Жанр: Электронное издание
REALITY
...аться было
трудно, мешали резонансы биополей, искажающие восприятие реальности.
- Где Тоня? - спросил Тарас. Его негромкий голос взлетел под купол зала и
вернулся громыхающим эхом:
- ...де тоня-оня-оня-оня...
- Спускайся, поговорим. Или боишься? Там лестница слева, за бугорком. Да
смотри не сорвись, разобьешься, всю малину мне испортишь.
Тарас повесил сумку через плечо, нашел лестницу, высеченную в стене зала,
и начал спускаться на дно пещеры, пытаясь настроиться на ауру Тони. Однако
увидеть ее не удавалось даже на полной энергоотдаче, словно девушка сидела в
металлической клетке с электромагнитным экраном, и уже на середине лестницы
он понял, что ее здесь нет. Мелькнула мысль вернуться наверх, он даже
остановился, колеблясь, а когда поднял голову, увидел на карнизе человека в
камуфляже с автоматом в руках.
- Не обращай на него внимания, - махнул рукой Дмитрий. - Это я на всякий
случай подстраховался, чтобы ты не вздумал сбежать. Надо кончать эти наши
разборки, надоело терпеть от босса нагоняи за твои наезды.
Тарас молча досчитал ступеньки (их оказалось двести восемьдесят восемь),
вышел на свободное пространство под жуткой "челюстью" творения разумных
клещей, сохранившегося в том виде, в каком его покинули хозяева миллионы лет
назад.
- Тебе учитель этот храм не показывал? - весело осведомился Щербань,
уверенный в том, что он владеет преимуществом и диктует условия. - Мне тоже.
Значит, старикашка и тебе не доверял. Хорошо же мы себя зарекомендовали. Ну
что, не надумал присоединиться к нам?
- Где девушка?! - низким, вибрирующим голосом проговорил-пропел Тарас,
усиливая эффект мощным энергопосылом и маятником тела.
По залу прошел резонирующий гул.
Улыбка сбежала с губ Дмитрия. Он с недоверием и удивлением глянул на
противника.
- Ого, а ты, оказывается, кое-что умеешь! Другой бы на моем месте не
устоял. Может быть, ты уже и до сил добрался? Кстати, какую иерархию
предпочитаешь? Что тебе ближе, Голаб или Самаэль?
- Честь и достоинство, - тем же голосом сказал Тарас, прислушиваясь к
живой пульсации замка акарин в ответ на его слова.
- Узнаю уроки учителя, - презрительно фыркнул Дмитрий. - Он любил
рассуждать на эту тему: честь, достоинство, совесть, справедливость. Фуфло
все это! Важно только то, чего я добиваюсь в данный момент. Если хочешь
добиться большего, плюй на все эти псевдочеловеческие категории; иерархи -
как те, так и другие - признают только силу. Чего ты добился за годы
подчинения учителю? Всего-навсего стал экспертом Комитета по экологии. Я же
дошел до девятого Ключа и стал ганфайтером2. Чуешь разницу?
- Много говоришь, перехватчик. Кому ты отдал девушку? Тебе звонил босс,
он был в ярости, поэтому я знаю, что Тоня не у него. У Георгия Георгиевича?
- Ты догадлив, - рассмеялся Дмитрий. - Он хорошо заплатил, я и отдал. Мне
показалось, что он жаждет тебя видеть. Только вот незадача, для того чтобы
ваша встреча состоялась, тебе надо пройти меня.
- Пройду! - выдохнул Тарас. - Ты стал нелюдем, а нелюди жить не должны!
По залу снова прошла гулкая звуковая волна, усиленная стенами храма
акарин.
- Браво, браво! - хлопнул в ладоши бывший ученик Елисея Юрьевича. - Какие
красивые слова! Восхищен! А что у тебя в сумке, можно поинтересоваться? - Он
оглянулся и позвал: - Байкалов, друг мой, подойди.
Из-за светящегося рога вышел еще один спецназовец в десантном комбинезоне
с автоматом под мышкой, высокий, жилистый, черноволосый, смуглый, с усиками
и перебитым носом. Взгляд его выражал высокомерие и скуку.
- Байкалов, дружище, подай мне его сумочку.
Спецназовец снял с плеча Тараса сумку, обдав его волной
чесночно-сигаретного запаха, и поставил у ног командира. Дмитрий расстегнул
молнию, заглянул в сумку и хмыкнул.
- Я так и думал - дайс„. Рыцарь ты у нас, однако, Граф, ишь приготовился
к поединку на мечах. В принципе я эти предвидел и подготовился заранее,
вкусы у нас и впрямь примерно одинаковые, хотя я предпочитаю кастане. А это
что? Ага, кинжальчик, дзюдзи, шарики, стрелочки... Ну, эти ниндзянские
штучки нам не пригодятся, сегодня на дворе время наваждения.
Дмитрий небрежно бросил Тарасу его мечи в ножнах, отодвинул ногой сумку,
посмотрел на черноволосого. Уровни воздействия на физический мир Голаб -
Дьявольская Жестокость, Самаэль - Жестокость Бога.
Ганфайтер - оперативный работник сил специального назначения, перехватчик
класса "абсолют".
- Принеси мои ножички.
Спецназовец удалился за угол сооружения акарин и принес длинный
деревянный пенал с ручкой. Дмитрий раскрыл пенал, вытащил два меча с
рукоятками в виде головы дракона, длинный и покороче, полюбовался ими и
сделал несколько взмахов двумя мечами сразу, так, что образовался веер
защиты. Хищно, с раздувающимися ноздрями, посмотрел на противника.
- Начнем, пожалуй?
Тарас молча снял куртку, вынул мечи из ножен и тоже крутанул мечи в
защитном веере, усилием воли вгоняя организм в сингл-состояние, позволяющее
резко ускорять скорость физиологических и нейро-физиологических процессов, а
также сознательно реагировать на внешнее воздействие на уровне рефлекторных
реакций.
- Молодец, ученичок! - восхитился Дмитрий. - Времени ты даром не терял.
Что ж, тем веселее будет дело.
Сверкнули мечи. Дмитрий исчез... и появился снова в метре от Тараса,
поймавшего его атаку расширенным полем внимания и в том же скоростном
диапазоне. Для двух наблюдателей они практически выпали из поля Зрения,
изредка проявляясь то здесь, то там смазанными силуэтами или обозначая места
пересечений вспышками и звоном мечей.
Дмитрий знал технику сечи Радогора. Каждое движение его мечей таило
угрозу, и каждый удар мог нести смерть. Он двигался сразу, в трех плоскостях
и наносил удары неожиданно из положений, когда удар казался невозможным.
Спасало Тараса лишь предвидение таких ситуаций и знание приемов "зеркальной
защиты", которой он научился у предков. Дважды применив бесконтактный,
"мягкий", съ„м удара, Тарас атаковал противника сам и заставил его
защищаться веерным колоколом, требующим больших энергетических затрат.
Дмитрий отступил, озадаченный мастерством противника, которого он считал
недоучкой. Арсенал приемов кэндо, которым владел Горшин, не уступал его
собственному, а признаваться в этом не хотелось. Тогда он пошел по другому
пути, по пути выстраивания звуковых энергоколец. В один из моментов
очередного пересечения он вдруг нанес удар с выбросом энергии звукопакета
"моррр"! И произошло чудо!
Замок акарин налился прозрачным переливчатым сиянием, отреагировал на
звук, усилил его многократно, и весь объем зала заполнился свистящим гулом
резонансов, от которых у всех присутствующих в зале едва не полопались
барабанные перепонки!
Тарас отскочил, вскрикнув от боли в ушах, в голове, в сердце. Глаза
застлала красная пелена, из носа пошла кровь - лопнули какие-то сосудики.
Если бы Дмитрий после крика начал атаку, он не смог бы ее отбить, судорожно
восстанавливая ритмы энергоканалов. Но активированный Ключ метаязыка
подействовал и на него, десинхронизировал волновую структуру эфирной
оболочки, заставил отвлечься на создание защитного силового каркаса. Дмитрий
ударил еще раз, вслепую, находясь в "тумане" магического воздействия
звуковых паттернов, тоже отскочил, и бой на несколько мгновений прервался.
Гул стих, пляска звуковых волн улеглась, согнувшиеся от боли спецназовцы
Дмитрия перестали кричать, в зал вернулась тишина. Замок разумных клещей еще
некоторое время вибрировал и светился, потом снова стал тускло-серебристым.
- Эксперимент признаю неудачным, - хрипло проговорил взмокший Дмитрий. -
Замки Инсектов, по сути, представляют собой Говорители Слов Власти, внутри
которых любое слово метаязыка становится материальным, реализуется. Но все
они давно лишились энергоподпитки и включаться по идее не должны - Каждое
слово изменяет структуру пространства, - сказал Тарас, не для того, чтобы
поддержать разговор, а чтобы окончательно прийти в себя и включить
адаптивную психофизическую защиту, как учил Елисей Юрьевич. Такая защита
блокировала наведенные пси-резонансы и неплохо "заземляла" потоки
гипновоздействия.
- Все-то ты знаешь, умник, - скривил губы Дмитрий. - Только все равно
дураком помрешь. Неужели не понял, что тебе отсюда не уйти?
- Продолжим, - хладнокровно ответил Тарас.
- Предлагаю помахать руками без этих игрушек. - Дмитрий кинул мечи на
пол.
Тарас молча сделал то же самое. Они прыгнули навстречу друг другу и снова
исчезли из поля зрения наблюдающих за схваткой спецназовцев.
Бой длился две минуты.
Дмитрий показал все приемы "наваждения", каждый из которых был
смертельным. Тарас защищался по методике потопа, применяя бесконтактный съ„м
удара, ускользая от атак противника без энергообмена и не пытаясь ставить
блоки, так как даже удар по локтям и плечам мог смять силовой каркас тела и
привести к параличу мышц.
Конечно, он не знал систему "наваждения" так, как Дмитрий, по примеру
учителя не собираясь применять ее в жизни, но он хорошо видел намерения
противника, видел энерговолны, опережающие каждый удар, и мог бы отражать их
даже с закрытыми глазами. Однако не позволял себе куражиться и пренебрегать
знаниями другого, как это делал Дмитрий. Надо было победить в этом бою,
чтобы потом найти Тоню и спасти.
Удар, удар, удар, свист рассекаемого воздуха, выдох-вдох, уход, нырок,
скольжение, полет, спираль входа, спираль выхода...
Странно, он работает как машина и стремится к контакту... зачем?
Приготовил сюрприз?..
Удар, обманка, удар, удар... связка, протяг назад, не успеть, сброс на
плечо, иначе достанет на втором уколе, удар... Что-то царапнуло руку. Тарас
свил кольцо захвата, заставив противника отпрыгнуть назад, и вдруг
почувствовал онемение мышц руки и плеча, волну слабости. Поймав блеснувший
торжеством взгляд Дмитрия, он понял, что это означает.
Перстень на пальце Дмитрия представлял собой какутэ - кольцо с шипами,
отравленными ядом. Не надеясь на победу в честном поединке, Дмитрий нашел
другой выход.
Сознание начало меркнуть. Надо было немедленно начинать мощную блокировку
ганглиев, проводящих нейросигналы в мозг, и очистку организма от яда, а для
этого требовалось время, и Тарас принял рискованное, но единственно
правильное решение: опустил руки, покачнулся и упал лицом вниз, плашмя, как
это делают потерявшие сознание люди. Закрыл сферу мысли, передвинул ее в
область спинного мозга, тем самым заставляя противника по ослаблению
свечения головы поверить в обморок, и уже без удивления осознал себя длинным
червем, разместившимся в теле лежащего на полу зала Тараса Горшина.
На адаптацию к новому состоянию ушло полсекунды. Затем время послушно
замедлилось, а волна холода, бегущая от плеча к голове и к сердцу,
приостановилась. Навстречу ей побежала горячая волна нейтрализации яда,
заставляя подергиваться мышцы плеча и руки, а затем и всего тела, что
создавало впечатление агонии. И все же очищение шло слишком медленно, он это
видел и, считая секунды, взмолился, чтобы ему хватило времени на
восстановление до того момента, когда Дмитрий попытается сделать
"контрольный выстрел". Секунда...
- Готов! - сказал Дмитрий с удовлетворением, опуская руки. - Байкалов,
друг мой, прикончи неудачника.
Черноусый спецназовец, сидевший на корточках в пятнадцати шагах и
вытиравший кровь на губах, поднялся и дал очередь из автомата. Две пули
попали в тело Тараса, остальные с визгом заскакали по залу, срикошетировав
от ребер и бугров пола. Он не пошевелился, пропуская пули сквозь тело,
только вздрогнул, как вздрагивает труп при попадании пуль. Боец ДДО "Гамма"
промахнулся, не попав в голову, и это позволяло надеяться на спасение.
Еще две секунды...
- Мазила!
- Он давно сдох, - пробурчал Байкалов, пытаясь унять дрожь в руках.
- Проверь, - поморщился Дмитрий, проведя ладонью по лицу. - В голову
попасть не можешь! Ладно, я сам. Ладыженский, тебе там сверху все хорошо
видать, держи его на мушке.
Он поднял с пола свой меч (еще две секунды) и направился к лежащему без
движения Тарасу (секунда, вторая, третья), остановился над ним, кольнул в
спину острием меча.
- Вот и все, ученичок, отпрыгался. Кончились мои мучения. За твою голову
многое обещано, придется предъявить ее боссу, чтобы не сомневался в твоей
смерти.
Речь Дмитрия длилась восемь секунд - ничтожно мало по меркам человеческой
жизни и безмерно много для того, кто жил в ином времени. Тарас успел
восстановить силы, выстроить энергопотоки и войти в сингл-состояние.
Дмитрий взмахнул мечом... и отлетел от удара в грудь, выронив клинок и
задохнувшись от боли. "Оживший" мертвец невероятным образом встал на голову
и отбросил его ногами из положения, которое казалось безнадежно статическим.
Дмитрий попытался ответить "сбросом" - тактикой ускользания-опережения, но
получил еще один оглушающий удар и закричал - не от боли! От пришедшего
осознания конца!
Бой продолжался еще несколько мгновений. Дмитрий попытался зацепить
противника кольцом с шипами, затем выхваченным из ножен на ноге кинжалом,
однако Тарас каждый раз опережал его, вгоняя с ударами по телу
энергоимпульсы наваждения, то есть отвечая в том же диапазоне
пси-воздействия, и закончил одним мощным ударом в сердце, сплющив грудную
клетку Щербаня с криком: - Умррри!!!
Замок акарин снова вспыхнул, отзываясь на этот крик, усилил его до
невероятной силы, так что со стен и потолка зала посыпались камни, а люди,
попавшие в зону звуковых резонансов, попадали без чувств.
Тарас тоже потерял сознание, но всего на несколько секунд. Очнулся,
привел себя в боевое состояние, не обращая внимания на текущую из ушей и
носа кровь, и расслабился.
Дмитрий Щербань, Посвященный шестого уровня Внутреннего Круга,
возомнивший, что имеет право на пренебрежение его законами и волен
действовать только в соответствии с личным законом "я хочу!", был мертв.
Тарас подошел к нему, помня собственное притворство в таком же положении,
сказал с гортанно-металлическими модуляциями: - Умри, нелюдь! Человек,
продавший душу тьме, жить не должен!
- Неэ-неэ-неэ-не-жен-жен! - гулко и грозно отозвался завибрировавший
замок Инсектов за его спиной.
Тело Дмитрия свела судорога, глаза его раскрылись, стали пустыми, затем
тело расслабилось, и Тарас вдруг увидел полупрозрачное коричнево-зеленоватое
облачко, вылетевшее из него и растаявшее в воздухе. Не душа уже - ее
отравленный тьмой неистовых плотских желаний призрак.
Что-то прошумело в воздухе, раздался тупой, хлюпающий удар.
Тарас оглянулся, покачнувшись и едва удержавшись на ногах, заметил тело
второго спецназовца, свалившегося с карниза. Парень не выдержал "слова
власти", частично воссозданного храмом акарин после крика Тараса.
Чувствуя себя прокрученным через мясорубку, Тарас подошел к спецназовцу,
которого Дмитрий называл по фамилии Байкалов, убедился, что он тоже мертв
(все лицо усатого было залито кровью, у него даже глаза лопнули), и поплелся
к лестнице Вспомнил о мечах, вернулся. Снова направился к выходу из
подземелья. Насчитал двадцать ступенек, задохнулся от слабости и присел, не
в силах отдышаться. Но вдруг увидел перед собой отсвет лица Тони,
подхватился и поспешил наверх, уже не останавливаясь для отдыха, не
оглядываясь и не прислушиваясь к своим ощущениям.
Когда он выбрался через люк в тоннель метро шел второй час ночи.
Глава 31
ДО ПРЕДЕЛА
Сном назвать это было нельзя. Он то и дело просыпался, подхватывался с
постели, с трудом соображая, где находится, и снова впадал в
полубессознательное состояние, наполненное кошмарами, встречами с
монстром-Дмитрием, погонями и стрельбой. Однако, проснувшись, он потом так и
не смог вспомнить ни одного эпизода из этих сумбурных астральных странствий,
куда заносили его фантазия и жуткая психическая усталость. Промучавшись так
до шести часов утра, Тарас встал, вяло умылся и начал приводить себя в
норму, понимая, что впереди у него схватка посерьезней. Если Дмитрий и
вправду отдал Тоню президенту "Купола", добраться до него и освободить
любимую будет проблематично. Да и в голову ничего путного не приходило,
кроме как устроить засаду на Рыжайса либо захватить его ближайшего
родственника и предложить обмен.
Ни один, ни второй варианты были невыполнимы, Тарас это вполне осознавал,
тем более что они требовали тщательнейшей детальной проработки и времени. А
вот времени у него как раз и не было. Чем дольше Тоня оставалась в руках
боевиков "Купола", тем меньше шансов было освободить ее живую и здоровую.
Для Тараса она была - жизнь, для них - всего лишь предмет торговли.
Тело оставалось ватным даже после сеанса энергоподкачки. Очевидно,
сказывалось воздействие звуковых полей, отнимающих энергию, которые возбудил
проснувшийся замок Инсектов. В таком состоянии искать Тоню значило
понапрасну тратить здоровье и время, надо было восстановить свой потенциал
полностью, и тогда он спустился в сад, подошел к столетней березе,
посаженной еще дедом, и обнял ее, ощущая себя березовым листком.
Сначала пришла тишина. Исчезли все посторонние звуки, шумы машин, далекие
свистки электричек, гул большого города, остались только тихие шепоты почек,
скрип коры, шелест ветвей дерева и тонкое журчание соков по его каналам.
Потом Тарас прирос к березе, стал ее веткой и почувствовал блаженство
покоя и умиротворения. Дальнейший процесс растворения его уже не беспокоил,
он был своим в этом мире, сыном березы и всего леса, и этот мир взял его под
свое покровительство и защиту, снял слой грязи, наросший на душе и на
сердце, прочистил сосуды, восстановил кроветворение и вдохнул жизнь...
Очнулся он от птичьей трели, улыбнулся сидевшему на ветке над головой
зимородку и, чуть ли не счастливый от распиравшей тело энергии, разнял
объятия, послав березе мысленное спасибо. Настроение не улучшилось, а вот
качественное состояние души и тела достигло оптимума. Внедрение
психосоматики в "психику" дерева, связанного, в свою очередь, с эгрегором
леса, всегда приносило облегчение, и учитель рекомендовал пользоваться этим
приемом как можно чаще, чтобы не терять связь с природой.
Мысли побежали энергичней, хотя решение проблемы по-прежнему найти не
удавалось. Можно было попытаться захватить Ельшина, чтобы предложить боссу
"Купола" обмен, однако даже если бы ему удалось каким-то образом это
сделать, Рыжайс мог не пойти на обмен. Он давно стал нелюдем, и ему было
глубоко наплевать на других людей, в том числе на соратников, помощников и
слуг.
Надо действовать просто и эффективно, пришла трезвая мысль.
Это как? - скептически спросил Тарас сам себя.
Все экзотические варианты требуют классной подготовки, веско ответило
второе "я". Значит, надо идти напролом. Все знают, что Рыжайс охраняется,
как сейф с золотыми слитками, поэтому все уверены, что никто прямо к нему не
пойдет. Он и сам уверен. А ты пойди!
Тарас усмехнулся. Эта идея уже приходила в голову, но все казалось, что
найдется менее сумасшедший вариант. Вспомнилась чья-то шутка: "Эй, есть кто
живой? - спросил грабитель, входя в дом с пистолетом в руке".
А что - это идея! Взять и войти в дом Рыжайса с пистолетом в руке, а
лучше с гранатометом или с "глушаком". Может, только такие наглые авантюры и
удаются?
Пройдясь в задумчивости по комнатам дома, где еще сохранился аромат Тони,
он принял решение и начал собираться. Помочь ему не мог никто, рассчитывать
приходилось исключительно на собственные силы. Был бы жив учитель... если бы
он был жив, проблема решилась каким-либо иным путем, а может быть, и вообще
бы не возникла. Но Елисей Юрьевич был мертв, его убили, и убийцы еще гуляли
на свободе, а это было несправедливо. Еще более несправедливым казалось
Тарасу невмешательство в ситуацию иерархов Круга. Они должны были вмешаться,
посодействовать, вызволить своего коллегу из беды или, в крайнем случае, не
допустить ее, изменив реальность! Но они этого не сделали. И какие бы ими ни
двигали расчеты, принять их Тарас не мог. Он был убежден, что Зло должно
быть наказано! И будет наказано! Лишь бы ничего не случилось с Тоней...
- Потерпи, Тошка, - проговорил он вслух. - Я скоро приду за тобой.
По данным Витюши, президент Российской энергетической компании имел
несколько коттеджей на территории Москвы, все - в престижнейших районах,
построенные за баснословные деньги, но чаще других он посещал усадьбу
Болотове в Серебряном Бору. Конечно, большую часть жизни в роли босса
"Купола" Эдмонд Анатольевич проводил в офисе компании на Замоскворецкой
набережной, поэтому можно было навестить его и там, тем более что рабочий
день уже начался. Но Тоня вряд ли могла находиться в офисе, ее появление там
надо было как-то объяснить сотрудникам, а это едва ли входило в планы
Рыжайса. Забирая девушку у Дмитрия, он рассчитывал на появление Горшина,
значит, должен был поместить ее в месте, доступном для информационного
поиска, но недоступном для проникновения. Таких мест Тарас насчитал три:
лаборатория РЭК на Сенной улице, в которой погиб учитель, усадьба Болотове и
собственный яхт-клуб в Мякинине, на берегу Живописной бухты.
На Сенной улице Тарас уже был однажды, пытаясь спасти Елисея Юрьевича, и
хорошо помнил расположение комнат и охраны. Два других объекта требовали
ознакомления и наверняка охранялись по высшему разряду силами ФСО. Однако
Тарас не собирался штурмовать здания или пробираться туда тайно, как
ниндзя-лазутчик, поэтому тратить время на изучение территории и самих
строений ему не требовалось. Надо было только точно определить, где
находится Тоня, а для этого существовали другие методы, нетрадиционные.
Он расположился в гостиной, в кресле, хранившем тепло тела любимой, и
почти без усилий вызвал состояние инсайта, перешагнув сразу несколько
ступенек медитативного сосредоточения. Зная местонахождение объектов не
только на карте Москвы, но и географически, он представил, что опускается
сверху на первый из них - лабораторию РЭК на Сенной улице, и включил
"локатор" пракамьи1, вдруг отчетливо увидев, как это делается.
Ощущение было такое, будто предметы перед глазами стали прозрачными,
покрылись ореолами световых лучей, не видимых в обычном состоянии. Неживые
предметы и вещи испускали прозрачно-серебристое, голубовато-серое сияние,
живые светились ярче и насыщенней, до радужного, хотя и не столь сильного,
блеска.
Лаборатория работала, людей в ней было много, зеленовато-желтые и
оранжево-синие ореолы перемещались по всему объему здания, не взаимодействуя
друг с другом. Но ауры Тони среди них не наблюдалось. Ее Тарас узнал бы
сразу. Дважды просканировав на всякий случай все этажи здания, в том числе
подземные, неожиданно заработавшим "локатором внутренней проницательности"
Тарас вышел из пракамьи и с минуту отдыхал, прислушиваясь к себе с некоторым
удивлением. Покорение еще одной сиддхи прошло слишком просто, буквально
волевым приказом, и это радовало и тревожило. Учитель говорил, что сиддхи
являются лишь ступенями самореализации и не должны подчиняться эмоциям.
Включение же пракамьи произошло от сильнейшего желания увидеть ауру Тони.
Что это означало и какие последствия вызывало, надо было разбираться
отдельно.
Потом, сказал Тарас сам себе, разберемся потом, сначала - дело.
Он сосредоточился и вышел над Серебряным Бором, на краю которого
располагалась усадьба Болотово, владение президента "Купола", занимавшее два
гектара леса на берегу Москвы-реки, в тупике Четвертой линии Хорошевского
Серебряного Бора. Конечно, местность он видел не глазами, а сферой
внечувственного восприятия, и не мог оценить высоту, сложность, красоту и
стоимость коттеджа, возведенного здесь, но опасность этого уголка природы
оценить смог. Территория владений Рыжайса была напичкана электронными
системами наблюдения - он видел их в виде пульсирующей сети фиолетовых лучей
и звезд, - охранялась собаками и вооруженными людьми. И здесь тоже не было
Тони.
Трижды Тарас погружался в калейдоскоп биополей усадьбы, тщательно
отсеивая ореолы живых объектов, людей и животных, но ауры Тони так и не
обнаружил.
Навалилась тоска, душу охватило чувство гибельной безнадеги, захотелось
бросить все и разбить голову о стену, но он пересилил себя, довел до
состояния нейтрального позволения, очистил душу от гнева и печали, и в этом
пограничном состоянии прав и вышел над акваторией Живописной бухты, на
берегу которой располагался комплекс зданий яхт-клуба "Голубой ветер",
принадлежащего Рыжайсу. Хотя официальным владельцем клуба считалась мэрия
столицы.
Радужное сверкание пси-ореолов развернулось перед внутренним взором
текучим световым озером, плавно колыхаясь и вихрясь вокруг более темных
пятен искусственных сооружений. Эти пятна сливались в некий неприятный,
отталкивающий силуэт, напоминавший паука, и Тарас мимолетно вспомнил
образное выражение "тарантул Тьмы", которым иерархи Круга называли
структуры, пораженные "вирусом" темных сил. На яхт-
...Закладка в соц.сетях
