Жанр: Электронное издание
REALITY
..., в том числе и столицей, нависала холодная тень Сверхсистемы,
руководимой "императором". Рыков лично контролировал все сферы деятельности СС:
торговлю наркотиками, оружием, золотом, цветными металлами, игорный бизнес,
проституцию, скупку недвижимости, "охрану" крупных торговых центров, контроль
рынков и транспортных предприятий. Методику же контроля Герман Довлатович
использовал предельно простую: если не действует подкуп - следуют угрозы, не
действуют угрозы - за дело берутся купленные чиновники и депутаты Госдумы, не
помогают чиновники - вмешивается личная команда Рыкова, вооруженная "глушаками".
Как правило, этот последний метод борьбы со строптивыми клиентами и конкурентами
использовался редко.
Поголовное зомбирование не входило в планы Германа Довлатовича, для его
целей достаточно было программировать лишь представителей властных структур,
крупных деятелей политики, науки и культуры, способных образовать кастовый
эгрегор, подчиненный воле одного человека. По завершении образования эгрегора
Рыков превращался в фигуру, способную противостоять всему Союзу Девяти и не
уступающую по мощи Хранителям Круга.
Замыслы же его простирались еще дальше...
В четверг шестнадцатого мая Герман Довлатович по давно заведенному порядку
начал работу в офисе, расположенном в семнадцатиэтажном здании на Сенной
площади. Четверг был днем компьютерного анализа предполагаемой угрозы имерии СС.
Обладая способностью проникать в любые закрытые паролями и кодами компьютерные
сети, Рыков шарил по сверхсекретным запасникам информации силовых структур -
службы безопасности, милиции, Министерства обороны, выуживал оттуда необходимые
сведения и упреждал подготавливаемые удары по своей империи, изредка отдавая "на
съедение" кого-нибудь из пешек - ради удовлетворения общественности, ради
поддержания мнения, что страной управляют президент и парламент.
Единственное, что мешало планам Рыкова и сидело занозой в его душе -
постепенно усиливающаяся, несмотря на принимаемые контрмеры, деятельность ККК,
возрожденного кем-то "чистилища". Впрочем, Герман Довлатович уже знал - кем, и в
ближайшее время предполагал встретиться с этим человеком и выяснить, чего он
хочет. Вполне могло быть, что нынешний генеральный комиссар "чистилища" просто
ищет острых ощущений, получить которые проще всего во время боевых действий. А
боевые действия, как известно, нормальное состояние человечества, ведущего
перманентную войну всех против всех с самого дня своего рождения.
До обеда Герман Довлатович успел "пощупать" компьютерные каналы ФАПСИ,
Совета безопасности и военных институтов, вылавливая сведения о намечавшихся
векторах противодействия, но проанализировать поступивший объем информации не
успел, позвонил Бабуу-Сэнгэ:
- Герман Довлатович, это не ваших рук дело?
Голос координатора Союза Девяти звучал в трубке так, будто он находился
рядом, а не за тысячи километров, на Алтае.
- Не понимаю, о чем идет речь, - сухо сказал Рыков.
- Под Новосибирском вчера вечером убит Дмитрий Феоктистович.
Рыков помолчал, стиснув трубку рукой так, что побелели суставы пальцев.
- Вы... уверены?!
- Это точно на ваша работа?
- Мне Дмитрий не мешал. Кому и зачем понадобилось его убирать? Кто посмел?
- Вот и я задаюсь этим вопросом. Но это кто-то из наших.
- Почему вы так думаете?
- На месте расстрела Блохинцева побывал Виктор Викторович и обнаружил следы
магического воздействия. Там же найдена известная московская певица Вероника,
всадившая, судя по отпечаткам пальцев, в голову и грудь Дмитрия Феоктистовича
всю обойму из пистолета "волк". Хотя клянется, что она этого не делала.
- Временная потеря памяти... или авеша? Чей?! Зачем?
Теперь помолчал Бабуу-Сэнгэ.
- Возможно, ее действительно сделали авешей. Еще не знаю. Прощайте, Герман
Довлатович. Будут новости, я сообщу.
Рыков встал из-за стола, задумчиво походил по кабинету, забыв о трубке
телефона в руке, и вдруг почувствовал душевный трепет. Кем бы ни был убийца
Блохинцева, он знал, с кем имеет дело, и действовал грамотно и четко. Но таких
людей в земной реальности, которые способны были убить кардинала Союза
Неизвестных, обладающего многими сверхчеловеческими возможностями, можно было
сосчитать по пальцам. В основном это были сами кардиналы, Посвященные I и II
ступеней, и адепты Круга. История хранила прецеденты вражды людей Круга, однако
тогда участники конфликтов были известны заранее. В данном же случае убийца или
убийцы скрылись с места расправы, не оставив визитных карточек. А так во все
времена действовали только профессиональные киллеры.
- И все же, кто посмел? - вслух произнес Герман Довлатович.
ОШИБКА В ОЦЕНКЕ
С момента смерти бабушки Марии Денисовны женщины не принимали участия в
воспитании Стаса, что не могло не отразиться на формировании его внутреннего
мира. Рос он достаточно замкнутым и чувства свои показывать стеснялся, а когда
вплотную занялся эзотерикой и подготовкой собственно Дао - Пути
совершенствования - и вовсе перенял манеру держаться Матвея Соболева, человека
уравновешенного во всех отношениях, спокойно относящегося ко всем жизненным
невзгодам. Да и дядя Вася, Василий Никифирович Котов, принявший на себя весь
груз забот по воспитанию мальчишки, был достоен подражания. Его манера поведения
- сдержанно-ироничная, хладнокровная, пришлась Стасу по вкусу. Поэтому друзей и
приятелей у него было немного. Пожалуй, единственным, кого он мог бы назвать
настоящим другом, был Василий Никифорович. Но при этом обделенным себя Стас не
считал. Жизнь была жестокой, но интересной, и сетовать на отсутствие тепла и
любви Стас себе не позволял. Впрочем, на это у него просто не хватало времени.
Он учился, тренировался, много читал, изредка ходил в гости к приятелям или в
театр, и не искал, чем заняться в свободное время, которого у него практически
не было.
С девушками Стасу не везло. То ли они его мало интересовали, то ли он их,
только так пока и не встретилась та, самая красивая и умная, единственная, ради
которой не грех было отправиться на край света.
Конечно, Стас иногда знакомился с неглупыми и симпатичными девчонками, но
ни одна из них не затронула струн его души.
В пятницу семнадцатого мая Стас собирался после третьей ленты ("Приборы и
устройства оптоэлектроники") посмотреть выставку картин Еремеева в салоне на
Кузнецком мосту, но судьба распорядилась иначе. С ним в группе учился Коля
Мальцев, внук известного писателя Алдан-Петрова, которому дедклассик оставил в
наследство неплохую четырехкомнатную квартиру в центре Москвы у Никитских ворот.
В последнее время Коля ходил на занятия хмурый и неразговорчивый, часто
пропускал ленты, а с понедельника по пятницу вообще не появился в институте ни
разу, и одна из девушек группы предложила съездить к нему и проведать - вдруг
заболел?
Согласились ехать трое: приятельница Николая Люба, его друзья Саша и
Виктор, плюс Стас, имевший машину.
Никто из них обременен заботами не был, плохого от жизни в силу молодости
не ждал, поэтому атмосфера в кабине машины была по-студенчески легкой и веселой.
Пока ехали, успели нашутиться, похохотать над анекдотами Виктора, поговорить о
театральных постановках и закидать Сашу каверзными вопросами, когда он попытался
завязать дискуссию о "живых соборных системах", подразумевая под ними
человеческие коллективы. Стасу эта тема была близка по духу, поэтому в избиении
Саши он не участвовал, при случае решив побеседовать с ним по предмету спора.
Ему импонировала идея отечественного ученого-философа Попкова, труды которого по
законам всеединства, кармы, гармонии и эволюции он читал. Попков утверждал, что
если индивидуум болен в силу нарушения им законов совершенствования личности, то
и общество может болеть из-за нарушения законов гармонии и эволюции, и эта мысль
казалась Стасу вполне разумной, адекватно отражающей истинное положение вещей.
Правда, с однокурсниками Стас на эту тему предпочитал не полемизировать, у него
были другие собеседники, более знающие - дядя, прошедший Посвящение I ступени
Внутреннего Круга, и его друг Вахид Тожиевич Самандар, от которых Стас узнал
много поразивших его воображение сведений о "розе реальностей".
Оставили машину на Малой Никитской, купили в магазине фруктов, молока,
хлеба, кофе, предполагая, что Колька просто заболел, и ведомые Любой, которая
уже бывала в квартире Мальцева и знала адрес, выгрузились из лифта на шестом
этаже старого семнадцатиэтажного дома, где когда-то жил писатель.
Дверь открыл молодой человек спортивного вида, одетый в спортивный же
костюм и кроссовки "найк". Стасу он сразу не понравился - бегающими глазами и
золотыми зубами. Стас вообще никогда не верил людям с золотыми зубами. Их улыбки
казались ему фальшивыми, искусственными, как и сами зубы.
- Вам кого? - осведомился молодой человек.
- Хозяина, - солидно сказал Виктор.
- Я хозяин, - сказал молодой человек.
Пришедшие переглянулись.
- Это квартира Коли Мальцева? - спросил Саша, оглянулся на Любу. - Ты не
перепутала?
- Нет, - покачала головой девушка, пристально разглядывая молодого
человека. - Где Николай?
- Не знаю, - пожал он плечами. - Уехал.
- Как уехал? Куда?!
Молодой человек молча закрыл дверь. Студенты так же молча смотрели то на
нее, то друг на друга. Потом Виктор сплюнул.
- Ну и тип наш Коляня! Куда это, интересно, он уехал, никому ничего не
сказав?
- Вопрос в другом, - задумался Саша. - Если это квартира Кольки, почему
этот золотозубый амбал говорит, что он хозяин?
- Я его видела, - кивнула на дверь Люба. - Этот парень снимал у Коли
комнату. Ребята, что-то здесь не чисто, Коля не мог продать ему квартиру.
Давайте выясним.
- Да ну его, неохота связываться, - отступил Виктор. - Поехали по домам.
Стас, не говоря ни слова, нажал кнопку звонка. Дверь распахнулась, будто
парень в спортивном костюме никуда не уходил. Вероятно, он служил охранником.
- Какого хрена вам надо?! Сказано же - уехал ваш Колька. И квартира теперь
моя. Если непонятно, мы сейчас вам объясним.
- Объясни, - тихо проговорил Стас.
Молодой человек повернул голову.
- Дмитрич, подойди-ка, тут молодежь хочет побеседовать.
За спиной спортсмена возник еще один мужчина, по-старше, в бежевом костюме
с галстуком, выше и шире первого, с квадратным лицом вышибалы в баре.
- Чего надо?
- Мы ищем Николая... - начала Люба, но Стас остановил ее жестом, повысил
голос, прислушиваясь к чему-то:
- Коль? Ты дома?
Квартиранты переглянулись. Потом тот, что был похож на вышибалу, сузил
глаза, смерил Стаса нехорошим взглядом и процедил сквозь зубы:
- Ты что, русского языка не понимаешь? А ну вали отсюда, студент, пока не
схлопотал по роже!
Стас мгновенно выбросил вперед руку, и квадратнолицый амбал отлетел вглубь
прихожей, с грохотом рухнул на пол. Его напарник с недоумением проводил его
взглядом, потом что-то сообразил и сунул руку в карман штанов, но вынуть оружие
(у него был пистолет) не успел. Стас еще раз сделал выпад правой рукой, попал
пальцем в шею спортсмена, и тот сунулся головой в стену, закатывая глаза.
На шум в прихожую выскочили еще двое накачанных ребят, и Стасу пришлось
действовать в том же духе, только быстрей: парни были вооружены пистолетами. Он
вошел в темп, усыпил первого и вложил второму "колун" между глаз. Больше из
комнат квартиры никто не показался, наступила тишина. Стас оглянулся на
онемевших товарищей:
- Коля где-то здесь, я чувствую. Давайте поищем.
- Ну, ты даешь, Котов! - пробормотал Виктор. - Где научился драться?
Каратэ, что ли?
- Русбой, - лаконично ответил Стас. - Любой может научиться, было бы
желание.
- Пошли, - решительно шагнул вперед Саша, переступая через лежащие тела.
Виктор и Люба, опасливо поглядывая на них, последовали за Сашей. Стас
обыскал успокоившихся на время квартирантов, собрал оружие и только тогда вошел
в квартиру.
Колю Мальцева, худого очкарика с редкой бородкой, они обнаружили связанным
и лежащим в ванне, заполненной почти до краев водой, с заклеенным ртом.
Самостоятельно выбраться оттуда он вряд ли смог бы, а вот захлебнуться мог в
любой момент. И судя по синякам на лице и теле, его хорошо избили, прежде чем
засунуть в ванну.
Рассказ Коли, безумно радовавшегося освобождению, занял всего несколько
минут. Гости слушали его, открыв рты, потому что история была проста и
напоминала поучительную детскую сказку о доверчивом зайце, приютившем в своем
домике коварную лису.
Родители Коли разошлись еще несколько лет назад, поэтому он был
предоставлен самому себе и всегда испытывал материальные затруднения, тем более,
что стипендию платили не всегда, да и того, что платили, хватало разве что на
хлеб и чай. По совету знакомого Коля рещил сдавать пустующие комнаты в аренду.
Квартиранты нашлись быстро, одну комнату приспособили под офис своей фирмы
("Консалтинг-ЛТД"), а вторую под жилье. Через полгода попросили сдать еще одну
комнату - под склад. Коля не возражал, ему хватало спальни, а деньги за аренду
жильцы платили исправно. Но потом в руководстве фирмы произошли изменения,
пришел новый босс - тот самый мордоворот, которого успокоил Стас первым, и
начались конфликты.
Сначала, сославшись на временные "коммерческие неудачи", квартиросъемщики
стали задерживать плату. Потом уменьшили сумму выплат за месяц. А неделю назад,
когда Николай робко напомнил о долге, гости взбеленились и объявили ультиматум:
"Или ты оформляешь квартиру на нас, или пожалеешь, что родился на свет!" Николай
от такого заявления опешил, пробормотал, что пойдет в милицию, и тогда его
избили, связали и бросили в ванную с водой, где он и пролежал пять дней без еды
и питья, пока его не освободили.
- Ну и зверье! - протянул Виктор, с жалостью глядя на дрожащего от
перевозбуждения и слабости приятеля. - Что будем делать, Стас? Может,
действительно позвоним в милицию?
Стас вышел из комнаты Николая, где тот ютился все это время до инцидента,
тихо сказал приходившим в себя парням:
- Выметайтесь отсюда и побыстрее, если не хотите, чтобы вами занялась
милиция или более серьезная контора.
- Мы тебя... гад!.. на ремни порежем!.. - начал было один из помятой
четверки. Квадратнолицый, зеленый от удара, которым его сгоряча наградил Стас,
держась за грудь, медленно встал, шаря вокруг себя и в карманах.
Поглядел на Стаса, тот кивнул:
- Пушки ваши я забрал, не стоит их искать. И давайте пошевеливайтесь.
- Хлопец, ты понимаешь, на кого наехал? Мы же...
Стас шагнул вперед, и мордатый шеф "консалтинговой компании" отшатнулся,
умолк. Стас подтолкнул его к выходу, помог остальным, туго соображавшим, что
происходит, выбраться из квартиры на лестничную площадку и закрыл дверь.
Приятели, выглянувшие из спальни Николая, смотрели на него во все глаза.
- А если они вернутся? - спросила Люба.
Словно в ответ на ее слова послышался стук в дверь, потом длинный
телефонный звонок. Студенты переглянулись.
- Я же говорила...
Стал открыл дверь.
- Ну?
- Наши вещи... - хрипло сказал квадратнолицый. - Не присвоишь же ты их
себе.
- Сейчас вынесем. - Стас повернулся к своим. - Давайте выгрузим их хлам.
Они вынесли на лестничную площадку и в коридор компьютер, факс, ксерокс,
телевизоры, несколько сотовых телефонов, одежду квартирантов, с десяток тонких
папок, небольшой сейф и две дюжины коробок с каким-то дурно пахнущим товаром.
После этого Стас пожелал парням удачи и услышал в ответ угрозу:
- Мы тебя, щенок, в гробу достанем и яйца отрежем!..
Стас, закрывавший дверь, оглянулся на говорившего, покачал головой, ответил
с иронией:
- Наверное я плохо объяснил, что может произойти с вами в случае очередного
наезда. Лучше бы вам тихо исчезнуть и не высовываться какое-то время. Честное
слово, ребята, это хороший совет.
- Отдай оружие, - прохрипел босс вышвырнутой компании. - На кого ты
работаешь, крутой?
- О железках забудьте, а работаю я на фирму, название которой лучше не
произносить вслух.
- На "чистилище", что ль? - осклабился молодой человек с золотыми зубами.
Стас, имевший в виду родной институт, помедлил и кивнул.
- На него, догадливый. А теперь убирайтесь, мо дзиканга кирэтэ имас "Ваше
время кончилось (яп.)".
- Чего? - вытаращился золотозубый.
Стас повернулся и закрыл за собой дверь.
В квартире Мальцева они пробыли три с лишним часа, помогая ему убираться,
мыть полы и расставлять мебель так, как она стояла до въезда "фирмачей". Коля
пришел в себя, поел, каждые пять минут порываясь высказать свою благодарность
друзьям, потом тихо сомлел в кресле, бледный до прозрачности от пережитого
волнения, с тенями под глазами и синяками на шее и на руках.
- Его нельзя оставлять одного, - сказала Люба, приготовив кофе для всех.
- Я останусь, - сказал Саша, потягивая ароматный напиток. - Позвоню домой,
предупрежу.
- А эти... не вернутся?
Стас, уже выходивший в коридор и убедившийся, что квартиранты убрались и
увезли свои вещи, покачал головой:
- Не думаю. Документов на аренду у них нет, качать права нечем, а милицию
они явно не любят.
- А про какое "чистилище" они говорили? - поинтересовался Саша. - Не про то
самое, что по слухам воюет с мафией?
- Возможно.
- Какое отношение имеешь к "чистилищу" ты?
- Никакого, - честно ответил Стас, в душе твердо решив поговорить с дядей
Васей об инциденте с квартирантами, а заодно расспросить его о деятельности
"чистилища". В последнее время он все больше убеждался в том, что его любимый
учитель каким-то образом связан с ККК.
Домой он ехал в девятом часу вечера, после того как развез по домам Любу и
Виктора. На душе лежала странная тяжесть, будто он совершил неблаговидный
поступок. Хотя вымогатели квартиры Коли Мальцева получили по заслугам, все
больше и больше начинало казаться, что можно было обойтись без демонстрации
боевого мастерства. Складывалось впечатление, что Стас как бы обнаружил себя
перед некими темными силами, "засветился", как говорят контрразведчики, и теперь
следовало ожидать каких-то ответных шагов этих сил.
Конечно, ему и раньше приходилось драться, отстаивая свой выбор позиции,
мнение, свободу или честь, но никогда прежде он не ощущал такого дискомфорта, не
чувствовал себя таким открытым и уязвимым.
- Какого черта! - вслух сказал Стас, круто выворачивая руль и останавливая
машину после поворота с Новоданиловской набережной в проулок, соединявший
набережную с Варшавским шоссе: прямо под колеса бросился какой-то человек. И еще
толком не разглядев, кто это, Стас вдруг понял, что человек опасен!
Внимание! - сказал ему внутренний голос. - Тревога!
И тогда он сделал то, за что самому долго потом было стыдно, и за что дядя
Вася впервые его похвалил: Стас включил задний ход, с визгом шин развернулся и
рванул машину обратно на набережную. Выстрелов он не слышал, но понял, что по
машине открыли огонь, когда заднее стекло разлетелось на стеклянные брызги, а
корпус "шестерки" отозвался дробным грохотом вонзавшихся пуль.
Его не преследовали.
Проскочив под Автозаводским мостом, Стас по Шлюзовой набережной выехал на
Садовое кольцо и через полчаса был дома возле Казанского вокзала. Поставил
машину на стоянку, насчитав двенадцать пробоин, на вопрос сторожа: что, в аварию
попал? - только кивнул.
Дядя Вася сидел на диване в гостиной и разговаривал с кем-то по телефону.
Увидев лицо Стаса, прекратил разговор, встал на пороге спальни, пока тот
переодевался.
- Что случилось, Котов?
Стас, выдержав паузу и позаботившись придать лицу безмятежное выражение,
рассказал Василию Никифоровичу сначала об инциденте с квартирантами Коли
Мальцева, потом о нападении с применением автоматов.
Василий задумчиво подергал себя за мочку уха, помолчал, размышляя и
продолжая разглядывать порозовевшее лицо юноши.
- Как он выглядел?
- Не разглядел, - виновато развел руками Стас. - Небольшого роста, плотный,
одет в серую куртку... похоже я его сбил. А потом у меня сработала интуиция и
я... сбежал.
- Молодец! - хмыкнул Василий.
- Ты... серьезно?!
- Более чем. Если бы не твоя реакция, лежал бы сейчас там... Стреляли из
"калашникова"?
- По-моему, из "винтореза". Но их было двое.
- Вот видишь. А как ты оказался в районе Новоданиловской набережной?
- Отвез Виктора домой, он там недалеко живет, на Нагатинской. И все же я не
понимаю, почему они напали, начали стрелять... Обознались? Ждали другого на
похожей машине?
- Хотел бы и я это знать, - проворчал Василий. - Однако таких совпадений не
бывает. Да и светло слишком было, чтобы обознаться.
- Но не могли же они знать, что я поеду именно этим путем, если ждали
именно меня. И кому я нужен? Хотя... может быть, это были те ребята, которых мы
выдворили из квартиры Кольки?
- Тогда они должны были следить за тобой от Никитских ворот.
- Я бы заметил, - твердо сказал Стас, отправляясь в ванную.
Остановился на пороге, оглядываясь на сумрачно-невозмутимое лицо дяди. - Не
одобряешь, что я ввязался в эту историю?
- Еще не знаю, - улыбнулся Василий. - Но похоже, ты избрал мой путь.
Много лет назад я тоже начинал активно восстанавливать справедливость,
давая отпор разного рода подонкам.
- А сейчас?
Василий выдержал деланно-простодушный взгляд Стаса, похлопал его по плечу,
подтолкнул к двери ванной.
- Иди, умывайся, ужинай, потом поговорим.
- Как ты думаешь, кто в меня стрелял? Я же вижу, ты рассчитал версию.
Василий повернулся, ушел в гостиную и уже оттуда ответил:
- Похоже, парень, тебя просто кто-то недооценил.
ПРОРЫВ В МИР
Казанская группировка насчитывала по данным Василия семьдесят человек и
придерживалась исключительно самостоятельной линии во всех спорных вопросах с
другими бандформированиями. Судя по ее деятельности, это была группировка
беспредельщиков, не считавшихся ни с какими авторитетами криминального мира.
Руководил ею некто Роман Владимиров, двадцати восьми лет от роду, отсидевший в
зоне семь лет и прославившийся своей жестокостью и презрением к боли. Говорили,
что он чуть ли не бывший чемпион Европы по кикбоксингу. Едва ли это
соответствовало истине, но драться бандит умел и держал своих подельщиков, среди
которых почти не было не судимых, в суровой узде.
Преступной специализацией группировки были рэкет, разбои, грабежи,
похищение детей с целью выкупа, заказные убийства. В сферу ее влияния входили:
вещевой рынок в Сокольниках, универмаги "Московский" и "Сокол", автовокзал
"Комсомольский", три железнодорожных вокзала - Казанский, Ярославский и
Ленинградский, торговля в районе вокруг вокзалов и у метро, гостиничные
комплексы на Каланчевке, в Сокольниках, в районе Басманной и Красносельской,
стадиона "Локомотив".
Группировка имела четкую внутреннюю структуру и распределение ролей,
разведку и контрразведку, связи в правоохранительных органах. Полгода назад
члены казанской команды Бочки и Свиридов взбудоражили всю Москву, устроив
перестрелку в "Макдональдсе" на Пушкинской площади, во время которой десять
человек получили ранения, в том числе туристы из США, и после чего во всех
ресторанах сети "Макдональдс" на входе поставили металлоискатели. Задержать
стрелков на месте разборки не удалось, они находились в федеральном розыске до
сих пор. По сведениям Василия они спокойно продолжали "работать" в группе по
своей основной специальности - грабежи и заказные убийства. Кроме того имелись
данные, что группировка Владимирова владеет магазинами в Австрии, Гонконге,
Германии и Литве.
Никакой опеки казанцы не терпели, в том числе со стороны воров в законе
старой формации. Это действительно были беспредельщики, наводившие ужас на всех,
кто с ними сталкивался, подкармливаемые кем-то из сановных лиц государства.
- Пора за вас браться, парни, - вслух сказал Василий, сидя перед экраном
компьютера с выведенным на него досье на казанскую банду. - Если для вас предела
нет в безнаказанности, то он есть для нашего терпения.
Полистав досье, Вася принялся читать общий анализ состояния государства,
подготовленный аналитиками центра стратегических исследований ФСБ; о том, что к
совсекретным документам имеет доступ не работник службы, федералы, естественно,
не догадывались. Пробежав глазами текст документа, Вася не стал ужасаться, ахать
и восклицать: Боже мой! В принципе, он знал положение дел в стране, экономика
которой практически полностью перешла под контроль преступных группировок.
Органы государственного управления также контролировались "семьями" СС,
экономическая, финансовая, политическая и военная мощь которых уже не позволяла
государству ликвидироватьихэкономическимииправовыми методами.
Чиновники-расхитители, жулики, спекулянты, мошенники, валютчики,
казнокрады, рэкетиры и бандиты легко влились в новые экономические отношения, не
считаясь ни с какими законами, ибо вся страна стараниями правительства и Думы
была опущена до их уровня, куплена, продана и предана.
Общество России превратилось в общество криминализированное, где
законодательная база была создана в интересах преступных кланов и не могла
карать их по заслугам. Борьба за передел собственности шла уже не на уровне
здравого смысла, а на уровне инстинктов. Звериная, пещерная психология бандитов
и мафиози нынешней России могла поразить кого угодно, только не депутатов
Госдумы, продолжавших торговать и продавать. Однако борьба за передел сфер
влияния по отраслевому и территориальному принципам закончилась с приходом к
власти "маршала" Сверхсистемы Рыкова, у которого проснулся комплекс
собственника, тяга к лидерству и крайняя агрессивность.
Известно, что высшая форма собственности - власть, поэтому Герман
Довлатович жаждал власти, причем власти абсолютной, и шел к своей цели напролом,
невзирая на сопротивление государственных структур и кардиналов Союза Девяти, не
желавших терять своего влияния на социум. Для достижения цели Рыков не гнушался
даже элементами психофашизма, используя бессознательные инстинкты толпы: тягу к
свободе, к самоутверждению, поклонение вождям, националистические устремления,
подчинение стандарту, психологическую неустойчивость. Толпа моментально зверела,
стоило бросить ей клич: "Бей иноверцев, сп
...Закладка в соц.сетях
