Жанр: Электронное издание
145_253
...ажды ночью Багидоу спал на Туме на подмостках. Внезапно он
почувствовал, как его подняли и положили на землю.
Большая группа людей вместе с вождем Омараканы, Тоулувой,
отправилась на Туму. Они причалили недалеко от камня Модавоси
и неожиданно увидели стоящего там человека. Они тут же узнали
156 Б. Малиновский
в нем Гийопеуло, великого воина, мужчину непомерной силы и смелости,
который недавно умер в деревне, расположенной не более
чем в пяти минутах ходьбы от Омараканы. Когда они приблизились,
он исчез, но они явственно услышали: "Букусисуси бала [Вы остав
айтесь, я должен идти]", - обычная форма прощанья. Другой из
моих информаторов пил воду на Туме в одном из больших гротов,
наполненных водой, - их множество ераибоаге - и услышал, как
из этого водоема раздался голос: его окликнула по имени девушка,
которую звали Буавау Лагим.
Я слышал о массе таких происшествий. Стоит отметить, что во
всех этих случаях балома явно отличаются от коси, - т. е. туземцы
уверены, что они видят или слышат именно балома, а не коси, хотя
несколько легкомысленное поведение этих существ (вроде сбрасыв
ания уважаемого человека с подмостков или хлопанья его по спине)
никоим образом не отличается от повадок коси. И опять же, туземцы
не воспринимают эти "явления" или проделки балома с чувством
"гадливости"; OHPI также, похоже, не боятся этих духов так, как
боятся европейцы своих привидений; они боятся балома ничуть не
больше, чем коси.
Помимо таких эпизодических и мимолетных соприкосновений,
живые могут вступать в гораздо более тесные контакты с балома
при посредничестве тех избранных, что посещают страну мертвых.
Проф. Зелигман пишет: "Есть люди, которые говорят, что были в
нижнем мире Тума и возвращались в верхний мир" . Такие люди
отнюдь не редки и представлены обоими полами, хотя, конечно, их
способности не всегда хорошо известны, даже ближним. В Омарак
ане, деревне, где я жил, самым известным человеком из этой категории
была женщина, Ввоилагеси, дочь умершего вождя Нумакалы,
брата и предшественника Тоулувы, нынешнего правителя Омарак
аны. Она посещала и, по-видимому, продолжает посещать Туму, где
видит балома и разговаривает с ними. Она также принесла с собой с
Тумы песню баломо, которую часто поют женщины Омараканы.
Есть также один мужчина, Монигау, который время от времени
отправляется на Туму и приносит новости от духов. Хотя я очень
хорошо знаю их обоих, мне не удалось получить детальной информ
ации об их странствиях на Туме. Оба они чувствовали себя очень
стесненно, когда я затрагивал эту тему, и отвечали на мои вопросы
нехотя и банально. У меня сложилось твердое впечатление, что они
не могут дать никаких подробных объяснений и что все, что они
знали, они уже говорили каждому, и поэтому оно известно всем.
БАЛОМА 157
Таким общим достоянием была и вышеупомянутая песня ^, а также
личные устные послания духов своим семьям. Бвоилагеси - с ней
я однажды говорил на эту тему в присутствии ее сына, Тукулубакики,
одного из самых дружелюбных, скромных и умных туземцев,
которых я знал, - сказала, что никогда не помнит то, что видела,
однако помнит то, что ей было сказано. Она не идет и не плывет на
Туму; она засыпает и просто оказывается среди балома. Она и ее
сын были совершенно уверены, что песня была напета ей балома.
Но было ясно, что эта тема тягостна для Тукулубакики, особенно
когда я настойчиво расспрашивал о деталях. Я не смог обнаружить
ни одного случая, когда бы моя дама-информатор извлекла бы ре-
альную экономическую выгоду из своих приключений на Туме, хотя
ее престиж был очень велик, несмотря на спорадические проявления
открытого скептицизма.
Так, два моих информатора говорили мне, что все эти утверждения
о встречах с болома - чистая ложь. Один из них, Гомайа,
парень из Синакеты (деревня в южной части острова), рассказал
мне, что одним из самых удивительных людей, посещавших Туму,
был некий Митакаийо из Обураку; но даже он был обманщиком.
Он обычно похвалялся, что может отправиться на Туму, чтобы поесть.
"Я хочу сейчас есть; я отправлюсь на Туму; там много еды:
спелых бананов, ямса и таро, готовых к употреблению в пищу; рыбы
и свиней; там также много орехов арековой пальмы и бетелевого
перца; каждый раз, когда я бываю на Туме, я там ем". Можно легко
себе представить, как сильно эти картины волновали воображение
туземцев, как они поднимали престиж хвастуна и вызывали зависть
у тех, кто почестолюбивее. Хвастовство, предметом которого является
пища, - самый распространенный способ проявления тщеславия
или честолюбия у туземцев. Человек незнатного происхождения
может поплатиться жизнью, если у него будет слишком много еды
или слишком хороший огород и особенно если он слишком хвастливо
будет выставлять все это напоказ.
Гомайе, по-видимому, не нравилось хвастовство Митакаийо, и он
попытался добраться до истины. Он предложил ему один фунт . "Я
дам тебе один фунт, если ты возьмешь меня на Тума". Но Митакаийо
готов был довольствоваться много меньшим. "Твои отец и мать все
время плачут о тебе; они хотят увидеть тебя; дай мне две плитки
табака, и я отправлюсь повидаться с ними и отдам им табак. Твой
отец видел меня; он сказал: 'Принеси табака от Гомайи"'. МитаИмеются
в виду английские деньги.
6- 52
158 Б. Малиновский
каийо не спешил взять с собой Гомайю в мир иной. Гомайа дал ему
две плитки табака, которые мудрец сам же и выкурил. Гомайа узнал
об этом, сильно возмутился и стал опять настаивать, на том, чтобы
лично побывать на Туме, обещая дать фунт, как только вернется
оттуда. Митакаийо дал ему три вида листьев и приказал натереть
ими тело, а другую небольшую порцию листьев велел съесть. Когда
это было сделано, Гомайа лег и заснул - но он так и не попал на
Туму. Это сделало его скептиком. А Митакаийо, хотя и не получил
обещанный фунт, сохранил свой престиж в общине.
Этот же самый Митакаийо разоблачил другого не столь знаменитого
ясновидца, якобы посещавшего Туму, по имени Томуайа Лаку-
абула. Между ними было вечное соперничество, Митакаийо часто
с пренебрежением отзывался о Томуайе. В конце концов решили
устроить испытание. Томуайа обещал отправиться па Туму и принести
оттуда какую-нибудь вещь. На самом деле он отправился в
буш и украл связку орехов бетеля, принадлежавших Моураде, главе
деревни (токарайваг.а валу) Обураку. Большую часть орехов он
употребил сразу, однако один оставил на будущее. Вечером он сказ
ал своей жене: "Положи мне циновку на топчан; я слышу пение
балома; я скоро буду с ними; я должен лечь". Затем он начал петь
в своем доме. Все люди снаружи слышали его и говорили друг
другу: "Поет один лишь Томуайа, и никто другой". На следующий
день они ему так и сказали, но он ответил, что они не могли слышать
его, что это пели многочисленные балома, а он присоединился к ним.
С приближением рассвета он засунул оставленный для этой цели
орех бетеля в рот, а на рассвете поднялся, вышел из дому и, вытаскив
ая орех бетеля изо рта, закричал: "Я был на Туме; я принес
оттуда орех бетеля". Этот знак произвел огромное впечатление на
всех людей, но Моурада и Митакаийо, которые внимательно следили
за ним в предшествующий день и знали, что он украл связку
орехов, разоблачили его. С этого времени Томуайа больше не говорил
о Туме. Я записал эту историю в точности так, как слышал ее
от Гомайи, и привел ее здесь без изменений. Однако туземцы в своем
изложении очень часто искажают перспективу. Мне кажется, что
мой информатор объединил в этом рассказе несколько разновременных
событий; но в данном случае основной интерес представляют
нашедшие отражение в рассказе Гомайи психологические установки
туземцев по отношению к "спиритизму"; я имею в виду выраженный
скептицизм некоторых индивидов и прочность веры большинства.
Из этих историй также с очевидностью вытекает - и об этом прямо
БАЛОМА 159
заявляли мои скептически настроенные друзья, - что главным мотивом
всех этих путешествий на Туму является материальная выгод
а, получаемая провидцами.
Несколько иной способ общения с духами характерен для людей,
предрасположенных к состояниям кратковременного транса, когда
они вступают в разговор с балома. Я не могу даже приблизительно
определить психологическую или психопатологическую основу
таких явлений. К сожалению, я узнал о них только в конце своего
пребывания там - за две недели до своего отъезда и то лишь случ
айно. Однажды утром я услышал громкие и, как мне показалось,
сварливые крики на другом конце деревни и, будучи всегда наготове
заполучить очередной социологический "документ", я спросил у туземцев
в моей хижине - в чем дело? Они ответили, что это Гумгуй
ау - уважаемый и тихий мужчина - разговаривает с балома.
Я поспешил туда, но, прибыв слишком поздно, нашел его выбившимся
из сил, лежащим на постели и, по-видимому, спящим. Это
происшествие не вызвало никакого возбуждения, потому что, как
мне сказали, он имел обыкновение говорить с балома. На этот раз
он говорил громко, на повышенных тонах, что напоминало обвинительный
монолог, и, как мне сказали, речь шла о большом ритуальном
состязании лодок, которое проводилось за два дня до этого.
Такие гонки устраиваются всегда, когда построено новое каноэ, и
обязанность вождя, который организует их, - обеспечить также
большое сагали (обряд раздачи еды) в связи с праздником. Балома
некоторым бескорыстным и неопределенным образом всегда проявляют
интерес к празднествам и следят за тем, чтобы на них было
достаточно еды. Любая скудость, обусловленная либо нерадивостью,
либо неудачной организацией, вызывает негодование балом
а, которые винят вождя независимо от того, его ли это промах или
нет. Так, в данном случае балома обратились к Гумгуйау, чтобы
выразить свое сильное неодобрение по поводу скудного сагали, устроенного
недавно на берегу. Организатором праздника, конечно
же, был Тоулува, вождь Омараканы.
По-видимому, в общении между балома и миром живых играют
некоторую роль и сновидения. Похоже, что балома являются во сне
живым преимущественно сразу же после смерти. Кто-то из близких
друзей или родственников умершего, кого не было в деревне в момент
смерти, видит балома во сне и от него же узнает печальную
новость. Балома также часто являются во сне женщинам, чтобы
сообщить им, что они забеременеют. Во время миламала, ежегод160
Б. Малиновский
ного празднества, умершие родственники часто посещают людей в
сновидениях. В первом из упомянутых случаев (когда духи после
смерти приходят к отсутствовавшим друзьям или родственникам)
наблюдаются некоторая свобода интерпретаций и некоторая "символиз
ация", как это бывает при толковании сновидений во все времен
а и во всех цивилизациях. К примеру, большая группа юношей
из Омараканы отправилась работать на плантацию в Майлн Бэй на
крайней восточной оконечности Новой Гвинеи. Среди них был Калогус
а, сын вождя Тоулувы, и Гумигавайа, туземец незнатного происхождения
из Омараканы. Однажды Калогусе приснилось, что к
нему пришла его мать, пожилая женщина, одна из шестнадцати жен
Тоулувы, жившая в Омаракане, и сказала ему, что она умерла. Он
очень опечалился и, по-видимому, выразил свое горе причитаниями.
(Эта история была рассказана мне одним из членов группы). Все
другие поняли, что "что-то, должно быть, случилось в Омаракане".
Когда на пути домой они узнали, что умерла мать Гумигавайи, то
совсем не были удивлены и нашли в этом объяснение сновидения
Калогусы.
Мне кажется, что сейчас самое время обсудить природу балома
и их соотношение с коси. Из чего они состоят? Из одной и той же
субстанции или из разных? Являются ли они тенями, духами или
представляются чем-то материальным? Все эти вопросы можно зад
ать туземцам, и самые интеллектуальные из них легко поймут
смысл таких вопросов и будут обсуждать эту тему с этнографом,
проявляя и проницательность, и интерес. Но такие дискуссии ясно
показали мне, что, затрагивая эти и подобные им вопросы, мы ост
авляем в стороне сферу собственно веры и сталкиваемся с совершенно
иным классом туземных идей. Здесь туземец скорее прибег
ает к умозрительным спекуляциям, нежели к положительной вере,
причем сам он не слишком серьезно относится к своим спекуляциям;
не беспокоит его и то, являются ли они ортодоксальными или нет.
Только самые интеллектуально развитые туземцы станут углубляться
в такие вопросы и при этом будут высказывать свое личное мнение,
а не определенные догматы. Даже они - особо одаренные -
не имеют в своем словарном запасе или наборе понятий ничего, что
хотя бы приблизительно соответствовало нашим понятиям "субстанция"
или "сущность". Правда, у них есть слово у-ула, близкое по
значению к нашим "причина" и "начало".
Вы можете спросить: "Как выглядит балома? У него такое же
тело, как у нас, или другое? И если другое, то чем отличается?"
БАЛОМА 161
Далее вы можете привлечь внимание к тому обстоятельству, что
тело остается, а бестелесный балома уходит. Почти неизменный
ответ: балома похож на отражение (сарибу) в воде или в зеркале
(так может сказать современный житель Киривины), а коси подобен
тени (.каикуабула). Это разграничение (балома есть "отражение",
а коси - "тень") - типичное, но ни в коей мере не единственное
мнение. Иногда о том и другом говорят, что они похожи как на
сарибу, так и на каикуабула. Мне всегда казалось, что такие ответы
- не столько определения, сколько сравнения. Я хочу сказать,
что туземцы вовсе не были уверены, что балома имеет тот же "сост
ав", что и отражение; на самом деле они знали, что отражение -
это "ничто", что это сасопа (обман), что в нем нет никакого балома,
но что балома - это "просто что-то похожее на отражение" (балома
макавала сарибу). Если их припереть к метафизической стенке ков
арными вопросами: "каким образом балома может окликать живых
людей, есть и заниматься любовью, если он похож на сарибу^', как
может коси стучаться в дом, бросать камни или ударить человека,
если он подобен тени?" и т.п., - то наиболее умственно одаренные
туземцы отвечают приблизительно следующее: "Да, балома и коси
похожи на отражение и на тень, но они также похожи и на людей
и ведут себя точно так же, как люди". И трудно спорить с ними"" .
Некоторые менее одаренные или менее терпеливые информаторы
склонны пожимать плечами в ответ на такие вопросы; другие же
явно не прочь пофантазировать и выдвинуть какую-нибудь крайнюю
точку зрения, а также поинтересоваться вашим мнением и вступить
в метафизическую дискуссию. Однако такие импровизации никогда
не достигали уровня самостоятельных гипотез; они просто вращались
вокруг уже приведенных выше представлений.
Следует четко уяснить, что существуют и убеждения, которых
придерживались все мои информаторы без исключения. Нет ни малейшего
сомнения в том, что балома сохраняет наружность человек
а, которого он представляет, так что если вы видите балома, то
узнаете в нем умершего человека. Балома живут жизнью людей;
они стареют; они едят, спят, любят, как на Туме, так и во время
посещения своих деревень. Все это моменты, относительно которых
у туземцев не было ни малейшего сомнения. Следует отметить, что
эти догматы относятся к поступкам балома, описывают их поведение,
а некоторые из них - такие как, например, убеждение в том,
что балома нуждаются в пище - подразумевают определенное поведение
живых людей при контактах с балома (см. ниже, описание
162 Б. Малиновский
миламала). Единственным, по сути, всеобщим убеждением, касающимся
природного естества балома и коси, было то, что первые
подобны отражениям, а последние подобны теням. Заслуживает
внимания, что такой дуализм сравнений соответствует поведенческим
характеристикам этих образов: открытые, определенные и постоянные
балома и непонятные, непредсказуемые ночные призраки
- коси.
Но в понимании даже фундаментального соотношения между балом
а и коси имеются существенные противоречия - противоречия,
которые касаются не только их сущности, но и соотносительного их
существования. Бесспорно преобладающей точкой зрения является
то, что балома отправляется прямо на Туму, и то, что другой дух,
коси, в течение короткого периода времени бродит вокруг селения.
Этот взгляд допускает два толкования: либо в живом человеке находятся
два духа, и оба они оставляют тело после смерти, или же
коси является чем-то вроде вторичного духа, появляющегося только
в момент смерти и отсутствующего в живом теле. Туземцы понимали
этот вопрос, если я формулировал его так: "Балома и коси живут
в теле все время? Или же в теле живет один балома, а коси появляется
только после смерти?" Но все ответы были нерешительными
и противоречивыми, один и тот же информатор в разное время отвеч
ал по-разному. Это как нельзя лучше свидетельствует о том, что
человек вступает здесь в сферу чистых догадок и импровизаций.
Помимо выразителей названной выше наиболее распространенной
позиции, я нашел нескольких человек, которые неоднократно
утверждали, что коси представляет собой первую стадию развития
духа и что в дальнейшем, спустя несколько дней, коси превращается
в балома. Таким образом, в этом случае мы имели бы только одного
духа, который некоторое время после смерти остается в округе,
рядом со своим домом, а затем удаляется. Несмотря на свою большую
простоту и логичность, такое суждение высказывалось гораздо
менее уверенно. Однако оно было достаточно независимым и развернутым,
чтобы усомниться в том, что первое убеждение следует
считать общепризнанным или хотя бы ортодоксальным.
Интересный вариант первой версии (версии параллельного существов
ания балома и коси) был предложен Гомайей, одним из
моих лучших информаторов. Он был убежден, что лишь те люди,
что при жизни были колдунами (бвогау), оставляют после смерти
коси. Однако быть бвога-у не очень сложно. Любой человек, знающий
какие-нибудь силами (заклинания черной магии) и имеющий
БАЛОМА 163
обыкновение использовать их, является бвога-у. Согласно Гомайе,
другие (обычные люди) не становятся коси', они становятся только
балома и отправляются на Туму. Во всех остальных деталях -
таких, как естество балома и коси, их поведение, а также эфемерность
существования коси - Гомайа соглашался с общепринятыми
взглядами. Его вариант достоин внимания, потому что Гомайа -
очень умный туземец, его отец был великим магом и бвога-у, а его
кадала (дядя по материнской линии) тоже колдун. Более того, версия
Гомайи очень хорошо согласуется с тем, что бвога-у, как считают
туземцы, всегда бродят по ночам, и с этим поверьем связан фактически
единственный серьезный ночной страх, если не считать веры
вмулукуауси. И опять же, как мы видели выше, мулукуауси, хотя
и не бвога-у ( еще более опасный вид злонамеренного человеческого
существа, сведущего в колдовстве), имеет невидимого "двойника",
или "посланника", который называется какулувала и который покид
ает ее тело и передвигается самостоятельно. Это верование в
"двойника", или "посланника" существует параллельно с другим,
согласно которому мулукуауси странствуют в телесной форме.
Эти наблюдения показывают, что в общем представления, касающиеся
естества балома и коси, а также их соотношения, не выкрист
аллизовались в какую-либо ортодоксальную и определенную
доктрину. Еще менее ясным у туземцев является представление о
соотношении балома и тела живого человека. Туземцы не могут дать
определенных ответов на такие вопросы, как: "Обитает ли балома
в какой-то части тела (голове, животе, легких)? Может ли он ост
авлять тело на протяжении жизни? Не балома ли это отделяется
от тела человека и путешествует, видя другие места, во время сновидений?
Не балома ли это покидает тело некоторых живых людей
и посещает Туму?" Хотя на последние два вопроса обычно отвечают
- "да", такие ответы звучат весьма неубедительно и явно не
подкрепляются ортодоксальным преданием. Интеллект, память и
мудрость туземцы локализуют в теле и знают местонахождение каждого
из этих свойств; но локализовать балома они не могут, и право
же, я склонен полагать, что они представляют себе, что после смерти
от тела отделяется двойник, а не душа, обитающая в нем при жизни.
Однако уверен я только в том, что их представления еще не выкрист
аллизовались в определенные формы, они скорее ощущают свои
верования, нежели формулируют их, и верования эти в большей
мере описывают поведение балома, чем аналитически препарируют
их сущность и условия существования.
164 Б. Малиновский
Другим вопросом, на который, кажется, не существует ни одного
определенного, догматического ответа, является вопрос о том, где
конкретно обитают духи. На поверхности земли на острове Тума
или под землей, или еще где-либо? Существует несколько мнений,
и их сторонники высказываются вполне уверенно. Так, от ряда информ
аторов, включая Багидоу, очень серьезного и заслуживающего
доверия человека, я получил ответ, что балома живут на острове
Тума, что их деревни расположены где-то там, подобно тому, как
балома во время их ежегодного возвращения в Киривину в период
мшамала располагаются лагерем где-то по соседству с деревней.
Три упоминавшиеся выше деревни мертвых делят территорию остров
а с Тумой - деревней живых. Балома невидимы, как и все то,
что принадлежит им, и потому их деревни могут располагаться там,
никому не мешая.
По другой версии, балома спускаются под землю, в "нижний
мир" в буквальном смысле, и живут там в Тумавиаке (Великой
Туме). Эта версия, в свою очередь, имеет два варианта, в одном из
которых говорится о двухуровневом подземном мире. Когда балома
перестает существовать, завершив первый цикл своего бытия в
форме духа, он спускается на нижний уровень, и только оттуда он
может снова вернуться в материальный мир (см. ниже, VI, реинк
арнация). Большинство же отрицают эту теорию и говорят, что
существует только один уровень нижнего мира. Последнее согласуется
с изложением проф. Зелигмана: "Духи мертвых не остаются в
верхнем мире с живыми, а спускаются в иной мир, под землю"^
И опять же, это утверждение о подземной Туме, как представляется,
лучше согласуется с господствующим в Киривине верованием, согл
асно которому первые человеческие существа появились из "дыр"
в земле. Зелигману даже довелось слышать историю о том, что "мир
первоначально был заселен с Тумы мужчинами и женщинами, посл
анными в верхний мир Топилетой, который сам остался под землей""
. В том, что мне не пришлось слышать эту версию, нет ничего
удивительного, принимая во внимание большое разнообразие точек
зрения по ряду вопросов, один из которых и касается сущности
Тумы и ее соотношения с миром живых. Свидетельство Зелигмана
подтверждает мнение, что "подземная Тума" является самым ортодокс
альным представлением, хотя, как уже говорилось, в целом этот
вопрос в туземной вере еще не определился догматически.
БАЛОМА 165
Давайте, однако, вернемся к сношениям между живыми людьми
и духами. Все, что было сказано по этому поводу выше, касалось
сновидений или видений, в которых фигурируют духи, и мимолетных
столкновений с ними людей бодрствующих и пребывающих в
нормальном психическом состоянии. Все такого рода контакты
можно назвать частными и случайными. Они не регулируются обыч
аем и нормами, хотя, конечно же, требуют определенного склада
ума и согласуются с определенным типом верований. Они не публичны:
община не участвует в них коллективно, и никакой ритуал
с ними не связан. Но есть случаи, когда балома посещают деревню
или принимают участие в некоторых публичных действиях - случ
аи, когда община принимает их сообща, когда им уделяется определенное
внимание, в строго установленной форме, регулируемое
обычаем; когда они принимают участие в магических обрядах и
играют в них отведенную им роль.
Так, каждый год после того, как собран урожай с огородов и в
земледелии наступает перерыв, потому что вновь возделывать огороды
еще рано, у туземцев появляется время для танцев, пиршеств
и общественных праздников, которые называются миламала. Балом
а во время миламала присутствуют в деревне. Все они возвращаются
с Тумы в свои родные деревни, где к их встрече готовятся, где
воздвигаются специальные платформы для них, где по обычаю им
подносятся дары и откуда с завершением полнолуния их торжественно,
но без сожаления выдворяют.
Балома, опять же, играют важную роль в магии. В магических
заклинаниях перечисляются имена духов предков; эти взывания к
духам являются, пожалуй, самой заметной и устойчивой отличительной
чертой магических заклинаний. Кроме того, в некоторых
магических обрядах делаются подношения балома. Имеются следы
веры в то, что духи предков некоторым образом содействуют достижению
целей определенных магических обрядов; на самом деле эти
подношения балома - единственный церемониальный элемент
(в узком смысле слова), который мне удалось обнаружить в магических
обрядах.
Здесь мне хотелось бы добавить, что не существует никакой связи
между балома умершего человека и его останками (череп, челюсть,
166 Б. Малиновский
кости рук и ног, волосы), - которые имеют обыкновение носить
при себе родственники умершего и которые используются соотвеоственно
как сосуд для лайма, шейные подвески и лопаточки для
лайма, хотя в некоторых племенах Новой Гвинеи такая связь существует^.
Теперь следует подробно рассмотреть факты, связанные с милам
ала и ролью духов в магии.
Ежегодный праздник миламала представляет собой очень сложное
социальное и магико-религиозное явление. Его можно назвать
"праздником урожая", так как он проводится после того, как собран
урожай ямса и пищевые храни
...Закладка в соц.сетях
