиться в Буаиталу, чтобы
познакомиться с преданием и заклинаниями тогинивайу, самой
сильнодействующей формы колдовства, хотя мне не удалось запис
ать силами, или вредоносное заклинание, и я лишь частично добился
успеха, пытаясь ознакомиться с вивиса, или исцеляющим заклин
анием. Даже если искомые сведения не имеют отношения к
заклинаниям, а являются просто передаваемым из поколения в поколение
знанием, вам все равно часто предстоит испытать сильное
разочарование. Так, например, подлинными хранителями мифологических
преданий о Тудаве считаются жители Лаба-и. Прежде чем
отправиться туда, я собрал все сведения, которые мои информаторы
в Омаракане могли сообщить мне, и надеялся на огромный урожай
дополнительной информации, но, как оказалось, это я поразил туземцев
Лаба-и, цитируя детали, которые они признали совершенно
верными, но которые сами уже позабыли. Фактически никто из них
даже наполовину не был так хорошо знаком с циклом мифов о
Тудаве, как мой друг Багидоу из Омараканы. И опять-таки - деревня
Иалака является тем историческим местом, где когда-то до
небес поднялось мифическое дерево. С ним связывается происхождение
грома. Если вы спросите, что такое гром, то вам сразу же
скажут: "Иди в Иалака и спроси толивалу (вождя)", хотя практически
всякий может поведать о происхождении и природе грома, и
ваше путешествие в Иалака, если вы предпримите его, принесет
только разочарование.
Тем не менее, эти факты показывают, что идея "специализации"
в деле хранения передаваемых из поколения в поколение знаний
весьма развита, что туземцы признают приоритет "специалистов" во
многих вопросах веры и обрядности. Некоторые из "специализаций"
связаны с определенной местностью; в таких случаях ортодокс
альную доктрину всегда представляет глава деревни или же самый
умный из его вейола (родственник по материнской линии). В других
случаях специализация дифференцирует людей внутри деревенской
общины. Здесь, однако, специализация интересует нас не в силу
того, что она определяет права на магические формулы или гарантирует
точность изложения того или иного мифа. Здесь она интересует
нас только постольку, поскольку она имеет отношение к интерпрет
ациям верований, связанных с такими формулами или мифами.
Ведь наряду с передаваемым из поколения в поколение текстом
специалисту всегда известны традиционные его толкования, а также
комментарии к нему. Характерно, что беседуя с такими специалис236
Б. Малиновский
тами, вы всегда получаете более четкие ответы и слышите более
определенные высказывания. Вы ясно видите, что этот человек не
рассуждает и не излагает вам свою собственную точку зрения: он
вполне осознает, что его собеседника интересуют ортодоксальные
установки и традиционные интерпретации. Так, когда я спрашивал
нескольких информаторов о назначении си буала балома, крошечной
хижины, которую строят из сухих веток во время одного из
земледельческих обрядов (см. выше, разд. V), они пытались дать
какое-то объяснение, но это, как я сразу определил, были их личные
мнения. Когда же я спросил об этом самого товоси Багидоу, он
просто отверг все объяснения и сказал: "Это традиционный обычай,
никто не знает его смысла".
Таким образом, все многообразие индивидуальных высказываний
необходимо разделить важной демаркационной линией: по одну сторону
от нее окажутся высказывания компетентного специалиста, по
другую - суждения обывателя. Информация, исходящая от специ-
алистов, имеет традиционную основу: она четко и ясно сформулиров
ана и в глазах туземца представляет ортодоксальную версию
верования. И поскольку компетентным в каждом конкретном вопросе
обычно бывает небольшое число людей (в последнем случае это
вообще один человек), постольку получение наиболее важных интерпрет
аций верований не представляет особой трудности.
Но, во-первых, эти, самые важные, интерпретации не отражают
всех точек зрения, иногда даже их нельзя считать типичными. Так,
например, в связи с колдовством (черной, смертоносной магией)
исключительно важно различать суждения специалиста и представления
постороннего. И те и другие отражают в равной мере важные,
хотя и, естественно, разные аспекты одной и той же проблемы.
Однако существует определенная категория верований, где тщетно
искать соответствующих специалистов. Так, что касается естества
балома и их соотношения с коси, некоторые высказывания больше
заслуживали доверия и были более детальными, чем другие, но не
нашлось никого, кто бы считался общепризнанным авторитетом в
этих вопросах.
При исследовании верований, не связанных со специализацией,
а также традиционных представлений, содержание которых особенно
интересно в изложении именно неспециалистов, следует исходить
из некоторых правил, позволяющих как бы "зафиксировать на
месте" суждения, свободно флуктуирующие в общине. Здесь я вижу
только одно ясное и важное разграничение, а именно: между тем,
БАЛОМА 237
что можно назвать общественным мнением, или, если более правильно
(так как понятие "общественное мнение" имеет для нас особое
значение), общим мнением членов данной общины, с одной стороны,
и частными размышлениями индивидов - с другой. Этого разграничения,
насколько я понимаю, вполне достаточно.
Если вы опрашиваете "широкие массы" общины, включая женщин
и детей (дело довольно легкое, если вы хорошо знаете язык и
месяцами живете в одной и той же деревне, но совершенно невозможное
без этого), то обнаруживаете, что всегда, когда ваш вопрос
однозначно понят, их ответы не варьируют: они никогда не отважив
аются на собственные рассуждения. Я получил очень ценную информ
ацию по некоторым вопросам от мальчиков и даже девочек в
возрасте от семи до двенадцати лет. Очень часто во время моих
длинных послеполуденных прогулок меня сопровождали деревенские
дети, и в таких случаях, не скованные необходимостью сидеть
без движения и быть внимательными, они свободно говорили и объясняли
разные вещи с удивительной ясностью, показывая хорошее
знание дел своего племени. Фактически с помощью детей мне часто
удавалось разрешать некоторые социологические проблемы, которые
пожилые люди не могли мне прояснит"". Непринужденность,
отсутствие всякой подозрительности и склонности к мудрствованийм,
а также, возможно, подготовка, полученная в миссионерской
школе, делают их бесценными информаторами но многим вопросам.
Относительно опасений, согласно которым их представления могли
быть искажены воздействием миссионерского обучения, я могу только
сказать, что был поражен абсолютной неподатливостью туземного
ума подобным влияниям. Та толика нашей веры и наших идей,
которую они получают, остается в совершенно изолированном уголке
их мозга. Таким образом, общеплеменное мнение, в котором практически
не встречается никаких вариаций, можно выяснить даже с
помощью самых скромных информаторов.
Когда контактируешь с умудренными опытом взрослыми информ
аторами, дело обстоит совершенно иначе. Они представляют собой
категорию, с которой этнографу приходится проделывать большую
часть своей работы, но разнообразие их мнений составляет немалую
проблему, если, конечно, исследователь не удовлетворяется записью
одной версии по каждой теме и не придерживается упорно
только ее. Высказывания умных, интеллектуально активных информ
аторов, насколько я могу судить, нельзя свести к чему-то единообр
азному или унифицировать в соответствии с какими-то принци238
Б. Малиновский
пами: они являются важными свидетельствами, иллюстрирующими
умственный потенциал общины. Кроме того, они очень часто демонстрируют
типичные способы восприятия верований или разрешения
трудных проблем. Однако необходимо ясно осознавать, что такие
высказывания сточки зрения социологической совершенно отличны
от того, что мы назвали выше догмами или "общественными идеями".
Они также отличны от общепринятых или распространенных
идей. Они составляют категорию интерпретаций верований, которая
близко соответствует нашим произвольным спекуляциям в вопросах
веры. Они характеризуются значительным разнообразием, они не
выражаются обычными или традиционными словесными формулами,
они не являются ни ортодоксальным мнением эксперта, ни ходячими
истинами.
Эти теоретические рассуждения о социологии верований можно суммиров
ать в следующей таблице, где различные группы верований классифицируются
таким способом, который, на мой взгляд, отражает их
естественные связи и разграничения, по крайней мере настолько, насколько
этого требует материал, собранный в Киривине:
1. Общественные идеи, или догмы', верования, воплощенные в соци
альных институтах, обычаях, магико-религиозных формулах,
обрядах и мифах. Они сущностно связаны с эмоциональными
реакциями, проявляющимися в поведении и характеризуются
этими реакциями.
2. Теология, или интерпретация до/м:
(а) ортодоксальные объяснения, исходящие от специалистов;
(Ь) широко распространенные, общие установки, формулируемые
большинством членов общины;
(с) индивидуальные спекуляции или гипотезы.
Для каждой из этих категорий в настоящей работе можно с легкостью
подобрать примеры, в которых хотя бы приблизительно
представлены качественные социологические характеристики и степень
социальной глубины, т.е. "социальное измерение" каждого
аспекта верования. Необходимо помнить, что эта теоретическая схем
а, лишь смутно представляемая мною вначале, использована здесь
еще не в полной мере, поскольку выработка такой методики в полевых
условиях происходит постепенно, но мере накопления опыта.
Поэтому применительно к собранному в Киривине материалу она
скорее служит заключением ex pmt ffirto , нежели основой метода,
* Исходя из свершившегося позднее (лат.)
БАЛОМА 239
принятого в исходной точке работы и систематически использовавшегося
в ее процессе.
Примеры догм, или общественных идей можно найти во всех веров
аниях, которые были описаны как воплощенные в обычае милам
ала, в магических обрядах и формулах, а также в соответствующих
мифах, и в мифологическом предании, связанном с жизнью после
смерти. Эмоциональный аспект был проанализирован, насколько
мне позволяли мои познания, при описании поведения туземцев во
время обрядов миламала, а также при описании их поведенческих
установок по отношению к балома, коси и м^лукуауси.
Что касается теологических взглядов, было представлено несколько
ортодоксальных интерпретаций магических обрядов, полученных
от специалистов. В качестве широко распространенных -
популярных - представлений (кроме тех, что одновременно являются
и догмами), я могу отметить местный спиритизм: здесь все,
даже дети, верят (и рассказывают массу соответствующих историй),
что некоторые люди бывают на Туме, в стра.пе мертвых, и приносят
оттуда песни и новости живым. Однако эти поверья и связанные с
ними истории ни в коей мере не являются догмой, ведь они даже
вполне открыты для скептицизма некоторых особенно умудренных
опытом и критически мыслящих информаторов, к тому же они не
сопряжены ни с каким основанным на обычае институтом.
Самым лучшим примером сугубо индивидуальной "теологии"
могут служить размышления и рассуждения туземных интеллекту-
алов о естестве и сущности балома.
Я хочу напомнить читателю, что локальные различия в верованиях,
т. е. вариации верований от района к району, совсем не рассм
атривались в этом теоретическом разделе. Такие различия относятся
скорее к сфере антропогеографии, нежели к сфере социологии.
Кроме того, они лишь в очень незначительной степени отражены
в данных, представленных в настоящей работе, так как практически
весь мой материал был собран в пределах небольшого района,
где локальные вариации едва ли вообще существенны. С локальными
вариациями можно связать лишь некоторые расхождения в веров
аниях о реинкарнации (см. выше, разд. VI).
Если локальные различия в содержании верований в основном
нерелевантны нашей теме, то совсем иначе дело обстоит с локальными
магико-мифологическими специализациями, упоминавшимися
выше, (мифы о происхождении грома в Иалаке, магия охоты на
акул в Куаибуоле и т.д.), потому что это фактор, сопряженный со
240 Б. Малиновский
структурными, организационными основами общества, а не просто
пример общего антропологического феномена, состоящего в
том, что все меняется по мере нашего продвижения по поверхности
земли.
Ясно, что все эти теоретические соображения - результат
опыта длительной работы в полевых условиях, и привести их
здесь, в связи с уже изложенными данными, представлялось мне
вполне целесообразным, потому что они тоже принадлежат к
сфере этнологических фактов, только это факты гораздо более
общего характера. Однако именно благодаря такому высокому
уровню генерализации они более важны, чем детали обычаев и
верований. Только два условия, в равной мере обеспеченные исследов
ателем, - выведение общих закономерностей и подробное
документирование - делают информацию действительно полной,
отражающей предмет нашего интереса.
1 Работа основана на результатах этнографических исследований, продел
анных в Британской Новой Гвинее благодаря Стипендии Роберта
Монда по финансированию научных поездок (Лондонский университет)
и Стипендии Констанс Хатчинсон Лондонской Школы Экономики (Лондонский
университет) при содействии Департамента иностоанных дел
Австралийского Союза (Мельбурн).
Автор провел около десяти месяцев, с мая ISIS г. по март 1916 г., в
Омаракане и соседних деревнях Киривины (острова Тробриан), живя
все это время в палатке среди туземцев. Уже к октябрю 1915 г. автор
выучил местный язык достаточно хорошо для того, чтобы отказаться от
услуг переводчика.
Автор хотел бы выразить признательность за оказанную ему помощь
м-ру Атли Ханту, Секретарю Департамента иностранных дел Австралийского
Союза, и д-ру Зелигману, профессору этнологии Лондонского
университета. Неизменная доброжелательность и поддержка д-ра Зелигм
ана стали для автора неоценимой помощью в ходе всей его работы,
а труд проф. Зелигмана "Меланезийцы Британской Новой Гвинеи" обеспечил
прочный фундамент, на котором можно было строить представленные
исследования.
Сэр Болдуин Спенсер, кавалер ордена Св. Михаила и Св. Георгия
2-й степени, любезно согласился прочитать отдельные части рукописи
и дал автору ценные советы по нескольким важным вопросам.
Ил. 5. "Корвар", изображение предка (бухта Гилвинк, Новая
Гвинея). Голова подобных изображений иногда бывает изготовлен
а из дерева, иногда же (как в этом случае) использовался
подлинный череп. Ажурный экран перед изображением украшен
орнаметном с символическим из
...Закладка в соц.сетях
