Жанр: Электронное издание
REALITY
...адлежит Кругу.
- Он на нашем месте и ряд ли поступил бы так гуманно. Кстати, он вас
обманул,
- То есть? - удивился И пап Терентьевич.
- Он вооружен. - Василий подошел к застывшему неподвижно Рыкову и достал из
кармана необычной формы пистолет с алой насадкой. - Что это, по-вашему?
- "Болевик"! - негромко сказал Горшин. - Генератор боли "пламя". А я ломаю
голову, чем он достал Ульяну, почему она не приходит в себя так долго!
- Что? - У Васи перехватило дыхание. - Он в нее... стрелял из "болевика"?!
- Успокойтесь, Василий Никифорович, - мягко сказал Парамонов. - Все уже
позади, Уля молодец, сумела сберечь рассудок, хотя и ценой глубокого нырка в
подсознание.
- Он... в нее...
Никто ничего не успел ни сказать, ни сделать. Вася щелкнул пальцем;
движение его было почти незаметно - и Рыков опрокинулся навзничь с иглой
босюрикэна в правом глазу.
Несколько секунд в помещении камеры стояла глухая тишина. Посвященные
озабоченно, Стас с ужасом разглядывали странно неподвижное, ни разу не
вздрогнувшее тело кардинала. Потом Парамонов покачал головой и вышел, не говоря
ни слова. Горшин без особого осуждения окинул Василия взглядом, похлопал его по
плечу и повел не совсем пришедшую в себя Ульяну к выходу.
Вася бросил ненавидящий взгляд на бледное лицо
Человечка со стрелой в глазу и струйкой крови, сползающей по щеке,
человечка могущественного, с легкостью манипулировавшего чужими жизнями, плюнул
и от души пожелал ему попасть в ад.
Они вышли в тоннель, снова овладев сознанием зомбированных Рыковым
сотрудников и охранников базы. Среди них присутствовали и телохранители Германа
Довлатовича из его личного кардинальского манипула, тренированные по высшему
классу спецопераций, пятеро молодых людей в одинаковых костюмах: зеленоватые
брюки, фиолетовые рубашки, кожаные безрукавки специальные, удобные в бою и для
бега, туфли. Вооружены они были пистолетами-пулеметами
отечественногопроизводства "кедр-2", "бизон-3" и "МИ 98", пистолетами "волк" и
"штейер" девятимиллиметрового калибра, а также целым набором холодного оружия от
охотничьих ножей фирмы "Хантер" и ножей выживания "бакмастер" до метательных
пластин и кастетов. Одного взгляда на их неподвижные лица было достаточно, чтобы
понять, насколько они сильны и опасны.
Увидев "своего шефа", они пристроились у него за спиной и по бокам, ведомые
волей Парамонова, и Василию ничего не оставалось делать, как топать следом и
вести за собой перепуганного и усталого Стаса. Гор-шин с Ульяной возглавили
процессию.
Им удалось без инцидентов выбраться наверх, освободиться от охраны,
приказав ей заниматься своими делами, и перевести дух в здании "вокзала",
возведенного, очевидно, с целью одурачивания проверяющих государственных служб,
однако ликовать было еще рано. Снаружи "вокзала" освободителей Ульяны ждала
другая команда, интересы которой совпадали с интересами Рыкова, но противоречили
интересам Посвященных. Первыми ее обнаружили Иван Терентьевич и Тарас, еще до
того, как их окликнули из-за стен здания.
- Тупик! - сказал Горшин, вдруг закрывая глаза и прислушиваясь к чему-то.
- Да, этого мы учесть не могли, - согласился Парамонов.
Василий, чувства которого обострились, тоже ощутил дыхание опасности и
оглянулся на спутников.
- Нас встречают? Так ото понимать? Кто?
- Очень серьезные люди, - пробормотал Иван Терентьевич со вздохом, все"еще
сохраняя внешность Рыкова. Телохранители Германа Довлатовича продолжали опекать
своего босса и могли среагировать неадекватно, узрев на его месте незнакомого
человека, а драться с ними желания не было ни у кого.
- Кто? - повторил вопрос Василий.
- Господин Юрьев со свитой, - буркнул Тарас. - Советник президента и он же
кардинал Союза Девяти. Но похоже, он не один, с ним кто-то еще, кого я не могу
идентифицировать.
- Бабуу-Сэнгэ, - коротко сказал Парамонов.
- Кажется, Соболев говорил мне о нем, - наморщил лоб Василий. - Координатор
Союза Девяти?
- Собственной персоной.
- Влипли! - присвистнул Вася.
- Эй, там, в коробке, - раздался за стеной здания недобрый голос. Выходи по
одному, с поднятыми руками. Оружие не брать, резких движений не делать.
Открываем огонь без предупреждения.
Мужчины переглянулись.
- Делайте что приказано, - обратился к телохранителям "Рыков". - Это
недоразумение. Но ждите моей команды. Вполне возможен вариант выхода без оружия.
- Понятно, - сказал старший группы, бросил на пол оружие и вышел из холла.
За ним покинули здание рослые парни рыковского манипула, привыкшие
беспрекословно подчиняться приказам босса.
- А мы? - Вася подошел к Ульяне, начинавшей оглядываться и с усилием
соображать, что происходит.
- А мы попробуем выяснить, что им надо, - сказал Иван Терентьевич. - Я
выйду.
- Подождите, - сказал Горшин, достал рацию. - Ветер, я Граф, как слышите?
- Наконец-то, командир! - отозвалась рация голосом старшего группы
поддержки. - Здесь такое творится! Нас словно в мясорубке прокрутили, непонятно,
в чем дело. Еле оклемались. Подъехали какие-то крутые профи, окружили базу. Что
делать?
- Броневик видите?
- БТР? Видим.
- Попытайтесь захватить, но без шума. И готовьтесь по сигналу открыть по
всем этим профи огонь на поражение из всех стволов. Как понял, Ветер?
- Голова гудит, но соображает. Все сделаем как надо, Граф. Каков будет
сигнал?
- Включи рацию на аварийную волну и жди точку. Конец связи!
Горшин сунул рацию в нагрудный карман, посмотрел на Парамонова.
- Может быть, лучше я пойду на переговоры?
- Это лишнее, - кивнул на рацию Иван Терентьевич. - Потеряете людей.
- Они знают, на что идут, и верят в правоту дела. У них нет выбора. Вернее,
они сделали его давно.
Створки двери раздвинулись, выпуская Парамонова наружу, и плавно закрылись.
Для остальных потянулись минуты ожидания, равные по напряженности часам. Вася
подошел было к Ульяне, но поймал затравленный взгляд Стаса и присел возле него.
Посмотрел в его глаза.
- Прорвемся, герой?
Стас неумело улыбнулся, сразу оживая и приободряясь. Ульяна перестала
поглаживать затылок, подошла к нему, присела рядом с Василием, погладила его по
плечу, взъерошила волосы мальчишки, и обоим показалось, что впереди их ждет
удача.
ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Иван Терентьенич оценил положение с одного взгляда.
Здание вокзала рыковского "аэродрома" было окружено со всех сторон людьми в
строгих штатских костюмах, вооруженными не хуже армейского спецназа. Точно так
же был окружен и ангар, у проволочных ворот стояли три микроавтобуса и два джипа
"Тойота", а на одном из ближайших лысых холмов маячил силуэт БТРа с ракетной
установкой. Бронекупола, предназначенные для защиты базы и в мирное время
прятавшиеся под землей, сейчас были подняты наверх, а их пулеметы смотрели на
ангар и на здание "вокзала". Не приходилось сомневаться, что обитатели колпаков
перепрограммированы Юрьевым и готовы открыть огонь по кому угодно в соответствии
с мысленным приказом.
Телохранителей Рыкова нигде не было видно, вероятно, их уже затолкали в
микроавтобус. Дверца одного из джипов отворилась, из него вылез человек в белой
рубашке и брюках "лайк", неторопливо направился через распахнутые ворота к
зданию "вокзала". Это был Юрий Бенедиктович Юрьев. Он прошел цепь штатских
мальчиков, остановился в двадцати шагах от Парамонова и некоторое время
разглядывал его, словно раздумывая, что с ним делать. Пси-пространство вокруг
него ощутимо вздрагивало и шаталось, завивалось штопором и расплывалось
опадающими волнами, и усмирять эти волны, грозившие затопить Посвященного и мир
вокруг, было очень трудно. Уровень Сил, которыми владел кардинал Союза Девяти,
был гораздо выше возможностей Парамонова, но он, понимая это, готовился дать
бой, чтобы попытаться спасти друзей, хотя бы и ценой жизни.
- Что вам угодно, кардинал? - сдержанно спросил Иван Терентьевич. - По
какому праву вы нас задерживаете?
- По праву сильного, - с любезной полуулыбкой ответил Юрий Бенедиктович. -
Мне нужен Соболев. Вы знаете, где он прячется. Предлагаю обмен: я вам свободу,
вы мне адрес.
- Я не знаю, где прячется Соболев, - ровным голосом сказал Парамонов. - И
никто из тех, кто сейчас со мной, не знает. Герман напрасно пытал Ульяну.
- А где сам господин Рыков? Неужели вам удалось его нейтрализовать?
- Он недооценил кое-кого из моих друзей и, возможно, лишился глаза.
- Вот как? - Юрьев озадаченно скрестил руки на груди. - Может быть, и я вас
недооцениваю?
- Может быть. Хотя, судя по эху, вы пришли сюда не один, с вами
координатор. Или я ошибаюсь?
- Его здесь нет. - Юрьев подумал и добавил:
- Пока. Он появится, как только я дам сигнал. Вам придется побыть моим
пленником, Иван Терентьевич.
- Ради чего?
- Я уже сказал: мне нужен Соболев. Вы с друзьями позовете его, он приедет,
и я вас отпущу.
Иван Терентьевич засмеялся. Юрьев смерил его недоуменным взглядом.
- Что вас развеселило?
- Вы напомнили мне героя Маяковского: "Я человек с крупными запросами... Я
зеркальным шкафом интересуюсь". Помните? А если мы откажемся?
- Тогда я напомню вам в ответ слова Дюма-отца: "Поверьте, друг мой, не
заслуживает доверия человек, предпочитающий плохое хорошему"2. Вам все равно
придется сделать то, что я от вас прошу, только уже на других условиях. Вы же
знаете кредо Союза, мы всегда добиваемся поставленной цели.
- К сожалению, это правда. Но самое плохое, чего вы не видите, - это то,
что цели ваши изменились.. До сих пор Аморфы и иерархи "розы реальностей"
уравновешивали друг друга, не позволяя кому-нибудь слепо экспериментиропать с
целыми Вселенными - слоями "розы". Но теперь этот механизм поломан, равновесие
нарушено, о ряды иерархов проник вирус властолюбия...
- Мы не судьи иерархов, - холодно перебил Посвященного кардинал. - Они
вправе делать то, что им хочется делать.
- Конечно, - грустно согласился Иван Терентьевич, - вправе. Но границы
"розы" не являются непреодолимыми, ржавчина отношений иерархов просочилась и в
нашу реальность, отразилась на всех уровнях бытия, на всех людях, в том числе -
и в первую очередь! - на вас. Разве деятельность Рыкова не есть попытка занять
другой уровень властвования в Союзе? А ваши усилия повлиять на Соболева,
способного нарушить равновесие социума не в вашу пользу, разве не являются
попыткой изменить с в о й, личный статус?
- Он нужен не мне, - еще более холодным тоном ответил Юрьев. - Действия
Соболева действительно угрожают социуму дестабилизацией, Союз не может не
реагировать на такие процессы, изучать их причины и... не устранять, если
понадобится. Итак, каково ваше решение?
- Я должен обсудить ваш ультиматум с друзьями. Если мы откажемся...
- Мы вас заставим, Иван Терентьевич.
- Если мы откажемся, - закончил Парамонов, - вряд ли победа достанется вам
легко, кардинал. Вы один, нас трое Посвященных, старейшины Круга узнают о
нападении...
Юрьев сделал пренебрежительный жест.
- Традиции Круга требуют пересмотра, мы просто подтолкнем Сход Круга к
этому решению. Но во-первых, я не один...
Из двери ангара в полусотне метров от здания
"вокзала" вышел человек в знакомом темно-сером костюме и направился к ним.
Парамонов узнал Рыкова, вздрогнул. Хотя он и знал о возможностях кардиналов
выживать в условиях, в которых любой нормальный человек неминуемо погиб бы, все
же не ждал, что Герман Довлатович восстановится гак быстро.
Рыков остановился рядом с Юрьевым. Правый глаз его был залеплен пластырем,
но левый смотрел на Парамонова с обычным кажущимся безразличием и кротостью.
- Во-вторых, у нас есть то, чего нет у вас, - продолжал Юрьев
снисходительным тоном, - то есть гипногенераторы "улан". Вы знаете их
возможности. Не хотелось бы их применять, но если придется...
- Ответ будет...
- Нет! - появился за спиной Ивана Терентьевича Горшин. За ним из двери
вышли Балуев и Ульяна, сумевшая почти полностью прийти в себя и поддержать
мужчин.
- Дайте нам пройти, - шагнул вперед Тарас, стряхивая с кистей рук на бетон
площади перед "вокзалом" брызги золотистого сияния. Мы никому не причинили зла,
не собираемся вмешиваться ни в дела Союза, ни в разборки между кардиналами, не
планируем никаких враждебных действий. Мы только защищаемся. Оставьте нас в
покое!
Юрьев и Рыков переглянулись. Василий смотрел на ожившего Германа
Довлатовича сузившимися глазами, и во взгляде его плавилось грозное обещание
вернуть кардинала аду, откуда он сумел выбраться.
- Жаль, что вы нас не поняли, - тихо проговорил Рыков. - С вами или без вас
мы все равно добьемся своего. В конце концов, жизнь одного-двух Посвященных -
ничто по сравнению с тайной Круга. Коррекция реальности допускает и не такие
жертвы.
- Вы не можете отвечать за весь Круг, - так же тихо произнес Парамонов. -
Союз! Девяти давно перестал корректировать реальность во имя самой реальности,
он сохраняет лишь себя. Иначе зачем Герману надо было убивать генерала Ельшина и
отбирать у него файл связи с Конкере? Он что, заботился о Союзе? Не думаю.
Контакт с Соболевым ему нужен тоже для защиты Союза? Тогда почему вы действуете
несогласованно? Он - отдельно от нас, вы - от него? Продолжать?
- Не стоит, - небрежно сказал Юрьев. - Мы разберемся с Германом
Довлатовичем.
- Тогда пропустите нас.
- Сожалею, - развел руками Юрий Бенедиктович, и в тот же момент кардиналы
нанесли страшный - по мощи и неожиданности - пси-удар по группе Посвященных,
изменивший их восприятие реальности мира и заставивший напрячь все силы для
защиты.
Василий выбыл из борьбы в тот же миг, поэтому в первое время ничем не мог
помочь своим соратникам. Его ощущения можно было описать немногими словами: удар
по голове - огонь в жилах - острая боль во всех нервных узлах - оглушительный
шум в ушах - головокружение - шок - потеря сознания... Затем заработала его
подсознательная врожденная система адаптации и защиты, включаемая инстинктом
самосохранения, и сознание вернулось к нему. Однако картина, которую он увидел,
повергла его в новое шоковое состояние.
Он лежал на каменной глыбе среди тысяч таких же глыб, образующих гигантское
поле скальных обломков преимущественно багрового, бурого и коричневого цветов.
Небо над головой было глубокого сапфирового оттенка и казалось невероятно
высоким и глубоким, притягивающим взор.
Рядом, всего в десятке шагов, торчало над скальным полем низкое
пирамидальное сооружение со срезанной вершиной, сложенное из полупрозрачных
стеклянных кирпичей фиолетового цвета, создающее мерзкое ощущение живого
фасетчатого глаза. На его вершине спиной к спине стояли трое: двое мужчин и
Женщина в странных пластинчатых доспехах, с мечами в руках, напряженно
вглядываясь в небо. Василий узнал Горшина, Парамонова и Ульяну.
Он встал на четвереньки, преодолевая студнеобразную рыхлость тела,
обнаруживая, что на нем тоже надеты доспехи, только погнутые, прожженные, в
дырах и заплатах. Рядом валялся необычной формы нож с двумя лезвиями, и он
подобрал его, убедившись, что рукоять удобно легла в ладонь, словно была
подогнана по руке. Собравшись с силами, Вася встал на ноги... и кубарем
покатился по камням от удара, нанесенного сзади с невероятной силой.
Сознания на этот раз он, однако, не потерял, хотя удар оглушил его и лишил
способности видеть, что происходит вокруг. Напрягся, поднимая в душе волну
яростного желания увидеть обидчика и дать ему отпор. Зрение прояснилось. Не
спеша подниматься, Василий слегка повернул голову и наконец увидел своего врага,
которого до этого почему-то не замечал.
Пирамидальное строение окружала цепь гориллоподобных созданий, одетых в
чешуйчатые балахоны и вооруженных пучками длинных гибких усов. Одна из "горилл"
и врезала Василию по затылку этим пучком, имеющим массу и твердость кирпича. Она
стояла ближе всех, готовая повторить удар, и бдительно следила за лежащим
Балуевым.
"Ну, погоди, курва! - пообещал ей в душе Василий. - Ты у меня первый
кандидат в покойники!.."
И вдруг что-то щелкнуло в его мозгу. Картина неизвестного мира исчезла.
Вася осознал себя лежащим на бетонной плите площади недалеко от здания
"вокзала", над ним угрожающе навис один из накачанных мальчиков Юрьева с
автоматом в руке, прикладом которого он огрел Балуева. Сами Юрьев и Рыков,
неожиданно прибавив в росте, кружили вокруг плотно стоявших спиной к спине
Посвященных и метали в них длинные шипящие языки злого зеленого огня,
искажающего очертания предметов. Посвященные отвечали ветвистыми голубыми
молниями, которые гасли, не долетая до кардиналов Союза Девяти.
Затем в голове Васи снова "хрустнул сучок", и картина с полем камней, синим
небом и пирамидой вернулась. Но одновременно у Василия родилось странное
убеждение, что он уже пережинал нечто подобное.
"Чует мое сердце, что мы это уже проходили, - пробормотал он про себя. - И
называется сей фокус "трансперсональным восприятием"..."
- Эй! - позвал Василий отвлекшегося на секунду стража и, прежде чем тот
замахнулся пучком усов, здорово напоминающих розги, прыгнул к нему и чиркнул
ножом по горлу, обходя падающее тело. Вторая "горилла" подняла свое оружие,
направляя его на Балуева, но было уже поздно: брошенный нож вонзился ей в шею, и
выстрел (выглядело это в фантомном пространстве пси-боя так, словно розга-прут
отделилась от пучка и полетела, как стрела!) Василия не задел. Затем он
подхватил выпавший из лапы "гориллы" "пучок розог" и ответил длинной очередью
"стрел", одновременно падая за тело поверженного врага, которое и приняло на
себя ответные очереди своих собратьев.
И тем не менее вряд ли ему удалось бы переломить ход схватки, если бы не
вмешались ждущие своей минуты союзники Посвященных.
Первыми в бой вступили профессионалы "чистильщики" из мейдера Горшина.
Среди них были снайперы, огонь которых мгновенно нанес значительный урон
вооруженным силам кардиналов, а четыре ракетных залпа из установки захваченного
ими БТРа вдребезги разнесли ангар и повредили три из четырех бронеколпаков по
углам летного поля.
По тому, что стрельба по Василию стала стихать, он сразу смекнул, в чем
дело, предоставил горшинскому спецназу расправляться с "гориллами" и перенес
огонь из "пучка розог" на пляшущих в смертельном
Танце кардиналов, заставляя их отбиваться на физическом плане и снизить
пси-натиск на противника. Ответный удар выбил из него сознание, как пылинку из
ковра, но яростно защищавший себя организм быстро очистился от "дыма"
отрицательных энергий, и Вася снова вмешался в бой, заставляя Рыкова и Юрьева
опять отвлекаться на защиту от его атак. И в тот момент, когда они ответили
Балуеву в полную силу, вышибая его сознание в пустоту психического распада, в
бой вмешался еще один союзник Посвященных - Вахид Самандар!
Сначала он взорвал микроавтобус у въезда на поле, вызывая панику среди
солдат юрьевского манипула, затем вступил и бой на пси-уровне, заставив
кардиналов уйти в защиту и ослабить натиск на быстро теряющих силы Посвященных.
Бой достиг наивысшего накала. Его равновесие мог поколебать в ту или иную
сторону любой союзник каждой из противоборствующих сторон, и союзник не заставил
себя ждать. Вернее, союзники. На помощь кардиналам пришел координатор Союза
Девяти Бабуу-Сэнгэ, на подмогу Посвященным явились те, кого они уже не ждали, -
Кристина и Матвей Соболев.
И снова картина боя, наблюдаемая только сражающимися людьми Круга, волшебно
изменилась.
Исчезло поле каменных обломков, люди оказались на холмистой равнине в
окружении древних развалин города Пауроподов - исчезнувших в веках разумных
многоножек. Они медленно выстроились друг против друга и замерли - трое
кардиналов Союза в блистающих сине-зеленых панцирях, напоминающих хитиновые
покровы жуков, трое Посвященных - Ульяна, Иван Терентьевич и Самандар, одетые в
белые, ниспадающие складками плащи, Горшин и Матвей с Кристиной, закованные в
жидкий, как ртуть, металл. Ни у тех, ни у других оружия в руках не было, если не
считать "медальона справедливости" на груди Бабуу-
Сэнгэ. В данной виртуальной реальности оружием каждому из них служил
эффектор Сил - "третий глаз".
Первым заговорил Соболев, глядя только на Бабуу-Сэнгэ. Голос его был
спокоен и ровен, но каждое слово заметно искажало белые, будто кость, стены
города Пауроподов:
- Вы хотели меня видеть, координатор, я здесь.
- Я увидел, слегка поклонился настоятель храма Гаутамы с обманчиво
благожелательным в миролюбивым видом. - Я проникся. Вы идущий, это заметно.
Жаль, что мы не обратили на вас внимание раньше, удалось бы избежать ненужных
конфликтов.
- Если ваше желание исполнилось, позвольте нам удалиться. Мы не желали
воевать ни с кем.
- Мне хотелось бы поговорить с вами в другой обстановке, господин Соболев.
- Других встреч не предвидится, говорите сейчас.
- Хорошо. - Бабуу-Сэнгэ был само смирение. - Не хотели бы вы пополнить ряды
избранных учеников Союза Девяти?
- Нет.
- А пройти досрочное Посвящение и стать равноправным кардиналом Союза?
- Нет, - твердо отказался Матвей.
- Вас не влечет идея коррекции социума? Власть над государством и людьми?
Допустим. А если мы предложим вам пост Инспектора Союзов? Вы сможете
корректировать деятельность Союзов Неизвестных, сообразуясь исключительно с
личным понятием справедливости.
- Нет! - в третий раз ответил Матвей. - Коррекция реальности, как и
политика, - слишком грязное дело, я в этом убедился. История человечества не
сохранила имени человека, пришедшего в политику или к власти с чистыми руками и
не замаравшего их впоследствии. Наверное, это принципиально невозможно в нашей
"запрещенной реальности". Но я не хочу экспериментировать с такими понятиями,
как честность, совесть, этика, мораль, вера и любовь. Я вообще не хочу
предлагать миру свое видение и точку зрения на положение вещей. Каждый из
потомков Инсектов волен сам выбирать свой путь. Вы меня поняли?
- Конечно, идущий, - поклонился Бабуу-Сэнгэ, перестав излучать
благожелательность. - Я уважаю чужую точку зрения, даже если она противоречит
моей. Но вы упускаете из виду одно обстоятельство. В этом мире именно Союзы
Неизвестных реализуют законы реальности, и это высший Закон! Любой, кто не
подчинится ему...
- Не стоит продолжать, настоятель, - улыбнулся Матвей. - Вы просто не в
курсе последних событий. Я, Посвященный II ступени Внутреннего Круга, с этого
момента являюсь реализатором Закона обратной связи земной реальности со всеми
вытекающими отсюда последствиями. Союзу Девяти придется пересмотреть свои планы
вмешательства в жизнь страны. А теперь дайте нам пройти. Мне не хотелось бы
применять Силу, которая мне дана.
Кардиналы обменялись взглядами. Бабуу-Сэнгэ поклонился, пытаясь сохранить
достоинство, отступил. И тотчас же пейзаж Земли стомиллионолетней давности
исчез. Вокруг расстилалось поле рыковского "аэродрома" с грудой обломков на
месте ангара и взорванными бронеколпаками.
- Поднимите Балуева, - кивнул на лежащего ничком Василия Матвей, перевел
взгляд на Кристину. - Забери Стаса, сомлел, наверное, парень.
Не обращая внимания на молча стоявших кардиналов и стягивающихся к ним
уцелевших охранников, Саман дар и Горшин подхватили и понесли Василия к
"Понтиаку", пробитому пулями в нескольких местах, уложили на заднем сиденье
машины, и Парамонов принялся приводить его в чувство. Кристина вынесла на руках
Стаса, села на переднее сиденье, усадив мальчика на колени.
- Уля, садись. Вахид Тожиевич, за руль.
Невозмутимый Самандар занял место водителя, включил двигатель.
- А вы?
- Мы за вами,
- "Понтиак" развернулся, медленно покатил к воротам. Матвей кивнул Тарасу
на "Форд-Универсал", на котором приехал с Кристиной, и они, не оглядываясь,
пошли к выходу с базы. Не оглянулись они даже тогда, когда один из
телохранителей Юрьева поднял автомат, собираясь дать очередь им в спину, и упал
с дырой в голове. Снайпер горшинского мейдера свое дело знал крепко.
Тарас дал отбой группе поддержки, сел в машину первым. Спросил, когда база
Рыкова осталась позади:
- Блефовал?
- Почти что и нет, - ответил наполненный каким-то новым внутренним покоем
Матвей. - Я действительно Посвящен... но положение наше от этого легче не
становится. Бабуу не из тех людей, кто терпит неудачу и не мечтает после о
реванше. Он поднимет весь Союз, прибегнет к помощи других Союзов, и мы или
исчезнем, или будем сотрудничать с ним.
- Даже несмотря на помощь Хранителей?
- На помощь эгрегора Хранителей, а это, брат, совсем иное качество.
- Что ты предлагаешь?
Матвей не ответил, догоняя "Понтиак". Посигналил, остановился у обочины
шоссе, подошел к окошку водителя, вглядываясь в лица сидящих.
- Ну как вы тут?
- Спит, - погладила голову Стаса Кристина.
- Улетел он далеко, - повернул лицо к Матвею Иван Терентьевич, имея в виду
Балуева, - но мы с Ульяной его вытащим. Очень интересный случай, как врач
говорю. Он отбил пятьдесят процентов мощности пси-импульса, которым его
наградили кардиналы! Представляете, какой у него резерв?
- Мне ли не знать? - улыбнулся Матвей, кивая на сидевшего во второй машине
Тараса. - Когда-то мой резерв разбудил Граф, теперь я попробую проделать то же
самое с Васей.
- Господа, не до лирики, - проворчал Саман-дар. - У меня ощущение, что нас
не оставят в покое.
- Извините, Вахид Тожиевич, - спохватился Матвей. - Я вас даже не
поблагодарил за помощь. Честно говоря, я не рассчитывал на вас... ни там, в МИ
Ре, ни здесь... извините. Но вы появляетесь каждый раз так вовремя, что не
восхищаться нельзя! Спасибо.
- Да, - с раскаянием проговорила Ульяна, нагнулась вперед и поцеловала
Самандара в щеку. - Это награда. Я тебя люблю, Вахид.
Матвей поймал выразительный взгляд Парамонова и с улыбкой в душе подумал:
хорошо, что Василий не слышал этого признания. Ульяна говорила свое "я люблю
тебя" по-дружески, не имея в виду более глубоких чувств, но Балуева эта фраза
могла ранить серьезно.
- Поехали.
- Куда?
- Пока в Строгино, там у меня теперь есть квартира, о которой не знает
никто, запечатанная печатью Метатрона. Там мы с вами и попрощаемся.
- Почему? Как это - попрощаемся?! - всполошилась Ульяна.
- Поговорим на месте. Я поеду впереди, не отста
...Закладка в соц.сетях
