Жанр: Электронное издание
Глава til
...орочества, эта высокая милость богов, по
мнению греков, чаще всего передавалась от отца к
сыну" ''. В Греции, говорит Герман, "наследственность
функции была предписана законом только в некоторых
3 Ribot. *'Неге*. 2 еА., р. 360.
lbid., р. ь5.
'' mbot. Ор. cit., р. 365. Ср.: Hermann. Griecll. Ал*, IV, 8. 353,
примеч. 3.
287
государствах и в отношении некоторых функций, близко
касавшихся религиозной жизни, таких, как, например,
в Спарте у поваров и флейтистов; но нравы сделали из
нее для профессии ремесленников факт более распро
страненный, чем это обыкновенно думают" ". Еще и
теперь во многих низших обществах функции распреде
ляются согласно расам. Во многих африканских племе
нах кузнецы происходят от другой расы, нежели осталь
ное население. Так же было у евреев во времена Саула.
"В Абиссинии почти все ремесленники принадлежат к
чужой расе; каменщик - евреи, кожевенник и ткач -
магометане, оружейник и ювелир - греки и копты.
В Индии многие кастовые различия, указывающие на
различия ремесел, еще н теперь совпадают с расовыми
различиями. Во всех странах со смешанным населением
потомки одной и той же семьи следуют обычаю посвя
щать себя определенным профессиям; так, в восточной
Германии рыболовами в течение веков были славяне" *.
Эти факты делают весьма правдоподобным мнение Люка,
что "наследственность профессий - первоначальный тип,
элементарная форма всех учреждений, основанных на
принципе наследственности моральной природы".
Но известно также, как медленно и трудно осуществ
ляется в этих обществах прогресс. Целыми веками труд
остается организованным одним и тем же образом; о ново
введениях никто и не думает. "Наследственность пред
стает здесь перед нами вместе со своими обычными
чертами: консервативностью, устойчивостью" '. Следова
тельно, чтобы разделение труда могло развиться, необхо
димо было, чтобы люди стряхнули иго наследственности,
чтобы прогресс сломил касты и классы. Прогрессирую
щее исчезновение последних доказывает действительно
реальность этого освобождения; ибо непонятно, как могла
бы наследственность ослабеть как институт, если бы она
ничего не потеряла из своих прав на индивида. Если бы
статистика была в прошлом достаточно обширной и содер
жала сведения по этому вопросу, она, весьма вероятно,
показала бы нам, что случаи наследования профессии)
становятся все реже. Бесспорно то, что вера в наследст'
Там же, с. 395, примеч. 2; гл. 1, с. 33. Относительно фактов
см.: Платон. Эвтифрон, а С.: Алкивиад, 121 А; Государство, IV,
4210; особенно Протагор, 328 А; Плутарх, Апофт., Лаков, 208 В.
* !?с11тч!1ег. Т.," Division Ли travail... Rpvup d'rcononlie politimlc.
1889. р. 590.
" /abot. Ор. cit., р. 360.
венность, некогда столь интенсивная, теперь сменилась
верой почти противоположной. Мы склонны верить, что
индивид в большей части - дитя своей деятельности,
и готовы даже отрицать наличие уз, связывающих его с
расой и заставляющих зависеть от нее. По крайней мере,
это весьма распространенное мнение, на которое жалуют
ся почти все психологи, изучающие наследственность.
Представляется довольно любопытным факт, что наслед
ственность по-настоящему вступила в область науки
именно тогда, когда почти полностью вышла из области
верований. Впрочем, тут нет противоречия. Коллективное
сознание утверждает не то, что наследственности не су
ществует, но что вес ее легче - и наука, как мы увидим,
не противоречит этому чувству.
Но важно прямо установить факт и особенно указать
причины его.
Во-первых, наследственность теряет свою власть в ходе
эволюции потому, что одновременно установились новые
способы деятельности, не зависящие от ее влияния.
Первое доказательство этого состояния наследствен
ности - это неподвижное состояние основных челове
ческих рас. С самых отдаленных времен не образовалось
новых рас; по крайней мере, если даже вместе с Катрфажем
" обозначать этим именем различные типы, вышед
шие из 3 или i основных крупных типов, то нужно доба
вить, что, чем дальше они от своих истоков, тем менее
они содержат существенные черты расы. Всякий, в самом
деле, согласится признать, что расу характеризует суще
ствование наследственных сходств; поэтому антропологи
берут за основание своих классификаций физические чер
ты, так как они больше всех других носят наследствен
ный характер. Но чем уже антропологические типы, тем
труднее определить их в функции исключительно органи
ческих свойств, так как последние теперь уже ни доста
точно четко разделены, ни достаточно многочисленные
Преобладающими становятся чисто моральные сходства,
устанавливаемые с помощью лингвистики, археологии,
сравнительного права; но нет никакого основания предпо
ложить, что они наследственны. Они служат скорее для
различения цивилизаций, чем рас. По мере развития зем
ной цивилизации формирующиеся человеческие разно'
См.: L'especo hurnainb.
10 9. дюркгейм ggg
видности становятся все менее наследственными; они все
менее и менее относятся к расам. Все усиливающаяся
неспособность нашего вида порождать новые расы обра
зует при этом сильнейший контраст с плодовитостью жи
вотных видов. Что это означает, как не то, что человече
ская культура по мере развития все более и более про
тивостоит такой передаче свойств. То, что люди
прибавляли и прибавляют ежедневно к этому первона
чальному фонду, закреплявшемуся веками в исходной
структуре рас, таким образом все более и более усколь
зает от действия наследственности. Но если так оно об
стоит с общим течением Цивилизации, то с тем большим
основанием применимо это к каждому из образующих его
частных потоков, т. е. к каждой функциональной дея
тельности и ее продуктам.
Нижеследующие факты подтверждают это заклю
чение.
Установлено, что степень простоты психических фак
тов дает меру их способности к передаче. Действитель
но, чем сложнее состояния сознания, тем легче они раз
лагаются, так как большая их сложность держит их в
состоянии неустойчивого равновесия. Они похожи на те
искусные постройки, архитектура которых до того тонка,
что достаточно весьма немногого для серьезного наруше
ния их равновесия; при малейшем потрясении здание об
рушивается, оставляя обнаженной почву, которую оно
покрывало. Так, в случаях общего паралича "я" медлен
но разлагается, пока не останется ничего, кроме, так ска
зать, органического основания, на которое оно опиралось.
Обыкновенно эти явления дезорганизации происходят под
влиянием болезни. Но ясно, что передача через семя
должна иметь аналогичные действия. Действительно,
в акте оплодотворения исключительно индивидуальные
черты стремятся нейтрализоваться, ибо так как те черты,
которые свойственны одному из родителей, могут пере
даться только с ущербом для другого, то между ними
происходит борьба, из которой они не могут выйти не
тронутыми. Но чем сложнее состояние сознания, тем бо
лее оно личностно, тем более носит оно печать особых
обстоятельств, в которых мы жили, печать нашего пола,
нашего темперамента. Низшими и базовыми чертами
своего существа мы между собой похожи более, чем вер
шинами его; наоборот, именно последними мы отличаем
ся друг от друга. Значит, если они не исчезают пол
ностью при наследственной передаче, то, по крайней
мере, выходят ослабленными и менее ярко выраженными.
Но способности тем сложнее, чем они специфичнее.
Ошибочно думать, что наша деятельность упрощается по
мере того, как наши ланятия ограничиваются. Наоборот,
она проста, когда разбросана на множестве объектов, ибо,
пренебрегая тогда тем, что в них личного и раздельного,
и направляясь только к тому, что в них общего, она сво
дится к нескольким весьма общим движениям, которые
пригодны в массе различных обстоятельств. Но когда
речь идет о нашем приспособлении к отдельным, специ
фическим объектам так, чтобы принимать в расчет все
их оттенки, то мы можем добиться этого, только комби
нируя весьма большое число состояний сознания, диффе
ренцированных по образу самих вещей, к которым они
относятся. Раз установленные п устроенные, эти системы
функционируют, несомненно, легче и быстрее; по они
остаются весьма сложными. Какую удивительную сово
купность идей, образов, привычек можно наблюдать
у типографского мастера, составляющего печатную стра
ницу, у математика, комбинирующего массу разнообраз
ных теорем и выводящего из них новую, у медика, ко
торый по незаметному признаку сразу узнает болезнь п
в то же время предвидит ее течение. Сравните элемен
тарную технику древнего философа, мудреца, который
одной силой мысли берется объяснить мир, и технику
теперешнего ученого, которому удается разрешить какуюнибудь
весьма частную задачу только путем весьма слож
ных наблюдений, опытов, благодаря чтению трудов, на
писанных на разных языках, благодаря переписке, обсуж
дениям и т. д. Дилетант сохраняет нетронутой свою
первоначальную простоту. Сложность его природы толь
ко кажущаяся. Так как его занятие - интересоваться
всем, то кажется, что он имеет массу различных склон
ностей и способностей. Чистая иллюзия! Вглядитесь
глубже, и вы увидите, что все сводится к небольшому
числу общих и простых способностей, которые, не поте
ряв ничего из своей первоначальной неопределенности,
легко переходят от одних предметов к другим. Извне за
мечают непрерывную последовательность разнообразных
явлении; по это один и тот же актер, играющий все роли,
только в нескольких различных одеяниях. Эта поверх
ность, на которой блистают столько искусно нюансиро
ванных цветов, скрывает необычайную монотонность со
держания. Он сделал более гибкими и утонченными спо
собности своего существа, но не сумел преобразовать их,
291 \Q*
чтобы изалечь из них надое и определенное произведе
ние; он не воздвиг ничего личного и долговечного на
почве, завещанной ему природой.
Следовательно, чем специфичнее способности, тем
труднее они передаются; если же им удается перейти от
одного поколения к другому, они не могут не потерять
своей силы и определенности. Они менее определенны и
более податливы; вследствие большей своей неопределен
ности они могут легче изменяться под влиянием семьи,
богатства, воспитания и т. д. Словом, чем более специа
лизируются формы деятельности, тем более ускользают
они от действия наследственности.
Однако указывали на случаи, когда профессиональ
ные способности, по-видимому, наследственны. Из таблиц
Гальтона следует, что иногда встречаются настоящие ди
настии ученых, поэтов, музыкантов. Декандоль, со своей
стороны, установил, что сыновья ученых "часто занима
лись наукой" "'. Но эти наблюдения не имеют никакой
доказательной ценности. Мы не думаем утверждать, что
передача специфических способностей совершенно невоз
можна. Мы хотим только сказать, что в целом она не
происходит, так как она может осуществиться только бла
годаря чудесному случаю равновесия, которое не может
часто повторяться. Значит, бесполезно приводить те или
иные частные случаи, когда она произошла (или, по-ви
димому, произошла) ; нужно еще узнать, какую часть
представляют они в совокупности научных призваний.
Только тогда можно будет судить, доказывают ли они в
самом деле, что наследственность имеет большое влияние
на способ разделения социальных функций.
Но, хотя это сравнение не могло быть сделано методи
чески, установленный Декандолем факт, по-видимому, до
казывает, как ограниченно действие наследственности на
этом поприще. Из 100 иностранных членов Французской
академии, генеалогию которых Декандоль смог восстано
вить, И происходят от протестантских пасторов, только
5 от медиков, хирургов, аптекарей. Из W иностранных
членов Лондонского Королевского общества за 1829 г.
восемь были детьми пасторов и только у четверых отцы
были людьми искусства. Однако общее число по
следних "вне Франции должно быть значительно выше
числа протестантских пасторов. Действительно, среди про
тестантского населения, рассматриваемого отдельно, ме'''
Histoire dcs sciences et des savants. 2 6d., p. 293.
Дики, хирурги, аптекари и петерийары почти столь ь6
многочисленны, как и священники, и если ирыСаннть ч
первым чисто католические страны помимо Франции, то
в целом в них будет значительно больше протестантских
священников и пасторов. Занятия медиков и работа, ко
торой они обыкновенно должны предаваться в своей про
фессии, скорее находятся в области наук, чем занятия
пастора. Если бы успех в медицине был делом исключи
тельно наследственности, то в наших списках было бы
гораздо больше детей медиков, аптекарей и т. д., чем
детей пасторов" "
Кроме того, достоверно совсем не установлено, проис
ходит ли научное призвание детей ученых из их наслед
ственности. Чтобы иметь право утверждать это, недоста
точно констатировать сходство склонностей у родителей и
детей; надо еще, чтобы последние проявили свои склон
ности, будучи воспитаны с раннего детства вне своей
семьи, в среде, чуждой всякой научной культуре. Но в
действительности все дети ученых, относительно которых
сделаны наблюдения, были воспитаны в своих семьях,
где, естественно, они нашли больше интеллектуальной
поддержки, чем их отцы. К этому присоединяются сове
ты и пример, желание походить на отца, использовать его
книги, коллекции, исследования, его лабораторию, что
для благородного и тонкого ума дает мощные стимулы.
Наконец, в заведениях, где дети ученых завершают обра
зование, они соприкасаются с культурными или способ
ными принять высокую культуру умами, и влияние этой
новой среды только укрепляет влияние первой. Несомнен
но, в обществе, где было бы правилом, что сын насле
дует профессию отца, такая повторяемость не могла бы
объясняться стечением внешних обстоятельств, ибо было
бы чудом, чтобы в каждом случае происходило такое со
вершенное тождество. Но не так обстоит дело с изолиро
ванными и почти исключительными случаями, которые
наблюдаются теперь.
Правда, что многие из английских ученых, к которым
обратился Гальтон '", настаивали на особенной врожден
ной склонности к науке, которая была замечена в детстве
и которою позже они стали заниматься. Но, как замечает
Декандоль, трудно узнать, "происходят ли эти склонности
от рождения или от живых впечатлений юности и влпя"
lbid., р. 294.
" English шеи of science, 1874, р. т etc.
НИИ, вызывающих и направляющих их. Кроме того, ати
*.'сонности мкыяются. ц гдгнлстлсщю важные для Г1удущ*'-
го - это те, которые остаются. В этом случае индивид,
который отличился в какой-нибудь науке или который
продолжает заниматься ею с удовольствием, всегда гово
рит, что это у него врожденная склонность. Наоборот, те,
которые имели специфические склонности в детстве и
впоследствии о них не думали, не говорят о них. Пусть
вспомнят массу детей, которые гоняются за бабочкамк
или составляют коллекции раковин, насекомых и пр. и не
становятся натуралистами. Я знаю также немало приме
ров ученых, которые в молодости испытывали страсть к
сочинению стихов или драм и которые впоследствии пре
дались совсем другим занятиям" "
Другое наблюдение того же автора показывает, как
велико действие социальной среды на генезис этих склон
ностей. Если бы они происходили от наследственности,
они были бы равно наследственны во всех странах; уче
ные, происшедшие от ученых, были бы в одинаковой про
порции у народов одного и того же типа. "Но факты
свидетельствуют о другом. В Швейцарии уже в течение
двух веков имеется более ученых, группирующихся по
семьям, чем отдельных ученых. Во Франции и Италии,
наоборот, последних громадное большинство. Физиологи
ческие законы, однако, одни и те же для всех людей.
Значит, воспитание, особое в каждой семье, полученные
советы и примеры должны оказывать более сильное влия
ние на профессию молодых ученых, чем наследствен
ность. Легко, кроме того, понять, почему это влияние
было сильнее в Швейцарии, чем в большинстве других
стран. Учение происходит там до 18- или 20-летнего воз
раста в каждом городе и в таких условиях, что учащиеся
живут дома у родителей. Особенно распространено это
было в прошлом столетии и в начале нынешнего, в част
ности в Женеве и Базеле, т. е. в двух городах, обеспе
чивших наибольшую долю ученых, связанных между со
бой семейными узами. В других местах, а именно во
Франции и Италии, всегда было принято, чтобы молодые
люди воспитывались в коллежах, где они живут и, следо
вательно, находятся вдали от семейных влияний" '*.
Нет, стало быть, никакого основания допускать "су
ществование врожденного п повелительного призвания к
'3 Ор. cit., р. 320.
" Ор. cit., р. 296.
специальным предметам" "; по крайней мере, если они
существуют, то не составляют правила. "Сын великого
филолога,- замечает Бэн- не наследует ни одного сло
ва; сын великого путешественника может в школе усту
пать в знании географии сыну рудокопа" " Это не зна
чит, что наследственность не имеет влияния, по то, что
она передает, представляет собой весьма общие способ
ности, а не частную способность к данной пауке. Дитя
получает от родителей некоторую силу внимания, извест
ную дозу настойчивости, здравое суждение, воображение
и т. д. Но каждая из этих способностей может с успехом
пригодиться для массы различных специальностей. Вот
ребенок, одаренный довольно живым воображением; сели
он с ранних пор находится в сношениях с художниками,
он станет художником или поэтом; если он живет в про
мышленной среде, он станет изобретательным инжене
ром; если случай поместит его в торговый мир, он, мо
жет быть, будет некогда смелым финансистом. Само со
бой разумеется, что он внесет с собой повсюду свою соб
ственную природу, свою потребность творить и вообра
жать, свою страсть к новизне; но поприща, на которых
он сможет применить свои таланты и удовлетворить свои
склонности, весьма многочисленны. Впрочем, Декандоль
установил это прямым наблюдением. Он составил список
полезных в науках качеств, которые отец его получил
от деда; вот этот перечень: воля, любовь к порядку,
здравомыслие, определенная сила внимания, неприяз
ненное отношение к метафизическим абстракциям, неза
висимость мнения. Это было, конечно, хорошим наслед
ством, но с ним так же хорошо модадо было стать ад
министратором, государственным деятелем, историком.
экономистом, крупным промышленником, прекрасным
медиком и, наконец, натуралистом, как Декандоль. Оче
видно, что обстоятельства сыграли важную роль в выбо
ре им карьеры, и действительно, об этом сообщает нам
его сын " Только математический талант и музыкаль
ное чувство могут быть довольно часто врожденными
склонностями, прямо унаследованными от родителей. Эта
кажущаяся аномалия не удивит никого, если вспомнить.
что оба эти таланта развились весьма рано в истории
человечества. Музыка - первое из искусств, а математи
ка - первая из наук, которыми занимались люди; эта
'a Ор. cit., р. 299.
'" Emotions et volont6, p. 53.
'7 Op. cit., p. 318.
двойная способность должна, значит, быть более общей и
менее сложной, чем часто думают, и это объясняет спо
собность их к передаче.
То же можно сказать о другой склонности, к преступ
лению. По справедливому замечанию Тарда, различные
разновидности преступления суть профессии, хотя и
вредные* иногда они обладают даже сложной техникой.
Мотненник, фальшивомонетчик, фальсификатор докумен
тов должны употребить больше знаний и искусства в
своем ремесле, чем многие нормальные работники. Но
утверждали, что не только вообще моральная извращен
ность, но и специфические формы преступлений - про
дукт наследственности; высчитывали даже, что "процент
родившихся преступниками" " превышает W. Если бы
это положение было верно, то пришлось бы заключить,
что наследственность имеет иногда громадное влияние на
способ распределения профессий, даже сугубо специаль
ных.
Чтобы доказать его, использовали два различных ме
тода. Часто довольствовались указанием на семейства,
которые целиком предавались пороку, причем в течение
многих поколений. Но помимо того, что таким образом
невозможно определить относительной доли наследствен
ности в совокупности преступных склонностей, такие
наблюдения, как бы многочисленны они ни были, недо
казательны. Из того, что сын вора становится вором, не
следует, что его безнравственность - наследство, заве
щанное отцом. Чтобы истолковать факты таким образом,
надо быть в состоянии изолировать действие наследствен
ности от действия обстоятельств, воспитания и пр. Если
бы дитя, будучи воспитано в совершенно здоровой семье,
проявляло склонность к воровству, тогда с полным пра
вом можно было бы сослаться на влияние наследствен
ности; но мы имеем весьма мало подобных наблюдений.
сделанных методически. Замечание, что семьи, проявляю
щие такую склонность к пороку, иногда весьма многочис
ленны, не опровергает возражения. Число тут ни при
чем, ибо семейная среда, которая одинакова для всей
семьи, как бы велика она ни была, достаточно объясняет
эту эндемическую преступность.
Метод, которому следует Ломброзо, был бы более убе
дителен, если бы он давал те результаты, на которые
рассчитывает шатер. Вместо того чтобы перечислять ряд
" f,ornhr('sn. L'homnlt' crinlim'l. И. RGfi.
частных случаев, он устанавливает анатомический и фя*
ыцологический тип преступника. Так как алатомическм
и физиологические черты, особенно первые, носят при
родный характер, т. е. определены наследственностью, то
достаточно установить пропорцию преступников, пред
ставляющих установленный таким образом тип, чтобы из
мерить точно влияли*! иаследстп*члкютп на ПТУ особую
деятельность.
Мы видели, что, по Ломброзо, она значительна. 110
приведенное число выражает только относительную час
тоту преступного типа вообще. Следовательно, все, что
можно из него заключить, сводится к тому, что склон
ность ко злу вообще довольно часто наследственна; но
отсюда нельзя ничего вывести относительно частных
форм преступления. Кроме того, теперь известно, что
этот мнимый преступный тип в действительности не име
ет ничего специфического. Многие составляющие его
черты встречаются и в других случаях. Замечено толь
ко, что он похож на тип дегенератов, неврастеников "
Но если этот факт доказывает, что среди преступников
много неврастеников, то из этого не следует, что невра
стения всегда и неизбежно ведет к преступлению. Есть,
по меньшей мере, столько же дегенератов, которые если
не гениальны и талантливы, то, во всяком случае, че
стные люди.
Итак, если способности тем менее могут передаваться,
чем они специфичнее, то доля наследственности в орга
низации социального труда тем более, чем последний ме
нее разделен. В низших обществах, где функции носят
весьма общий характер, они требуют столь же общих
способностей, которые могут легче и полнее перейти от
одного поколения к другому. Каждый с рождением полу
чает все существенное для поддержания своей личности;
то, что он должен приобрести сам, составляет весьма не
многое по сравнению с тем, что он получает по наслед
ству. В средние века знатный человек для исполнения
своей функции не нуждался ни в особенных знаниях,
ни в сложных навыках - ему нужно было главным об
разом мужество, и он получал его вместе с кровью. Ловит
и брамин для исполнения своих обязанностей не нужда
лись в какой-нибудь объемистой науке; размеры ее мож
но определить по размерам содержащих ее книг. Но им
нужно было природное превосходство интеллекта, кото"
См.: Fere. О*сцсгбасеасе et criminality.
рае делало для них доцтупными идеи и чуйства, недоступ
ные толпе. Чтобы быть хорошим врачом во времена Эску
лапа, не было необходимости в каком-нибудь широком
образовании: достаточно было иметь природную склон
ность к наблюдению, к конкретному, и так как она
достаточно общая, чтобы быть легко передаваемой, то
неиэбежно было, что она передавалась в некоторых семь
ях и что профессия врача была в них наследственной.
Легко объяснить себе, что в таких условиях наследст
венность стала социальным институтом. Без сомнения, не
эти, чисто психологические, причины смогли вызвать ор
ганизацию каст; но, когда последняя возникла под дав
лением других причин, она сохранилась, ибо оказалась
совершенно согласной и с индивидуальными вкусами, и с
интересами общества. Так как профессиональная способ
ность была скорее расовым качеством, чем индивидуаль
ным, то вполне естественно, что то же имело место и
относительно функции. Поскольку функции распределя
лись однообразно, то могло быть только выгодным, что
закон освятил принцип этого распределения. Когда ин
дивид имеет чрезвычайно малую долю в формировании
своего ума и характера, то ой не может иметь большую
в выборе своей карьеры, и если бы ему было предостав
лено больше свободы, то он вообще не знал бы, что с
ней делать. И если бы хоть одна общая способность мог
ла служить в различных профессиях! Но именно потому,
что труд малоспециализирован, существует незначитель
ное число функций, отделенных друг от друга резкими
различиями; следовательно, успеть можно только в одной
из них. Поле, оставленное для индивидуальных комби
наций, ограничено также с этой стороны. В конце кон
цов с наследственностью функции дело обстоит так же,
как и с наследственностью имущества. В низших обще
ствах наследство, переданное предками и состоящее чаще
всего в недвижимости, представляет самую важную часть
каждой отдельной семьи; индивид, вследствие слабой
жизненности тогдашних экономических функций, не мо
жет прибавить многого к наследственному фонду. Поэто
му не он владелец, а семья, существо коллективное, со
стоящее не только из всех членов данного поколения, но
из всего ряда поколений. Вот почему вотчинные имуще
ства неотчуждаемы; ни один из кратковременных пред
ставителей семейного существа не может располагать
им, так как оно ему не принадлежит. Оно принадлежит
семье, как функция - касте. Даже тогда, когда право
ослабляет свои первые запреты, отчуждение вотчины
рассматривается еще как нарушение долга; оно для всех
классов населения - то же, что неравный брак для ари
стократии. Это измена по отнош
...Закладка в соц.сетях
